Часть четвертая.
Сегодня Чимин собирался на работу без присущей ему радости и активности. Ночью его мучали кошмары с участием Чонгука, и то что он творил за закрытыми дверями поликлиники. Как его обезумевшие глаза метались от двери к двери в поисках омеги. А губы в бреду шептали : "Куда же ты спрятался?". Утро не принесло облегчения, лишь оставило неприятный осадок и ощущение надвигающейся беды. Он понимал, что должен как-то отвлечься, сосредоточиться на работе, но тень Чонгука неотступно следовала за ним.
Родителям пришлось соврать, что причина всего — обычный недосып, хотя они, вероятно, чувствовали, что с их сыном происходит что-то более серьёзное. Мама пыталась вывести Чимина на чистую воду, а отец тихо наблюдал за этим со стороны, нервно сжимая в руках тонкие листы газеты. Он выглядел обеспокоенным, и по морщинке между его бровями это было заметно. Чимин был уверен, что если спросить у отца, что интересного пишут в новостях, он не ответит. Старший взял свежую газету в руки лишь для вида.
Но как бы то не было в нужное время, омега сел в такси и поехал в клинику, все больше сжимаясь от страха. Пак врач - душевно больные нуждаются в нем,и Чон в том числе, но одно лишь воспоминание о написанном в его личном деле, и внутренности Чимина сворачивались в тугой узел.
Он помнил каждое слово, каждую фразу, написанную холодным, бездушным почерком врача, описывающего состояние Чона. "Пациент склонен к немотивированной агрессии, проявляет признаки социопатии, наблюдаются навязчивые идеи, граничащие с бредом". Чимин всегда считал, что на бумаге можно написать все, что угодно, что это всего лишь слова, не имеющие ничего общего с реальностью. Но сейчас, когда он направлялся к человеку, о котором были написаны эти страшные вещи, сомнения грызли его изнутри.
Выйдя из такси у стен клиники, Пак мысленно облил себя холодной водой. В первую их встречу, нужно лишь убедить Чона что омега не желает ему зла, и тогда быть может получиться найти к нему подход или общий язык.
На посте его встретила госпожа Ли, что тут же обеспокоенно окинула парня взглядом. Она торопясь приблизилась к Паку, и схватила его за плечи.
— Чем ты думал??— Шепчет она, что бы проходящий мимо персонал не подслушал их разговор.
— Я не знаю— Честно отвечает Чимин, отводя взгляд в сторону, что бы скрыть свой стыд.
— Я же предупреждала тебя, не суйся туда! А ты? Как только появилась возможность сам спустился! Чимин ты даже не представляешь с чем связался.
— Я изучил личное дело Чонг...
— Забудь что у него есть имя!— Тихо восклицает женщина, уводя парня за собой в сестринскую — Ему не нравиться когда его зовут по имени и фамилии, запомни это.
Оставшись в комнате на едине, Ли закрыла дверь и обернулась к Чимину, её лицо выражало смесь гнева и тревоги. Она вздохнула, стараясь успокоиться.
— Не приближайся к нему, всегда будь на расстоянии, не смей вслушиваться в его речи,и устанавливать зрительный контакт— Перечисляет женщина, наблюдая как омега переодевается и надевает халат — И главное Чимин— Специально делает акцент мед. сестра — Не смей снимать с него веревки и цепи. Что бы он не сказал и как бы не просил, понял меня?
— Да госпожа Ли.
Женщина подошла ближе, ее голос понизился до шепота:— Ты молод и неопытен, Чимин. Тебе трудно будет понять всю опасность, исходящую от него. Поверь мне, я видела много пациентов, но таких, как он, – никогда. Он словно магнит притягивает внимание, его слова – яд, проникающий в разум. Не поддавайся на его уловки, иначе ты станешь его марионеткой.
Чимин кивнул, стараясь запомнить каждое слово. Он чувствовал, как по спине пробегают мурашки. Омега всего лишь хотел помогать людям, облегчать их страдания, но теперь ему предстояло иметь дело с чем-то, что выходило за рамки его понимания.— Я понимаю, госпожа Ли. Буду осторожен.
