Bittersweet Code

Мой тгк🤍🎀: https://t.me/fluffkitt

Тгк рекомендации 🤍🎀:https://t.me/fluffkittrec

_____

Воскресенье пролетело так, будто его и не было.

Не потому что было скучно — наоборот. Слишком тихо, слишком спокойно, слишком... тепло внутри. Хана ловила себя на том, что весь день ходит по квартире с этим странным, непривычным ощущением под рёбрами. Будто кто-то аккуратно включил свет там, где давно было сумеречно. Она делала обычные вещи: заправляла постель, перекладывала книги с места на место, варила кофе, который в воскресенье всегда получался вкуснее, чем в будни. И при этом постоянно улыбалась — сама себе, отражению в стекле, солнечным пятнам на полу.

Минджэ не написал.

Она несколько раз ловила себя на том, что тянется к телефону — просто проверить, не загорелся ли экран. Не загорелся. Хана хмыкала, откладывала телефон и тут же находила себе оправдание. У людей бывают дела. Работа. Встречи. Она же взрослая, она это понимает. А ещё она дала себе слово: первой писать не будет. Принцип? Гордость? Возможно. Но, если честно, ей просто хотелось, чтобы хоть раз в жизни кто-то сделал шаг сам.

Воскресенье закончилось мягко. Без драмы, без сожалений. Вечером Хана заварила чай, устроилась на диване с пледом, посмотрела какой-то совершенно глупый сериал и поймала себя на мысли, что давно не чувствовала себя настолько спокойно. Даже одиночество в этот вечер не давило — оно было уютным, как любимая старая кофта.

Понедельник наступил неожиданно.

Без будильника. Хана проснулась сама — от света, который пробивался сквозь шторы, от тишины, в которой город только начинал дышать. Она полежала несколько секунд, прислушиваясь к себе. Ни тяжести, ни раздражения. Только ровное, приятное ощущение ожидания дня.

— Ну здравствуй, понедельник, — пробормотала она себе под нос и потянулась, как кошка.

Хана никогда не понимала людей, которые ненавидят утро. Для неё утро всегда было началом — возможностью. Она встала не спеша, босиком прошлась по прохладному полу и открыла окно на кухне. Весенний воздух ворвался в квартиру, пахнущий чем-то свежим, чуть влажным, обещающим.

Душ смыл остатки сна быстро. Тёплая вода стекала по плечам, по спине, и вместе с ней уходили последние мысли о вчерашнем дне. Сегодня — работа. Сегодня — кафе.

Макияж был лёгким, но продуманным. Хана не любила перегружать лицо, зато обожала акценты. Несколько слоёв туши — ресницы стали длинными, выразительными. Чёрные стрелки вытянули взгляд, сделали его чуть дерзким, кошачьим. Персиковый тинт на губы, лёгкий блеск — ровно столько, сколько нужно. В зеркале на неё смотрела девушка с уверенным взглядом и приподнятым уголком губ.

— Неплохо, Пак Хана, — сказала она отражению. — Очень даже неплохо.

Перед шкафом она задержалась дольше обычного. Пальцы скользили по ткани, по вешалкам, выбирая настроение. Сегодня хотелось чего-то смелого. Не вызывающего — нет. Просто... уверенного. Выбор пал на черный топ с завязочками, открытыми плечами и джинсы на низкой посадке. Дополнила она образ черным ремнем.

Сумка собралась быстро: кошелёк, телефон, ключи. Печенька — обязательный элемент утра — исчезла во рту уже на выходе из кухни. Хана на ходу застёгивала куртку, проверяя, всё ли взяла.

— Всё, — сказала она в пустую квартиру. — Я пошла покорять мир.

Дверь закрылась мягко, без хлопка. В подъезде было тихо, пахло чем-то нейтральным, чуть пыльным. Хана спускалась по лестнице легко, почти подпрыгивая, и ловила себя на том, что настроение сегодня подозрительно хорошее.

Зефирка ждала её на привычном месте.

