Часть четырнадцать.
Чимин разрывался между ликованием и настороженностью: отсутствие Хана в клинике сегодня казалось ему одновременно и заманчивой возможностью приоткрыть завесу над его делами, и зловеще безупречной ловушкой, расставленной лично для него. Едва переступив порог клиники в сопровождении Ви Хаджкна, Чимин почувствовал, как тот нарочито подчеркнул отсутствие главы, словно подталкивая его к краю пропасти. С тех пор его не покидала гнетущая тревога.
Он вошел в ординаторскую и в который раз бросил взгляд на часы, чья стрелка мучительно медленно приближалась к обеду. Утренний обход выявил замену персонала на нескольких этажах. Случайная пересменка? Или же тщательно спланированная игра? Не стоит забывать и о том, что в последнее время разум Пака дал ощутимую трещину, и увиденное вполне могло оказаться лишь призраком, порожденным его собственной, расшатанной психикой.
Так или иначе, Чимин решил не испытывать судьбу. Только не сегодня, когда каждое его движение казалось хождением по лезвию ножа. Схватив со стола потрёпанный записной блокнот, омега направился навестить больного из 161-й палаты. Им прежде не доводилось встречаться, но санитарка заверила, что сегодня вся ответственность за пациентов первого и второго этажей лежит на его плечах. А значит, нужно просто делать то, что должно.
Чимин остановился перед дверью 161-й палаты, глубоко вздохнул и постучал. Тишина. Он постучал снова, на этот раз настойчивее. Снова тишина. Сердце тревожно забилось в груди, но отступать было нельзя. Он медленно повернул ручку и заглянул внутрь.
Палата была пуста. Аккуратно заправленная кровать, прикроватная тумбочка без единого предмета, идеально чистый пол. Ничего, что указывало бы на присутствие человека. Чимин нахмурился, достал из кармана блокнот и сверился с записью. Палата 161, пациент — Ён Джун. Диагноз не указан. Он снова окинул взглядом палату, надеясь найти хоть какую-то подсказку. Тщетно.
Чувство тревоги нарастало. Это не могло быть обычной ошибкой. Слишком странно, слишком безупречно. Будто кто-то намеренно стер все следы пребывания пациента, оставив лишь пустую комнату как немой укор. Чимин вышел из палаты, плотно прикрыв за собой дверь, и направился к сестринскому посту. Необходимо было выяснить, куда исчез Ён Джун.
У поста никого не было. Лишь мерцающий экран компьютера и разбросанные бумаги. Пак огляделся, пытаясь понять, где все. Обычно здесь всегда кто-то дежурил. Это начинало напоминать дурной сон. Он решительно подошел к компьютеру и попытался войти в систему, но требовался пароль. В отчаянии Чимин схватил первую попавшуюся бумагу и замер. Это был список пациентов первого этажа. И в списке не значился ни Ён Джун, ни 161-я палата.
Холодок пробежал по спине.Омега впился взглядом в список, перечитывая его снова и снова, словно надеясь, что имя Ён Джуна волшебным образом появится. Но его не было. Как и номера 161. Палаты. Что это значит? Он был уверен, что не ошибся, когда записывал данные. Или все происходящее - плод его воображения, болезненная галлюцинация, порождённая усталостью и стрессом?
Но чувство реальности было слишком сильным. Запах медикаментов, стерильная чистота, звенящая тишина больничных коридоров – все это казалось до боли настоящим. Чимин отложил список и принялся осматривать бумаги на столе. Рецепты, графики дежурств, какие-то отчеты. Ничего, что могло бы пролить свет на исчезновение Ён Джуна. Внезапно его взгляд упал на небольшой блокнот, спрятанный под стопкой бумаг. Он был небрежно исписан неровным почерком.
Чимин открыл блокнот. Записи были обрывочными, бессвязными, словно кто-то спешил зафиксировать свои мысли. Встречались имена пациентов, какие-то номера, странные символы. И среди этого хаоса – имя Ён Джуна, обведённое красным. Рядом – надпись: «Проект «Забвение». Завершён».
Почему стоило омеге лишь отвернуться от клубка страшных тайн, что плелись в стенах этой чертовой клиники, как они сами нашли его? "Забвение"... очередной зловещий проект Хана. Но какую же цель преследует этот кошмар?
Вырвав из блокнота все записи, связанные с проектом "Забвение", Пак торопливо спрятал их в карман халата, надеясь замести следы своей дерзкой вылазки.Кажется, будто Чимин сам ткет себе паутину, с каждым днем запутываясь в ней все безнадежнее.
Спешно миновав несколько коридоров, омега наконец добрался до архива. Как врачу со специальным разрешением, ему был открыт доступ, но встреча с другими сотрудниками в таком состоянии была крайне нежелательна. Ведь на его лице читалось все: смятение, страх и знание того, что он владеет лишней информацией. Да и в прошлый раз, проникнув в подобное место, он заплатил слишком высокую цену. Повторится ли это снова? Какую цену он заплатит на этот раз за свою неутолимое любопытство?