Женщина немного смягчилась, положила руку на плечо Чимина:— Я знаю, ты хороший мальчик. Просто будь бдителен. Если заметишь что-то необычное, сразу же сообщай мне. Его нельзя недооценивать.
Пак и Госпожа Ли вышли из сестринской и направились к двери "Отделения А". Сотрудники вокруг перешептывались и бросали на омегу сочувствующие взгляды. Новость о том, что "Объект номер один" впервые за долгое время согласился на контакт, потрясла всю клинику. Будь Чимин так же осведомлен, о том что творил Господин Чон, то вероятнее всего тоже сочувствовал тому, кто станет работать с столь опасным человеком. Но сочувствовать самому себе не в его стиле, так что парень лишь тяжело вздохнул, понимая что совершенно не готов к этой встрече.
Перед палатой омегу обыскали и рассказали, как вести себя рядом с больным. Следовали инструкциям госпожи Ли. Паку вручили ручку и блокнот, чтобы записывать все слова «Объекта номер один», и пропустили в палату.
Комната осталась такой, какой Чимин ее запомнил. Белые мягкие стены, стул, что теперь стоял у кровати — ничего не изменилось. Чон лежал на постели, обмотанный смирительной рубашкой и пристегнутый кожаными ремнями к железным основаниям. На его лице по-прежнему был намордник, что вызвало у Пака хмурую гримасу. Подняв взгляд чуть выше, Чимин вздрогнул, встретившись с глазами альфы. Темные радужки впились в тонкую фигуру врача и с вызовом продолжали глядеть. Стало ужасно некомфортно под натиском такого тяжелого взгляда, но Чимин все же принял тот факт что сейчас должен сконцентрироваться на работе, поэтому через плечо обратился к санитару.
— Снимите с него этот намордник— От последнего слова на языке появилась горечь.
— Доктор Пак, это запрещено, с ним пациент так же может говорить, так что...
— Я сказал снимайте. Господин Ким ясно дал понять что я могу делать все что захочу, и я хочу что бы вы сняли это с него.
В повисшей тишине слышно было лишь тихое жужжание ламп. Санитар, побледнев, неуверенно переступил с ноги на ногу. Он явно не привык к такому тону и не был уверен, стоит ли ослушаться прямого приказа. В его глазах читался испуг и растерянность. Пак сверлил его взглядом, не проявляя ни малейшей тени сомнения в своей правоте.
Однако в комнате раздался еще один голос. Более глубокий и хриплый. Санитар и Пак одновременно дрогнули, и перевили взгляд на пациента.
— Я позволю снять его только вам Доктор Пак.
Чимин тяжело взглотнул, и протянул в сторону санитара руку, ожидая когда он отдаст ему ключ от замка. Тот, словно очнувшись от гипноза, неуверенно посмотрел на Пака, затем на пациента, и наконец, нерешительно вложил ключ в протянутую руку Чимина. Омега, ощутив холод металла, почувствовал, как по спине пробегает ледяной пот. Голос пациента, прозвучавший неожиданно и властно, изменил все.
Пак, сглотнув ком в горле, приблизился к кровати. Его взгляд, обычно спокойный и уверенный, теперь выдавал явное беспокойство. Он прекрасно понимал, что происходит что-то странное. Что-то, выходящее за рамки его медицинского опыта. "Кто этот человек?" - пронеслось в его голове. Альфа наблюдал за тем, как Чимин дрожащими руками вставляет ключ в замок, освобождая его от кожаного намордника.
Осторожно сняв ненужный предмет с лица Чона, Пак случайно задевает кончиками пальцев его кожу, от чего по ним проходит электрический разряд. Такая горячая.
— Спасибо, Доктор Пак, — произнес Чонгук, и в его голосе больше не было той хрипоты. Он звучал ровно и спокойно, даже немного учтиво. — Вы избавили меня от лишних неудобств.
Чимин передал предмет замершему санитару, и приказал ему покинуть комнату, что бы остаться с душевно больным один на один. Усевшись на стул, омега открыл первую страницу блокнота, и щелкнув ручкой, снова обратил внимание на Чонгука, который похоже все это время смотрел на него.
