Часть пятая.
После беседы с Хосоком Чимин ощутил облегчение. Ему стало спокойнее от того, что кто-то ещё в курсе о опасном пациенте с которым омега работает. Хотя друг не был посвящён во все детали, Пак почувствовал себя увереннее. Он перестал так остро реагировать на любопытные взгляды и теперь гораздо смелее спускался по лестнице в «Отделении А».
Госпожа Ли также сопровождала молодого человека. Она не хотела отпускать его одного к больному, как бы он ни уверял её в своей безопасности. За это короткое время она успела привязаться к Чимину и часто обращалась к нему с ласковыми прозвищами: «цыплёнок» — вероятно, из-за его светлых волос и пухлых губ, или «внучок», что звучало очень мило.
Чимин видел в госпоже Ли больше, чем просто наставницу. Ему было приятно ощущать её заботу и помощь. Возможно, это было связано с тем, что они каждый день проводили вместе на работе, но Чимин был уверен, что даже когда они будут видеться реже, женщина всё так же будет с улыбкой окликать его в серых стенах поликлиники.
В коридоре у палаты «Объекта номер один» омегу встретил всё тот же санитар. Он снова тщательно обыскал врача, напомнил о правилах поведения рядом с пациентом и вручил ему новый блокнот и ручку. Омеге это показалось странным, ведь он мог бы продолжить работу с записями, сделанными накануне. Но вопрос остался без ответа. Мужчина молча открыл тяжёлую металлическую дверь и первым вошёл в палату.
Господин Чон по-прежнему лежал на кровати, его руки и ноги были зафиксированы с помощью смирительной рубашки и кожаных ремней. Взгляд, ранее прикованный к потолку, теперь устремился к двери, за которой показались сначала санитар, а затем доктор Пак, которого он, по всей видимости, ожидал. Лицо альфы снова было закрыто намордником, от чего Чимин удрученно вздохнул.
— Дайте ключ от этой ужасной вещи — Требовательно сказал Пак, обращаясь к санитару.
Санитар, казалось, и не думал повиноваться. Его взгляд оставался непроницаемым, а руки – словно приклеенными к бокам. Он лишь покачал головой, отрицая просьбу доктора.
– Мне приказано держать его в таком состоянии, доктор Пак. Это в интересах вашей безопасности и безопасности персонала. Объект номер один представляет серьезную угрозу.
Чимин нахмурился. Он знал, что пациент опасен, но ему казалось, что намордник – это уже перебор. Омега верил, что сможет установить контакт с альфой, найти способ достучаться до его сознания, не прибегая к таким жестким мерам.
– Я понимаю ваши опасения, но я не могу эффективно работать, если пациент находится в таком состоянии, – ответил Чимин, стараясь сохранять спокойствие в голосе. – Мне нужно видеть его лицо, наблюдать за его реакцией, чтобы понять, что с ним происходит.
Санитар, после недолгой паузы, все же достал из кармана связку ключей и приблизился к кровати. Металлический лязг открывающегося замка эхом разнесся по палате. Чимин облегченно выдохнул, надеясь, что это первый шаг к установлению доверительных отношений с пациентом.
— Вы можете быть свободны— Твердо произнес омега, обращаясь к санитару — Дальше я справлюсь сам.
Мужчина без колебаний покидает комнату, закрывая за собой дверь. В палате воцаряется тишина, которую нарушает только тяжёлое дыхание Чонгука.
Окинув взглядом помещение, Чимин подходит к стулу у кровати и садится на него, доставая из кармана халата блокнот и ручку. В его сердце теплится надежда на то, что сегодня Чонгук будет более открытым и Чимин сможет хоть немного понять, что происходит в его душе.
Однако многозначительный взгляд альфы, направленный на врача, сбивает Чимина с толку. В этом взгляде смешались ненависть, безразличие, злоба и что-то похожее на отчаяние, которое Чонгук умело скрывает за множеством масок.
— Что ж, "Объект номер один", как вы чувствуете себя сегодня? Есть ли какие нибудь изменения?
— Все также доктор Пак.
— Хотите убивать?
— Именно.
Тишина снова наполнила палату, повиснув между ними словно невидимая стена. Чимин вздохнул, записывая что-то в блокнот. Вопрос был прямым, как и ответ, и это немного упрощало задачу.
