Часть тринадцать.
Чимин застыл, словно громом пораженный, когда неожиданный выходной обрушился на него, как летний ливень. Утреннее сообщение от Ви Хаджуна прозвучало, как долгожданная музыка: омеге дарована передышка перед следующим визитом в клинику. В сердце зародилось робкое любопытство, жгучее желание узнать, чем вызвана столь внезапная щедрость, но голос разума заглушил его. Как можно возразить против возможности остаться дома, вдали от стен ненавистной клиники, где каждый уголок пропитан запахом лекарств и тревогой?
Новости обрушились на Пака свинцовой тяжестью. Вернувшись в комнату, он небрежно швырнул вещи в угол и рухнул на кровать. Усталость накрыла его, словно тяжелая пелена, пригвоздив к постели неподъемным камнем. Вчера Тэхен приходил за очередной порцией информации, и омега, потеряв счет времени, завалился в постель ближе к двум часам ночи совершенно опустошенный. Ничего грандиозного узнать так и не удалось, но альфа был рад и этим крохам, с грустью признавая, что поиски Моргана медленно, но верно заходят в тупик.Чимин, конечно, изо всех сил сдерживался, чтобы не злорадствовать, но втайне жаждал увидеть искаженное гневом лицо Чонгука, осознавшего всю глубину своей безысходности.
Тихо хихикнув в матрас, омега раскинул руки, цепляясь за простыню. Сон подкрадывался мягкой поступью, маня в свои раскрытые объятия, и парень был готов отдаться его нежной власти. Планы Чимина на этот день простирались далеко за пределы ленивого утреннего сна. Библиотека манила своими пыльными полками, обещая новые медицинские трактаты и, возможно, даже тайны, сокрытые в архивах. И, несмотря на предостережения Тэхена, неутолимая жажда знаний влекла Пака в мрачные районы города, где он надеялся найти ответы в разговорах с теми, кто обитал на задворках жизни.Вчера Ви мимолетно обронил лишь слово, но Чимин зацепился за него, словно репейник. К величайшему разочарованию, альфа заранее предостерег его, наложив вето на всякие попытки сунуть туда нос.
Оказалось, парень жил в хрустальном коконе, не подозревая о жестокой изнанке мира, скрытой за фасадами красивых улиц и многоэтажных домов. В трущобах правил бал криминал, миротворцы рыскали в поисках информации и поддержания шаткого контроля, а нищие влачили жалкое существование, день за днем сражаясь за выживание.
Приподнявшись на локтях, Чимин окинул взглядом свою скромную, но уютную комнату. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, играли на стенах, создавая причудливые тени. На прикроватной тумбочке небрежно валялись раскрытые медицинские справочники и блокнот, исписанный его торопливым почерком. Взгляд упал на старую, потертую фотографию, где он запечатлен вместе с родителями. Теплая улыбка скользнула по его губам, но тут же угасла. Именно ради них он и был готов рисковать, искать правду любой ценой.
Телефон, примостившийся рядом с фотографией, дерзко разорвал тягучую тишину оглушительным трезвоном. С неохотой потянувшись к источнику шума, омега тепло улыбнулся, принимая вызов.
— Доброе утро, Чимин! — взволнованно выдохнул Хосок в динамик. — Прости, что так рано, надеюсь, я тебя не разбудил?
— Тебе повезло, — усмехнулся Пак, потягиваясь и поднимаясь с кровати, чтобы начать собираться в город.
— Во-первых, звоню выразить своё негодование: какого дьявола ты ходил на вечеринку без меня?! Ты, случаем, не забыл, что мы друзья?
— Дай угадаю, Юнги проболтался? — догадался Пак, перекидывая через плечо небольшую сумочку, куда уже положил немного денег и повербанк.
— Ну конечно! Он сказал, что в этот раз Морган не смолчал, а буквально поволок тебя за собой в сад. И ты ничего не хочешь мне рассказать, Пак Чимин?
— Мы просто обменялись колкостями, никакой романтики. А Юнги передай, что подглядывать некрасиво.
Тихо что-то пробурчав себе под нос, Хосок снова заговорил:
— Какие планы на день?
— Нужно в библиотеку заглянуть и еще кое-куда съездить. А что такое? — Чимин спустился по лестнице и, прижав телефон плечом к уху, достал из холодильника небольшую бутылку воды.
— Если вдруг освободишься вечером, заходи, ладно? Мы ведь сто лет не виделись, — с какой-то тоской в голосе произнес Хосок. Да, Чимин совсем увяз в делах, забывая об еще одном важном человеке в своей жизни.
— Хосок, я очень постараюсь, но если не получится сегодня, то непременно загляну к тебе завтра, ладно?
— Хорошо, ладно, Чим, я побежал. Звони, если что.
— Хорошо, увидимся.
— Пока!
Спрятав телефон в карман джинсов, омега достал из таблетницы лекарство, необходимое для поддержания стабильного состояния, и запил его водой. Да, в последнее время он принимал его немного чаще обычного, но все еще в пределах разумного. Чимин знал об опасности фармацевтической зависимости, поэтому старался не злоупотреблять лекарствами.