— Меня зовут Пак Чимин, и с этого дня я стану вашим лечащим врачом, скажите как я могу к вам обращаться?
— Вы же и так знаете мое имя — Насмешливо произнес Чон, поворачивая голову в сторону врача—Они уже сказали вам, что я не люблю когда меня зовут по имени?
В голосе больного слышалась насмешка. Чимин слегка приподнял бровь, не ожидая такой резкой реакции. Он был готов к разному, но эта игра в кошки-мышки его не пугала.
— Называйте меня как все, "Объект номер один".
— Я не все, — неожиданно говорит Чимин, пристально глядя в черные глаза неподвижного пациента. Надежда уловить хоть какую-то реакцию мгновенно угасает. В глазах Чона нет ничего, кроме мрака.
Тишина повисла в воздухе, давящая и густая, словно туман перед рассветом. Чимин не отвел взгляда, изучая лицо Чона, словно пытаясь прочитать скрытые между строк мысли. Он знал, что пробиться сквозь эту броню будет непросто, но он был готов к вызову. Что-то в этом пациенте, в его отчаянной попытке отгородиться от мира, зацепило молодого врача.
— Хорошо, "Объект номер один", — произнес Чимин, нарушив молчание. — Тогда я буду "Доктор Пак". Надеюсь, мы сможем найти общий язык. Моя задача — помочь вам, и для этого мне нужно ваше сотрудничество.
Он сделал паузу, чтобы дать Чону возможность ответить, но тот лишь продолжал сверлить его взглядом.
— Итак, "Объект номер один", расскажите мне, что вы чувствуете. Что вас беспокоит? Не стесняйтесь говорить все, что приходит вам в голову. Здесь нет правильных или неправильных ответов.
Чимин был готов слушать. Он знал, что путь к выздоровлению будет долгим и трудным, но парень не собирался сдаваться. Пак был здесь, чтобы помочь, и он не позволит мраку, окружающему Чона, поглотить его.
— Я хочу убивать — Без эмоций произносит Чон, мечтательно уставившись в потолок.
— У этого желания есть какой то повод?
— Разумеется — Альфа вновь переводит взгляд на врача, от чего тот немного бледнеет. Стоило заговорить о смерти, как глаза парня загорелись желанием— Месть.
Чимин записывает что то в блокнот, нервно кусая губу.
— Это относиться к какому то определенному человеку? Или ко всем кто контактировал с вами?
— К поликлинике в целом. Люди что называют себя врачами, издеваются над такими как я. Делают из нас монстров, что бы потом использовать в своих личных целях.
— Что вы имеете в виду?
— Это не имеет значения, главное что так или иначе я добьюсь своего. Все они заплатят, и клянусь вам Доктор, я приду за каждым из них.
Чимин отложил ручку, стараясь скрыть дрожь в руках. Слова Чона прозвучали как ледяной ветер, проникающий сквозь тонкую ткань. Омега знал, что имеет дело с человеком, находящимся на грани, но услышать это признание в жажде мести, произнесенное таким холодным тоном, было шокирующим.
— Я понимаю, что вы чувствуете гнев и обиду, — произнес Чимин, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Но убийство не решит ваших проблем. Месть не принесет вам облегчения.
Чон лишь усмехнулся, не отрывая взгляда от врача.
— Вы не понимаете, Доктор. Они забрали у меня все. Они сломали меня. Единственное, что у меня осталось — это желание отомстить. И я не остановлюсь, пока не добьюсь своего.
Чимин глубоко вздохнул, пытаясь найти нужные слова. Он понимал, что сейчас любое неверное движение может спровоцировать взрыв.
— Я хочу помочь вам. Я хочу понять, что с вами произошло, и помочь вам справиться с этой болью. Но для этого мне нужно, чтобы вы доверились мне. Расскажите мне о том, что случилось в поликлинике. Расскажите мне о том, что они с вами сделали.