— Доброе утро, моя хорошая, — улыбнулась Хана, открывая дверь машины. — Ты готова?

Она села за руль, пристегнулась, положила ладонь на руль — жест привычный, почти ласковый.

— Поехали работать, — сказала она машине. — Будем делать людей счастливыми.

Музыка включилась сразу — любимая песня, как будто специально подстроившаяся под настроение. Хана тихо подпевала, выезжая со двора, чувствуя, как день окончательно встаёт на свои места. Всё было правильно. Всё было на своём месте.

И понедельник начинался идеально.

Дорога до кафе всегда действовала на Хану одинаково — успокаивала.

Город уже проснулся окончательно. Машины тянулись ровным потоком, люди на остановках стояли с кофе в руках, кто-то зевал, кто-то нервно проверял часы. Хана вела Зефирку уверенно, одной рукой держась за руль, второй иногда подстраивая музыку. Песня сменилась, потом ещё одна — и она поймала себя на том, что подпевает вслух, совсем не стесняясь.

— Ну вот, — пробормотала она, останавливаясь на светофоре. — Если день дальше пойдёт так же, я официально признаю этот понедельник лучшим.

Зефирка тихо урчала, будто соглашаясь.

Парковка у кафе была почти пустой — раннее утро, первые клиенты ещё только подтягивались. Хана припарковалась аккуратно, как всегда, на своём месте. Заглушила двигатель, на секунду задержалась, глядя в лобовое стекло.

— Пожелай мне удачи, — сказала она машине и, усмехнувшись, добавила: — Хотя мне она не нужна. Я и так огонь.

Она вышла из машины, захлопнула дверь и направилась ко входу. Ключи приятно звякнули в руке, когда она доставала их из сумки. Всё было привычно, спокойно, правильно.

Ровно до того момента, пока дверь не распахнулась с другой стороны.

Хана буквально врезалась в чьё-то плечо.

— Ай! — вырвалось у неё, прежде чем она успела осознать, что произошло.

Она подняла взгляд — и сразу же пожалела об этом.

Перед ней стоял Чон Чонгук.

Высокий, слишком уверенный в себе, с этим своим вечным выражением лица, будто мир — его личная шутка. В руке у него уже был картонный стаканчик кофе, а на губах — знакомая до боли полуулыбка.

— О, — протянул он. — Доброе утро.

Хана моргнула. Потом ещё раз. Потом глубоко вдохнула.

— У меня было шикарное утро, — медленно произнесла она. — Просто идеальное. И вот ты. Скажи честно, ты это специально?

Чонгук хмыкнул, делая глоток кофе.

— Обычно я приношу людям удачу, — пожал он плечами. — Но, видимо, не всем.

— Ага, — фыркнула Хана. — В моём случае ты приносишь только мигрень.

Она попыталась обойти его, но Чонгук шагнул следом и открыл дверь.

— Прошу вас, — бросил он небрежно.

— Ты уже испортил мне день, — буркнула Хана, заходя в кафе. — Можешь хотя бы не делать вид, что ты джентльмен.

Внутри было тихо. Запах свежемолотого кофе наполнял пространство, как всегда, мгновенно заставляя дышать глубже. Лина была у стойки, протирала стаканы, Джису что-то настраивал за кофемашиной.

— Доброе утро, босс! — улыбнулась Лина.

— Доброе, — ответила Хана и тут же добавила, кивнув в сторону Чонгука: — Не обращайте внимания. Это... временное недоразумение.

— Я всё слышу, — спокойно заметил Чонгук.

— И прекрасно, — отрезала она.

Он уже собирался что-то сказать, но Лина шагнула ближе.

— Всё в порядке? — осторожно спросила она.

Хана натянула улыбку.

— Да, всё отлично. Просто утренний... сюрприз.

— Я уже ухожу, — сказал Чонгук с нарочитой невинностью. — Хотя, если честно, атмосфера тут стала ещё интереснее.

— Проваливай, — бросила Хана. — И не порть мне настроение окончательно.