Выйдя из дома, Чимин вдохнул свежий утренний воздух, смешанный с запахом цветущих растений в палисаднике. Небо было безоблачным, обещая теплый день. Направившись к автобусной остановке, Пак мысленно перебирал предстоящие дела. Библиотека – это лишь предлог, чтобы покопаться в старых архивах, найти хоть какую-то зацепку о загадочных событиях, произошедших в трущобах несколько лет назад или в последнее время. Может хоть где то промелькнет имя Хана, или возможно информация о клиниках что он открывал ранее. Не может быть что до этого его имя не где не светилось.
Автобус подкатил вовремя, и Чимин, заняв место у окна, погрузился в свои мысли. Город постепенно просыпался, улицы наполнялись спешащими на работу людьми. За окном мелькали знакомые пейзажи, но Пак видел их как будто в первый раз, словно стараясь запомнить каждую деталь, предчувствуя, что сегодняшний день принесет что-то новое, возможно, опасное.
Выйдя из автобуса, Чимин направился прямиком к библиотеке, расположенной в самом сердце города. Просторное здание, заполненное книгами и тихим шелестом страниц, всегда успокаивало его. Миновав читальный зал, Пак прошел в архив, где его уже ждала знакомая сотрудница. Обменявшись несколькими любезностями, Чимин принялся за работу, увлеченно изучая старые газеты и документы, в надежде отыскать хоть что-то полезное для своего расследования.
Время тянулось медленно, словно патока. Каждая страница, каждая строка – будто крик из прошлого, мольба о помощи, которую никто не услышал. Чимин чувствовал, как тяжесть этих неразрешенных загадок давит на него, словно груз на плечах. Он вчитывался в пожелтевшие страницы, представляя себе жизнь людей, чьи имена и судьбы остались погребены под слоем времени. Сердце болезненно сжималось от осознания того, как легко забывается человеческая боль, как быстро стираются следы трагедий.
Внезапно, среди вороха бумаг, взгляд Чимина зацепился за знакомое имя. Хан. Сердце бешено заколотилось, кровь прилила к щекам. Он жадно впился глазами в текст, боясь упустить хоть малейшую деталь. Это была небольшая заметка о благотворительном концерте, организованном доктором Ханом в поддержку малоимущих. Фотография, пусть и размытая, подтверждала его надежды – это был он, тот самый Хан, чье имя сейчас ассоциировалось с ужасом и отчаянием.
Чимин почувствовал, как волна надежды захлестывает его. Значит, Хан не всегда был монстром. Когда-то он был человеком, помогавшим другим. Что же случилось? Что заставило его свернуть с этого пути? Эти вопросы эхом отдавались в голове Пака, заставляя его еще глубже погружаться в прошлое, в поисках ответов.
Солнце уже клонилось к закату, когда Чимин, уставший, но довольный, покинул библиотеку. В руках он держал несколько отксерокопированных статей, которые, возможно, станут хоть какой то вспомогательной информацией для Ви. Следующим пунктом его назначения были трущобы – место, где правда всегда скрыта за слоями грязи, страха и отчаяния.
Вечерние сумерки окутывали трущобы, когда Пак пробирался по узким, грязным переулкам. Запах гнили и отчаяния пропитывал воздух. Здесь, в этом забытом богом месте, жизнь текла по своим, жестоким законам. Люди смотрели на него с подозрением, провожая взглядами, полными недоверия и страха. Чимин старался не обращать на это внимания, сосредоточившись на своей цели.
Он искал тех, кто помнил Хана. Тех, кому он помогал, или тех, кто пострадал от его действий. Каждый дом, каждая лачуга – потенциальный источник информации. Разговаривать с людьми было нелегко. Они боялись говорить, опасаясь расправы, не желая ворошить прошлое, которое принесло им столько боли. Но омега был настойчив. Он говорил с ними мягко, сочувственно, пытаясь завоевать их доверие.
И постепенно люди начинали открываться. Рассказывали о докторе Хане, который когда-то лечил их бесплатно, давал лекарства, вселял надежду. Но потом что-то изменилось. Хан стал замкнутым, мрачным, отстраненным. Он перестал помогать людям, а его клиника превратилась в место, где пропадали люди.
Чем больше Чимин узнавал, тем сложнее становилась картина. Хан был сложным, противоречивым человеком. Героем и злодеем одновременно. Однако ничто не могло служить ему оправданием. Ныне он превратился в палача для измученных душ, продолжая терзать их ради собственной наживы.
Один из дряхлых торговцев овощами, чье лицо избороздили морщины, шепнул юноше, что неподалеку, в прокуренном баре, каждый вечер появляется омега, чьи заплетающиеся речи в пьяном бреду то и дело выкликают имя пропавшего мужа. Некоторые считали что он просто перепил, или вляпался в неприятности, но страдающий омега так не считал. Тогда то Чимин и решил что последняя его точка назначения тот самый бар.
В прокуренном баре царил полумрак, разбавленный лишь тусклым светом одинокой лампы над стойкой. Громкая музыка, смех и пьяные выкрики создавали атмосферу хаоса и безысходности. Чимин окинул взглядом присутствующих, выискивая взглядом нужного человека. В углу, за шатким столиком, съежившись, сидел омега. Его лицо было осунувшимся, а глаза полны тоски. Он пил залпом один стакан за другим, словно пытаясь утопить свою боль в алкоголе.
Набравшись смелости, Пак подошел к нему.
—Простите, я могу присесть? - тихо спросил он. Омега поднял на него мутный взгляд и, не говоря ни слова, кивнул. Чимин сел напротив и выждал момент, пока тот снова не наполнил свой стакан. —Я слышал, вы ищете своего мужа, - произнес он осторожно.
