Антидепрессант

Злость распирала его изнутри, он не мог чувствовать ничего, кроме этой злости, медленно пожирающей все его нутро. Злость на самого себя. Юнги ещё никогда не ощущал себя настолько жалким. И даже бутылка соджу в этот вечер никак не помогла улучшить его состояние и заглушить боль. Юнги даже не помнил, откуда взял мотоцикл и как завел его. Он очнулся, только когда скорость намного превысила допустимую отметку. Но даже сейчас ему было плевать на это. Юнги не замечает ничего вокруг. Дорога свободна, и ничто не мешает ему давить на газ настолько сильно, насколько он этого желает.

Сильный ветер хлещет его по лицу сквозь отверстие в шлеме, но Юнги плевать даже на этот дискомфорт. Он не может думать ни о чем, кроме нее. Юнги пытался забыть обо всем, но стало только хуже. Мысли о том, что он сделал, о том, что он причинил ей боль, пожирали его изнутри, и ничто не было способно помочь ему забыться.

Управлять байком становилось все сложнее. Юнги решил сбавить газ, но руль его совсем не слушался. Парень смотрел то на дорогу, то на руль, но его заносило все сильнее. Юнги поднял взгляд. Вспышка. Яркий ослепляющий свет, ударивший прямо в глаза, и резкая мучительная боль, прошедшаяся по всему телу. Юнги пролетел несколько метров прежде, чем со всей силы удариться об асфальт.

— Блять, — простонал парень, пытаясь понять, жив ли он еще или нет.

Он долго лежал на земле, но встать никак не решался. Юнги даже не знал, где находится, ведь вокруг ничего не было — лишь всепоглощающая тьма, заставляющая его чувствовать себя как никогда уязвимым. Парень аккуратно подвигал головой и попытался осмотреться. На собственное удивление Юнги не испытал особого дискомфорта, когда повернул голову и увидел недалеко от дороги, на которой он лежал, тускло горящие красноватые огни.

Юнги сжал зубы и приготовился встать, ожидая, что сейчас все его тело пронзит острая боль, но, когда парень осторожно приподнялся на локтях, он не почувствовал ровно ничего. Затем Юнги все так же осторожно встал на ноги и снял с головы треснувший прямо посередине шлем. Видимо, благодаря ему Юнги и удалось выжить. Парень приподнял футболку, чтобы понять, насколько серьезны его раны, но под футболкой не оказалось ни одной царапины. Бледная кожа на его теле была так же чиста, как и обычно.

— Какого хрена?

Еще недолго постояв и подумав над тем, почему он оказался целым и невредимым после такого, Юнги все-таки решил осмотреться и понять, во что же он въехал.

Это был магазин. Небольшой музыкальный магазин, на полках которого были расставлены альбомы разных групп, а на стенах висели большие старые пластинки. От витрины магазина буквально ничего не осталось, а мотоцикл Юнги, точнее та груда металлолома, в которую он превратился, лежал посреди помещения рядом с обычным черным пианино. Лампа сигнализации надоедливо мигала красным, но саму сигнализацию заглушил какой-то непонятный шум в ушах Юнги. Казалось, он слышал, как по его венам течет кровь.

Больше всего удивляло то, что кроме этого магазина и пустующей дороги вокруг ничего не было. Только та самая пугающая темнота.

Подойдя к двери со стеклянным окном, Юнги попытался открыть ее, но она оказалась запертой. Парню не особо хотелось пробираться сквозь осколки разбитой витрины, поэтому он подобрал с дороги первый попавшийся под руку камень и, отойдя немного назад, размахнулся и швырнул его в окно в двери. По улице пронесся звук разбившегося стекла. Юнги подошел к двери, аккуратно просунул руку в образовавшееся отверстие и открыл ее изнутри.

Оказавшись внутри, Юнги с интересом оглядел помещение, и тут его взгляд вновь остановился на пианино. Его так и манило пройтись по клавишам. Юнги присел на стул и осторожно, будто боясь спугнуть кого-то, дотронулся до клавиш. Тишину тут же нарушило звучание нот, проигранных Юнги. Парень немного успокоился, почувствовав себя в родной стихии, и принялся играть незнакомую даже самому себе мелодию. Музыка так и лилась из-под его пальцев, и Юнги, окончательно отрешенный от реальности, наконец почувствовал себя умиротворенным. Он не знал, сколько времени он провел за пианино, но кое-что заставило его все же отвлечься от игры.