Чонгук усмехнулся, сделал шаг к выходу, но на пороге обернулся.

— После работы обязательно ещё загляну.

— Только попробуй, — процедила она сквозь зубы.

Дверь за ним закрылась.

Хана стояла несколько секунд, глядя на неё, потом резко выдохнула.

— Как он меня бесит, — пробормотала она, развязывая куртку. — Как же он меня раздражает.

Она повесила свою сумку, резко надела фартук, движения были чуть резче обычного. Джису молча поставил перед ней чашку кофе.

— Держи, — сказал он спокойно. — Пока ты не взорвалась.

Хана сделала глоток. Потом ещё один. Плечи чуть расслабились.

— Спасибо, — выдохнула она. — Ты мой спаситель.

— Босс, — осторожно начал Джису. — Может, ты попробуешь... ну... относиться к нему спокойнее?

Хана посмотрела на него поверх чашки.

— Я пыталась. Честно. Иногда даже получается. Но он как будто специально ищет, за что меня зацепить.

В этот момент рядом появилась Соми — та самая стажёрка, немного неуверенная, но внимательная.

— А вы с ним... плохо ладите? — тихо спросила она.

Хана повернулась к ней и улыбнулась — тепло, почти ласково.

— Зайка, — сказала она. — Он мой враг с детства. И ваш потенциальный тоже. Так что даже не думайте с ним дружить.

— Эй! — возмутилась Лина. — Это что, угроза?

— Абсолютно, — кивнула Хана. — Лишу премии.

— Босс! — хором возмутились они.

Она усмехнулась.

— Ладно, ладно. Шучу. Пока что.

Хана отставила чашку, встала и оглядела зал.

— Всё, — сказала она. — Работаем. Потому что если я сейчас остановлюсь, начну думать, а это плохо для всех.

Она заняла своё место за стойкой, машинально поправила фартук и включилась в ритм. Кофе, заказы, движения — всё это было знакомо, почти медитативно. Единственное, что действительно помогало ей забыть о Чон Чонгуке, — это работа.

И Хана с головой ушла в неё.

_____

Настроение у Чонгука было странно хорошим.

Не просто нормальным — именно хорошим, тем самым, которое появляется без причины и раздражает, потому что ты не можешь объяснить, откуда оно взялось.

Он вышел из кафейни, поправил куртку песочного цвета, под низом была обычная белая футболка и темно синие джинсы окончательно дополняли образ. На секунду он задержался, щурясь от света. Утро выдалось ясным, тёплым, таким, каким обычно бывают понедельники, если они вдруг решают притвориться выходными. В руке — стаканчик кофе, ещё горячий, с крышкой, которую он постоянно прокручивал большим пальцем.

Чонгук усмехнулся сам себе.

Ему всегда нравилось подшучивать над ней.

Даже не так — ему нравилось её выводить.

Не потому что хотелось сделать больно. Не потому что злился. И уж точно не потому, что планировал это заранее. Всё происходило само. Как будто тело реагировало быстрее головы, а язык всегда находил фразы раньше, чем разум успевал сказать: «Не надо».

А реакция Ханы...

Вот это было отдельным удовольствием.

Как она хмурится.

Как резко отвечает.

Как у неё срывается дыхание, когда она злится по-настоящему, а не наигранно.

Чонгук никогда не думал об этом глубоко. Просто знал: если она рядом — он станет таким. С язвительной улыбкой. С колкими фразами. С этим дурацким, почти мальчишеским желанием задеть.

Потому что по-другому он просто не умел.

Когда-то давно, в детстве, он правда думал, что если мальчик дёргает девочку за косы — значит, она ему нравится. Что если смеётся над ней — значит, она точно обратит внимание. Что если будет рядом и будет раздражать — его заметят.

Хана заметила.

Но поняла всё совсем не так.

Она решила, что он издевается искренне. Что злится. Что делает это специально. И отвечала ровно тем же — остро, жёстко, иногда даже больно.

