Сокровище

Чимин вскочил из-за стола, отшвырнув лежащие вокруг свитки, и побежал к окну, на ходу срывая с себя золотые цепочки, которые вдруг стали давить на горло и мешали дышать. Он выпрыгнул и сразу превратился в зверя, расправив огромные перепончатые крылья. Чимин и сейчас видел наяву кончик мерцающей связи, он гнался за ней изо всех сил, но с каждой секундой она сияла всё слабее.

Когда море и горы были позади, Чимин почти выбился из сил. Но стоило ему увидеть великана, в теле разлилась ярость, и он обрушится на голову гиганта, выпуская когти и клыки. Благодаря внезапному появлению, Чимин застал чудовище врасплох. Пока тот не вцепился в свой исполинский меч, зверь упёрся лапами в его плечи и сомкнул могучие челюсти с несколькими рядами зубов на чужой шее. Кровь брызнула фантаном, залила их обоих. Чимин не стал дожидаться его смерти, достаточно было слышать булькающие звуки в горле неприятеля. Спрыгнул на землю он уже в человеческом обличии и осмотрелся. Рядом стоял огромный котёл, в котором что-то бурлило. Именно его запах помог Чимину быстро найти дорогу.  Великаны были известными людоедами, но химера знал, что Чонгук всё ещё где-то здесь. Он зажмурился, пытаясь избавиться от застилавшей глаза крови, и наконец увидел его.

Чонгук лежал поодаль, прислонившись спиной к дереву. Мертвенно бледный, он лежал в луже собственной крови, затопившей, казалось, всё вокруг. Пронзенный собственным мечом, он смотрел в небо. Чимин отдал бы всё на свете, чтобы не видеть дымки, застилавшей его глаза.

Чимин рухнул на колени совсем рядом, безуспешно втягивая воздух в лёгкие. Юноша убеждал себя, что подобное вызвано стремительным полётом, а вовсе не смертью какого-то человечешки. Но дело в том, что Чонгук никогда не был просто человеком.

— Сокровище? — еле слышный шёпот от коснулся его ушей. Они встретились взглядами, Чимин словно в отражении увидел собственное лицо, залитое кровью, и прозрачные бороздки. Слёзы? С самого начала взор застилала отнюдь не кровь. — Ты пришёл?

— Как же я мог тебя оставить, человек. — Чимин увидел, как мужчина тянется своей серой, иссохшей рукой, но опередил его и вцепился в меч, торчащий из живота, лишь бы не чувствовать холодные пальцы на своей коже. — Я спасу тебя. Мы успеем.

— Я умираю, Чимин. — его губы еле двигались. Синие, они казались нарисованными, ненастоящими, неживыми.

— Я не позволю, — химера замотал головой, судорожно думая что делать. Вытаскивать меч было нельзя, видимо, именно он и останавливал кровь, позволяя Чонгуку продержаться до сих пор. Но как же его тогда перенести отсюда? — Я поговорю с богом смерти, мы заплатим, и он отпустит тебя.

— Не хочу.

— Что? — Чимин вновь поднял лицо. Смотреть на Чонгука было физически больно. Он закусил нижнюю губу, чтобы не разрыдаться. Человек отказал ему всего раз, во время их первой ссоры. Как и тогда, Чимин вновь в слезах и с разбитым сердцем. Чонгук был поистине безжалостным.

— Я устал. — глаза его медленно закатывались. Чимин понял, что остались считанные секунды. — Не могу больше.

— Но я ведь... Так сильно тебя люблю. — Чимин кинулся на Чонгука с объятьями и спрятал лицо в изгибе шеи, не желая запоминать предсмертное выражение любимого лица.

— Прости.

Время остановилось. Чимин впервые почувствовал, как сам поддался этому явлению. На протяжении всей его жизни окружающий мир замирал словно в ожидании, в то время как он продолжал существовать. Запертый в заброшенном храме, он часто мечтал забыться, остановиться подобно статуе. Но сейчас, сжимая холодное тело в объятьях, не двигаясь, он ненавидел это. Он ненавидел то, как от боли и страха не может пошевелиться, а весь остальной мир этого даже не заметил. Ну и ладно он, бессмертное божество, не оставляющее за собой следов, но Чонгук? Чонгук, казалось, был любимцем всех и вся. Перед ним расступались моря, содрогались горы, пересыхали реки и благоговели леса. Но в смертный час природа отказалась его оплакивать.