— Хён! — еле слышный голос, который Юнги каким-то образом удалось услышать, даже несмотря на музыку, заглушившую все его мысли. Сначала Юнги подумал, что ему послышалось, но через какое-то время зов повторился: — Хён, ты слышишь меня?

Парень резко обернулся, пытаясь увидеть того, кто его зовет, но вокруг никого не было.

— Юнги-хён! — вновь позвал до боли знакомый голос, который Юнги почему-то никак не мог распознать.

— Что за черт? Кто здесь? — Юнги с непониманием нахмурился, но не успел он что-либо понять, как магазин, в котором он находился, начал рушиться. Потолок треснул и принялся осыпаться. Юнги вскочил с места и хотел было выбежать из магазина, но потолок рухнул прямо перед дверью и разбившейся витриной.

— Хён! — голос становился все громче и громче. — Хён, очнись! Не умирай, пожалуйста! — темнота вокруг сгущалась, магазин, как и реальность парня, трещал по швам.

Юнги впервые стало так страшно. Один. В темноте. И никто не в силах ему помочь. Юнги опустился на колени и прикрыл голову руками, пытаясь раствориться, исчезнуть из этого места. Секунда, две, три, и крыша магазина рухнула прямо на него.

— Как он?! — в палату ворвался запыхавшийся Чонгук. Он остановился и, согнувшись пополам и опершись руками о колени, попытался отдышаться.

— Только после реанимации, — ответил Тэхён, как только Чонгук более-менее смог прийти в себя и восстановить дыхание.

— Что случилось?

— Он ехал на мотоцикле. Выехал на встречку на большой скорости, не смог справиться с управлением, и его занесло. Врезался в какой-то магазин, — объяснил Намджун, стоящий возле койки, на которой лежал Юнги без сознания. Чонгук осторожно подошел к нему и встал рядом с Намджуном. Юнги был мертвецки бледным, с темными кругами под глазами, весь в царапинах и синяках. Он выглядел ужасно, но, несмотря на это, был жив, и это единственное, что успокаивало ребят в данный момент.

— Откуда он взял мотоцикл? — поинтересовался Чонгук, вопросительно оглядывая хёнов.

— У одного из менеджеров. Он был не в трезвом состоянии, — объяснил Джин. — Мы даже не поняли, когда он успел так напиться.

— Тэхён чуть в обморок не упал, когда узнал. Мы все ужасно переволновались, — подал голос Хосок.

— Мы думали, что он не выживет, — с поникшим выражением лица сказал Тэхён. Его взгляд был опустошенным настолько, что казался пугающе стеклянным.

Какими бы ни были сейчас отношения между Чонгуком и Юнги, младший все равно ужасно волновался за него. Даже боялся. Боялся, что Юнги сейчас намного хуже, чем он думал. По сути так и было. Навряд ли бы Юнги сейчас лежал здесь от балды. Чонгук всегда переживал за хёна больше остальных, но сейчас ситуация была совершенно другой. В любой момент этот надоедливо пикающий аппарат мог перестать пикать, а пульс на экране — превратиться в безжизненную зеленую полосу. Вот что действительно пугало Чонгука. Да и остальных это пугало не меньше.

— Смотри! Он просыпается! — вдруг воскликнул Чимин, сидящий возле койки. Парень буквально подпрыгнул на месте, когда заметил, как веки Юнги еле заметно зашевелились. Все тут же метнулись к койке и, задержав дыхание, стали ждать.

— Черт, — еле слышно ругнулся Юнги, когда яркий свет ударил ему в глаза. Он схватился за голову, которую пронзила неприятная боль. Поначалу он не мог разглядеть ничего перед собой, но со временем мутная пелена сошла с его глаз, и картинка стала четче так, что Юнги теперь мог разглядеть обеспокоенные лица друзей, собравшихся вокруг него. — Чего вылупились? — буркнул он, недовольно оглядывая ребят. Услышав обычный недовольный тон Юнги, все наконец смогли вздохнуть с облегчением.

— Похоже, вы помогли вашему другу очнуться, — в дверях стоял врач, с улыбкой оглядывающий собравшихся вокруг друга парней. — А теперь разойдитесь, дайте уже ему вздохнуть, — парни послушно расступились перед врачом.

— Ничего не понимаю, — Юнги попытался приподняться на локтях, но врач уложил его обратно.

— Лучше не стоит.

— Мы уж думали, ты на тот свет сгонять решил, — нервно усмехнулся Джин.

— Ты слышал, как Чимин только что звал тебя? «Хён, очнись! Не умирай, пожалуйста!», — Тэхён принялся передразнивать побледневшего Чимина, который с недовольным видом ткнул друга в бок и вновь обеспокоенным взглядом посмотрел на Юнги.