А он...

Он просто привык.

Привык к их вечным перепалкам.

Привык к её взгляду исподлобья.

Привык к прозвищу, которое давно стало почти родным.

Он правда был уверен, что чувства давно прошли.

Какие чувства?

Господи, смешно.

Детская влюблённость. Глупость. Прошлое.

Но почему тогда каждый раз, когда он её видел, сердце вдруг делало лишний удар? Почему дыхание сбивалось, будто он только что поднялся по лестнице? Почему тело реагировало быстрее, чем мозг, а внутри появлялось это странное, тёплое раздражение?

Это было не в его стиле.

Чонгук не был человеком, который теряется.

Не был тем, кто зацикливается.

Не был тем, кто позволяет прошлому возвращаться и трогать его за живое.

И всё же...

Он сделал глоток кофе и направился к зданию университета. Очки привычно скрывали взгляд, плечи были расслаблены, шаг — уверенный. Снаружи он выглядел как обычно: спокойный, слегка отстранённый, будто ему всё равно.

Неделя работы уже пролетела.

Не сказать, что ему внезапно понравилось быть преподавателем — нет. Но он втянулся. Запомнил расписание, кабинеты, аудитории. Перестал путаться в корпусах. Начал узнавать студентов в лицо, хотя делал вид, что не замечает.

Стало легче.

Привычнее.

Он прошёл через холл, кивнул охраннику, машинально проверил телефон — никаких новых уведомлений. И это было нормально. Так и должно быть.

Никаких сообщений.

Никаких мыслей.

Кроме одной, которая упорно не хотела уходить.

Он снова вспомнил супермаркет.

То, как она сначала не поняла, кто стоит за спиной.

Как замерла.

Как повернулась.

Он усмехнулся, заходя внутрь корпуса.

Да.

Вот так правильно.

Так проще.

Чонгук шёл по коридору, ощущая, как хорошее настроение всё ещё держится, будто не желая отпускать. Он знал, что это ненадолго. Знал, что к вечеру оно выровняется, станет обычным.

Но сейчас...

Сейчас ему было легко.

Он остановился у двери преподавательской, поправил ремень сумки на плече, выдохнул — и толкнул дверь.

Дверь в преподавательскую он открыл без стука — уже знал, что там обычно сидят «свои».

Внутри было тихо. За столом у окна сидела Джихён. На ней был спокойный, собранный образ: тёплый коричневый лонгслив с высоким горлом, аккуратно заправленный в чёрные широкие брюки с ремнём. Ничего лишнего, ничего кричащего — сдержанно, уверенно, по-взрослому. Волосы убраны, осанка ровная. Человек, который пришёл работать, а не производить впечатление.

Чуть поодаль, у кофемашины, стоял Юнги. Серый костюм сидел на нём расслабленно, но дорого — будто он даже не старался выглядеть аккуратно, а получилось само собой. Белая футболка под пиджаком, руки в карманах брюк, спокойный взгляд. Он как раз наливал себе кофе, когда Чонгук вошёл.

— Салют, коллеги, — легко бросил Чонгук, закрывая за собой дверь.

Джихён подняла голову первой и коротко кивнула.

— Привет, — без лишних эмоций, но вежливо.

Юнги обернулся, задержал взгляд на секунду дольше, чем нужно, потом протянул руку.

— Привет.

Рукопожатие было коротким. Без лишней теплоты, но и без холода. Чётко, нейтрально. Чонгук это заметил, но виду не подал.

— Ну что, — он бросил сумку на стул, — как выходные?

Джихён пожала плечами.

— Спокойно. Дом, дела, продукты. Ничего интересного.

Юнги хмыкнул, отпивая кофе.

Чонгук кивнул, будто это его полностью устраивало.

— Я, кстати, тоже за продуктами ездил, — сказал он как бы между прочим. — И... встретил подружку детства.

Пауза длилась долю секунды, но он её уловил.

Джихён приподняла бровь.

— Хану?

