the fifth step
Работать в ресторане на полставки — самая заветная мечта! Ососбенно, когда ты сидишь у столика официанта, зависливо наблюдая через круглое окошечко в двери за суетливой работой поваров на кухне.
— Пак! Иди работай, хватит зевать тут мне, — недовольно высказал омега-директор заведения, появившись сзади.
Ким Сокджин, он же Сокджин для некоторых, Джин для особых, ещё Джин-и для особо особых и господин Ким для Чимина. Он омега, которым точно стоило восхищаться. Весь ресторан, роскошный, дорогой и прибыльный, принадлежал лишь одному ему. А сам он красивый, грациозный, элегантный, всегда одетый с иголочки, а еще и успешный и харизматичный.
Но вот только он вечно имел какие-то проблемы в семье. Обручальное кольцо то бывало на месте, то неожиданно пропадало из виду. В некоторые дни был особо раздражен, а на звонки не отвечал, крича, что телефоны и прочие гаджеты на работе вне перерыва запрещены, а потом стыдливо извиняюсь за то, что это, оказывалось, звонил его, после чего разжраженно, даже не поставив на беззвучный, кидал его в близлежавший бокал с вином для какого-то посетителя, где несколько виденелось "Любимый❤" и милая фотография спящего мужчины.
— Да, господин Ким. Простите, я случайно отвлекся чуть-чуть.
— Ну, я подумываю случайно вычесть тебе зарплату, — упрекнул Сокджин, — чуть-чуть, — подметил он и ушёл, кинув тому в лицо поднос и меню.
День был не лучшим явно.
— Чимин-а, можешь обслужить девятый столик вместо меня? — подошел один из сотрудников к нему. — Тут просто кое-что случилось, — начал оправдываться он, — вот, короче, идиот какой-то был, вылил мне на рубашку вино! Оно, видите ли, слишком кислое. Я, что ли, в этом виноват? Раз богатые, это не значит, что им всё можно! Нет, ну ты представляешь? — пожаловался тот, указывая на образовавшееся пятно.
— М-да уж, — хмыкнул Пак, рассматривая парня. — Ладно, девятый, да? Заказ сделан или нет ещё? — спросил он.
— Да, еда скоро уже будет готовой, а пока отнеси чай. И еще… директору Киму скажи об этом, — ещё раз показывая на испачканную сквозь жилет рубашку, бросил он и, даже не получив ответ от Чимина, укатал в раздевалку.
Пак, закатив глаза и хлопнув себя по лицу за чрезмерную глупость и наивность, после того, как осознал, что этот парень просто отмазался от работы, благополучно слиняв, направился к кухне. А добравшись, пошел к стойке с готовыми заказами, что стояла прямо перед дверями кухни для большего удобства официантов, чтобы загрузить свой поднос нужными. Потом Чимин вышел в зал, уже который раз скучающе обводя его глазами.
Помещение было довольно стильным и современным: лакированные столики из какого-то дорого дерева были расстелены нежно-кремовой скатертью; рядом стояли стулья из такого же материала; а у стен, окон и небольших перегородочек по середине помещения, на подоконниках которого разместились разнообразные цветы, располагались бордовые креслае. На столиках в вазочках стояли настоящие красные розочки, которые были в полном расцвете. Цветовая гамма стен гармонировала в тёмно-коричневых цветах, и освещение само тёплое и неяркое, что всё находилось полумраке, это снималось напряжение с глаз, но конечно, это всё было задумано только для того, чтобы посетители тратили как можно больше времени, забывая о своих делах и заказывая всё больше и больше еды и напитков.
А сам омега выглядил под стать ресторану, говоря о его авторитете, — он был облачён в элегантный костюм, состоявший из белоснежной рубашки, чёрных классических брюк и тёмного жилета-фрака; на шее была завязана бабочка, что создавала весьма праздничный официальный образ; а белые, в цвет рубашки, перчатки создавали в образе, по скромному мнению Чимина, излишнюю пафосность. Лишь длинный чёрненький фартук давал вспомнить, что он всего навсего официант, а не дворецкий в Букингемском дворце.
Чимин, сразу приметив стол под номером девять, уже шёл по направлению к двум посетителям в самом углу у окна. У Пака зрение плохое, и без линз или очков, а также из-за тусклого света он плохо видел, из-за этого он не мог разглядеть, кто там, а видел лишь силуэты. Подходя все ближе и ближе, в носу приедался сильно знакомый аромат сладкого карамельного кофе. Странно, Пак не мог вспомнить, кому же он принадлежал. А когда всё же дошел до людей, то просто засмотрелся на одного, идя в немом в шоке, что просто не уследить за ногами и споткнулся о что-то, скорее всего о ногу. Поднос наклонился, при этом скидывая с себя чашку чая.