В архиве царил полумрак, пробивающийся сквозь узкие окна под потолком. Пыль, казалось, осела на всем: от высоких стеллажей с папками до тяжелых деревянных столов. Запах старой бумаги и заброшенности давил на Чимина, усиливая и без того неспокойное состояние. Он начал лихорадочно осматривать полки, ища упоминания о проекте "Забвение" или Ён Джуне. Сердце бешено колотилось, отзываясь пульсацией в висках.
Перебирая ветхие папки, Чимин погружался в историю клиники, которая, казалось, хранила намного больше мрачных секретов чем омега думал. Он натыкался на устаревшие отчеты об экспериментах, записи о странных случаях и протоколы, полные эвфемизмов, скрывающих ужасную правду. Каждая находка лишь укрепляла его уверенность в том, что исчезновение Ён Джуна – не случайность, а часть тщательно спланированной схемы.
Наконец, в самом дальнем углу архива, за грудой старых медицинских журналов, он обнаружил то, что искал: потрепанную папку с надписью "Проект «Забвение»". Руки Чимина задрожали, когда он открыл её. Внутри лежали документы, описывающие этапы проекта, результаты экспериментов и имена тех, кто был в него вовлечен. Среди них – имя Хана, выделенное жирным шрифтом.
Чимин углубился в чтение, постепенно осознавая масштабы происходящего. Проект "Забвение" был направлен на стирание памяти у пациентов, превращая их в послушных марионеток, лишенных прошлого и собственной воли. И Ён Джун стал одной из жертв этой бесчеловечной программы. Злость и отчаяние захлестнули Чимина.
— Ты хотел провернуть то же самое и с Чонгуком... да вот, не вышло, — прошептал Пак, словно обращаясь к самому себе. Под всеми этими безумными записями, как клеймо, стояла одна и та же дата — 2011 год. Боже, сколько же времени прошло... И все это продолжалось с тобой, Ён Джун. Жив ли ты еще?
— Жив.
Омега покрылся мурашками. Папка в его руках едва не выскользнула, грозя обрушить тишину архива оглушительным хлопком.
— Вы оказались именно таким, каким я и предполагал, доктор Пак, — прозвучал голос совсем рядом, над самой макушкой Пака. — Очень любопытным и своенравным.
— Ты нарочно все это подстроил?
— Скажем так, у меня были свои причины, — Ви Хаджун выступил из-за плеча парня, становясь лицом к лицу. В глазах его плясали отблески недоброго любопытства.
— Безропотно исполняешь приказы Хана? До тошноты послушен, тапочки ему по утрам не подносишь? — Лучшая защита – нападение. И начинать следовало сейчас, пока Чимин не растерял остатки храбрости, что судорожно цеплялись за его душу.
— Не в том положении ты, чтобы язвить, — усмехнулся альфа, обводя взглядом затхлое пространство архива. В усмешке сквозило превосходство и угроза. — Он ни о чем не догадывается. И, смею надеяться, никогда не узнает.
— Тогда зачем вся эта игра в сыщика? Отдельное испытание для меня?
— Я знаю, что вы сотрудничаете с Миротворцами, знаю, что общаетесь с Морганом, знаю... что пылаете к нему чувствами, — каждое слово врезалось в Чимина, словно осколок стекла. Его поймали с поличным, да не кто-нибудь, а правая рука Хана. Худшего исхода и представить было нельзя.
Мужчина склонился вплотную к лицу Чимина и, расплывшись в хищной улыбке, прошептал:
— Не стоит бояться. Если вы сами себя не выдадите, я никому не скажу.
Чимин похолодел. Как он мог быть настолько слеп? Ви Хаджун знал о нем все. Знал о Чонгуке, о его связи с Миротворцами, о его чувствах. Это был шах и мат.Пак чувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Что тебе нужно? — прохрипел он, стараясь сохранить хоть какое-то подобие самообладания.
— Всего лишь убедиться в вашей лояльности, доктор Пак, — ответил Хаджун, не отрывая взгляда от его лица. — Доказать, что вы готовы пойти на все ради... общего блага.
Он вынул из кармана шприц, наполненный прозрачной жидкостью. Чимин отпрянул, как от огня.
— Что это?
— Не волнуйтесь, это всего лишь небольшая доза. Она поможет вам... вспомнить свои приоритеты, — промурлыкал Хаджун, приближаясь с иглой в руке. — Вы же не хотите, чтобы господин Хан узнал о вашем маленьком секрете, верно?
В горле пересохло, а сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках назойливым стуком. Чимин отступал, пока спиной не почувствовал холод стены. Бежать было некуда. Он загнан в угол, словно мышь в мышеловке. Глаза Хаджуна горели нездоровым огнем, а в руке шприц казался смертельным оружием.
— Не смей! — выплюнул Чимин, собирая остатки воли в кулак. — Я не позволю тебе...
Но слова застряли в горле, не долетев до адресата. Хаджун не слушал, он наслаждался его страхом, упивался своей властью. Резким движением он схватил Чимина за руку и вколол иглу. Жидкость мгновенно распространилась по венам, вызывая странное ощущение тепла и оцепенения.
Ноги вмиг налились ватой, и омега, словно подрубленное дерево, с тихим стоном рухнул на пол. Дыхание с хрипом вырывалось из груди, а пальцы, побелевшие от напряжения, судорожно вцепились в холодный кафель, тщетно пытаясь унять обжигающую волну агонии, затопившую все тело.