Чонгук усмехнулся.

— Уже всё рассказала, да?

Юнги поставил кружку на стол, не спеша.

— Не то чтобы рассказала, — протянул он. — Скорее... охарактеризовала.

— Ага, — Чонгук сразу понял. — Мудак. Наглый. Раздражающий.

Оба промолчали.

— Я так и думал, — он рассмеялся. — Плакса Пак в своём стиле.

Джихён скрестила руки на груди. Дистанция была заметна. Ни агрессии, ни улыбок. Просто осторожность.

— Она не в восторге от встреч с тобой, — сказала она спокойно.

— Я заметил, — честно ответил Чонгук. — Но это... давняя история.

Юнги пожал плечами.

— Давняя — не значит закрытая.

Чонгук посмотрел на него с интересом, но спорить не стал.

— Ладно, — он хлопнул ладонями, — предлагаю ужин. Чтобы развеять образ главного злодея — сегодня после работы бар. Без пафоса. Посидим, познакомимся нормально.

Юнги переглянулся с Джихён.

— Это приглашение? — уточнила она.

— Абсолютно, — кивнул Чонгук. — Без обязательств.

В этот момент дверь снова открылась.

В преподавательскую вошёл Тэхён.

Белая кремовая рубашка с небрежно закатанными рукавами, светлые брюки, через плечо — чёрная сумка. В одной руке телефон, в другой — стаканчик с чем-то холодным. Он выглядел расслабленно, будто пришёл не на работу, а заглянул между делом.

— О, — Чонгук повернулся к нему, — как раз вовремя. Все мои любимые преподаватели в сборе.

Тэхён улыбнулся.

— Я что-то пропустил?

— Ужин после работы, — пояснил Чонгук. — Бар, мясо, разговоры без студентов. Я угощаю.

Тэхён не раздумывал.

— Я за. Почему бы и нет.

Он сел на край стола, глянув на остальных.

Джихён снова посмотрела на Юнги. Тот слегка кивнул.

— Думаю, можно, — сказал он. — Без фанатизма.

— Отлично, — Чонгук выглядел искренне довольным. — Тогда этим составом и идём.

— А остальные? — спросил Тэхён.

Чонгук поднял руку.

— Не надо. Давайте пока так. Меньше людей — легче атмосфера за столом.

Никто не возразил.

— Значит, договорились, — он улыбнулся. — После работы никуда не расходимся, сразу едем в бар.

Чонгук забрал документы со стола, на прощание отсалютовал.

— Увидимся позже, коллеги.

И вышел, оставляя после себя ощущение лёгкого шума — будто в комнате стало чуть менее спокойно, но интереснее.

_____

Понедельник прошёл на удивление легко. Даже слишком.

Хана поймала себя на мысли, что ни разу за день не посмотрела на часы с раздражением, не закатила глаза, не подумала: «Господи, когда уже вечер». Напротив — день будто сам подстраивался под неё, под её ритм, под её настроение.

Студенты шли один за другим. Кто-то с вопросами по учёбе, кто-то — с вопросами по жизни, а кто-то просто зашёл «на пять минут», которые, как обычно, растянулись на полчаса. Хана слушала, кивала, иногда смеялась, иногда вздыхала, иногда протягивала салфетку и говорила то самое спокойное, тёплое:

— Всё будет нормально. Правда.

Она умела это делать. Умела так, что люди выходили из кафе будто чуть легче, чем зашли. Как будто оставили здесь часть своей тревоги — между кружками, кофемашиной и тихой музыкой.

Кто-то плакался в плечо. Буквально. Одна девочка, первокурсница, сидела, сжимая стакан с латте, и рассказывала, как боится не справиться. Хана слушала, наклоняясь чуть ближе, и думала, что в такие моменты она на своём месте. Что именно ради этого всё и было — бессонные ночи, кредиты, страхи.

— Ты справишься, — сказала она тогда. — А если нет — мы придумаем, как помочь.

Девочка улыбнулась сквозь слёзы.