Содержимое повалилось на пол — керамическая посуда с треском риземлилась на чёрной плитке, создавая сокрушающий звук и этим привлекая внимание посетителей.
Посетитель обернулся сначала на звук к разбитой посуде, потом поднял взгляд официанта. Антрацитовые глаза непонимающе уставились на Пака. Сначала с раздражением, недовольством, а после с растерянностью.
— Ты? — негромно, пытясь не привлекать внимания — хотя, как тут его не привлечь, если все взгляды были направлены на троицу — остальных посетителей.
— Господин Чон?
— Ты здесь что... — начал было в прострации, нотом резко опомнился и пришёл в себя от шока из-за неожиданной встречи. — Скажи правду, тебя на самом деле наняли следить за мной? — смотря на золотой бейдж с аккуратным выгравированным "Чимин", предположил альфа. — Жёлтая пресса? Я сразу напрямую скажу, что моя жизнь совершенно не разнообразна и скучна. А фото и автографы не раздаю. Так что... —пожал плечами. — Или может... — он перевёл взгляд на глаза Пака, самодовольно усмехаясь; а Чимин на миг ужаснулся, думая о том, что мог напридумывать себе этот сумасшедший, — просто я тебе понравился?
— Ты!.. В-вы!.. Вы что несёте вообще?! Зачем мне следить за таким бараном, как вы? Тем более уж по... п-по симпа-атии, —покараснев от возмущения, <s>но точно не от смущения</s>, запинался Чимин.
Любопытные зеваки уже вовсю наблюдали за комичной сценой ругани официанта и клиента. А два главных героя не спешили униматься, привлекая ещё больше внимая. По крайней мере, омега, который, мало того, что был шокирован весьма неприятной вчеречей, так ещё разозлился догадкам этого тупого альфы. Кажется, послышался где-то характерный звук камеры телефона — кто-то особо находчиваый, наверное, решил сфотографировать — проблем наверно будет много. А этот Чон Чонгук вообще, казалось, был довольно известным. Хотя, с такими доминой, машинами и внешностью...
— Ты как меня назвал? — глаза Чонгука недобро свернули. — Повтори, — его тон будто бы пробрался в каждый кусочек тела омеги, заставив вздрогнуть.
— Баран! — незаметно сглотнув ком страха, воскликнул Пак. — К тому же ещё и глухой, — совсем тихо добавил он. Влип, так влип. Деваться уже точно было некуда.
— Работник Пак! — Чимин сожмурил глаза, закатывая их. Ким Сокджин уже шел по его душу, а главное — по его премию, если даже и не заработную плату.
— Господин Ким, я...
— Быстро в служебку, я с тобой позже поговорю, — процедил Ким. — Хван! Иди сюда! Разберись с этой посудой.
— Ничего страшного, — заверил Чон. — Я оплачу за посуду.
— А-а-ащ, Чимин, — все еще злясь, ругался Ким и вскоре ушёл, неловко извинился перед гостями.
— Хм, он же вкусно готовит? Неправда? — подал голос товарищ — Ким Намджун.
— Вкусно... Нет! Я знаю, к чему ты. Не за что не возьму его обратно.
— Конечно, этот к тебе тем более не захочет на работу. Чон, ты вообще бы был более... менее строгим, что ли, и требовательным. Да и вообще, во всем городе поваров не осталось.
— Да мне стоит только пальцем щёлкнуть, как он обратно прибежит.
— Хах, да конечно, поспорить решил?
— Хён, тебе что, пять? Я такими глупостями не занимаюсь, — решительно ответил Чонгук, однако глаза, в которых блестело, что-то издалека напоминающее азарт, говорили об обратном.
***
Ну что? Деньги нужны. Правда очень нужны. И потерпеть... а собственно, терпеть даже и не нужно было, ведь господин Чон уходил утром, перед тем, как Чимин приходил на работу, а возвращался, Чимин даже и не знал во сколько, но однозначно намного позже ухода Пака.
Поэтому какие вообще проблемы? А деньги большие.
Потому Пак Чимин, не имевший никакой гордости, сидел на кожаном кресле шикарной Тойоты.
— И что мне сегодня надо делать, господин зануда? — смотря вперёд, спросил Чимин.
Чонгук повернулся к омеге, а его глаза свернули, от чего Чимин поспешил отвернутся обратно к дороге.