– Не таким, полагаю, вы видели свой сегодняшний день, доктор Пак? – Ви Хаджун растянул губы в усмешке, глядя на омегу, чье лицо было белее мела. Комната плясала перед глазами Пака, словно кто-то опрокинул глобус, заставляя мир бешено вращаться вокруг своей оси.
– Что... что это?
– Сыворотка ПРИС. Ироничное название, не находите? Моя личная разработка, знаете ли. Просто на столь хрупких образцах ее еще никогда не испытывали. Можете гордиться, вы первопроходец.
– Да... пошел ты...
Искусственный смех разорвал тишину архива. Альфа медленно опустился на корточки перед скрюченным телом на полу и провел ладонью по щеке Пака с притворной нежностью.
– Знаете, кажется, я начинаю понимать, чем вы так привлекли Моргана. Столь яростный дух в столь хрупкой оболочке. Невероятно трогательное зрелище. Если хватит сил, можете попробовать добраться домой, хотя сомневаюсь, что вы пройдете и сотню метров.
Ви Хаджун выпрямился, отряхнул невидимую пыль с колен и неспешно направился к двери, насвистывая что-то невразумительное. Он прекрасно знал, что Пак слышит каждый его шаг, каждый скрип подошвы по стерильному полу. Он хотел, чтобы омега слышал. Он хотел, чтобы этот парень прожил каждую секунду своего агонизирующего унижения, запоминая его имя с каждой вспышкой боли, с каждой тошнотворной волной отчаяния.
Дверь за Хаджуном закрылась, оставив Пака в звенящей тишине архива. Комната перестала вращаться, но мир внутри него все еще лихорадило. Холодный пот липкой пеленой обволакивал тело, а мышцы то и дело сводили болезненные судороги. Он попытался встать, но ноги подкосились, и он снова рухнул на пол, ощущая, как осколки боли пронзают каждую клетку его тела.
—Домой... – прохрипел он, пытаясь ухватиться за эту мысль, как за спасительную соломинку. Морган. Он должен добраться до Моргана. Эта мысль, словно маяк, пробивалась сквозь туман агонии. Собрав всю свою волю в кулак, Пак пополз. Медленно, мучительно, он продвигался вперед, оставляя за собой мокрый след на холодном полу.
Каждый сантиметр давался с неимоверным трудом. Он чувствовал, как его тело сдается, как сознание ускользает, но упрямо цеплялся за жизнь, за надежду, за Моргана.
Добравшись до стены, Пак прислонился к ней спиной, пытаясь отдышаться. Каждая попытка вдохнуть отзывалась острой болью в ребрах. Он понимал, что так долго не протянет. Нужно двигаться, хотя бы попытаться найти выход. Собрав последние силы, он рывком поднялся на ноги, используя стену в качестве опоры. Голова кружилась, в глазах темнело, но он упрямо шел вперед, касаясь ладонью холодной поверхности.
Пак брел наугад, словно слепой котенок, по лабиринту коридоров, надеясь на случайность, на чудо. Мимо проносились двери, мигали тусклые лампы, но омега ничего не видел, ничего не слышал, кроме шума в ушах и бешеного стука сердца. Он чувствовал, как жизнь покидает его, как силы тают с каждой секундой, но продолжал идти, шепча имя Моргана, как заклинание.
Внезапно, впереди забрезжил свет. Слабый, мерцающий, но такой долгожданный. Пак ускорил шаг, спотыкаясь и падая, но поднимаясь снова и снова. Чимин знал, что это его шанс, его последний шанс. Он должен добраться до этого света, до выхода.
Добравшись до двери, он обессиленно прислонился к ней, пытаясь нащупать ручку. Пальцы не слушались, но он упрямо продолжал искать, пока, наконец, не нащупал холодный металл. Собрав последние силы, он дернул ручку и толкнул дверь.
Яркий свет ослепил его, заставив зажмуриться. Цепляясь за ускользающие нити сознания, Чимин отчаянно пытался удержать ускользающую картину мира. Спотыкаясь, словно пьяный, он доковылял до ворот, лихорадочно шаря в кармане халата в поисках телефона. Если он сейчас же не вызовет подмогу, то рискует навсегда остаться здесь, окончательно отдав свое тело во власть разъедающей сыворотки.
Ощущая под ладонью шершавую прохладу каменной стены забора, возвышавшегося над ним неприступной крепостью, омега, дрожа, удалялся от кошмара, оставившего на его душе неизгладимый след. Выставив перед собой телефон, Чимин отчаянно боролся с пляшущими буквами на экране, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд, умоляя зрение перестать играть с ним в злую шутку хотя бы на мгновение.
Когда вереница стен уступила место бесконечной дороге из деревьев, Пак наконец умудрился попасть пальцем по заветной иконке хоть кого-то из списка контактов. Включив громкую связь, он юркнул за ствол ближайшего дерева, словно прячась от невидимого преследователя. Гудки тянулись мучительно долго, а тело омеги била дрожь, скрученное жгучей болью.
