the second step
Элитный чёрный Мерседес гордо ехал по людным улицам утреннего Сеула. Нет, не ехал — стоял. Стоял в пробке, за последние полчаса практически не сдвинувшись с места. А молодой человек, сидевший, как полагается всем подобным ему людям, на заднем сидении тонированного автомобиля, уже находился на грани неравного срыва. Первое, что послужило причиной, — неудачное утро, начавшееся с отсутствия завтрака и закончившееся обожженной кипятком ладонью. Потому сейчас он сидел с белой гелем-пеной Пантенолом на руке, проклиная всех богов в этом случае. Второе — слишком медленный водитель, долго ехавший до него. Третье — слишком медленный водитель, уже фиг знает сколько отвозящий его до работы.
— Водитель Пак, мы долго ещё будем стоять? — несдержанно спросил он.
— Увы, господин Чон, пробка длинная, и почему-то она никак не рассасывается. Я боюсь, Вам придётся подождать. Но компания уже близко, — ответил улыбчивый водитель, но, усмехнувшись, добавил: — С такой скоростью за час, думаю, доберёмся.
Ему, казалось, весело было, а радостные глаза так и говорили: «Расслабься, чувак, всё будет чики-пуки». Но сейчас они находились не в том положении, чтобы отдаться течению и сидеть в пробке, слушая молодёжную новомодную песню на радио.
— Да вы издеваетесь?! За час? — нет, Чон Чонгук не истеричка. — Я через двадцать минут уже должен быть на собрании, а потом должна состоятся важная встреча с, очень на это надеюсь, будущим партнёром, — просто был особо тяжёлый и нервный день, да-да, всё верно. — За сколько я сам дойду? — поинтересовался Чонгук.
Лицо водителя вытягивается в удивлении. Он уже двадцать с лишним лет работал водителем, и водителем отнюдь не одного человека. За всю его жизнь ни разу не было такого, чтобы богатые и влиятельные люди, подобные ему, шли до работы пешком. Все хоть до вечера в пробке томились, но до входа до назначенного места с машины ни ногой.
— Пешком? — уточнил он, но увидел через зеркало красноречивый взгляд босса аля «нет, я имею ввиду на параболе через Тихий океан». — Минут за пятнадцать можно добраться бегом. Поторопитесь — дойдёте вовремя, — дал ответ водитель и, наблюдая за альфой в зеркало заднего вида, ответил на очевидный вопрос, готовый сорваться с уст молодого предпринимателя. — Прямо по тротуару до кафе, а возле него сверните налево, уже будет видно здание, там уже дойдёте. И поторопитесь, господин Чон, вам придется бежать, если хотите успеть вовремя.
— А, спасибо, — поблагодарил Чонгук и рывком выбежа из автомобиля, забыв о том, что они стояли посреди шоссе.
— Не за что, но мы сейчас... — начал было водитель Пак, но торопливый Чон его уже не слышал.
Выйдя из машины, альфа сразу же напоролся на минивэн, ударившись тазом о капот. Омега-водитель сразу отреагировал на него, собравшись возмущаться.
— Извините, пожалуйста, — деликатно отрезал растущую перепалку Чонгук. Что ему тут с омегами ругаться? Все же он уже не ребенок — ему двадцать пять лет, он состоятельный альфа, который сегодня становился на пост президента, и на собрании это будет объявлено. А ещё он опаздывал.
После этого осознания Чонгук сорвался с места, оббегая препятствующие ему автомобили. Некоторые ворчали так же, как тот омега в минивэне, но альфа уже не обращал внимания и уже добежал до тротуара. Там тоже была своеобразная пробка из людей, но люди не машины, рассудил парень, можно и легко протиснуться.
***
Чон Чонгук и его жизнь — предельно ясные и понятные вещи. Он наследник крупнейшего строительного конгломерата в Южной Корее, и уже без пяти минут его президент.
Чонгук один из тех, кого называют «родившиеся с золотой ложкой во рту». Таких богатых людей обычно принимают за избалованных нахалов, не знающих границ и думающих, что всё им в этом мире позволено, ведь их финансовое состояние решает если не всё, то многое уж точно. Но Чон себя к подобным кучам сумасбродов не приписывал, выросший в строгих воспитательных условиях порядочных — относительно — родителей, поэтому парень старался не реагировать на нападки ведомого заложенными стереотипами общества.