— Рано мне еще умирать, — Юнги попытался откашляться, но тут же схватился за грудь, отдавшуюся резкой болью. — Что за херня?

— У Вас сломаны два ребра и рука. В остальном Вы более-менее в порядке. Я уже поговорил с директором и вашим менеджером. Они скоро будут. Об остальном беспокоиться не нужно. Через пятнадцать минут посещение закончится, и мы проведем еще пару обследований, — сообщил врач и вышел из палаты.

— Как ты? — спросил Чонгук, сжав руку Юнги.

— Охренительно, — усмехнулся Юнги и вновь закашлялся, хватаясь за ноющие ребра.

— Ребят, выйдем, — Намджун посмотрел на остальных и кивнул на дверь.

— Что? Но он только очнулся! У нас есть еще пятнадцать минут, — возразил Чимин, но Намджун кинул на него присмиряющий взгляд

— Пошли-пошли. У нас еще будет время, — Джин помог выпроводить ребят, и через несколько секунд за ними захлопнулась дверь.

Чонгук присел рядом с койкой, пытаясь подобрать слова. Повисшая в палате тишина давила на обоих парней, поэтому через какое-то время Юнги все-таки решил разрядить обстановку.

— У тебя такое лицо, как будто кто-то помер, — хмыкнул парень.

— Ты ведь в вправду мог умереть, — ответил Чон.

— Но не умер ведь, — после этих слов Юнги в палате вновь воцарилась тишина, но она продолжалась недолго.

— Помнишь... Когда-то давно я давал тебе обещание, что я всегда буду на твоей стороне? — неуверенно спросил Чонгук, и выражение лица Юнги вновь стало непроницаемым.

— Прекрати, — севшим голосом сказал Юнги. — Это вовсе не та ситуация, в которой ты можешь меня поддерживать. Я причинил боль не только себе, но и ей. Я ужасный человек, Чонгук, и ты прекрасно это понимаешь.

— Все мы совершаем ошибки, хён, — качает головой Чонгук.

— Но не такие, — стоит на своем Юнги. — Прекращай меня оправдывать. Ты сам только недавно готов был убить меня за это, разве нет?

Чонгук тяжело вздыхает, оглядывая Юнги. Он не злится на него. Уже не злится. Увидев и поняв, насколько тяжело состояние хёна и насколько он себя ужасно чувствует, Чонгук смирился с тем, что он сделал. Ему с трудом далось это осознание, но именно сейчас в этот момент Чонгук простил Юнги, ведь в конце концов действительно — все в этом мире совершают ошибки, и все в конечном итоге за них расплачиваются. И Юнги достаточно страдал для того, чтобы расплатиться за свою ошибку.

— Несмотря ни на что ты остаешься моим другом, хён. Ничто не способно это изменить, — выдает Чонгук.

— А ты похоже ума понабрался, пока я в отключке был? — усмехается Юнги, заставляя и Чонгука еле заметно улыбнуться. Но Юнги почти сразу мрачнеет и продолжает: — Тэхён должен знать правду. Или ты ему уже сказал?

— Я ему ничего не говорил и не собираюсь. Ты тоже должен молчать, слышишь? Ради группы, — серьезным тоном говорит Чонгук. — Если мы все рассоримся, группа долго существовать не сможет.

— Я должен скрывать это от своего друга? — Юнги вопросительно вскидывает брови.

— Ты уже достаточно получил от меня, — улыбнулся Чонгук. — Если хочешь получить еще, можешь обращаться ко мне, а не к Тэхёну.

— Пожалуй, воздержусь, — фыркает Юнги.

— Извините, время посещения пациента вышло, — в палату просунулась голова медсестры. Чонгук кивнул, и дверь вновь закрылась.

Парень встал и хотел было пойти к выходу, но Юнги остановил его, схватив за край пальто.

— Гук, — позвал Юнги, заставляя Чонгука с недоумением посмотреть на него, — она любит тебя. Не заставляй ее страдать, как это сделал я, слышишь?

— Я тоже люблю ее, хён. Так что не волнуйся об этом, — твердым тоном ответил Чонгук, на что Юнги удовлетворительно кивнул и разжал пальцы, позволяя Чонгуку уйти.

***

Эйс наматывала круги по дому, пытаясь дозвониться до Чонгука. Она не могла найти себе места с тех пор, как Гуку позвонили и он, сорвавшись с места, куда-то убежал. Девушка не могла предположить, что случилось, но была уверена, что это что-то очень важное, иначе он сказал бы ей хоть слово прежде, чем сломя голову выбежать из дома.
Через какое-то время бесчисленных телефонных звонков Чонгук все-таки поднял трубку.