Параллельно шла обычная рабочая суета. Курьер приехал вовремя, забрал аккуратно упакованные коробки с десертами — партия для университета. Хана сама проверила список, расписалась, пожелала хорошего дня и проводила его взглядом, пока дверь не закрылась.

Когда шум немного улёгся, а поток посетителей стал реже, она вдруг поймала странное ощущение. Не усталость. Не раздражение. А что-то другое. Лёгкое, зудящее где-то под рёбрами.

Хотелось... покутить.

Вот просто так. Без повода. Без «давай отметим». Просто выйти вечером, выпить, посмеяться, шумно поговорить, не думая о завтрашнем дне.

Хана машинально потянулась к телефону, проверяя сообщения. Джихён молчала. Ни звонка, ни сообщения. Хана усмехнулась — ну конечно, работа. Понедельник. Ничего удивительного.

Она убрала телефон и медленно обвела взглядом зал.

Джису стоял за баром, сосредоточенно взбивая молоко. Движения отточенные, спокойные. Лина протирала столы, что-то напевая себе под нос. Минсу вышел из подсобки с коробкой сиропов, поставил её на полку и потянулся, будто весь день таскал мешки с цементом, а не бутылки.

Соми крутилась неподалёку, старательно делая вид, что всё понимает и ничего не путает. Малышка. Совсем ещё зелёная.

Хана посмотрела на неё и тут же поняла — нет. Не сегодня. Не потому что «она маленькая» в плохом смысле. Просто... другой вайб. Другой темп. Другой вечер.

Сегодня хотелось быть с теми, кто уже давно рядом. Кто понимает с полувзгляда. Кто может сказать: «Ну ты, конечно, даёшь», — и это будет звучать как забота.

Она подошла к бару, опираясь локтями о стойку.

— Джису, — протянула она, лениво, будто между делом.

— М? — он даже не поднял взгляд.

— У тебя сегодня планы есть?

Он посмотрел на неё поверх стакана, прищурился.

— Это зависит от того, что ты сейчас скажешь.

Хана улыбнулась уголком губ.

— Может, сходим вечером в бар? Просто так. Выпить охота. Прям очень.

Джису усмехнулся.

— Я всегда за. Ты же знаешь.

— Ты же в зал ходишь, — приподняла она бровь. — Тебе пить нельзя.

— Кто сказал? — он сделал вид, что оскорблён до глубины души. — Мне всё можно. Я спортсмен-любитель.

— Ага, любитель выпить, — фыркнула Хана.

Лина, услышав разговор, тут же подскочила ближе.

— Вы про бар? — глаза загорелись. — Я тоже не против. Мне как раз надо выдохнуть.

— Вот, — Хана кивнула. — Уже команда.

В этот момент из подсобки снова появился Минсу. Хана резко повернула к нему голову, прищурилась, оценивающе.

— Минсу, — протянула она.

— Да? — он замер, настороженно.

— В бар пойдёшь?

— Когда?

— Сегодня.

Он на секунду задумался, потом пожал плечами.

— Почему бы и нет.

— Отлично, — Хана хлопнула ладонью по стойке. — Решено.

Они переглянулись, рассмеялись. Всё сложилось удивительно легко, будто это решение давно висело в воздухе.

— Тогда закрываемся в пол седьмого, — сказала Хана. — Без задержек. Без «ещё пять минут».

— Слушаюсь, босс, — Джису изобразил шутливый поклон.

Вечер прошёл быстро. Даже слишком. Как будто кто-то нажал кнопку ускорения. Последние посетители ушли, свет стал мягче, музыка — тише.

Ровно в пол седьмого Хана довольная захлопнула кассу.

— Всё. Свобода.

Они быстро собрались. Куртки, сумки, короткие взгляды в зеркало. Соми помахала им рукой, пожелала хорошего вечера и пообещала всё убрать.

На улице было свежо. Вечерний воздух приятно щекотал кожу. Они шли рядом, переговариваясь, смеясь, иногда перебивая друг друга.