В детстве Чонгук уже к семи годам посещал актёрское мастерство с целью научиться «отстаивать свою позицию, примерять на себя качества лидера, быть покладистым или наоборот, бла, бла, бла и ещё раз бла»; ходил на плавание, чтобы быть здоровым; еще в художественную академию, хрен знает вообще зачем — папе нравилось, как он рисует, вот и ходил; а ещё с детства начал изучать английский, китайский и японский, цитируя слова родителей, «чтобы облегчить жизнь», ведь к двадцати годам он должен был уже свободно ими владеть.
А вдобавок с пяти лет поступил в подготовительный класс, из-за этого Чонгука всегда подтрунивали и называли малышом, ибо в классе он был младше всех. А после, в подростковом возрасте, ко всем его занятиям добавились баскетбол, футбол, тхэквандо с каратэ и боксом — никто до сих пор не понимает, почему нельзя было выбрать что-то одно из последних трёх аналогичных, ведь времени у Чонгука было... вообще не было.
Из-за такой загруженности другие ребята вились вокруг него только в обеденный перерыв — всё остальное мало-мальски свободное время парню приходилось тратить на повторение материала. Вполне достаточно по мнению консервативного отца. Ао красивых омегах, только-только расцветавших и благоухавших прекрасными ароматами, Чонгук мог и не думать. Зато Чонгук «умственно, физически и культурно развивается, не становясь жертвой пагубного влияния других детей, именуемых друзьями».
Учиться приходилось прилежно, зарабатывая максимальные баллы, поэтому Чон покладисто выполнял все домашние задания и зубрил весь пройденный материал.
А так, впрочем, у него было веселое «детство».
Родители с пяти лет начали выжимать из Чонгука все соки, лишь бы последний был идеальным и безупречным, и, в конце концов, смог гордо унаследовать компанию. И это действительно был просто феномен — Чон каким-то неизвестным никому, и самому ему тоже, образом всё успевал делать и делал, за что бы ни взялся, на «отлично», из-за чего его и наградили прозвищем «золотой мальчик», которое прицепилось как клещ к нему на всю его последующую жизнь.
Но школа — не конец испытания на становление достойным человеком — после окончания отец отправил его учиться в Лондон, где без бесконечным надзором требовательного отца и придирчивого папы Чонгук получил долгожданную свободу. Там и началась его жизнь — друзья, шумные тусовки по выходным, ежедневные прогулки и свидания с омегами и всё прочее, чего он был лишён прежде.
Но учеба окончилась, оставив после себя приятные воспоминания, и два года назад Чон вернулся в Корею, где пришлось работать в дочерней компании отца, усердно прокладывая себе дорогу с самых низов.
«Это чтобы жизнь не казалась мёдом, всего надо добиваться самому», — говорил отец. Увы и ах, конечно, но она и так не казалась таковой, и Чонгук всегда всего добивался сам.
А вдобавок ко всему, знакомьтесь — Чон Чонгук, двадцать пять лет, помолвлен с семнадцатилетним омегой. Чертов педофил.
Вот так и жил Чон Чонгук.
Ведь Чон Чонгук и его жизнь — предельно ясные и понятные вещи.
***
Этот день явно не Чон Чонгука. Он опаздывает, а собрание началось уже несколько минут назад. И ещё, пока он бежал, по какой-то мистике дорога освободилась от пробки, и трактор, ополаскивающий дороги водой, проехал мимо Чона, промочив того. И теперь, весь мокрый, грязный, точно как мокрый щенок, Чонгук доплёл до здания, опоздав на неприличное количество минут и постоял у входа, не решаясь зайти в таком виде. Но долго мяться ему не дали, так как один из менеджеров обратился к нему из-за спины.
— Директор Чон, это вы?
— Нет, я Ким Чен Ын собственной персоной, — огрызнулся Чонгук, дав понять, что не настроен на беседы с кем-либо.