— Чимин, твою мать, куда ты провалился?! — голос Юнги с той стороны был полон ярости, явно не настроен на мирный разговор. Только вот у омеги и так оставалось ничтожно мало времени, настоящее чудо, что он вообще смог вырваться.
— Юнги... Сыворотка... Я... больше не могу идти...
— Что? О чем ты говоришь? Послушай, это не смешно, скажи, где ты, черт возьми, находишься?
— Деревья... Клиника... Я здесь... — Хотелось добавить хоть какую-то наводящую деталь, но внезапный, мучительный рвотный позыв заставил Чимина отшвырнуть телефон в сторону. Пустой желудок отчаянно пытался извергнуть хоть что-то, но там было абсолютно пусто, и парень лишь захлебывался воздухом, казалось, совсем разучившись дышать.
Юнги на том конце провода замер, словно его окатили ледяной водой. Ярость мгновенно сменилась паникой. Он знал, что Чимин никогда не стал бы шутить подобным. "Деревья... Клиника..." – это все, что у него было. Он попытался перезвонить, но в ответ услышал лишь тишину. Проклиная все на свете, Юнги сорвался с места, стараясь как можно быстрее дойти до комнаты собраний где сейчас должны находиться Ви и Намджун. Один он будет лишь слепо блуждать в неизвестных направлениях, но вместе с опытными людьми быть может у него есть шанс спасти Чимина? Этот малявка стал ему братом, и если с ним что-нибудь случится, ни он, ни Хосок этого просто не переживут.
Мин ворвался в кабинет без стука, словно вихрь, сорвав с лиц двух альф маски невозмутимости.
— Тебя этикету не обучали? — прозвучал недовольный голос Тэхена, скрестившего руки на груди.
— Чимин снова в беде, — встревоженно выпалил Юнги, уперев руки в бока. Его беспокойство ощущалось почти физически, обдавая волной тревоги, что говорило о серьезности ситуации.
— Вчерашнего урока ему оказалось мало? — со спокойствием удава поинтересовался Джун.
— Не знаю, он позвонил мне минут пять назад. Бессвязно говорил о клинике, деревьях и какой-то сыворотке. Ничего толком я не понял. Кажется, его тошнило, а потом он просто перестал отвечать.
— Черт возьми! — Ви вскочил со стула, словно ужаленный, и, выхватив из кармана телефон, широким шагом направился к выходу. Предчувствие беды ледяной змеей скользнуло по сердцу. Он чувствовал ее привкус на языке, надеясь, что кошмар пройдет стороной. Но, казалось, судьба решила нанести удар в самое слабое место.
— Что нам делать? — Юнги нагнал его в коридоре, не отставая ни на шаг.
— Ты — ничего. Я сам разберусь. Привези в дом Чимина как можно больше лекарств и просто жди, понял меня?
— Но...
— Никаких «но»! — рявкнул Тэхен, распахивая дверцу машины. — Делай, что я сказал.
Юнги застыл на месте, чувствуя себя беспомощным и злым на себя за то, что не может помочь Чимину. Он понимал, что Тэхен прав. В его нынешнем состоянии он лишь помешает. Глубоко вздохнув, Мин развернулся и направился к гаражу, чтобы взять машину и поехать в ближайшую аптеку за всем необходимым. В голове роились самые худшие сценарии, и он отчаянно пытался их отогнать.
Тэхен вдавил педаль газа до упора, превращая и без того дорогую машину в смертоносную ракету. В голове пульсировали обрывки фраз Чимина. Сыворотка...клиника...деревья... Где? Где искать этого мальчишку, истекающего кровью где-то в лесной глуши? Ярость и страх переплелись в тугой узел, готовый взорваться в любой момент. Он не простит себе, если не успеет. Не простит никому, кто причинил Чимину боль. Но еще страшнее то, что сделает Морган если вдруг Ви не успеет.
И почему только Ким не поинтересовался дорогой в эту богомерзкую клинику раньше? Да потому что, пока петля не затянулась, и незачем было! Идиот... Стрелка спидометра, словно подстреленная птица, камнем падала вниз, а ревущий мотор нёс альфу в неведомую, пугающую даль.
Тэхен метался взглядом по обочинам дороги, выискивая хоть какой-то намек, хоть малейший след. Деревья сливались в сплошную зеленую стену, дразня своей безмолвной загадочностью. Каждая минута казалась вечностью, каждая секунда – упущенной возможностью. Сердце бешено колотилось, словно птица, бьющаяся в тесной клетке груди. В первые в жизни Ви понял что облажался, принял тот факт что чужая жизнь действительно имеет вес.
Вдруг взгляд зацепился за что-то яркое, мелькнувшее вдали. Тэхен резко затормозил, разворачивая машину на обочине. Сердце замерло в тревожном ожидании. Он выскочил из машины и побежал в сторону, откуда увидел проблеск цвета. С каждым шагом надежда крепла, страх отступал на второй план, уступая место жгучему желанию найти, спасти.
И вот он увидел. Брошенный на землю телефон с разбитым экраном, а рядом – тонкая фигурка, безжизненно распластанная у подножия огромного дерева. Чимин. Тэхен бросился к нему, словно к последней надежде. Он опустился на колени, бережно приподнимая его голову. Лицо омеги было бледным, губы посинели, а тело сотрясала дрожь.