Бар был недалеко. Привычное место, без пафоса, с тёплым светом и громким смехом внутри.

Хана первой подошла к двери, взялась за ручку. В этот момент внутри что-то приятно сжалось — предвкушение.

Бар встретил их плотным тёплым воздухом, смешанным с запахом алкоголя, жареного мяса и чего-то сладкого — то ли сиропа, то ли дешёвых духов. Внутри было шумно, но не оглушающе: разговоры, смех, звон бокалов, музыка фоном, не навязчивая, но бодрая. Именно та атмосфера, в которую хотелось провалиться после длинного рабочего дня.

Хана шла первой. Не потому что торопилась — просто так вышло. Она толкнула дверь плечом, придержала её локтем, чтобы остальные не врезались, и шагнула внутрь.

И почти сразу услышала смех.

Не просто смех — знакомый до дрожи, до автоматической улыбки в уголке губ. Тот самый, который она могла узнать из сотни. Лёгкий, немного хриплый, с этим характерным переливом, будто человек сначала смеётся, а потом уже думает, стоит ли.

Хана застыла буквально на полшага.

— ...ага, я тебе говорю! — донёсся голос сквозь общий гул.

Она повернула голову в сторону дальнего столика, не осознавая до конца, что делает это так быстро. Просто тело среагировало раньше головы.

И увидела её.

Джихён сидела за столом у стены, слегка повернувшись боком, одна нога закинута на другую, локоть на столешнице, ладонь возле подбородка. Она смеялась, откинув голову назад, и в этот момент выглядела так, будто весь мир — нормальный, спокойный и никуда не спешит.

Хана выдохнула сквозь зубы.

Значит, живая. Значит, смеётся. Значит, телефон у неё не утонул, не сломался и не исчез в чёрной дыре.

Мысль была не злой. Скорее колкой. Такой, которую обычно сопровождает тихое: ну конечно.

— Всё нормально? — спросил Джису за спиной, наклоняясь ближе, чтобы голос звучал громче музыки.

Хана кивнула, не оборачиваясь.

— Более чем.

Она уже шла в сторону столика, лавируя между людьми, аккуратно обходя чужие стулья и чьи-то вытянутые ноги. Чем ближе подходила, тем отчётливее видела остальных за столом.

Юнги сидел напротив Джихён, чуть развалившись, одной рукой держа стакан, другой лениво постукивая пальцами по столу. Рядом с ним — Тэхен, чуть наклонившись вперёд, что-то рассказывая, активно жестикулируя. Оба выглядели расслабленно, по-домашнему, как люди, которые пришли сюда не на час.

Значит, вот почему не перезвонила, — пронеслось у Ханы в голове. — Очень занята была.

Она остановилась прямо за спинкой стула Джихён и, не раздумывая, наклонилась вперёд, закрыв ей глаза ладонями.

— Угадай, кто, — сказала она нарочито низким голосом, едва сдерживая улыбку.

Юнги и Тэхен синхронно вскинули головы. Хана тут же повернулась к ним и приложила палец к губам.

— Тссс, — прошептала она, приподняв брови. — Даже не вздумайте.

Юнги усмехнулся и сделал вид, что застёгивает рот на замок. Тэхен поднял руки, будто сдаваясь.

Джихён перебрала пару вариантов вслух — кто-то из старых знакомых, кто-то из коллег, потом замолчала, словно прислушиваясь не к голосу, а к ощущению.

— Подожди... — протянула она. — Эти руки...

Хана едва заметно улыбнулась.

— Не подсказывайте! — снова предупредила Джихён, уже уверенно. — Это... это Хана?

Хана убрала ладони.

Ровно в этот момент.

Ровно в тот же самый миг, когда её пальцы оторвались от глаз Джихён, Хане тут же накрыли глаза другие руки.

Тёплые. Уверенные. Чужие.

Хана не успела сказать ни слова.

Она даже не успела вдохнуть, чтобы что-то сказать.