— Кого именно вы хотите убить ? — стараясь придать голосу мягкость, спросил Чимин, записывая что-то в блокнот.
— Всех, кто приблизится, — последовал короткий, отрывистый ответ. — Всех, кто попытается залезть мне в голову.
Чимин замер, его взгляд встретился с темными, бездонными глазами Чонгука. В них бушевала буря, от которой становилось не по себе.
— Почему вы так говорите? Что заставляет вас чувствовать такую ярость? — Чимин старался говорить спокойно, избегая давления. Он знал, что любое неверное слово может спровоцировать вспышку гнева. Они снова обсуждали вчерашнюю тему, но на этот раз Чимин надеялся получить более развёрнутые ответы, а не короткие обрывки фраз.
— Вы прекрасно понимаете почему — Насмешливо выдыхает альфа — Мы уже обсуждали с вами это.
— Надеешься напугать меня этим? — Вдруг произносит Чимин пододвигаясь к кровати как можно ближе — Хочешь избавиться от моей навязчивой идеи помочь тебе?
— Доктор, ваша неожиданная смена эмоций будоражит меня— Чонгук улыбался. Страшно и совсем не дружелюбно. Его зрачки расширились, поглощая весь свет, и глаза стали бездонно черными. Пак очень рисковал, вступая с альфой в эту игру, но возможно так ему удастся немного его разговорить.
— Ты слишком наивен, Пак, если думаешь, что сможешь вытащить из меня правду дешевыми трюками, — прошипел Чонгук, его голос звучал низко и угрожающе. — Я играю в эти игры с тех пор, как ты еще пешком под стол ходил.
Чимин усмехнулся, стараясь скрыть нарастающее волнение. Он знал, что имеет дело с опасным противником, но отступать не собирался.
— Может быть, я и наивен, но ты, Чонгук, слишком предсказуем. Твои маски хороши, но не безупречны. Я вижу проблески настоящего тебя, и именно они меня интересуют.
Когда Чимин произнёс имя альфы, тот вздрогнул. Чон сделал глубокий вдох и посмотрел на безмятежного омегу тяжёлым взглядом, в котором читалась неприкрытая ярость.
— Ты играешь с огнем, Пак, — Проговорил Чонгук через тень ухмылки— И этот огонь тебя сожжет. Твоя "помощь" мне не нужна. Ты понятия не имеешь, с чем связался.
— Раздражение – это уже прогресс, Чонгук. Значит, я все-таки достучался до тебя. А насчет огня... я привык к жару. Ты ведь знаешь, доктор должен уметь справляться с любыми температурами.
В палате стало напряженно. Воздух казался тяжелым и вязким, но Чимин, несмотря на это, чувствовал себя в безопасности. Мысль о возможном нападении Чона была яркой, как красный сигнал, но омега не обращал на нее внимания. Он полностью погрузился в эту психологическую игру, уверенный в том, что если альфа вырвется с ним все равно не чего не случиться.
— Посмотрим, как ты справишься с этим жаром, когда он тебя поглотит, — прорычал Чонгук, его взгляд прожигал доктора насквозь. — Не думай, что знаешь меня, Пак Чимин. Ты видишь лишь то, что я позволяю тебе видеть.
Чимин слегка наклонил голову, его губы тронула едва заметная улыбка. Он не собирался отступать, наоборот, чувствовал, как азарт все сильнее захватывает его. "Интересно, что же ты скрываешь, альфа? И почему так отчаянно пытаешься отгородиться от помощи?" - пронеслось у него в голове.
— Возможно, ты и прав, Чонгук, — спокойно ответил Чимин, сохраняя зрительный контакт. — Но я здесь не для того, чтобы знать тебя, а для того, чтобы помочь. И если для этого мне придется немного подразнить твое самолюбие, что ж, я готов пойти на это. Ты сам позвал меня, помнишь? И я не из тех, кто бросает начатое на полпути.
Чон застыл, пытаясь одержать верх в этом зрительном поединке. Поведение доктора выводило его из себя, но манера речи и бесстрашие вызывали у альфы нечто иное — интерес. Чимин был психологом и мог легко скрывать свою истинную сущность за маской. Таких людей сложно понять, но Чон помнил, что у него достаточно сил, чтобы напугать Чимина. Да и к тому же альфа сам был из тех, кого невозможно прочитать или понять.