Чонгук рассмеялся. Громко, так звонко, что хотелось закрыть уши. Это был его защитный механизм? В глазах мелькнула ярость, она медленно накрывала альфу своей завесой. Но за этой яростью Чимин заметил что-то еще. Что-то, что заставило сердце доктора сжаться.
— Настанет день, и вы сами все узнаете — Чонгук прикрыл глаза, продолжая растягивать губы в улыбке.
— Я не найду способа вам помочь, если вы не откроетесь мне. Зачем тогда вы пожелали что бы я стал вашим лечащим врачом?
Чимин нахмурился, чувствуя, как внутри поднимается волна беспомощности. Он привык видеть в пациентах отражение их боли, умел читать между строк, но сейчас словно натолкнулся на стену. Чонгук казался неприступной крепостью, за которой скрывался целый мир невысказанных страданий.
— Я знаю, что это сложно, — мягко произнес Чимин, стараясь не давить. — Но я здесь, чтобы помочь. Я не буду вас осуждать или торопить. Просто знайте, что я готов выслушать, когда вы будете готовы говорить.
Чонгук резко открыл глаза, и его взгляд пронзил Чимина насквозь. В нем не было и следа улыбки, только холодная, обжигающая пустота.
— Вы действительно думаете, что сможете понять? Что сможете исцелить то, что сломано внутри меня?
Чимин не отвел взгляда, хотя внутри все сжалось от напряжения.
— Я не знаю, — честно признался он. — Но я готов попробовать. Я верю, что каждый заслуживает шанс на исцеление, даже если путь к нему кажется невозможным. И если вы позволите мне, я пройду этот путь вместе с вами.
— Вы нравитесь мне доктор Пак — Только показалось что дамба внутри Чона дала трещину, как в секунду эта иллюзия растворилась. Альфа играл, водил в заблуждения, делал все что угодно что бы не подпускать ближе к себе.— Но ваше любопытство может дорого вам обойтись, — прошипел Чонгук, и его голос стал опасным и низким, как рык хищника. — Не стоит соваться туда, где вам не рады.
Чимин почувствовал, как по спине пробежал холодок, но не отступил. Он видел боль, скрытую за этой агрессией, и знал, что Чонгук отчаянно нуждается в помощи, даже если сам этого не осознает.
— Я не боюсь, — спокойно ответил Чимин, стараясь говорить ровно и уверенно. — И я не собираюсь сдаваться. Я знаю, что вам тяжело, но я верю в вас. Я верю, что вы можете справиться с этим.
Чонгук усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего доброго.
— Вы слишком оптимистичны, доктор Пак. Мир не так прост, как вам кажется. Иногда сломанные вещи остаются сломанными навсегда.
— Тогда мы попробуем их склеить, — тихо произнес он. — Вместе.
Дверь в комнату неожиданно открылась, и в ней появился санитар. Двадцать минут уже прошло? Так быстро? Чимин не хотел бы заканчивать разговор сейчас. Не тогда, когда может подобраться к Чонгуку, ну или хотя бы попытаться это сделать.
— Время вышло доктор, на сегодня сеанс закончен — Санитар сказал это твердо, сверля спину замершего омеги взглядом.
— Я решу когда он уйдет — рычаще вдруг доноситься со стороны Чона. Тело альфы напряглось, и создалось ощущение что рубашка и ремни, что приковали его к постели, для Чонгука вовсе не преграда. Что он может разорвать все это одним телодвижением.
Санитар, казалось, ничуть не испугался. Он стоял неподвижно, словно каменная статуя, и лишь взгляд его, полный нескрываемого презрения, выдавал внутреннее напряжение. Чимин, затаив дыхание, наблюдал за разворачивающейся сценой. Он знал, что Чонгук может быть опасен, особенно в таком состоянии, но в то же время чувствовал необъяснимую тягу к этому человеку, желание помочь ему.
— Доктор Пак, прошу вас, покиньте помещение, — повторил санитар, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Я не хочу применять силу.
Чимин медленно повернулся к Чонгуку. Глаза метали молнии, челюсти сжаты так, что на скулах играли желваки.