— Господин Чон, лучше смотрите на дорогу, я не хочу умереть в двадцать три. У меня ещё много планов на жизнь.
— Ох, ты не знаешь, каким я могу быть незанудой, я не думаю, что ты хочешь это проверить, — ухмыльнулся он, смотря снова вперёд, а Чимин так и ничего не понял, но, наверно, и это и хорошо. Чимин решил не продолжать уже какую по счёту перепалку с господином Чоном. — В бардачке там где-то найдёшь, всё, что нужно приготовить, а сейчас надо поехать в гипермаркет, потому что продуктов дома нет, — все ближайшие планы Чонгук, уже в предвкушении от единственного за всё время новой работы выходного, и завёл машину, начиная поездку. — Кстати, мило пахнешь, — заметил он.
— Чёрт, подавители... — последнее, что успел еле прошептать Чимин, чтобы альфа не услышал, но он отчётливо всё понял. — Нужно сбегать в аптеку.
Аромат действительно у Чимина был что-то с чем-то. Очень вкусно. Пах он сладким милкшейком. С клубничный вкусом.
— Ах, оставь уже, — вздохнул он, только сильнее нажав на педаль, — тем более, мне нравится, — промолвил альфа, что немало смутило Пака.
***
Господин был Чон просто невыносимым! Если этот вечер был очень важен ему, то почему этот индюк отвлекал его по самым неважным мелочам? Полчаса нежился в бассейне, вылез и, видите ли, он забыл полотенце в прачечной комнате, а ему холодно. А потом, как оказалось, ещё одно полотенце всё время валялось под шезлонгом. После он проголодался, — омега и кусочка с утра не взял в рот! — поэтому ему ещё готовить обед готовить. А сколько раз он приносил ему то воду, то сок, то молочный коктейль с клубникой, о котором он вспомнил, потому что весь день слышал запах Чимина?
А этот момент смутил Чимина больше всего. Клубника со сливкам или же просто коктейль клубничный. Так пах Чимин, довольно слабо, но так сладко и нежно, что хоть вечность утопай в этом мягком облачке. Ладно, это же просто совпадение. И кому вообще не нравится этот вкусный аромат? Это просто "М-м-м" почти для каждого. Но это правда смущало, потому что напитка был запах в точности как у Пака, а это вообще, был своеобразный рецепт Чонгука, с которым он ни с кем не делился, конечно, теперь кроме Чимина, который приготовил его под строгими указаниями альфы.
А в остальном, Чимин, к его же удивлению, смог состряпать все указанные блюда, что в приготовлении было очень сложны, а сам процесс — очень долгим. Зато теперь все эти шедевры кулинарии дожидались в столовой, ожидая пиршества. А часовая стрелка уже перевалила за девять, и Чимин уже должен был уйти домой из этого дурдома под названием "Чон Чонгук и его тараканы".
Но вообще, это было весело на самом деле. Зануда господин Чон, и правда был не таким уж и занудой.
— Хэй, а ты кто? — раздался сзади голос, который вывел Чимина из собственных раздумий. По голосу можно было сказать, что это был явно маленький ребёнок. Наверное, племянник какой-нибудь. Но стоило омеге повернуться, как его настиг шок. — Приве-е-ет.
Маленький альфочка лет четырех-пяти стоял, улыбаясь столь знакомой кроличьей улыбкой, странная была ассоциация, конечно, но это правда напоминало кролика. По-детски пухлые щёки мило покрылись румянцем, а маленькие оленьи глазки блестели от любопытства. И утончённый прямой носик немножко поморщился.
Да это была чёртова копия Чон Чонгука. Ну, конечно, были значительные отличия в виде формы лица и прочих, но глаза, улыбка и нос и в добавок причёска более ли менее похожая...
— Э-э-эм... приветик, — неловко поприветствовал Чимин. — А ты...
— Сразу говорю, что это не мой сын, — не успел Чимин договорить, как послышался со спины голос Чонгука. — Это мой младший брат.
— Хён! — прыгнул тот от счастья, радостно смотря на старшего.
Это как... "хён" и как "брат"? А по сходству точно был родным, но тогда между ними должна же была быть разница в лет двадцати! Феноменально...
— Чонсон, познакомься с Чимин-хёном, он сегодня поиграется с тобой, — уже обратился он к ребёнку.
— А-а-а, братик Чимин-и, ты милый. Ты мне нравишься! — воскликнул названный Чонсон и прыгнул на Пака, захватив худые ножки в свои объятия. — М-м-м, ты так сладко пахнешь, это мне тоже нравится, — вдохнул он запах, но посмотрев на брата сразу сменил выражение лица и вытянул губы уточкой. — Чуть-чуть.