— Итак, мы будем и дальше играть в гляделки или наконец сдвинемся с мертвой точки? — Чимин приблизился к лицу Чонгука и словно навис над ним.
Сердце Чона пропустило удар. Эта дерзость, эта близость... Он ожидал увидеть в глазах психолога страх, хоть малейший намек на трепет, но там плескалось лишь любопытство, приправленное легкой насмешкой. И это...было приятно. Приятно что среди слабого пола появился тот, кто может так своеобразно общаться с альфой,как бы доминируя над ним.
— Что ж, если ты так хочешь, — Чонгук приподнял голову, насколько это было возможно, и остановился в нескольких сантиметрах от лица доктора, почти касаясь его губ. — Мы продолжим, но не переусердствуй, иначе никакая железная дверь тебя не спасёт.
Какую черту готов переступить омега? Сможет ли он вынести этот натиск эмоций? Но получить ответ на эти вопросы у доктора сегодня не получится. Замок двери издал щелчок, и Чимин, услышав его, сделал шаг назад. Не дожидаясь слов санитара, юноша неспешно поднялся с кресла и двинулся к выходу.
– Не надевайте на него намордник. Он не зверь, – бросил Пак перед уходом. В спину ему донеслось подобие собачьего лая, которое изображал Чонгук, все еще оскалившийся. Врач лишь закатил глаза, передавая блокнот с заметками госпоже Ли.
Она что-то говорила, но внимание Пака было рассеянно. Впервые за все время его работы он не слушал ее, целиком погруженный в свои размышления. Он собственноручно толкал Чонгука к пропасти. Как? Он играл на его уязвимостях и одновременно с этим сокращал дистанцию. О чем думал Чимин? А если бы альфа вцепился ему в лицо?
Пак шел коридору, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он словно только что пробежал марафон, хотя и провёл последние полчаса сидя на стуле. Слова Чонгука, его близость, этот вызов – всё это оставило на нём неизгладимый отпечаток. Он осознавал, что перешёл черту. И не просто перешёл, а намеренно её стёр, играя с огнём.
Чимин прекрасно понимал, что его действия были непрофессиональными, возможно, даже опасными. Но что-то внутри него, какая-то тёмная, любопытная сторона, жаждала увидеть, как далеко он сможет зайти, как далеко Чонгук позволит ему зайти. Интерес к альфе перерастал в нечто большее, что было сложно контролировать.
Пак знал, что должен остановиться. Должен вернуться к протоколу, к дистанции, к профессионализму. Но желание узнать, что скрывается за этой яростью, за этими зубами, было слишком велико. Он чувствовал, что Чонгук тоже играет в эту игру, пусть и по своим правилам. Альфа сопротивлялся, но в его глазах читалось не только злость, но и... ожидание.
Именно это ожидание, эта невысказанная надежда, толкали Чимина вперёд. Он понимал, что рискует всем – своей карьерой, своей репутацией, возможно, даже своей безопасностью. Но он не мог отступить. Он должен был узнать, что будет дальше...
****
—Так значит Доверие? Эта психиатрическая клиника выглядит слишком нормально, для таких людей как Морган. Уверен что информация, достоверная?
— Да, мы уже отправили туда весточку, думаю скоро нам удастся вытащить босса оттуда. Поверь, информацию перепроверили несколько раз. "Доверие" кажется безобидным фасадом, но за ним кроется настоящая тюрьма для тех, кого хотят вывести из игры. Морган - слишком крупная фигура, чтобы его просто так ликвидировать. Его нужно обезвредить, сломать волю. Именно этим и занимаются в "Доверии".
—Я видел снимки. Обычная клиника, ничего особенного. Но вот люди, выходящие оттуда... Их взгляд пуст. Они как марионетки, без своей воли. Боюсь представить, что там с ним делают. Время играет против нас, и каждый день, проведенный там, уменьшает шансы вернуть его прежним.
— У нас там свой человек, внедренный санитаром, — успокоил голос собеседника. — Он все сделает тихо и профессионально. Подкупит пару медсестер, организует «несчастный случай», и Морган окажется на свободе.
—Наша операция должна быть безупречной. Никаких лишних жертв, никакого шума. Нужно проскользнуть незамеченными, вытащить Моргана и раствориться. У нас есть план, но он рискованный. Нам придется столкнуться с серьезным сопротивлением, но выбора у нас нет.