—Чимин! Чимин, открой глаза! Это я, Тэхен! Слышишь меня? – Едва ощутив под пальцами тихий пульс, альфа, словно молнией пораженный, подхватил невесомое тело на руки и вихрем помчался к машине.
— Только посмей умереть, понял меня?! А как же твой коварный план по покорению сердца Гука? Над кем я тогда буду потешаться, если ты вздумаешь покинуть этот мир?!— Бросив на обмякшее тело еще пару полных тревоги взглядов, Ким бережно уложил безжизненного парня на переднее сиденье. Стянув с себя толстовку, он укрыл Пака, словно стремясь защитить его от зябкой реальности. — Пока ты борешься, во всем этом есть смысл, Чимин. Продержись еще немного, и мы обязательно что-нибудь придумаем.
Его нужно было доставить домой. Ким отчаянно надеялся, что пока он нарезал круги по району, Юнги успел раздобыть всё необходимое. И, главное, чтобы Морган еще не явился. Если Чонгук уже всё знает... Ви не жилец. Чонгук так долго и трепетно оберегал своего ангела, что, скорее всего, не станет разбираться в причинах – просто снесет голову с плеч.
Тэхен гнал машину, словно сам дьявол преследовал его. Каждая кочка отдавалась болью в израненном теле Чимина, и Ким сгорал от ярости на самого себя за промедление, за каждую упущенную секунду. Он вглядывался в бледное лицо омеги, надеясь увидеть хоть малейший признак жизни, хоть слабую искру надежды. Но Чимин молчал, оставаясь пугающе неподвижным.
Когда машина, наконец, взвизгнув тормозами, остановилась у дома,Ким выскочил из нее, не дожидаясь полной остановки двигателя. Схватив Чимина на руки, словно драгоценную ношу, он ворвался в дом. Там его ждали Юнги и Хосок. При виде едва живого Чимина на руках Тэхена, парни побледнели, словно их окатили ледяной водой.
— Неси его в комнату, она наверху, — слабым голосом скомандовал Хосок, торопливо перебирая купленные Юнги лекарства, выискивая среди них спасительные баночки и шприцы. Ви не стал терять драгоценное время. Он вихрем взлетел по лестнице и, распахнув дверь, бережно опустил бесчувственного омегу на кровать. Белый больничный халат на теле Чимина вызвал у Кима ярость. Ему захотелось вернуться в эту проклятую чащу, найти клинику и сжечь ее дотла. Однако внезапный прилив злости был прерван вошедшим Хосоком. В руках он держал ампулы и пакет для капельницы.
— Ты знаешь, как ему помочь? — с тревогой спросил Ви, нервно переводя взгляд с лица Пака на лекарства в руках Хосока.
— Нет... Я не знаю, какой состав у тех препаратов, что ему вкололи, но сделаю промывание и введу обезболивающее, в надежде, что это хоть как-то поможет.
Хосок, с отточенной грацией хирурга, приготовил раствор для капельницы. Закатав рукав, он замер над бледной кожей, словно застывший во времени, с иглой, дрожащей в руке. Он знал: малейшая ошибка, несовместимость компонентов – и парня не станет. Преподаватель фармакологии когда-то предупреждал: знание веществ – меч, способный спасти жизнь. Но здесь и сейчас, в этой напряженной тишине, ситуация – игра со смертью. И все же, рискнуть необходимо.
С тихим вздохом, сорвавшимся с приоткрытых губ, Хосок вонзил иглу в вену, зафиксировав ее полоской лейкопластыря. Убедившись, что лекарство медленно, но неуклонно вливается в кровь, он потянулся к ампуле обезболивающего. Хрупкая надежда на то, что оно хоть немного приглушит агонию, и Чимин придет в себя, вспыхнула в сердце. Но когда омега попытался отломить носик ампулы, в дверях, словно из ниоткуда, возникла темная фигура. Не удостоив взглядом остальных парней, незнакомец впился хищным взором в бледное лицо Пака. От исходящей от него ауры Хосока не просто обдало холодом – тело покрылось ледяными мурашками, и он инстинктивно отступил от Чимина, словно защищая себя от невидимой угрозы.
— Морган, я все объясню, — тихо начал Ви, словно провинившийся ребенок, ожидая неминуемой кары.
— Конечно, мой дорогой друг, — прорычал Чонгук в ответ, быстро входя в комнату. Он присел на край кровати, возле живота Пака, и взглядом, словно рентгеном, пронзил его тело. Руки, будто одержимые невидимой целью, стали нервно теребить ворот его майки, приподнимать нетронутый рукав. «Он был там».
Осторожно проведя большим пальцем по едва расцветающему синяку на левой руке омеги, Морган достал из кармана ветровки шприц с желтоватой, настораживающей жидкостью. Не церемонясь,альфа резким движением откинул колпачок и сделал инъекцию прямо возле синяка.