— Я телефон на беззвучный поставил, извини, — голос парня звучал не как обычно, и Эйс сразу это поняла, но виду подавать не стала.

— Что-то случилось? — с плохо скрытой тревогой в голосе спросила девушка.

— Нет, все в порядке. Через десять минут буду дома, — сказал Чонгук, и в телефоне сразу послышались отбойные гудки.

Естественно, Эйс не поверила ему, но решила, что смысла допытываться по телефону нет. Спросит, когда он вернется.

Чтобы ненадолго отвлечься от надоедливых мыслей, Эйс включила телевизор и остановилась на первом попавшемся канале, по которому передавали новости.

— «Итак, сегодня к нам в студию поступило срочное сообщение. Мембер известного на весь мир бойс-бенда BTS Мин Юнги этим вечером попал в аварию. Корреспонденты сообщают, что он был в нетрезвом состоянии и не справился с управлением. Сейчас он находится в центральной больнице Сеула. Остальные мемберы уже прибыли в больницу, чтобы поддержать Юнги, но о его состоянии пока ничего не известно. Будем держать вас в курсе событий».

Эйс почувствовала, как ее ноги подкашиваются, и рухнула на пол. Так вот что случилось. Так вот куда уехал Чонгук. Но почему? Почему Юнги сел за руль в нетрезвом состоянии? Почему подставил под угрозу свою жизнь? Неужели он совсем о себе не думает? Эйс искренне не понимала, что происходит. Но сейчас она знала только одно: она ужасно волнуется за Юнги и его дальнейшую судьбу, и ей откровенно плевать на то, что было между ними. Если Юнги не выживет, она себе этого не простит, ведь девушка почти была уверенна в том, что это она отчасти виновата в его нынешнем состоянии. Она не должна была этого допустить. Она должна была предостеречь Юнги. Эйс даже не задумывалась о том, насколько ему может быть плохо, она думала только о себе, и вот к чем это привело. Что же теперь будет? Что ей теперь делать?

Эйс даже не услышала, как открылась входная дверь, как Чонгук подошел к ней и присел рядом.

— Эйс? Что случилось? Что с тобой? — Гук оглядел девушку обеспокоенным взглядом, но Эйс продолжала пялиться в экран невидящим взглядом. — Эйс, ты слышишь меня? — Чонгук потряс ее за плечи, и она наконец перевела на него ошарашенный взгляд.

— Почему? Почему ты мне не сказала? — еле слышно спросила Эйс, посмотрев прямо в глаза Чонгуку.

— Что не сказал? — Чонгук с недоумением нахмурился. — О чем ты?

— Юнги... Он сейчас в больнице. Ты только что был там, но ничего мне не сказал.

— Ах, ты об этом, — Чонгук задумчиво почесал затылок. — Я сам был в шоке. Я даже сообразить не успел, чтобы что-то сказать, просто выскочил из дома и рванул в больницу.

— Ты мог бы позвонить.

— Я думал, что ты не хочешь о нем ничего слышать, — Чонгук вмиг посерьезнел. — Неужели он тебя так волнует?

— Я еду в больницу, — проигнорировав вопрос Гука, Эйс поднялась с пола и, схватив с дивана свою толстовку, принялась впопыхах натягивать ее.

— Ты сейчас серьезно? — Чонгук был искренне удивлен. — Эйс, ты уверена в этом?

— Да, Чонгук, — Эйс посмотрела на него серьезным взглядом.

— Ты не могла даже слышать о нем, а сейчас собираешься его увидеть? Я не понимаю тебя, Эйс, — воскликнул Чонгук, но девушка будто не слушала его. Она молча направилась к двери, но Гук, быстро среагировав, побежал за ней и остановил ее, схватив за руку. Эйс вздрогнула и инстинктивно попыталась вырвать руку, но Чонгук прижал ее к стене, не давая возможности убежать от него. Девушка посмотрела на него испуганным взглядом.

— Ты чего творишь?

— Послушай, я тоже переживаю за него. Он мой друг, но он... он изнасиловал тебя. Ты уверена, что ты сможешь найти в себе силы увидеть его после такого? Говорить с ним? Смотреть в глаза? — заметив испуганный вид Эйс, Чонгук ослабил хватку и отступил от девушки. — Прости меня, — он покачал головой, будто пытаясь прийти в себя. — Я просто волнуюсь за тебя, понимаешь? Я не хочу, чтобы тебе снова было плохо. Я пытаюсь уберечь тебя от всего этого.