— Приятно... познакомиться, Чонсон, — в прострации промолвил Чимин. — А...
— Потом обсудим, давай не сейчас. Чонсон уже здесь, значит, остальные прибыли, посиди пока здесь и поиграйся с ним, — быстро проговорил Чон и ушёл к выходу из дома во двор.
— Ладно... так, Чонсон-ши, что будем делать?
— Давай в прятки играть? Пошли на второй этаж, здесь не интересно, — побежал Чон к лестнице, но резко остановился, неловко улыбаясь. — А вообще, я хочу кушать...
— Кушать хочешь? — спросил омега, на что маленький альфа кивнул болванчиком. — Тогда иди к родителям, они тебя покормят, там много вку-у-усной еды. Я сам готовил, — гордо огласил Чимин, но заметил погрустневший взгляд ребёнка. — Что-то не так, Чонсон-ши?
— Можно здесь покушать? Мне тут нравится больше. Я хочу сладенькое! Мне можно — я покушал недавно в самолёте рыбку. Фу-у-у, такая гадость. Бе-е-е-е-е.
— Рыбу полезно кушать. Ты летал на самолёте? И откуда же? — поинтересовался омега, ища в полках и холодильнике что-нибудь сладенькое.
— У отца были какие-то дела, и я был там вместе с ним и ещё каким-то вредным дяденькой-омегой, — нахмурился он. — Мы были в Америке. Но мне там не понравилось!
— Почему? Там же так классно, — удивился Чимин.
Младший Чон затих, терпеливо ожидая лакомства. Чимин посмотрел на часы и решил погреть ему банановое молоко и дать обычное песочное печенье, которое нашёл в самой верхней полке, полностью забитой сладкими вкусностями.
— Когда тебя просто запирают дома и никуда не выпускают, не так уж и классно, — ответил малыш несколько подавленно. Так вот оно в чём было дело! — Мне сказали, что я болею, поэтому меня никто никуда не брал с собой, — глаза ребёнка чуть заполнились слезами обиды, а Паку стало так больно смотреть на такое грустящее чудо. Как мало надо было маленькому, чтобы так сильно обидеться.
— Успокойся, потом в следующий раз пойдёшь. Ты, наверное, ещё тысячу раз будешь в Америке, и не только, — подошёл он к нему и вытер маленькие капельки с лица салфеточкой.
— Д-да... — стёр он остатки слёз, и опять широко улыбнулся, будто и ничего не было ранее, получив заветную кружку и печеньку. — А вообще, я кашляю, поэтому я не буду целую неделю никуда ходить и не буду заниматься! — радостно аж подпрыгнул на стуле Чон. — Но мне... Ах! — резко воскликнул Чонсон. — Банановое молоко! Я его очень люблю! — малыш резко забыл про свое увлекательное повествование, когда услышал запах любимых лакомств.
— Ах-ха-хах, откуда тут такие запасы? Ты здесь часто бываешь? — полюбопытствовал старший. И правда, в холодильнике находились целых три литровых бутылок с напитком.
— Нет, вообще-то, — Чонсон своем маленькой ладошкой жестом пригласил Чимина к себе. — Хён, конечно, не любит, когда я это говорю, хи-хи, но это он всё купил себе. Он очень сильно любит банановое молоко, хи-хи-хи,— прошептал он на ушко Паку, периодически хихикая. — Только не говори ему, что я это тебе сказал. Он обидится. А вообще...
— О чём вы секретничаете там?
— Ох... — вздохнул в испуге Чонсон, закрывая маленькой ладошкой ротик, и оттолкнул Чимина. — Ни о чём, хён.
— О вашей секретной страсти к детским напиткам, — выдал Чимин, на Чонсон прокричал: "Ну я же просил!".
— Чон Чонсон! Это я тебя просил! — наигранно возмутился Чон, начав щекотать в наказание брата.
— Аха-ха-ха! — залился хохотом малыш. — Переста-а-а-нь! Ну хватит, — хныкал Чонсон. — Хё-о-он, я не хочу! Хён! Хвати-и-ит! — все веселье быстро перешло в слёзы. Чонгук, заметив это, засмеялся с победой и отпустил его.
— Да ты просто омежка, Чон Чонсон, — дразнил он братика, за что получил маленьким кулачком по скуле и злобный обиженный взгляд. Чонгуку, конечно, не было больно, но он решил подыграть, раздув слишком гордое эго брата. — Ладно-ладно, альфа, — сдался старший и чмокнул того в щёчку, за что получил удар во вторую скулу.