Омега вздрогнул и уставился на него в упор.
—Кто вы? - прошептал он хриплым голосом.
—Меня зовут Чимин. Я хочу помочь.
После нескольких минут молчания, омега разрыдался. Сквозь слезы он рассказал Чимину о своем муже, его внезапном исчезновении и о том, как полиция отказалась расследовать это дело.
— Скажите, в последнее время ваш муж не знакомился с кем-то новым в округе?
— Я... Я... Я не знаю. Он вечно пропадал на шабашках, и кто ему там попадался, мне неведомо. В последнее время твердил только, что скоро мы выберемся из этого проклятого места.
— Вот как — Чимин отвел взгляд, на мгновение погрузившись в тень сомнений. В причастности Хана он не сомневался, оставалось лишь выудить из безликой массы подопытных того единственного, кто был мужем несчастного омеги. – Скажите, как выглядел ваш муж? Может, были какие-то особенные приметы?
В глазах омеги на миг вспыхнула робкая надежда. Он замялся, словно собираясь с духом, и тихо произнес: – Невысокий, плотного телосложения... и шрам на левой щеке. Вы... вы сможете его найти?
– Ты серьезно, Яо? Да твой муженек – отбитый на всю голову пьяница и наркоман, наверняка сдох уже от передоза, – грубо рявкнул один из посетителей бара, до этого жадно ловивший каждое слово чужого разговора. Его голос, пропитанный ядом пренебрежения, прозвучал достаточно громко, чтобы привлечь внимание остальных посетителей.
Омега вжался в себя, опустив взгляд в столешницу. Плечи его вновь задрожали от беззвучных рыданий, что заставило Чимина невольно нахмуриться.
Чимин почувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Он терпеть не мог, когда кто-то глумился над чужим горем. Поднявшись со стула, он вперил ледяной взгляд в обидчика.
— Следи за языком, — процедил Чимин сквозь зубы. — Никто не просил тебя высказывать свое мнение.
Мужчина ухмыльнулся и встал. — Да ладно тебе, чего так взъелся? Правду говорю. Все знают, что Яо – жалкий нытик, а его муженек – пропащая душа.
Не выдержав, Чимин опасно приблизился альфе, не желая прогибаться под его нахальным взглядом. — Еще одно слово, и пожалеешь, — прошипел он, ощущая, как ярость закипает в его венах. В баре воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к разгорающемуся конфликту.
— Ты что щенок? Ты не у себя дома, тут не действуют ваши городские правила, думаешь сможешь что либо отстоять на чужой территории?— Незнакомец усмехнулся, демонстрируя гнилые зубы.
— А вы, смотрю, застряли в пыльном прошлом веке, – с притворной печалью в голосе парировал Пак, не отводя взгляда от мужчины. – Пора бы уже выбираться из своей берлоги и хоть немного приобщиться к цивилизации. Не смотря на вашу внушительную комплекцию, страха вы во мне не пробуждаете. Возможно, сломленный горем Яо и не смог бы вам противостоять, но для меня вы – досадная помеха, не более. Смеяться над чужой трагедией – верх низости. В моих глазах вы сейчас где-то на уровне половой тряпки валяетесь.
Мужчина опешил от такой дерзости. Его лицо побагровело от злости, кулаки сжались. Он явно не ожидал, что этот городской хлыщ даст ему отпор.
— Ах ты сукин сын! — взревел он и замахнулся на Чимина.
Пак не успел среагировать. Удар обрушился на него, словно молот. Боль пронзила все тело, лишая дыхания. Он пошатнулся, падая назад, но удержался на ногах, лишь чудом не рухнув на землю. Ярость и страх смешались в его сердце, образуя горький коктейль.
— И это все? В тебе больше фарса нежели силы.
Когда омега, зажмурившись, вновь ожидал принять град ударов, по заведению прокатилась волна оглушительных аплодисментов. Бар наполнился тревожным шепотом, и многие мужчины, словно испуганные лани, поспешно отвернулись от разгорающегося конфликта, делая вид, что ничего не замечают.
Мужчина, готовый обрушить на голову зарвавшегося омеги всю ярость бара, словно ужаленный, обернулся, выискивая глазами наглеца, прервавшего их "душевную" беседу. Однако сам Чимин был удивлен происходящим куда больше.
— Только не это.. — прошептал он себе под нос — Чонгук..
В дверях бара, словно темный ангел возмездия, стоял Чонгук. Его взгляд, по обычному азартно горящий, сейчас был холоден и обжигающе опасен. Вся его фигура излучала нескрываемую угрозу, от которой даже самые отъявленные головорезы невольно отводили глаза. Он был воплощением силы и ярости, готовый обрушиться на любого, кто посмел обидеть его ангела.
— Какая удача, что я заглянул, — промурлыкал Морган, бесшумно скользя в полумрак бара. Возможно, не все это понимали, но Пак нутром чуял: перед ним сейчас стоял совсем не тот Чон, что днем раньше играл на его нервах на заднем дворе. — Обижать слабых... как нехорошо. Ох, как нехорошо.