— Я, кажется, ясно выразился, чтобы Чимина в это не впутывали, не так ли? — Голос Моргана, тихий и угрожающий, словно змеиный шепот, скользнул по комнате,— И что же ты творишь, Ви? Игнорируешь мои указания, действуешь своевольно. Я ведь так оберегал этого ангела от всей этой грязи.
— Послушай, мы с Чимином...
— Заткни. Свою. Пасть. — Мгновенно поднявшись, Чонгук оказался лицом к лицу с Ви, прожигая его взглядом, полным клокочущей ярости. Альфа замахнулся и со всей силы обрушил удар на лицо Кима.Удар был настолько сильным, что Ви отбросило к стене. Он сполз по ней, чувствуя, как кровь заполняет его рот. Боль была острой, но ничтожной по сравнению с той, что разрывала душу. Тэ знал, что заслужил это. Он подвел Чимина, предал доверие Моргана. Вина душила его, словно удавка.
— Я надеялся, что мы разделаемся со всем этим прежде, чем до них вообще дойдёт, что происходит, — тихо проговорил Ким, глядя на широкую спину Моргна, возвышавшуюся над ним, словно неприступная скала. Но тот даже не удостоил его взглядом, оставаясь прикованным вниманием к Чимину.
— Тебе повезло, что ты мой друг, Ви, иначе я бы придушил тебя голыми руками, — процедил Чонгук, и в каждом его слове звучала неприкрытая правда. И Юнги, и Тэхен прекрасно это понимали. Знали, какую бурю Чон сдерживает в себе, сколько ярости томится под маской спокойствия, рвясь наружу.
Чонгук скинул ветровку на пол, и, ступая осторожно, словно боясь вспугнуть хрупкое видение, перебрался на другую сторону кровати, ложась рядом с омегой. Его рука несмело скользнула к белокурым волосам, утопая в их шелковистой мягкости.Осторожно, словно боясь сломать хрупкий цветок,альфа провел пальцами по бледной щеке Чимина. Его сердце разрывалось от нежности и злости, от осознания того, что этот ангел оказался запятнан грязью его мира. Морган чувствовал себя виноватым, ничтожным, недостойным даже касаться его. В груди клокотала ярость на себя и на тех, кто посмел причинить Чимину вред.
Альфа больше не желал видеть никого, пока вновь не ощутит на себе укоризненный взгляд карих глаз. Пока снова не услышит, как этот острый на язык юноша доведет его до точки кипения в считаные секунды. Тогда, в клинике, в той палате, что для Чонгука была клеткой, Чимин стал якорем, удерживающим его на месте, не давая утонуть в клокочущей пучине собственного безумия.
— Ему нужен покой, — вдруг прошелестел Хосок, боязливо поднимая взгляд на Чонгука, словно опасаясь потревожить спящего зверя. Альфа медленно повернул к нему лицо, и в уголках его губ заиграла улыбка, безумная и обманчиво ласковая.
— Я знаю, и рядом со мной этот покой станет его вечным пристанищем.
Тишина в комнате стала осязаемой, давящей, нарушаемой лишь тихим потрескиванием капельницы. Хосок замер, не смея пошевелиться, боясь разрушить хрупкий мир, который Чонгук воздвиг вокруг Чимина. Ярость в глазах альфы постепенно угасала, сменяясь глубокой, неподдельной нежностью. Он смотрел на омегу, словно пытаясь запомнить каждую черту его лица, каждый изгиб губ, каждый оттенок бледной кожи.
Альфа прижался щекой к белокурым волосам, вдыхая знакомый аромат, и закрыл глаза. В этот момент он чувствовал себя бесконечно усталым и разбитым. Ему хотелось просто скрыть глупого омегу от всего мира, заперев в лабиринте своего собственного сердца.
– Уйдите, – прошептал Чонгук, не открывая глаз. Голос его звучал приглушенно, но в нем чувствовалась стальная решимость. – Оставьте нас наедине. Ему нужен мой покой, а мне нужен его свет.
Хосок и Юнги, переглянувшись, тихо вышли из комнаты. Ви, все еще сидящий у стены, с трудом поднялся и, пошатываясь, последовал за ними. В комнате остались только Чонгук и Чимин, два сердца, связанных невидимой нитью, две противоположности, все же нашедшие друг друга...
****
Морган провел бессонную ночь у постели Пака. Лишь под утро, когда лихорадка отступила, и омега, наконец, смог дышать ровно, альфа позволил себе выдохнуть с облегчением. Однако ярость, клокотавшая в душе Чонгука, никуда не делась. Да, ему было до боли жаль Пака, но если бы не его безрассудство, всего этого можно было избежать. Никто не просил его геройствовать, и вот чем ему снова пришлось расплачиваться. В прошлый раз Морган вытащил его из лап Дунга, а теперь – из цепких объятий экспериментальной сыворотки. Хану крупно повезло, что Чонгук не знает его точного местонахождения, ибо теперь у альфы стало на одну причину больше, чтобы предать предателя изощренным пыткам и превратить в жалкую, забитую крысу, услаждающую его раздутое эго
Наблюдая, как рассветное солнце медленно окрашивает стену в золотистые тона, Морган нежно погладил изгиб талии омеги, на мгновение прикрыв глаза. Мир замер, растворился в этом мимолетном касании, и Чон впервые за долгое время ощутил, как спокойствие и умиротворение волной окатывают его, проникая в каждую клеточку тела. Альфа подумал, как чудесно было бы, если бы это мгновение никогда не закончилось. Чтобы он мог вот так просто отдохнуть, не думая о том, что за дверью его ждет прежняя роль миротворца, стремящегося разорвать порочный круг коррупции и несправедливости.