— Чонгук, пожалуйста, успокойся, — тихо произнес омега. — Я вернусь завтра. Мы продолжим наш разговор.
На лице альфы промелькнула тень сомнения. Он упрямо сжал губы, но постепенно расслабил напряженные плечи.
— Завтра, — прорычал он, глядя прямо в глаза Чимину. — Ты придешь завтра.
Чимин кивнул и, не дожидаясь дальнейших указаний, направился к выходу. Санитар посторонился, пропуская его, и, как только дверь закрылась за спиной омеги, в палате вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Чонгука.
Только лишь в сестринской Пак понял что допустил глупую ошибку. Очень глупую. Желая успокоить ярость Чонгука, омега случайно назвал его по имени. Получилось машинально как то, но что самое важное после этого альфа не взорвался как вулкан. Он кажется тоже этого не заметил, и Чимин был этому несказанно рад. Все же неизвестно насколько сильно это может вывести его из себя. Хотя...может он и заметил но просто не подал виду?
****
Десятый этаж, квартира 152. Омега стоял у двери уже десять минут, нервно сжимая в руке пакет с бутылкой красного полусухого вина. Сразу после работы он решил, что не стоит откладывать примирение с Хосоком. Омега нуждался в нем, в их непринужденных беседах и всем том, что приносил с собой Чон, поддерживая контакт с Паком. Ему было ужасно стыдно за свой поступок, но он думал, что лучше попытаться помириться, чем сидеть и ждать, уперевшись рогами.
Чимин неуверенно коснулся кнопки звонка, но тут же нажал на неё, услышав тихий птичий звук с другой стороны двери. Главное, чтобы Хосок уже вернулся домой. Пак не знал его графика работы и не был уверен, есть ли у друга планы на ближайшие дни.
Через несколько минут омега услышал за дверью шорох. Он напрягся, ожидая, что Чон может захлопнуть дверь перед ним, если еще не остыл. Но Чимин надеялся, что этого не случится.
Замок щелкнул, ручка опустилась. Хосок открыл дверь и увидел незваного гостя. Чимин с сожалением смотрел в его глаза, нервно переступая с ноги на ногу.
— Привет, — тихо сказал омега, внимательно изучая выражение лица друга.Лицо Хосока оставалось непроницаемым. Ни намека на злость, ни тени обиды. Чимин не мог понять, что творится в голове у друга, и это заставляло его нервничать еще больше. Тишина затягивалась, и Пак уже собирался что-то сказать, как вдруг Хосок отступил в сторону, пропуская его в квартиру.
— Проходи, — прозвучал тихий голос.
Чимин, не веря своему счастью, робко вошел внутрь. В квартире было чисто и уютно, пахло свежесваренным кофе и чем-то цветочным. Он поставил бутылку на тумбочку в прихожей и неловко замялся, не зная, куда себя деть. Хосок молча прошел на кухню, и Чимин последовал за ним.
За столом стояли две кружки с кофе, и Хосок указал на одну из них. Чимин сел, чувствуя себя виноватым школьником. Он сделал глоток кофе, стараясь унять дрожь в руках.
— Я... Я очень сожалею, — наконец произнес он, глядя Хосоку прямо в глаза. — Мне очень стыдно за то, что я вновь забыл про все на свете,что бросил тебя в тот вечер. Прости меня.
— Я рад, что ты это понял, Чимин, — мягко сказал Чон, потягивая кофе из кружки. — Я ожидал, что ты просто забудешь, но все же верил, что придешь. Я слишком давно тебя знаю, Пак Чимин.
— Я очень виноват перед тобой, но готов сделать все что угодно что бы ты простил меня,и наша дружба вернулась в прежнее русло. Мне тебя не хватает.
Чимин опустил голову, его щеки горели от стыда. Он знал, что его поступки ранили Хосока, и это причиняло ему острую боль. Он всегда ценил их дружбу, но его одержимость работой иногда заставляла омегу забывать о других важных вещах в его жизни.
— Я знаю, что слова ничего не значат, — продолжил Чимин, поднимая глаза на Хосока. — Но я обещаю, что больше такого не повторится. Я буду стараться быть лучше, быть более внимательным к тебе и к нашей дружбе. Я хочу, чтобы ты знал, что ты очень важен для меня, Хосок.