Мужчина, еще мгновение назад готовый разорвать Чимина на части, побледнел, словно полотно. Он инстинктивно попятился, чувствуя, как его уверенность тает под испепеляющим взглядом Чонгука. "Только не это," - пронеслось в его голове, когда он понял, что совершил непоправимую ошибку, посмев тронуть того, кто принадлежал этому монстру.
Чонгук приблизился к нему неспешной, грациозной походкой хищника, обреченно ждущего свою добычу. В каждом его движении чувствовалась смертельная опасность, не оставляющая никаких шансов на спасение. Он не кричал, не угрожал, просто стоял, излучая леденящую душу ауру.
— Ты... Ты не понимаешь, — пролепетал мужчина, пытаясь оправдаться, но его голос дрожал от ужаса. — Я... Я просто...
Чонгук наклонил голову, рассматривая его с презрительной усмешкой.
— Ты просто? — прошептал он, и в его голосе послышались зловещие нотки. — Ты просто поднял руку не на того человека. И теперь тебе придется заплатить за это.
Первый удар обрушился на бар, как погребальный звон, возвестив о хрусте костей. Чонгук обрушил на противника всю свою ярость, силу, копившуюся годами, заставляя Чимина отшатнуться в тень. Вмешаться сейчас означало подписать себе смертный приговор. Перед ним стоял не Чон – явился Морган, фантом, чьи руки обагрились кровью невинных душ в клинике "Доверие".
Пак замер, словно парализованный, наблюдая за развернувшейся перед ним сценой. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая ритм панического страха. Он знал, что такое Чонгук в гневе – зверь, машина для убийства, не знающая пощады. Но сейчас... это было не просто проявление ярости. В глазах Чонгука плескалась первобытная, неконтролируемая тьма, словно древний демон вырвался на свободу, поглощая все человеческое.
Мужчина, еще недавно такой самоуверенный и грозный, скулил под ударами, словно раненый зверь. Каждый его стон отдавался в душе Чимина острой болью, смешанной с ужасом. Он чувствовал себя беспомощным, словно наблюдает за кошмаром, из которого нет выхода. Слезы невольно потекли по щекам, смешиваясь с горечью и отчаянием.
Боясь пошевелиться, Пак не мог отвести взгляда от Чонгука. В каждом движении, в каждом ударе сквозила непостижимая боль, словно Чон вымещал на несчастном мучителе не только гнев, но и собственную, глубоко запрятанную душевную рану. Это был не просто бой – это была исповедь в ярости, крик о помощи, затерянный в оглушительном грохоте костей.
Чимин закрыл глаза, пытаясь заглушить звуки, но они преследовали его, проникая в самое сердце. Он знал, что должен что-то сделать, остановить это безумие. Но страх сковал его, лишая воли. Омега чувствовал себя виноватым, словно сам выпустил этого демона на свободу, разбудив спящего зверя в душе Чонгука. И теперь, оставалось лишь наблюдать за трагедией, понимая, что во всем этом вина лишь самого Чимина.
Пак открыл глаза, когда почувствовал на своем плече легкое прикосновение. Это был Юнги, бледный и встревоженный. Он молча указал взглядом на дверь, словно умоляя покинуть это место. Пак кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Юноша чувствовал себя опустошенным.
В коридоре, подальше от оглушительной какофонии боли и ярости, Чимин рухнул на ближайший стул. Он обхватил голову руками, пытаясь унять дрожь.
— Какого черта ты здесь делаешь?! — прорычал Юнги, мечась по комнате, словно хищник в клетке. В каждом его движении читался неподдельный испуг.
— Я... я... — пролепетал Чимин едва слышно, пытаясь хоть что-то объяснить. Перед глазами вновь и вновь вставала жуткая картина, сковывая горло спазмом ужаса.
— Ты понимаешь, что ты сделал?!
— Я не знал, что он будет здесь, — всхлипнул Пак, обнимая себя руками, словно пытаясь защититься от надвигающейся бури.
— Ты просто невыносим, — процедил Юнги сквозь зубы.
— Хватит на него давить! Мальчик и так напуган, — рявкнул другой парень, осторожно опускаясь на корточки перед Чимином. Его рука, словно боясь спугнуть дикую птицу, медленно потянулась к кровоподтеку на лице Пака.Омега инстинктивно дернулся. — Ничего, до свадьбы заживет.
— Оставь меня, — прошептал Чимин, отворачиваясь. Ему было противно от себя, от собственной слабости и от того, что стал причиной чужой боли.
— Не говори глупостей, — мягко ответил парень, не отступая. — Ты ни в чем не виноват. Просто оказался не в том месте, не в то время.
Чимин горько усмехнулся, глядя в пол.
— Пожалуйста, просто оставь меня одного, — умоляюще повторил он, чувствуя, как к горлу подступает новый ком слез. Он не хотел, чтобы кто-то видел его таким — сломленным, испуганным, жалким. Он хотел исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы больше никому не причинять вреда.
Как только долгожданное одиночество коснулось плеч, на пороге возник Морган. От него разило железом и смертью, одежда и кулаки алели от крови. Он стоял, подавляя тяжелую отдышку, и, склонив голову, буравил Чимина невидимыми дырами, прожигая взглядом дрожащую плоть до костей. Там, куда падала тень его затуманенного взгляда, вспыхивала нестерпимая боль. Но Чимин не прятал глаз, не отводил взгляд в испуге, смотрел упрямо, прямо в альфу, не стыдясь одиноких слезинок, скользивших по бледным щекам.