Но реальность была неумолима. Чонгук знал, что долго почивать на лаврах не удастся. Мир не ждет, пока он насладится хрупким покоем. Обязанности давили на плечи, требуя немедленного вмешательства. И все же, он подарил себе еще несколько мгновений, просто наслаждаясь теплом тела Пака, ощущая его ровное дыхание.
Когда омега под боком заворочался, Морган, с тяжелым вздохом, все же решил уйти. К тому же, внизу уже больше получаса томился Намджун. Ким позвонил еще на рассвете и сообщил, что отсутствие Чонгука в доме стало болезненным ударом по самолюбию Джихо. Омега всю ночь терзал себя и окружающих истериками, грозясь оборвать свою жизнь, если Чонгук не явится с первыми лучами солнца. Эти угрозы были до безумного смешными. Ожидать чего то подобного от Джихо не стоит, он трус по своей натуре поэтому кидает лишь навязчивые угрозы, что бы привлечь к себе внимание.
Осторожно высвободив руку из-под тела Пака, Чонгук поднялся с постели, стараясь не разбудить омегу. Он накинул ветровку, брошенную на пол, и направился к двери. Взгляд задержался на спящем Паке. В его лице, расслабленном и умиротворенном, не было и следа недавних страданий. Чонгук невольно улыбнулся.
Спустившись вниз,Морган застал Намджуна, расхаживающего по гостиной, словно тигр в клетке. При виде альфы, Ким замер и облегченно выдохнул.
– Наконец-то! Я думал, мне придется выламывать дверь,– проворчал он.
– Джихо совсем взбесился?– устало спросил Чонгук, потирая переносицу.
–Он на грани,– ответил Намджун. – Кажется, ты задел его самолюбие слишком сильно. Он уверен, что ты ушел к другому омеге, и теперь угрожает всем и вся. Хотя кого мы обманываем, по моему все так и происходит.
Чонгук тяжело вздохнул.
–Ладно, я поговорю с ним.
Прежде чем вернуться в своё логово вместе с Кимом, Морган решил нанести визит Юнги, чтобы сообщить о своём отъезде. Мин нежился в объятиях своего парня в родительской спальне Паков, отчего у Чонгука в груди заворочался змеиный клубок раздражения.
— Юнги, — окликнул Чонгук полусонного товарища, заставив того вздрогнуть. — Спокойно, я ухожу, так что пригляните за Чимином. Учти, — вкрадчиво промурлыкал Чон, — если с ним вновь что-то случится в моё отсутствие, головы полетят. Ты меня понял?
— Да, Морган.
— И предупреди этого любителя острых ощущений, что пока что он под домашним арестом. Начнёт выпендриваться — просто набери мне. Я быстро остужу его пыл.
****
Сыворотка оказалась хуже любого кошмара, о котором Чимин когда-либо слышал. Не то чтобы он знал, каково это – быть под кайфом (хотя ему казалось, что наркотическая агония, по крайней мере, не терзала его разум до такой степени), но сыворотка... она прожигала его изнутри, каждая клетка тела отзывалась пульсирующей, невыносимой болью. Открыв глаза, Чимин ощутил себя парализованным, словно его плоть окаменела. Его тело отказывалось подчиняться, словно протестуя против самой возможности движения, и лишь спустя мучительно долгие мгновения вяло откликнулось на его отчаянные попытки.
С трудом сев на кровати, омега огляделся. Комната была его, и одеяло на теле тоже приятно грело домашним теплом. В голове царила пустота, непроглядная, всепоглощающая. Хотелось ухватиться хоть за какую-то нить воспоминаний, но тщетно. Видимо, организм, взбунтовавшись против этого ядовитого вторжения, решил наградить его кратковременной амнезией, словно стирая последние следы пережитого кошмара.
— Какого чёрта тут произошло? И как я сюда попал? — прохрипел Пак, хватаясь за горло, словно пытаясь выдавить из себя хоть звук. Неужели этот тихий, словно изношенный шёпот — его собственный голос? — Воды... нужно выпить воды. Должно полегчать.
Но едва он попытался подняться, тело предательски обмякло, и Чимин рухнул на пол, болезненно ударившись коленями о дерево.
Тихо выругавшись под нос, омега снова предпринял попытки подняться, но услышал как с первого этаже по лестнице кто то стремительно приближался к его комнате. Застыв как лань при свете фар, Пак упер недоуменный взгляд на дверь ожидая на пороге гостей, и те не заставили себя долго ждать.
Первым в комнату ворвался Хосок. Его взгляд, словно ищейка, метнулся к пустой кровати, где должен был лежать друг, и лишь потом упал на сидящего на полу Чимина. За спиной Хосока, словно тени, тут же возникли две знакомые фигуры: Ви и Юнги.