— Понял... собрание уже началось... — неуверенно промямлил работник, а когда Чон его перебил, так сразу замолчал.
— А я не знаю?! — крикнул Чонгук.
Чонгук, наконец, решился, преодолел свою гордость и вошёл в здание под удивлённые взгляды омеги с ресепшна и охраны, стоящей у идентификационных турникетов. Конечно, не каждый день, а то и никогда, видишь, как будущий глава всей компании предстает в таком... мокром виде.
— Что смотрите?! — крикнул Чонгук на них, но потом, успокоив себя и решив, что такое обращение к сотрудникам слишком неуважительное, продолжил вежливее. — Принесите мне какой-нибудь костюм, любой, главное чистый. И, пожалуйста, быстрее — я опаздываю. Принесите его в кабинет Ким Намджуна.
— Хорошо, директор Чон, сейчас я позвоню вашему секретарю, — сообщил омега, — да, ваш секретарь уже на месте. Ваш отец решил, что с прежним вам будет удобнее, — с ним в действительности было удобнее; недобрый и отнюдь не милый, строгий снежный король, а главное, замужем и порядочный — будучи в серьезных отношениях и, тем более, в браке, к начальнику не лез, как многочисленные прежние работники.
— Отлично, — кинул Чон и направился к лифту, чтобы подняться на пятнадцатый этаж.
Вскоре Чонгук переоделся в среднестатистический костюм — но хоть это! — и даже успел умыться в уборной. Кое-как привёл себя в надлежащий вид и направился на двадцать второй этаж. Чон уже почти бежал, так как за время поисков секретарём несчастного костюма уже прошло порядка получаса. Но Чонгуку всё же удалось попасть на чёртово совещание.
— Извините за задержку, — произнёс альфа и направился к общему столу, заняв своё место.
— А, впрочем, директор Чон, вы не так уж и сильно опоздали, — саркастично подметил человек, сидящий во главе стола — он же глава компании — председатель и президент Чон Чонхён. — Мы всего лишь обсудили все важнейшие проблемы и их решения, а также наших партнёров и сам продукт, собственно. Нам осталось лишь феерично передать мою должность вам и на этом уже и закончить. Поэтому вы явились очень даже вовремя, директор Чон, — с упрёком и сарказмом заметил отец. — О какой задержке идёт речь?
— Я... — начал было оправдываться Чонгук, но президент перебил.
— Вы все уже знаете главную цель нашего сегодняшнего заседания. В этот день я прощаюсь с вами, уходя в отставку, хотя, не так уж я и стар, — посмеявшись, добавил президент. Несколько смешков, похвал и угуканий прокатилось по залу. — Что ж, все документы уже были переписаны на Чонгука, моего старшего сына, ещё на прошлой неделе, а сегодня заявляю это официально всем директорам и прочим руководителям. Так что, мои поздравления, сынок, ты теперь президент моей компании. Смотри, не угробь её до моей смерти, — пошутил он.
— Спасибо, отец, — выдавил Чонгук, натянуто улыбнувшись. — Для меня это честь.
— Вот и хорошо. Директор Ким, покажите теперь уже президенту Чону всё здесь, — приказал сидящему ближе всех к нему и напротив Чонгука сотруднику. И, заметив, что новоиспеченный глава собрался возмутиться, добавил. — Мой сынуля, конечно, знает почти всё здесь, но стоит узнать и некоторые важные вещи, — теперь его «сынуля» начал возмущаться еще больше. Во-первых, что за обращение? А, во-вторых, как это он что-то здесь не знает?
— Президент Чон, — улыбнулся тот самый сидящий напротив него — Ким Намджун. — Идёмте, обсудим некоторые детали, которые вы могли упустить.
Чонгук на него и на отца зло посмотрел, но всё равно пошёл за Намджуном, оставив второго и остальных дальше что-то обсуждать. Честно, альфа снова чувствовал себя маленьким ребенком, которого няня забирает в другую комнату, потому что у «взрослых» ведется «взрослый разговор». Как-то по-детски обидно стало.
Ну да ладно, Чонгук-и теперь официально большой мальчик, и никакой отец и никакой папа уже не будут ему мешать спокойно жить.