— Со мной все в порядке, — неуверенно отозвалась Эйс, поднимая взгляд на Чонгука. — Несмотря на то, что он причинил мне боль, я переживаю за него. Он не заслужил всего этого.

Чонгук кивнул, соглашаясь с девушкой.

— Я поеду с тобой.

POV Эйс

Всю дорогу от дома до больницы Чонгук не отпускал мою руку, крепко сжимая ее, будто боясь, что, если отпустит, я могу исчезнуть. Я так и не сумела до конца понять свои чувства, когда Чонгук касался меня. При каждом его прикосновении или пристальном взгляде я ощущала некий страх. Острое неприятное чувство слабости и неуверенности будто молнией пронзало мое тело. Но так же я чувствовала себя защищенной рядом с Чонгуком. Будучи слабой, скованной страхом я могла положиться на него.

На свое собственное удивление я с уверенность шла по коридорам больницы. Вокруг было много врачей, медсестер, но чем дальше мы шли, тем больше пустел коридор. Внезапно я услышала громкий крик женщины. Мы прошли с Чонгуком около палаты, где я могла мимолетно увидеть ту самую женщину, которая кричала во весь голос, обнимая девушку с длинными волосами, которая, скорее всего, являлась ее дочерью. Надрывные рыдания и всхлипы разнеслись по всей больнице. Мне стало не по себе. Я не знаю, что чувствовал сейчас Чонгук, но меня пробила дрожь. Больница была слишком большой и какой-то неуютной. Мы поднялись еще на один этаж и наконец-то дошли до палаты. Шли мы минут пять, но для меня эти минуты казались вечностью.

— Мы пришли, — мы остановились перед очередной белоснежной дверью. У меня в голове вдруг что-то щелкнуло, и я замерла не в силах пошевелиться. Я пялилась на дверь невидящим взглядом. Мысли перемешались. И что мне ему сказать? Как я отреагирую, когда увижу его? Я начала паниковать, но вдруг почувствовала, как Чонгук аккуратно сжал мое плечо. — Хочешь, я зайду с тобой? — предложил он, заметив мое замешательство.

— Все в порядке, — я постаралась сделать свой тон более уверенным, но получилось как-то не очень. Чонгук, видимо, заметил это, но говорить ничего не стал, лишь с недоверием оглядев меня.

Я вошла внутрь и, закрыв за собой дверь, остановилась, не находя в себе силы обернуться и посмотреть на Юнги. Почему он молчит? Он не понял, что это я? Может он вообще не хочет меня видеть? Вопросы один за другим лезли в голову, не давая мне возможности сосредоточиться на том, что я хочу сказать. Еще немного постояв, я все же решилась и медленно повернулась в его сторону.

Юнги лежал с закрытыми глазами. Как ни странно, я почувствовала облегчение, когда поняла, что он спит. Я присела возле кушетки. Будить я его не собиралась. Я смотрела на него минуты две. Внутри меня бушевали смешанные чувства. Я так давно не видела его, и сейчас он выглядел вовсе не обнадеживающе. Он лежал настолько неподвижно, что мне на секунду показалось, что он не дышал. Лицо его было бледнее обычного и казалось каким-то безжизненным. Руки покоились на груди так, что создавалось ощущение, будто я смотрю на покойника. Испугавшись его безжизненного вида, я тихо еле слышно позвала его.

— Юнги? — парень никак не отреагировал, и мне пришлось позвать его еще раз. Юнги, наконец, открыл глаза. Он смотрел в потолок, казалось, не заметив меня, но через какое-то время он все же подал голос.

— Эйс? Это сон?

— Нет, это я. Я здесь, — Юнги будто и не собирался смотреть в мою сторону. Быть может, ему так же неловко, как и мне? Так же неуютно и... неприятно? Мне захотелось встать и убежать отсюда подальше, но этого я делать не собираюсь. Я должна начать этот разговор и довести его до конца.

— Зачем ты пришла? — ни один мускул на его лице не дрогнул. Атмосфера в этой палате с каждой секундой становилась все более напряженной.

— Я пришла проведать тебя, потому что волновалась, — честно ответила я.

— Волновалась? — Юнги выдавил из себя какой-то нервный смешок. — Я причинил тебе боль, а ты волновалась за меня? Почему?

— Потому что мне не плевать на тебя, Юнги.

— Именно поэтому ты решила навестить насильника? — его вопрос почти добил меня. Он был совершенно прав. Меня здесь быть не должно, но я все-таки здесь и не уйду, пока не поговорю с Юнги.