—Я знаю, ты сомневаешься. Но Морган бы сделал для нас то же самое. Он всегда прикрывал наши спины, даже когда это было опасно. Теперь наша очередь отплатить ему тем же. Подготовь все необходимое. Нам нужно быть готовыми к любой ситуации.
—Времени осталось мало. Скоро мы отправимся туда, и я надеюсь, что мы вернемся оттуда вместе с нашим боссом.
****
Чимин поклялся Хосоку, что на свои два выходных похоронит работу, предаст забвению пациентов и даст разуму передышку. Но правда горько шептала: Пак не способен. Чонгук – эхо его прошлого, пульс настоящего – властно манил омегу. То, что он выудил из личного дела альфы, оказалось лишь песчинкой в океане. До стен психиатрической лечебницы Чонгук жил, дышал, чувствовал, и Чимин жаждал познать эту, сокрытую от него, жизнь.
Солнце лениво пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивая комнату в приглушенные янтарные тона. Чимин ворочался в постели, чувствуя легкое беспокойство, словно забыл выключить утюг или не закрыл кран. Он знал, что должен отдохнуть, но мысли о Чонгуке настойчиво кружились в голове, не давая расслабиться.
Сбросив одеяло, Чимин бесцельно побродил по дому, заварил крепкий кофе и уселся за кухонный стол. Перед ним лежал блокнот, исписанный обрывками фраз и медицинскими терминами, посвященными Чону. Он чувствовал себя одержимым, будто попал в лабиринт, из которого не мог найти выход.
Проблема усугублялась тем, что альфа был чем-то вроде тщательно охраняемой тайны клиники. Чимину недвусмысленно намекнули: разглашение информации о его существовании обернется для начинающего врача серьезными последствиями. Но как можно было докопаться до истины, когда вокруг царила такая атмосфера секретности? Казалось, парень пытался написать книгу с завязанными руками – отчаянно желал ее завершить, но был скован физически.
Чимин, с тревогой закусив губу, бросил взгляд на настенные часы. Пол девятого утра. Целых два дня в его распоряжении – время, за которое он мог успеть невероятно много. Главное – чтобы Хосок ничего не узнал. Иначе разразится буря вселенского масштаба.
Первым делом омега погрузился в пучину интернета, надеясь отыскать хоть какую-то зацепку там. Быть может, где-то мелькали отголоски похожих историй? Или, возможно, Чонгук успел оставить свой след в сети, прежде чем тень психиатрической лечебницы поглотила его?
Поначалу не попадалось ничего, от слова совсем. Лишь сухие научные доклады и статьи, абсолютно бесполезные в его поисках. Позже стали мелькать проблески чего-то более интересного, но Чимина не устраивала зловещая закономерность: все пациенты с похожим диагнозом заканчивали жизнь самоубийством. Пак отчаянно желал вернуть Чонгуку человечность, вдохнуть в него веру в то, что он такой же, как все. Поэтому все что заканчивалось летальным исходом, омегу тоже мало интересовало.
Время спустя, взгляд парня зацепился за газетную статью, кричащую заголовком: "Миротворец или Жнец?". Речь шла о кровавой драме, разыгравшейся в Пусане пять лет назад. Некий мститель, с горсткой приспешников, обрушился на подпольный стрип-клуб, выкосив всех, кто был причастен к этому грязному бизнесу. Ночь с 13 на 14 марта стала ночью расплаты: пятнадцать жизней – хозяин, его подручные и охранники – были безжалостно оборваны, еще тринадцать человек получили ранения. Судьба же самого вершителя правосудия осталась погребена под покровом тайны.
Откуда родом Чонгук, Пак не знал, но врезалось в память, словно выжженный клеймом день – 22 марта, когда альфа, израненный истерзанный душевно, попал в стены клиники. Простое совпадение? Возможно. Но в сердце омеги закрадывалось смутное, почти болезненное убеждение: Чонгук вполне мог спланировать и такое. Но если он решился на подобное, неужели не было веских причин, что толкнули его на этот отчаянный шаг? Пусть Чонгук и воздвиг вокруг себя неприступные стены, Пак чувствовал: когда-то все было иначе, и альфа тоже был другим. В глубине его души, как и у всех, таился свет.