Чон внимательно слушал каждое слово Чимина. Он видел искренность в его глазах и чувствовал его искреннее сожаление.Хосок тоже скучал по их дружбе, по тем временам, когда они вместе смеялись, делились своими секретами и поддерживали друг друга во всем. По временам первого курса, где Пак еще не был так одержим психологией.
— Хорошо, Чимин, — сказал Хосок, улыбаясь. — Я прощаю тебя. Но помни, что дружба — это улица с двусторонним движением. Она требует усилий и внимания с обеих сторон. Я надеюсь, что ты действительно усвоил этот урок.
Чимин облегченно вздохнул и улыбнулся в ответ. Он знал, что ему предстоит еще много работы, чтобы вернуть доверие Хосока, но парень был готов сделать все возможное.Пак протянул руку и пожал руку Хосока, в знак того, что их дружба снова крепка.
— Как прошел тот вечер? — Интересуется Чим, наблюдая как Хосок входит в комнату с тем самым пакетом, который он принес в качестве извинений.
— Если ты о не состоявшимся двойном свидании, то очень даже хорошо. Один из ребят сразу ушел после того, как узнал что ты не придешь, а вот второй...— Чон загадочно улыбнулся.
Чимин приподнял бровь, ожидая продолжения. Он гадал, что же такого могло произойти. Неужели Хосок флиртовал с другим парнем? Или, может,наконец нашел кого-то, кто был ему интересен?
— Второй оказался на удивление интересным собеседником, — продолжил Хосок, разворачивая пакет и доставая бутылку вина. — Мы проговорили весь вечер о музыке, о жизни, о всякой всячине. Знаешь, иногда полезно просто выслушать человека.
— И что, совсем ничего такого? — Чимин подтолкнул Хосока локтем, лукаво улыбаясь. — Никаких намеков, флирта?
Хосок рассмеялся и протянул Паку бокал с вином.
— Да брось ты. Я же не девка с улицы, чтобы налетать на первого встречного. Хотя... признаюсь, он оставил свой номер. Сказал, что хотел бы встретиться еще раз. Но я пока не знаю, что из этого выйдет. Нужно время, чтобы все обдумать.
Чимин пригубил вино, задумчиво глядя в потолок.
— Ну, знаешь, Хосок, иногда не нужно слишком много думать. Просто плыви по течению, дай событиям развиваться. Кто знает, может, это именно то, что тебе нужно.
Хосок вздохнул, откинувшись на спинку стула.
— Возможно, ты и прав. Но я всегда был осторожен в таких вопросах. Боюсь разочарований, боюсь, что меня используют.
— Ерунда! — воскликнул Чимин. — Не позволяй страху руководить тобой. Живи настоящим, наслаждайся моментом. Если почувствуешь, что что-то не так, всегда можно отступить. Но если не попробуешь, никогда не узнаешь, что могло бы быть.
Хосок улыбнулся, глядя на своего друга.
— Ты всегда умел поднять мне настроение, Чимин. Спасибо. Может, ты и правда прав. Позвоню ему завтра. Просто... просто поговорю еще раз. Без всяких ожиданий. Просто чтобы понять, что это за человек.
Чимин подмигнул ему.
— Вот это по-нашему! Главное, не забудь рассказать мне потом все в подробностях. И да, не забудь надеть что-нибудь поинтереснее, чем эти старые треники!
Хосок рассмеялся, толкнув Чимина плечом.
— Ладно, ладно, учту. Может, даже рубашку надену, специально для тебя.— Парень отпил немного вина, и заинтересованно обернулся в сторону друга — Ну а у тебя как дела? Как работа? Есть пациенты которым ты уже помог?
Чимин на мгновение замешкался, вертя в руках хрупкую ножку бокала. Он размышлял о недавних событиях, пытаясь найти подходящие слова, чтобы рассказать о том, что омега теперь отвечает за лечение одного из самых тяжёлых пациентов в клинике.