— Мне не больнее, чем тебе, — я пыталась говорить увереннее, но дрожь в моем голосе выдавала меня с головой.

— Я не могу с тобой разговаривать. Выйди, пожалуйста, — резко выдал Юнги без каких-либо эмоций. За все время нашего разговора Юнги ни разу не взглянул мне в лицо, что сильно взбесило.

— Посмотри на меня уже! — воскликнула я. — Ты всегда убегаешь от проблем! Знаешь, насколько сложно мне было прийти сюда? Но я преодолела свои страхи, потому что ты важен для меня. А что делаешь ты? Избегаешь? Даже в лицо мне посмотреть не можешь, — после моих слов Юнги повернул голову в мою сторону. Глаза его были стеклянными, он смотрел сквозь меня. Он все еще не видит меня. Точнее не хочет видеть. — Я не злюсь на тебя, — продолжила я после недолгой паузы.

— Хватит, — Юнги покачал головой.

— Я не виню тебя.

— Хватит! — крикнул Юнги и схватился не травмированной рукой за голову. Я заметила, как слеза покатилась по его щеке. — Ты должна винить меня! Ты должна злиться на меня! Ты должна ненавидеть меня! Я самый последний человек на земле. Я действительно влюбился в тебя как последний дурак. Но как я мог? Какое я имею право? Почему ты оправдываешь меня после того, как я причинил тебе столько боли? — его взгляд был наполнен ужасом. Мне стало страшно, но я взяла себя в руки и не стала показывать своего страха. Его повышенный тон напоминал мне тот день. Я чувствовала боль в его голосе, как и тогда, но теперь это была боль сожаления. Он раскаивался. Искренне.

— Ты совершил ошибку. Мы люди. Мы все совершаем ошибки. У нас есть изъяны. Я поступила неправильно, когда не сказала тебе правду. Моя ошибка повлекла за собой твою. Но я простила тебя, Юнги. Я не хочу, чтобы ты мучился, ведь я тоже мучаюсь, зная, что тебе плохо.

— Мне не становится от этого лучше, Эйс, — Юнги плакал. Некоторые его слова было сложно разобрать, но я понимала его. Я сама сдерживалась как могла.

— Ты даже не пытаешься ничего исправить, — я покачала головой и отвела взгляд. Юнги чуть успокоился и снова посмотрел на меня. — Чего ты добьешься, если будешь винить себя за это всю оставшуюся жизнь? В конце концов ты не выдержишь. Но ты должен держаться. Ты должен пережить это. Не только ради себя, но и ради друзей. У тебя все еще впереди, Юнги. Не дай одной ошибке испортить тебе всю жизнь.

Юнги молчит какое-то время, вглядываясь в мое лицо. Слезы уже перестали течь, но боль в его взгляде не прошла.

— А ты? Позволишь ли ты мне все исправить? — вдруг спрашивает он, заставляя меня искренне удивиться.

— Да, — не думая, ответила я.

Дверь открылась. В палату зашел Чонгук и оглядел нас обеспокоенным взглядом.

— Все нормально?

— Да, — кивнула я, переведя взгляд на Гука.

— Эйс, я... — я почувствовала, как Юнги потянулся к моей руке и слегка дотронулся до нее, но я тут же вскочила с места как ошпаренная и одернула руку, чуть не снеся аппарат, показывающий пульс Юнги. Парень посмотрел на меня испуганным взглядом. Чонгук перевел взволнованный взгляд с меня на Юнги. — П-прости, — запнувшись от удивления, сказал Юнги.

— Ничего, просто... мне нужно время, — сказала я, стараясь не смотреть ему в глаза. Затем я развернулась и пошла к двери. — Я рада... что с тобой все хорошо, — бросила я напоследок и вышла из кабинета, так и не дождавшись ответа.

***

На следующий день Чонгук остался дома. Их репетиции и тренировки приостановили на пару дней из-за тяжелого состояния Юнги. Все ребята так сильно переживали за друга, что просто не могли сосредоточиться на работе. Менеджер даже опасался, что Гук вновь может углубиться в депрессию, но, похоже, единственным человеком, который в ближайшее время с головой уйдет в депрессию, была я. После вчерашнего разговора с Юнги мне легче не стало. Я, конечно, простила его, и мои слова были искренними, но вот чувствовала я себя все так же подавлено. У меня не было никакого желания что-либо делать, и я продолжала лежать на диване, думая обо всем, что происходило со мной в последнее время.