Более того, одержимый жаждой справедливости, Чонгук был твердо намерен вершить свой суд. Он утверждал, что врачи, работавшие с ним до прихода Пака, навлекли на себя его гнев, проводя над ним чудовищные, неведомые Чимину эксперименты. Если это правда, и Чонгук был всего лишь подопытной крысой в руках медиков, омега всерьез задумается о том, на той ли он стороне. Пак давал клятву исцелять, помогать людям, а не превращать их в лабораторный материал.
Чимин захлопнул крышку ноутбука, словно обрывая последнюю нить связи с мучительным лабиринтом информации. Взгляд его, нахмуренный и сосредоточенный, буравил пространство перед собой, тщетно пытаясь сложить разрозненные обрывки знаний в стройную, логичную картину. Получалось коряво, с зияющими провалами, но одно Чимин уяснил твердо: теперь его единственная цель – докопаться до правды об экспериментах. Госпожа Ли что-то знает, чувствовал он. И Чимин надеялся, что их с ней связь достаточно крепка, чтобы женщина доверила ему мрачные тайны, сокрытые в стенах этой клиники.
Но до разговора было еще целых два дня, два дня томительного ожидания, наполненных лишь терзаниями сомнений и крохами информации, выуженной из глубин интернета. Омеге предстояло выдержать эту пытку в одиночку, если бы не светлая мысль о скорой встрече с Хосоком. В его компании время всегда летело незаметно, словно на крыльях, унося прочь тоску и тревогу.
Они договорились встретиться сегодня в баре, чтобы провести вечер в теплой дружеской атмосфере. Хосок пообещал, что Чимин наконец-то познакомится с альфой с несостоявшегося свидания вслепую, о котором омега так много слышал. Пак знал, что друг в последнее время буквально лучится от счастья, проводя время с этим загадочным парнем. Ему не терпелось лично познакомиться с этим счастливчиком и понять, можно ли доверить ему хрупкое сердце Хосока.
Встреча была назначена на семь вечера, и Чимин решил посвятить остаток дня последним приготовлениям. Хосок просил не облачаться в излишне вычурные наряды, но и не появляться в домашнем обличье, словно выскочил за хлебом в соседний магазин. Это друг точно подметил, явно зная как Пак приходит на важные встречи.
****
Бар "Пьяная Ночь" мерцал калейдоскопом вывесок, заманивая огнями, словно мотыльков на смертоносное пламя свечи. Чимин, облаченный в белую велюровую рубашку, проскользнул мимо администратора, наградив его мимолетной улыбкой, и тут же растворился в бурлящем водовороте "Пьяной Ночи". Мир обрушился на него лавиной звуков: гул голосов, звон бокалов, пьяный смех. Тяжелый, одуряющий запах табачного дыма и пота проникал в легкие, словно ядовитый газ. В душном зале, казалось, нечем было дышать, и на мгновение омегу захлестнула волна отторжения. Словно все это – чужое, не его. Но обещание, данное Хосоку, тянуло его вперед, не оставляя выбора. Пробираясь сквозь плотную толпу к столикам у лестницы, ведущей на второй этаж, парень украдкой молился, чтобы похотливые руки не потянулись к его заднице, так соблазнительно обтянутой кожей узких штанов. Омега собираясь на эту встречу кажется забыл тот факт, что идет в бар, а не просто пройтись по ночному Сеулу.
И каково же было его облегчение, когда за одним из столиков Чимин выхватил из толпы сияющую улыбку Хосока, который, к счастью, был не один. Друг приветливо помахал омеге рукой, и тот, подальше от нежелательных мыслей, поспешил занять место напротив парочки. Альфа рядом с Чоном одарил Пака двусмысленным взглядом, скользнувшим тенью по лицу, что, конечно, не осталось без внимания психолога, но времени размышлять над этим у Чимина не было, ибо все внимание перетянул на себя лучезарный Хосок.
— Надо же! Ты даже не опоздал, что-то ты теряешь хватку, — с притворным укором воскликнул он.
— Ну, думаю, если бы я опоздал, ты бы мне голову открутил, так что я решил не испытывать судьбу, — отшутился Чимин, слегка разминая затекшие плечи. — Ну так что? Познакомишь нас?
— Ах да, Чимин, знакомься — это Юнги. Юнги, это тот самый недотепа, который не пришел на ту самую встречу с тобой и Тэ.