– Чимин! Ты очнулся! – воскликнул Хосок, стремительно приближаясь к другу. Оценив его шаткое положение, он нахмурился и обернулся к альфам: – Чего застыли? Помогите ему подняться и сесть на кровать!
Повинуясь приказу, те мгновенно оказались рядом с Паком, подхватывая его под талию и помогая обрести равновесие.
Смущенный и дезориентированный, Чимин позволил себя поднять. Прикосновения были осторожными, но сильными, и от них по телу пробежала странная дрожь. Он попытался сфокусировать взгляд на лицах друзей, но они казались расплывчатыми, словно сквозь пелену. В голове все еще царила ватная пустота, и он чувствовал себя так, будто только что проснулся после долгого, изматывающего кошмара.
– Что... что произошло? – прошептал Чимин, чувствуя, как Хосок усаживает его на край кровати.
Лицо Чона выражало смесь облегчения и беспокойства.
– Ты был без сознания всю ночь Чимин. Ты нас очень напугал.Снова. – Он осекся, не договорив фразу, и бросил взгляд на Ви и Юнги.
Тишина между ними звенела, нарушаемая лишь украдкой брошенными друг на друга взглядами. Пак не был глупцом и прекрасно чувствовал, что собеседники молчат не просто так – им явно было что сказать, но видимо пока не время.
– Значит, пока что вы мне ничего не скажете, – подытожил Чимин, с тихим вздохом. – Ну, рано или поздно пробелы в моей памяти заполнятся, и мне будет о чем спросить.
– Чимин, – Тэхен подался вперед, сокращая расстояние между ними. Он остановился всего в шаге от омеги, скрестив руки на груди. – Морган знает, что ты снова работаешь на Хана.
– Что...?
— Пока это все, что я могу сказать. Тебе нужно набраться сил, а потом мы поговорим.
— Поговорим все вместе, — резко вмешался Хосок, бросив на друга недовольный взгляд, — Потому что у меня тоже есть, что обсудить. И... — омега запнулся на секунду, покосившись на Юнги, — Да, ты пока что под домашним арестом.
Чимин ошарашенно моргнул, пытаясь переварить эту информацию. Морган знает? "Отлично, просто прекрасно! Хуже и придумать нельзя," – мысленно простонал Пак. Он только-только начал втягиваться в работу, как на тебе – «здравствуй, приехали!». Домашний арест?! Да его жизнь – вечный захватывающий сериал с непредсказуемыми поворотами!
– Вы, конечно, меня извините, – начал Пак, прокашлявшись, – но это уже чересчур. Я что, зверушка для опытов?
– Во-первых, всё это ради твоего же блага, – невозмутимо возразил Юнги, отходя к окну. – А во-вторых, это не наша прихоть, а прямые указания Моргана.
– Ах, Моргана... – с горечью усмехнулся Чимин, вспоминая, как лицо советника исказилось от ярости, стоило ему узнать о его состоянии. – Его советам я буду следовать в самую последнюю очередь. Тоже мне, благодетель выискался.
– Ну, вообще-то, – неуверенно проговорил Хосок, поднимаясь с кровати, – он здесь всю ночь дежурил, следил, чтобы тебе хуже не стало. И, к тому же, он принес какую-то сыворотку, которая смогла облегчить симптомы.
Чонгук... здесь? Невероятно. Едва ли он из тех, кто станет волноваться о чужом благополучии, но омега солжет, если скажет, что ему это неприятно. Все-таки Чонгук... Впрочем, неважно.
- Это конечно похвально, но у него нет прав запирать меня в доме - Все же возмутился Чимин, с трудом поднимаясь на ноги.
– Права или нет, Чимин, сейчас лучше не злить Моргана, – мягко предостерег Тэхен, чувствуя, как накаляется обстановка. – Он и так на взводе после того, что произошло.
Чимин фыркнул, отворачиваясь. Ну конечно, Морган! Все пляшут под его дудку! А его мнение, как всегда, никого не интересует. Он что, марионетка, дергающаяся по чужим указкам? Нет уж, дудки! "Домашний арест? Пф, посмотрим, как они меня удержат!" – подумал он, искоса поглядывая на окно. Второй этаж, конечно, не первый, но для ловкого омеги, вроде него, это не проблема. Главное – придумать план.
– Ладно-ладно, уговорили, – примирительно поднял руки Чимин, стараясь казаться убедительным. – Отдохну, наберусь сил. А потом... посмотрим.
В глазах его мелькнул озорной огонек, который не ускользнул от внимания друзей. Хосок вздохнул с облегчением, Юнги хмыкнул, а Тэхен покачал головой, предчувствуя очередную головную боль. С Чимином иначе не бывает – всегда найдет, как выкрутиться из любой ситуации, даже самой безнадежной. И в этом его сила, и его проклятье.
Ребята по одному покинули комнату, а омеге хотелось приложиться чем то тяжелым. Ему и так не просто, а тут еще это. Возможно в другой любой ситуации он бы на прямую сказал о своем негодовании. Но сейчас кажется не лучшее время, поэтому парень решил приберечь скандал на другой день. Сейчас стоит послушать советов и немного отлежаться что бы потом, в случае чего были силы уйти.