daemon [Чигуки]

— Что?! — Сонхун вздрогнул от звучного восклицания Чан, — Он живой?

Вонён говорит так, будто разочарована. Её отвращение считывается легко, и это нормально, ибо Чимин её близкий друг.

На лицах друзей глубокое потрясение, сочувствие, которые граничат с интересом. А Хосок просто ничего не понял, и ждёт. Чимин рассказывал им о своём шраме, упомянул при этом имя Чонгука, и то, как хорошо они дружили раньше.

— Чонгук тот...? — уточняет Сонхун, впервые, кажется, позабыв о своих учебниках и тетрадях.

— Ага. Встретил его на работе родителей позавчера, — взгляд уставший, а мыслями он далеко в детстве.

— Наверное, каким-нибудь уборщиком работает, — девушка фыркает и складывает руки на груди, — Он узнал тебя?

— Нет... — отстранённо и тихо, будто обижен.

— Ну и нахер он нужен! Надеюсь камазом переедет его.

— И... как ты? — Сонхун приподнимается, пока рука Хосока съезжает с его плеч за спину.

— Не знаю. Когда я его увидел, мне стало так херово, — морщится и всем нутром желает не оказываться больше в подобном состоянии.

— Чё за Чонгук? — альфа только сейчас слышит это имя, так как знакомы то они всего ничего – с начала учебного года.

— В плане? — Вонён игнорирует вопрос Хосока, обращаясь к Чимину.

— Ну... Как сказать... Мне было страшно, — пытается подобрать слова, — И казалось, что я умру. Без понятия как объяснить, но было чувство какой-то незащищенности чтоли... Что я один в мире остался... Руки ещё тряслись... И задыхаться начал... Ужас, короче.

— Паническая атака, — констатирует факт Чон и тянет Сонхуна на себя снова.

Сегодня они собрались все вместе в небольшой квартирке Хосока, который предложил расслабиться и выпить. Вот что за учителя пошли... Но троица не против, только Чимин не пьёт, а Сонхуна заставляет всегда Вонён.

— У меня была... — Сон тихо говорит, покоясь на плече своего старшего друга.

— А ты ещё говоришь, что не травмирован, — осуждает девушка, потому что как только узнала об этом Чонгуке, настаивала сходить к психологу. Но Пак твердил, что всё в порядке, что на него никак не повлияли действия его... хёна? Он до сих пор в мыслях называет его именно так – Чонгуки-хён.

— Да всё в норме, просто не ожидал, — продолжает в мыслях: «... что спустя столько времени увижу его».

— Может объясните мне? — не выдерживает Хосок.

После небольшой паузы Чимин набирает в лёгкие воздух и нервно произносит:

— Это мой друг.

— Да какой друг?! Сколько ему было? Девятнадцать, восемнадцать?

— Не помню, — после десяти лет и не вспомнить, — Но он учился в старших классах... Он был очень хорошим, — но для детского восприятия практически весь мир является хорошим. Чимин снова замолкает, не в силах подобрать слова, не помнит уже практически ничего, — И... один раз он меня чуть не утопил, а потом...

Чуть не убил? Хотел убить? Порезал?

— Что потом? — Хосок очень внимательно слушает школьника.

— Просто покажи, Чимин, — просит Вонён.

— Потом он оставил мне шрам. Сказал, что хочет, чтобы я запомнил его на всю жизнь.

— Это очень жутко... — вздрагивает Сонхун и даже смотреть на разорванную кожу снова не хочет.

Чимин приподнимается на диване и стягивает до колена джинсы. Ничуть не смущается в присутствии двух альф: Вонён девушка, и девушки его не привлекают, а Хосок просто стал чем-то родным, ему точно можно смотреть на его голые бедра.

— Охуеть... — и никак больше не передать словами, — Да он ёбнутый...

Сонхун морщится и представлять не хочет эту боль. Он считает Чонгука психом, ведь только такие могут причинить боль слабому, ребёнку.

— Всё в порядке! — улыбается искренне, но на душе скребутся кошки. Он их не замечает, — Это же давно было.

— О чём ты? У тебя он болит, — Вонён смотрит на Пака как на недалекого, потому что помнит, как один раз на ночёвке Чимин ненадолго уснул, а проснулся с нытьем и слезами: «Я не могу пошевелить ногой...».

Иногда ему снятся сны. В них нет ни детства, ни Чонгука, но есть что-то страшное, что заставляет бояться и, что бьёт прямо по шраму.

— Это редко!

— Но шрамы не должны так болеть, блять.

— Вонён права, дорогой. Может быть зуд и неприятные ощущения. У тебя по-другому? — Хосок чересчур беспокойный.

По-другому. Он умирает от боли. Но не озвучивает, потому что не хочет думать о каких-то проблемах, находящихся на душевном уровне, где-то в подсознании.

В Чимине постоянно бушевали странные чувства по отношению к Чонгуку. Вроде бы должен ненавидеть, желать всего самого плохого, не тосковать иногда.

Но он простил. Еще десять лет назад он его простил.

А позже забыл, выкинул все мысли о нем, только они иногда возвращались. Но в этом нет ничего плохого: помнить о дорогом человеке из прошлого – так он думает.

Ведь Чимин счастлив, у него хорошая семья, он каждый день купается в любви родителей и друзей, не придаёт большого значения учёбе – сдаст как-нибудь и сойдёт, мечтает, и ему нравится всё-всё вокруг.

Так с чего бы ему заботиться о чём-то, что уже не значимо?

Болит – переболит, рыжие коты – их немного, духи с ароматом кофе и цветов – просто нравятся, белые волосы – скоро перестанет обращать на них внимание, Чонгуки-хён – ...

                   где-то рядом.

— Я скучал по нему, — наконец признает.

И по-другому то и быть не может... Из-за детской обиды, позже тоски и печали, он случайно внушил себе, что скучает по нему, потому что любил.

А ведь и правда любил своего большого друга, просто как человека, просто за то, что он крутой и взрослый, что понимающий, что с ним интересно.

Только вот сейчас та любовь кажется другой.

— Да ты с ума сошёл... — шипит Вонён и натягивает ему джинсы, — Надевай уже!

— Увижу твоего Чонгука – тоже херню ему оставлю, чтоб не забывал меня. Придурок... — Сонхуну искренне жаль своего друга, в принципе, как и всем в этой комнате.

Каждый из них понимает, что это ненормально.

Чимин внезапно всхлипывает, а после слабо плачет, закрывая лицо. На грудь в районе сердца так сильно давит, и это не руки друзей, которые мигом обхватили его – это чувство светлой тоски, граничащее с болью и обидой.

— Ну всё-всё, иди ко мне, — Хосок загребает омегу в объятия, откидываясь на спинку дивана. Чимин с ногами залезает на него, ощущая себя крохотным ребёнком, — Сон-и, тоже идём. И Вонён!

— Что за оргия, — ворчит девушка, но только ради Чимина присоединяется к совместным поддерживающим объятиям.

— Мы, если что, всегда с тобой, — напоминает Сонхун, — Сразу говори нам, если что-то случится, не молчи. Ладно?

Чимин быстро-быстро кивает и ощущает себя самым любимым человеком на земле.