— Рад наконец познакомиться с тобой, Хосок много о тебе рассказывал, — Юнги улыбнулся одними уголками губ и нежно приобнял Хосока за плечи.
— Значит, он сказал, что я недотепа? Я просто очень люблю свою работу, вообще-то, — обиженно надулся Чимин, скрестив руки на груди.
— Ой, да ладно тебе, ты же знаешь, что я любя, — Хосок закатил глаза и легонько стукнул Пака по руке. — Просто мы с Юнги так хотели вас познакомить, а ты нас обломал. Но ничего, может в следующий раз все получиться.
Чимин расслабился, почувствовав тепло дружеской атмосферы. Юнги казался спокойным и рассудительным, его сдержанная улыбка говорила о многом. Хосок же, наоборот, излучал энергию и жизнерадостность, постоянно что-то говорил и смеялся, заражая всех своим позитивом. Чимин заметил, как нежно Юнги смотрит на Чона, и понял, что между ними действительно что-то есть.
Вечер прошел в непринужденной беседе. Они говорили о работе, о планах на будущее, о всяких мелочах. Пак старался не думать о своих проблемах и просто наслаждался моментом. Ему было приятно находиться в компании таких искренних и открытых людей. Он чувствовал, как напряжение покидает его тело, а на душе становится легче.Хосок пару раз едва не коснулся щекотливой темы о проблемном пациенте омеги, но Чимин с ловкостью опытного дирижера обрывал его на полуслове. О Чонгуке не должен был просочиться ни единый звук, пока туман неопределенности не рассеется, открывая ясную картину.
— Кстати, Чимин теперь в "Доверии" работает, представляешь? В этой, знаешь, одной из лучших клиник Сеула! Вчерашний студент, а уже опыт набирается в таком месте. Круто, да? — Хосок, гордый за друга, прихлебнул свой коктейль. Но взгляд Юнги, скользнувший по Чимину, был мимолетным, но обжигающим, словно у альфы и Пака была давняя вражда.
— Это правда? — голос Юнги вдруг стал острым, приковывая внимание к Чимину.
— Да, правда. Сам до сих пор не верю, что меня взяли в такое место.
— Ходят слухи, у этой клиники есть свои секреты? — Юнги, казалось, пытался вытянуть правду из Чимина, и его тон, внезапно ставший настороженным, говорил об этом лучше всяких слов. Однако Чимин не мог понять, что вдруг так заинтересовало альфу в этой теме. Что именно зацепило его внимание?
— До меня такие слухи не доходили, я всего лишь врач-ординатор.
— Значит, ничего подозрительного не замечал? Ничего такого, что могло бы вызвать вопросы? — Юнги не отступал, буравя Чимина своим проницательным взглядом. Он словно пытался заглянуть ему в душу, найти там хоть какую-то зацепку, подтверждающую его подозрения.
Чимин хмурился. Ему не нравилось что альфа пытается лезть в его личные дела. Пак почувствовал, как внутри нарастает раздражение. Что это за допрос с пристрастием? Какое вообще дело Юнги до его работы? Он сдержал вздох и постарался говорить ровно, не выдавая своего смятения.
— Юнги, я правда не понимаю, к чему эти вопросы. Я обычный врач, работаю в клинике. Если у тебя есть какие-то конкретные подозрения, может, стоит обратиться в соответствующие органы?
Юнги усмехнулся, в его глазах мелькнула тень.
— Органы? Боюсь, не все вопросы можно решить официально. Иногда нужно копать глубже, чтобы докопаться до истины.
Хосок, наблюдавший за напряженным диалогом, попытался разрядить обстановку.
— Юнги, брось, чего ты накинулся на Чимина? Парень только начал работать, дай ему освоиться. Не у всех же клиник должны быть секреты.
Альфа бросил потемневший взгляд в сторону Чона, и прежний пыл словно схлынул, заставив плечи расслабиться.
— Прости, Чимин, я и правда немного перегнул палку, не обращай внимания.
Не обращать внимания? Чимин, конечно, сделал вид, что ничего страшного не произошло, но все равно смотрел на альфу вдвое настороженнее, ловя каждое его движение. Что такого случилось в "Доверии", раз Юнги так вспыхнул? Похоже, с этой клиникой действительно не все так гладко. Осталось только понять, что именно...