Морган медленно подошел к Чимину, и тот невольно вздрогнул, словно от удара током. Он ждал чего угодно: упреков, гнева, даже презрения. Но в глазах Чонгука не было ничего, кроме вселенской усталости и какой-то бесконечной пустоты. Он опустился на корточки рядом с Паком, не прикасаясь, словно боясь сломать.
— Прости, — прошептал омега, и этот тихий звук, полный раскаяния, раздался в комнате громче любого крика.
— Ну вот, ангел, я же говорил, что со мной шутки плохи, — Чонгук буравил Пака взглядом, пытаясь вычитать в его глазах каждую эмоцию, уловить отблеск каждой слезинки. Тяжелый взгляд скользнул по алеющему синяку, расцветающему на щеке омеги.
— Никто не просил тебя вмешиваться, — прошептал Чимин, отводя взгляд.
— Я знаю, — с легкой, победной улыбкой выдохнул альфа, присаживаясь на пол и небрежно вытирая руки о штаны. — Но разве я мог пройти мимо, позволить моему ангелу изнывать от боли?
— Чонгук, ты понимаешь, что натворил?! — Чимин задохнулся от испуганного возмущения, пытаясь понять: Чонгуку действительно плевать на такую жестокость, или это всего лишь игра?
— Конечно, — улыбка заиграла на губах альфы, засияв ярче прежнего, отчего у омеги по коже пробежали мурашки. — Так было и так будет всегда, Чимин. Того альфу в клинике тоже я убил. Мне плевать на жизни таких, как они. Этих людей уже ничто не исправит.
Чимин вздрогнул, ощущая леденящий ужас от слов Чонгука. Осознание, что перед ним не просто вспыльчивый альфа, а человек, способный на хладнокровное убийство, парализовало его. Внутри все сжалось от страха, перемешанных с необъяснимой жалостью к этому потерянному существу. Как можно было так легко распоряжаться чужой жизнью, оправдывая себя высшими целями?
— Дай угадаю, — протянул Чонгук, осторожно касаясь рукой щеки Чимина, — Думаешь, я монстр? Что ж, возможно, ты прав. Я не просто так гнил за железной дверью, Чимин. Но... если бы не я, ты бы сейчас лежал на его месте, захлебываясь собственной кровью. Этого ты хотел?
— Какое тебе вообще дело, что он бы со мной сделал?! — взорвался Чимин, вскакивая на ноги. — Чонгук, тебя никто не просил о помощи! Избил бы? Да и плевать! Однажды уже пережил, и сейчас бы как-нибудь зажило! Но нет, ты решил вмешаться! И чем ты тогда лучше его, скажи мне?!
Эти слова вонзились в сердце Чонгука, как осколки стекла. Он с рыком поднялся с пола и одним стремительным движением пригвоздил Чимина к стене. Его пальцы, несмело, но властно, сжались на хрупкой шее парня, перекрывая доступ к воздуху.
— Да, я не лучше! Теперь легче? Спокойнее стало, да?! — прорычал Морган прямо в губы Пака, грубо раздвигая его ноги коленом. — Тебе повезло, что у тебя в руках оказался козырь. Иначе ты бы на собственной шкуре узнал, на что я способен.
Между ними повисла тишина, звенящая как натянутая струна перед бурей, таящая в себе предвестие неминуемого взрыва. Впору бы Чимину дрожать, молить о пощаде, склонить голову в смирении, но он не собирался. Он держал подбородок высоко, испытывая Чонгука томительным ожиданием, играя с ним, словно кошка с мышкой.
— Это все из-за того, что ты желаешь меня? — прошептал омега, искоса наблюдая, как от его слов зрачки Чонгука расширились, словно от яда наслаждения. — Да, кто-то отчаянно жаждет, чтобы я оказался в его постели, сладко извиваясь и выкрикивая его имя в экстазе.
Чонгук замер, словно пораженный молнией. Дыхание опалило нежную кожу Чимина, а в глазах плескалось смятение, словно альфа вдруг осознал, что сам стал жертвой в этой опасной игре. Ярость, еще секунду назад бурлившая в нем, начала отступать под натиском обжигающего осознания: Чимин, этот дерзкий, хрупкий ангел, видит его насквозь. И, Боже, как же это одновременно пугало и возбуждало!
— Ты... — прохрипел Чонгук, отпуская шею Чимина, словно обжегшись. Освобожденный от хватки, Чимин отступил на шаг, потирая покрасневшую кожу. На губах играла легкая, дразнящая улыбка, словно он только что выиграл в шахматы у самого гроссмейстера.
— Неужели угадал, Морган? — прошептал он, и этот тихий голос эхом отразился в бешено колотящемся сердце Чонгука. — Не стоит недооценивать омегу, альфа. Иногда в самой хрупкой оболочке скрывается железная воля. И, кто знает, может быть, именно я держу тебя на поводке, а ты просто об этом не догадываешься.
Чонгук отшатнулся, словно получив пощечину. Впервые в жизни он почувствовал себя неуверенно, потерянным, застигнутым врасплох. И, честно говоря, ему это понравилось. Этот маленький омега, словно ураган, ворвался в его упорядоченный мир, оставив после себя хаос и... надежду. Надежду на то, что даже в самом темном уголке души может расцвести свет.