— Эй, — начала она автоматически, думая, что это кто-то из своих. Джису? Лина? Может, Минсу решил подшутить?

Но вместо ответа услышала короткую усмешку.

Не смех. Не слово. Просто звук. Но до боли знакомый тембр.

Этого оказалось достаточно.

Хана резко дёрнула руками вниз, будто стряхивая с себя что-то липкое, и развернулась так быстро, что едва не задела край стола.

— Фу! — вырвалось у неё мгновенно. — Меня трогал Чон Чонгук!

Чонгук уже смеялся. Открыто, без стеснения, словно это было лучшее развлечение вечера.

— Реакция всё такая же, — протянул он, явно довольный собой.

Хана отступила на шаг, потом ещё на один, оглядываясь по сторонам так, будто искала спасение.

— Где салфетки? — выпалила она. — Где тут салфетки?!

Она буквально побежала вдоль зала, к барной стойке, потом к стойке с приборами, хватая салфетки горстями, возвращаясь обратно и яростно вытирая ладони.

— Фу, — повторяла она, — фу, фу, фу. Ты меня трогал. Ты вообще понимаешь, что ты меня трогал?

Чонгук лишь усмехнулся, скрестив руки на груди.

— Жива, здорова, — пожал он плечами. — Всё нормально.

— Ничего не нормально! — Хана остановилась напротив их столика и обвела всех взглядом. — Вы что вообще тут делаете?

Джихён открыла рот — и тут же закрыла.

Она явно растерялась.

С одной стороны она понимала что сидит за столом с Чонгуком как с коллегой — как с человеком, с которым она работает, обсуждает студентов. С другой стороны — Чонгук, враг её лучшей подруги, человек, про которого Хана рассказывала с таким набором эпитетов, что повторять их вслух сейчас было бы неловко.

— Мы... — начала Джихён и замялась. — Ну...

Чонгук сделал шаг вперёд.

Спокойно. Уверенно. Будто ситуация его вообще не касалась.

— Я пригласил своих коллег на ужин, — сказал он ровным тоном. — Хотел познакомиться поближе. Подружиться.

Хана резко перевела взгляд на Джихён, Юнги и Тэхёна.

Прищурилась.

— Ах вы предатели, — медленно произнесла она. — Какие же вы предатели.

Она скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась.

— Всё. У меня больше нет друзей.

За её спиной Джису, Лина и Минсу синхронно сделали фейспалм.

— Боже... — пробормотал Джису.

Лина прикрыла лицо ладонью.

Минсу просто закатил глаза, будто мысленно считая до десяти.

Чонгук оглядел всю компанию и, будто ничего особенного не произошло, сказал:

— Давайте присаживайтесь за наш стол. В большой компании веселее.

Хана резко обернулась.

Внутри всё закричало: «Нет».

«Я же вас предупреждала. Я же говорила. Я же знала, что так будет.»

Она метнула взгляд на своих сотрудников, буквально умоляя их глазами одуматься.

Но кто её слушал?

— Ну... — протянула Лина. — В принципе...

— Да ладно, — пожал плечами Минсу. — Уже пришли.

— Чего уж, — добавил Джису. — Один вечер.

Хана наклонилась к ним и зашипела шёпотом:

— Вы тоже предатели. Все. Мне больше некому доверять.

Она уже собиралась окончательно отвернуться, как вдруг поймала взгляд Юнги.

— Юнги, — сказала она, медленно. — Ну ты же был со мной одного мнения. Что изменилось?

Юнги поднял стопку соджу, посмотрел на неё и спокойно ответил:

— А я что? Он нормальным мужиком оказался. Хана, чего он тебе не нравится?

Хана тяжело вздохнула.

В этот момент стало окончательно ясно: всё. Проиграно.

Весь мир был против неё.

Все — за Чонгука.

Почему так? За что? Чем она это заслужила?

Она молча опустилась на край дивана, пододвинула к себе стакан и уставилась в столешницу.

Вечер обещал быть длинным.