Но самой волнующей меня мыслью на данный момент стал поцелуй с Чонгуком. Это воспоминание будто было окутано каким-то туманом. Я не понимала, чем тогда руководилась и как смогла пойти на такое, ведь меня пугают даже прикосновения, но с Чонгуком... С Чонгуком такого не было. Хоть я еще и не до конца могла довериться ему, все равно рядом с ним я чувствовала спокойнее. Хорошо ли это? Значит ли это, что я все еще чувствую к нему что-то? Видимо, да. Вот только что он думает по этому поводу мне навряд ли придется узнать в ближайшее время.

— Ну и? Чего развалилась? — надо мной, наклонившись, стоял Чонгук и разглядывал меня внимательным взглядом. — Может, хватит уже валяться?

— Чонгук, у меня нет настроения, — отмахнулась я и попыталась перевернуться на другой бок, но он не позволил мне этого, перевернув обратно.

— Оно и не появится, пока ты сама не встанешь с дивана и не возьмешь себя в руки, — Чонгук со строгим видом уперся руками в бока. — У тебя прослушивание на носу, ты в курсе? Или ты совсем забыла, из-за чего приехала сюда? Думаешь, я так просто позволю тебе бросить твою мечту?

— Я не думаю, что смогу, Гук, — покачала головой я. — Я не готова. Я провалюсь в любом случае. Мне в любом случае придется уехать, — не успела я договорить, как почувствовала, что Чонгук выдернул подушку из-под моей головы, и она плюхнулась на диван.

— Вставай, — приказным тоном сказал Чон. — Вставай, говорю, — видя мое замешательство, Гук не стал терять время и, потянув меня за руку, заставил подняться с дивана. Откинув подушку в сторону и все так же не отпуская мою руку, он повел меня за собой. Я не сопротивлялась, лишь пустым взглядом пялясь на его руку, сжимающую мою.

Через минуту мы уже стояли посреди танцевального зала. Не знаю, почему, но его стены казались мне какими-то чужими. Я ощущала себя неуютно в этом помещении, но Чонгук, все еще не отпускающий мою руку, крепко сжал ее, будто давая понять, что я здесь не одна.

— Послушай меня, Эйс, — начал он, посмотрев мне прямо в глаза, — я не позволю тебе бросить все это, не позволю сдаться на полпути, слышишь? Все те ужасные моменты, что ты пережила, не должны сломить тебя. Они должны сделать тебя только сильнее, понимаешь? Если бы в нашей жизни не было испытаний, через которые нам нужно пройти, мы бы не стали теми, кто мы есть сейчас. Поэтому возьми себя в руки и иди к своей мечте, потому что я не позволю тебе уехать после всего, что ты пережила, что мы пережили...

Весь день мы провели в зале. Мы тренировались, останавливаясь лишь для того, чтобы немного отдышаться, а потом вновь продолжали танцевать. Когда у меня что-то не получалось, Чонгук терпеливо показывал мне вновь. Когда я падала, он помогал мне подняться. Когда я уставала, он подбадривал меня. Когда я психовала и вновь хотела сдаться, он успокаивал меня и не давал даже думать о том, чтобы прямо сейчас бросить все и уйти. Здесь с ним я вновь почувствовала себя живой, я вновь ощутила ту тягу к борьбе, то рвение к победе, с которым я в первый раз ступила в этот зал. Чонгук буквально вернул меня к жизни и напомнил, зачем я на самом деле бросила все, что у меня было, и приехала сюда. Мой риск должен быть оправдан, мои старания должны быть оправданы, и ничто не должно мне помешать стать той, кем я должна стать.

Время летело незаметно, и за тренировками я даже не заметила, как наступил вечер. Мы сидели на полу, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Пот ручьями стекал по нам, одежда была полностью мокрая, но меня это вовсе не волновало. Я была довольна. В первый раз за долгое время я была на самом деле довольно собой и работой, которую я проделала. И все это благодаря человеку, который сидит сейчас напротив и смотрит на меня с какой-то отрешенной улыбкой на губах.

— Чонгук... — вдруг нарушаю тишину я. Он внимательно смотрит на меня, вопросительно вскидывая брови, — думаешь, с ним все будет в порядке? Ну, с Юнги?..

— Он справится, — говорит Гук. — Это не тот человек, который сдается на полпути. Да, у нас у всех есть слабости и моменты, которые мы хотим забыть, но Юнги из тех людей, которых закаляют собственные слабости.

— Я все равно волнуюсь за него, — качаю головой я. — Я не хочу, чтобы он винил себя за это. Он и так много пережил...