В комнату, не утруждая себя стуком, ворвался Ви. Застыв на пороге, он на мгновение стал свидетелем двух пышущих жаром тел. Словно обжегшись, парень резко развернулся на пятках и, стоя спиной к воркующей парочке, негромко присвистнул.
— Не хочу конечно говорить, но в комнате витает такая атмосфера словно я пришел на жесткое порево.
В ответ на это замечание Чимин лишь хрипло усмехнулся и, похлопав Чонгука по плечу, покинул комнату, не пытаясь скрыть бушевавшее в нем пламя желания. Что поделать, в присутствии Моргана это чувство вспыхивало с неумолимой неизбежностью.
Оставшись наедине с Тэхеном, Чонгук шумно выдохнул. Впившийся в ткань брюк стояк болезненно напоминал о невысказанных желаниях, заставляя сдерживать рвущийся наружу рык отчаяния.
— Мог бы хоть предупредить, — с притворной обидой протянул Тэхен, разводя руками, — я бы завтра приехал.
— Отвали, — огрызнулся Чонгук, скривив губы в усмешке, — Отвези его домой.
— Как скажешь, босс.
Проводив Чимина взглядом, Чонгук обернулся к Тэхену, в глазах которого плясали чертята веселья. "Этот придурок, вечно вставляет свои пять копеек!" – промелькнуло в голове Чонгука, но вслух он лишь процедил сквозь зубы:
— Смотри у меня, ничего лишнего. Просто отвези его домой.
Тэхен лишь картинно вздохнул и закатил глаза, чем вызвал у Чонгука желание приложить ему пару подзатыльников. Но сейчас было не до этого. Внутри все клокотало от противоречивых чувств. Чимин... Этот маленький провокатор перевернул все с ног на голову. И вместо того, чтобы злиться, Чонгук чувствовал... интерес. Да, черт возьми, ему было интересно, что будет дальше!
Ви, между тем, уже стоял у двери, готовый выполнить приказ. Перед тем как выйти, он обернулся и подмигнул Чонгуку.
— Не переживай, босс, буду паинькой. Но, честно говоря, я бы на твоем месте не упускал такой шанс. Этот омега – настоящий огонь!
И с этими словами Тэхен исчез, оставив Чонгука наедине со своими мыслями.Морган тяжело вздохнул и облокотился спиной о стену. "С каждым дне, игра становиться все интереснее"- вновь пронеслось в его голове, пока он устало улыбаясь, закрыл глаза.
****
Чимин хранил молчание всю дорогу домой. Ви, со своей показной заботой, успел порядком надоесть, ведь после всего случившегося омеге хотелось лишь одного: вернуться в свою обитель, смыть усталость под струями горячего душа, принять лекарства и укрыться одеялом, спрятавшись от всепоглощающего клубка проблем.
С каждой новой встречей с Чонгуком, Пак ощущал, как его положение лишь усугубляется. Неодолимая тяга к общению с ним, маниакальное желание вновь спровоцировать его на бурю давно забытых эмоций, разгорались с новой силой. И это пугало. В его планах значилось совсем иное, но теперь в душе Чимина поселился хаос. Он не мог понять собственных желаний: то ли окончательно приручить Чонгука, подчинить его своей воле, то ли исцелить его израненную душу, помочь отпустить прошлое и начать жизнь с чистого листа. Но начать заново означало отпустить и его, Чимина... Эта мысль душила в Паке то самое стремление осчастливить альфу.
Тэхён остановил машину у дома Чимина, и тот, не желая обременять себя лишними словами, поспешил покинуть салон, широким шагом направляясь к двери.
– Думаю, нам есть о чем поговорить, – окликнул его Ким, перехватив за руку на полпути. Чимин бросил на альфу недоброжелательный взгляд, замер и устало вздохнул.
— Нам не о чем говорить, Ви. Просто дай мне перевести дух.
— Зачем тебя понесло в этот забытый богом район? И что за груз ты тащишь в своей сумке? Не смеши меня, не станешь же ты просто так таскать с собой кипу бумаг. — Тэхён бросил на шопер, висевший на плече Чимина, несколько острых взглядов, напряжённо ожидая хоть какого-нибудь внятного объяснения.
— Это всего лишь предположения, Ви, не стоит раздувать из мухи слона. — Чимин мечтал лишь об одном: поскорее завершить этот разговор и, затворившись в пустом доме, погрузиться в собственные мысли.
— Ты забыл, что мы команда? — тихо спросил Тэхён, нервно дёрнув плечами и оглядываясь по сторонам, словно опасаясь чужих ушей.
— Нет, не забыл. Не волнуйся, самое интересное я приберегу для тебя. А теперь просто дай мне войти.
— Чимин, ты должен понимать... — Альфе не дали закончить. Дверь дома распахнулась, и на пороге возник недовольный Хосок. Он испепелил Тэхёна оценивающим взглядом и, скрестив руки на груди, застыл в дверном проёме.
— Я советую тебе убраться, Ви, — процедил Хосок, прожигая кудрявого холодным взглядом. — Свою роль ты сыграл. Можешь возвращаться в свою конуру
—Как же ты невежливо общаешься с друзьями, - процедил Тэхен сквозь натянутую улыбку, высвобождая ладонь Чимина из своей хватки.
—Думаю, тебе должно хватить одного раза, чтобы все понять. С Чимина на сегодня достаточно потрясений, так что, если не хочешь проблем, прыгай в свою машину и исчезни в закате.