— Мне не нравиться выражение твоего лица, что то случилось?
Чимин вздохнул и отставил бокал. Вино казалось вдруг каким-то кислым и безвкусным. "Нужно подобрать слова", - подумал он. Рассказать все как есть – значило навлечь на себя волну беспокойства и, возможно, даже попытку оградить его от работы. А этого Чимин никак не мог допустить.
— Все нормально, просто... есть один сложный случай. Очень сложный.
— Тааак, а если по подробнее? — Хосок более серьезно взглянул на Чимина, готовясь его выслушать — И давай только без брехни. Иначе я тебя пинком под зад выгоню за дверь, и снова обижусь.
— Хо..
— Пак Чимин.
— Ладно, но пообещай что не станешь ворчать, или что то в этом роде?
— Хорошо— Не терпеливо проговорил Чон, усаживаясь по удобнее.
— У нас в клинике есть закрытое отделение, где держат "особенных" пациентов, если ты понимаешь о чем я. Вход туда разрешен очень ограниченному числу лиц, но на недавнем ночном дежурстве я просто...зашел туда, нарушив правила. И таким образом стал лечащим врачом очень опасного пациента.
Чимин замолчал, нервно теребя край своей рубашки. Хосок ждал, сохраняя молчание, лишь изредка поглядывая на друга, чтобы убедиться, что тот не соврал.
— Он... он не простой пациент. Его диагноз засекречен, как и история болезни. Я видел лишь обрывки информации, то с чем мне позволил ознакомиться главврач. Но то, что я успел увидеть, меня напугало. Кажется, он представляет реальную угрозу для окружающих. Он очень силен, и, судя по всему, обладает неконтролируемой агрессией .
— И ты стал его лечащим врачом, просто зайдя туда ночью? — Хосок приподнял бровь, не веря своим ушам. — Это же безумие, Чимин! Ты же понимаешь, чем это может закончиться?
— Я знаю, — тихо ответил Чимин, опуская взгляд. — Но я не мог поступить иначе. Увидев его, я почувствовал... что-то. Сочувствие, наверное. Он заперт там, в полной изоляции. Никто не пытается ему помочь, только держат в клетке. Я решил, что должен попытаться. Даже если это ошибка.
— А если он убьет тебя?? Это альфа??
Пак молча кивнул головой.
— Ты должен отказаться от этой затеи.
— Хосок ему нужна помощь.
Хосок схватился за голову, чувствуя, как нарастает паника.
—Альфа! Одичавший, запертый альфа с неконтролируемой агрессией! Чимин, ты совсем с ума сошел?—Он попытался ухватить нить логики в действиях друга, но находил лишь безрассудство, граничащее с самоубийством. —Почему ты не рассказал мне раньше? И плевать что я был обижен! Я бы попытался тебя остановить! Сейчас уже, наверное, поздно...
Чимин поднял глаза, в которых плескалась смесь вины и решимости.
—Я не мог. Знал, что ты будешь против. Но поверь, я не наивен. Я понимаю, на какой риск иду. Но что, если за всей этой агрессией скрывается боль? Что, если ему просто нужен кто-то, кто попытается понять?
—Понять? Чимин, ты говоришь как герой дешевой мелодрамы! Это не человек, которого можно понять, а зверь, которого нужно держать в клетке! Ради собственной безопасности!— Хосок попытался достучаться до разума друга, но видел, что тот уже принял решение.
— Хорошо, — наконец сказал Хосок. — Я не могу тебя остановить, я знаю. Но ты должен пообещать мне, что будешь осторожен. Никаких геройств, никаких рисков. Если почувствуешь хоть малейшую опасность, сразу же уходи. Понял?
Чимин слабо улыбнулся, кивая головой.
— Обещаю. Я буду максимально осторожен. И спасибо, что не отвернулся от меня.
— Я просто хочу тебя ударить Чимин. Может тогда твои мозги встанут на место?
— Вряд ли — Лукаво улыбается омега, снова беря в руку бакал с вином.
— Да я тоже думаю что это не поможет. Ладно, просто делись прогрессом в этом деле, может я смогу тебе помочь...