— Не переживай. С ним все будет в порядке. Я самолично прослежу за этим. Да и не думаю, что хёны позволят ему долго валяться в депрессии, — Чонгук подбадривающе улыбается, и в зале вновь воцаряется умиротворяющая тишина. Но через какое-то время Гук вновь нарушает ее: — Никогда не думал, что буду вот так сидеть здесь с той, кто буквально пару-тройку месяцев назад тряслась в этом зале как сосиска, — усмехается он.

— Йа! — я слегка толкаю его в плечо. — Я тоже не думала, что вот так буду сидеть с тем заносчивым самодовольным типом, который чуть не сдал меня моему брату и не разрушил мою мечту пару-тройку месяцев назад.

— Я терпеть тебя не мог, — все с той же улыбкой продолжает Гук. — Ты ужасно раздражала своим упрямством, стервозным характером и привычкой лезть туда, куда не надо. Ты ведь тоже меня ненавидела?

— Больше, чем кого-либо, — усмехаюсь я. — Ты вел себя как последний мудак. Каждый раз, когда я видела тебя, я с трудом преодолевала в себе желание заехать сковородкой по твоей самодовольной физиономии.

— Никогда не подумал бы, что полюблю ту, которую так яро ненавидел, — Чонгук вдруг становится серьезным. Я сначала подумала, что мне послышалось, но, увидев сосредоточенное выражение лица Гука, я поняла, что он говорит серьезно.

— Я тоже, — тихо говорю я в ответ.

— Эйс, наверно, сейчас не время, но я должен это сказать. Я должен был сказать это гораздо раньше, тогда бы всего этого, наверно, не произошло. И я боюсь, как бы сейчас не было слишком поздно. Но все-таки я должен это сказать, Эйс. Ты мне правда нравишься. Даже очень. Не знаю, можно ли назвать это любовью, но по крайней мере это что-то, очень похожее на любовь. Я мало что в этом понимаю, и, скорее всего, мои слова отпугнут тебя, но...

— Нет, — прерываю его я. Гук смотрит на меня с непониманием, — не отпугнут. Ты помог мне встать на ноги, Чонгук. И я благодарна тебе за это. Если бы не ты, я бы наверно действительно наглоталась таблеток и так бы и померла в этом доме. Но сейчас я понимаю, что только чувства к тебе придавали мне сил все это время. Хоть я и забыла о них на какое-то время, но каждый раз, когда я видела тебя, мне хотелось жить... — я не успеваю договорить, потому что Чонгук притягивает меня к себе и целует. Так же нежно и трепетно как в прошлый раз. Кажется, он все еще боится дотронуться до меня. Я чувствую это по его неловким прикосновениям. Тепло разливается по всему моему телу, и я могу с уверенностью сказать, что чувствую себя защищенной и нужной в его объятьях.

Чонгук неохотно отстраняется и смотрит на меня пристальным взглядом. Он молчит какое-то время, я тоже не решаюсь ничего сказать.

— Я хочу, чтобы ты знала, что ты всегда можешь на меня положиться. Я всегда буду рядом и поддержу тебя, — говорит он после продолжительного молчания. — Я знаю тебе тяжело, Эйс, но единственное, что я сейчас хочу больше всего, — это чтобы ты была моей. Только моей. Знаю, я, наверно, зря говорю это, и сейчас — не время, но, пойми, я не смогу больше терпеть. Ты будешь моей девушкой, Эйс?

— Чонгук... — выдыхаю я, пытаясь собраться с мыслями, — о чем ты говоришь? Ты — айдол, вам нельзя иметь девушек. Ты можешь подставить под угрозу свою карьеру. К тому же, это большая ответственность. Ты уверен, что готов к этому?

— Мне плевать на запреты. Единственное, что меня волнует сейчас, — это ты. Я должен уберечь тебя, потому что не хочу больше видеть, как ты страдаешь. К тому же, я никогда не был так готов, как сейчас, — его голос звучит уверенно, но что-то все еще заставляет меня сомневаться в его словах.

— А если я снова провалю прослушивание? Мне придется улететь обратно домой. Что тогда?

— Никаких если, Эйс. Не думай о том, что будет потом. Мы есть здесь и сейчас. Какая разница, что будет завтра или через месяц? Нужно жить настоящим моментом. Так ты согласна?

Я молчу, взвешивая все за и против. Я пытаюсь руководствоваться разумом, но сердце отчаянно кричит, чтобы я согласилась, и я, естественно, повинуюсь именно ему.

— Да, — киваю я.

— Обещаю, я никогда не причиню тебе боль, — говорит Чонгук и вновь тянется к моим губам.