Тэхен отступил, бросив на Чимина последний, исполненный подозрением взгляд. Затем, развернувшись, он с деланой легкостью направился к своей машине, явно недовольный таким исходом. Альфа понимал, что в сложившейся ситуации у него связаны руки: он не мог навредить ни одному из парней, тем более Чонгуку. Как бы он ни подшучивал над Морганом, Ким, как никто другой, знал, что пережил Чон за эти долгие пять лет. И если Ви хотел пожить подольше, то подписывать себе смертный приговор не станет.
Чимин, избавившись от назойливого альфы, поспешил в дом, стараясь игнорировать прожигающий его взглядом Хосока. Пак всем нутром ощущал его недовольство и надеялся успеть укрыться в своей комнате, прежде чем Чон догонит его и устроит допрос с пристрастием.
Однако Хосок предвидел попытку омеги сбежать. Проскользнув в дом, он уже через несколько секунд преградил Чимину путь, не сводя с него сурового, почти родительского взгляда.
—Рассказывай, - отрезал он, перекрывая другу все пути к отступлению.
—Хосок, я очень устал, может, поговорим в другой раз?
—Нет, Пак Чимин, мы поговорим прямо сейчас, потому что с тобой явно что-то не так. Хотя кое-что я уже успел выслушать от злого как черт Юнги.
—Что тебе сказать? - Чимин недовольно дернулся, запрокидывая голову. – Это вышло случайно, ясно? Я просто кое-кого искал, вот и все.
—Зачем? Зачем тебе понадобилось кого-то искать, тем более в таком месте? И чего именно от тебя хотел Ви?
—Хосок, я правда тебе все расскажу, но чуть позже, ладно? - взмолился Пак, надеясь хоть так отделаться от насевшего на него друга. Усталость вперемешку с пережитым стрессом погружали организм в режим экономии, превращая все звуки в голове в сплошную какофонию, в которой было трудно разобрать что-либо внятное.
—Ладно, сегодня я тебя пощажу. Но в следующий раз тебе не отвертеться от разговора, и он произойдет очень скоро.
Хосок отступил, давая Чимину пройти, но в его взгляде читалось нескрываемое беспокойство. Он прекрасно знал друга и понимал, что Чимин что-то скрывает. И это «что-то» явно связано с Чонгуком, что совсем не радовало Хосока. Он опасался, что Чимин играет с огнем, и эти игры могут обернуться катастрофой для всех, особенно для самого Пака.
Чимин, добравшись до своей комнаты, рухнул на кровать, не раздеваясь. Усталость навалилась тяжелым грузом, не давая даже пошевелиться. Он закрыл глаза, пытаясь унять разбушевавшуюся в голове бурю мыслей, но они лишь с новой силой терзали его. Чонгук, Тэхён, Хосок, его собственные запутанные чувства – всё смешалось в один огромный ком, который давил на него изнутри.
Он знал, что Хосок не оставит его в покое, пока не добьется правды. И, возможно, это и к лучшему. Чимину нужен был кто-то, кому он мог бы довериться, кто помог бы ему разобраться в собственной голове. Кто-то, кто смог бы уберечь его от необдуманных поступков.
Собравшись с силами, Чимин поднялся с кровати и направился в душ. Горячая вода немного успокоила разбушевавшиеся нервы. Выйдя из ванной, он принял лекарства и, укутавшись в мягкий халат, вернулся в комнату. На этот раз он не стал сопротивляться сну, и вскоре его сознание погрузилось в темную, успокаивающую невесомость. Завтра будет новый день, и ему придется принимать решения. Но сегодня он просто хотел отдохнуть и забыть обо всем на свете.
****
Ночные кошмары, эти зловещие порождения неорганического расстройства сна, вторгаются в сознание во время фазы быстрого сна, пленяя разум на тягостные минуты или даже долгие полчаса. Завершаются они, как правило, внезапным, леденящим душу пробуждением, сменяющимся мгновенным осознанием реальности, возвращением чувства пространства и времени, словно после мучительного путешествия в иную, пугающую вселенную.
Каждый, кто испытал на себе этот ночной кошмарный натиск, знаком с липким ощущением страха, остающимся после пробуждения. Сердце бешено колотится в груди, дыхание сбивчиво, а разум лихорадочно пытается удержать ускользающие фрагменты кошмарного видения. Эти обрывки, словно осколки разбитого зеркала, отражают искаженные образы и чувства: преследование, падение в бездну, потерю близких, чувство беспомощности перед лицом надвигающейся угрозы.
Чимину уже казалось, что кошмары остались далеко в прошлом. Последний раз их леденящее дыхание он ощущал в стенах больницы, воспоминания о которой были подобны занозе под ногтем. Но сейчас, сидя на кровати, продрогший от липкого пота, он чувствовал, как тонкая ткань реальности вокруг него надрывается. Сознание, словно израненный зверь, возводило вокруг себя хрупкие баррикады. Инстинктивно, подспудно, оно надеялось, что страх перед возвращением кошмаров заставит Чимина избегать любых трещин, любых стрессовых ситуаций, способных вновь распахнуть врата ночного кошмара.
Пальцы омеги судорожно вцепились в край одеяла, ища в этой ткани утешение, опору в зыбком мире между сном и явью. Он закрыл глаза, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по всему телу, словно ледяной ветер. В голове пульсировали обрывки кошмара: темный коридор, чьи стены сжимались, давящая тишина, нарушаемая лишь тихим, зловещим шепотом, и ощущение неотвратимой опасности, надвигающейся из мрака.
Медленно, шаг за шагом, Чимин возвращался в настоящее. Он сфокусировал взгляд на тусклом свете ночника, стоявшего на прикроватной тумбочке. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Ритмичное дыхание, словно якорь, удерживало его в реальности. Он прислушался к звукам ночного города за окном: приглушенный гул машин, редкое щебетание ночных птиц. Мир вокруг был реален, а кошмар – лишь тень, отголосок больного сознания.
Но страх не отступал. Он крался по углам, прятался в тенях, готовый в любой момент вновь вырваться наружу. Чимин знал, что не может позволить ему захватить контроль. Он должен быть сильным, должен бороться. Ради себя, ради тех, кто в него верил.
Поднявшись с кровати, он направился на кухню, заварил крепкий чай и уселся у окна, наблюдая за медленным рассветом. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь плотные облака, окрашивали небо в нежные розовые и золотистые оттенки. Новый день. Новый шанс.
Найдя телефон, Пак, повинуясь скорее инстинкту, чем логике, нашел в списке контактов имя Ви Хаджуна. Неуверенно помедлив, он все же нажал на вызов, отгоняя навязчивое предчувствие опасности, словно мотылька от пламени.
— Доктор Пак, доброе утро. Признаться, не ожидал вашего звонка в такой час, — свежий голос альфы звучал бодро, словно он и не ложился вовсе.
— Да, и вам доброе утро. Скажите... могу ли я посещать клинику в нерабочее время? У меня выходные, но я не могу просто сидеть дома...
— Я заеду за вами через пятнадцать минут.
— Благодарю.
Звонок оборвался. Чимин закусил губу и украдкой взглянул на дверь в гостиную, где спал Хосок. Тот, проснувшись, наверняка будет зол, обнаружив пропажу друга, но у Пака не было другого выхода. Ему необходимо вернуться в клинику, встретиться с другими узниками этих стен, чтобы увидеть общую картину с разных ракурсов.
Собравшись наспех, Чимин бросил грустный взгляд на пустую баночку из-под таблеток и, уныло вздохнув, забросил ее в тумбочку, к остальным опустошенным сосудам былого спокойствия. Нужно заехать в аптеку, купить еще баночку... этакий оберег от собственных терзаний, соломинка, чтобы отбиться от навязчивых мыслей, если те вздумают взять над ним верх.
Когда внедорожник заурчал у омежьей обители, Чимин, крадучись, словно тень, выскользнул из дома, боясь спугнуть чуткий сон своего друга. Он и не подозревал, что из окна соседнего дома за каждым его движением следит пара карих глаз, затянутых пеленой ревнивой злости.
Когда машина стала увозить Пака в объятия рассвета, Чонгук зло улыбнулся.
— Что ты скрываешь от меня ангел?
Однако ответом на вопрос была лишь всепоглощающая тишина, зловеще сгущавшаяся над головой Чона, точно грозовая туча. Он нутром чуял, что вчерашний визит омеги в убогий район был неспроста, и теперь казался на волосок ближе к разгадке терзающей его тайны. Оставалось укротить лишь клокочущую в крови злость и дать Чимину шанс на оправдание. Ведь если Морган прознает о связи омеги с другим, пощады не будет. Сломает крылья, лишит надежды на бегство и заточит в клетке, где слезы и страдания пленника станут для Чонгука ежедневной отрадой.
— Намджун, — прорычал альфа в трубку телефона, вперив взгляд в стену, по которой уже начал красться первый робкий луч восходящего солнца.
— И тебе доброе утро, — сонно отозвался тот.
— Проследи сегодня за Ви. Делай что хочешь, но к вечеру я хочу получить подробнейший отчет о каждом его шаге. Звонки, встречи – все до последней детали.
— Что-то стряслось? — встревоженно спросил Ким, почуяв недоброе.
— Пока нет. Но этот лис, похоже, плетет интриги за моей спиной, и я намерен узнать, что именно. И еще... Передай Юнги, что его омега теперь у меня в долгу, и отвертеться у него не выйдет.
— Понял, — коротко ответил Намджун, не вдаваясь в дальнейшие расспросы. Он прекрасно знал, что в такие моменты Чонгук превращается в кровожадного зверя, и лучше не стоять у него на пути.
Чонгук отбросил телефон на диван и подошел к окну. Рассветное солнце окрашивало крыши домов в мягкие золотистые тона, однако эта красота не трогала его душу. Внутри пылал пожар ревности и подозрения. Он привык получать все, что хочет, и Чимин не был исключением.
Визит омеги в тот убогий район не выходил у Чонгука из головы. Кого он там мог искать? С кем встречался? Вопросы роились в голове, не давая покоя. Альфа всей душой надеялся, что сможет найти разумное объяснение, что его подозрения окажутся напрасными. Но если нет... Чонгук не представлял, на что способен, если узнает, что ангел предал его.
Он чувствовал, как тьма, которую он так долго пытался сдерживать, начинает поднимать голову. Зверь внутри требовал крови, возмездия за растоптанную гордость. Чонгук знал, что нужно успокоиться, найти рациональное решение, но ярость затмевала разум.
— Что же ты со мной делаешь...