Good morning fuck

  Юн­ги при­ходит­ся аху­еть вто­рой — хо­тя лад­но, с Тэ­хеном он то­же был в шо­ке — тре­тий раз за пос­ледние дни. По­тому что ров­но в пол­шесто­го ут­ра его бу­дит Чи­мин с опух­шим ли­цом, не от­ра­жа­ющим та­кое по­нятие, как «выс­пался», от сло­ва сов­сем.

   — Приз­рак? — спро­сонья бур­чит стар­ший и хва­та­ет бра­та за ляж­ку, от че­го тот вскри­кива­ет и под­пры­гива­ет на мес­те. — А, не, еще не от­бро­сил ко­пыта.

  — В ка­ком это смыс­ле? Ты че­го ме­ня хо­ронишь?! — Чи­мин шле­па­ет Юн­ги по ла­дош­ке, что­бы тот пе­рес­тал щу­пать его за бед­ро, яко­бы не­замет­но под­ни­ма­ясь вы­ше.

  Еще бра­та го­лубо­го не хва­та­ет в их се­мей­ке, это уж точ­но.

   — Ну и ля­хи ты се­бе на­ел, бра­тец, — Мин раз­лепля­ет, на­конец, ве­ки, взбод­рившись от звон­ко­го уда­ра. — На­де­юсь, Чон­гу­ку нра­вят­ся ма­мон­ти­хи.

   — Хен, блять! Это все­го лишь шесть ки­ло! Я не ма­монт! — Чи­мин зло под­жи­ма­ет гу­бы и те­перь уже нас­той­чи­вей тря­сет бра­та за ру­ку, что­бы тот вста­вал. — И ты на ра­боту опаз­ды­ва­ешь! Го­ворил же те­бе не пить ни­чего пе­ред сном!

  Юн­ги ре­аль­но не по­нима­ет, к че­му та­кая спеш­ка, по­ка не вспо­мина­ет, что у не­го се­год­ня встре­ча в пол­вось­мо­го.

  — Ма­ма мия, по­чему каж­дый по­недель­ник та­кой у­еб­ский, — взъ­еро­шен­ный и из­рядно по­ломан­ный на не­удоб­ном ди­ване, Мин под­ни­ма­ет­ся на сво­их кос­тля­вых нож­ках и нап­равля­ет­ся мел­ки­ми пе­ребеж­ка­ми (от сте­ны до сте­ны) в ван­ную ком­на­ту.

  Под душ. Обя­затель­но ле­дяной. Чи­мин же ос­та­ет­ся и зас­ти­ла­ет ди­ван пос­ле вер­тля­вого бра­та, а еще на­ходит под пле­дом но­ут, по­ража­ясь то­му, как он не по­мешал Юн­ги зас­нуть. Нет, ну серь­ез­но, как мож­но спать с ком­пом под но­гами? Не­уже­ли все оди­нокие лю­ди за трид­цать так се­бя ве­дут? Спус­тя пол­ча­са, ког­да Мин уже сто­ит у зер­ка­ла, не­удач­но за­вязы­вая гал­стук и ма­терясь, Чи­мин зав­тра­ка­ет собс­твен­но­руч­но ис­пе­чен­ны­ми (чи­тать: ис­порчен­ны­ми) ола­душ­ка­ми и кру­тит в ру­ках флеш­ку, на ко­торую ски­нул тот са­мый до­кумент. Заг­ля­нуть в со­дер­жа­ние Чи­мин не рис­кнул, по­тому что хуй зна­ет, что там внут­ри: чу­жие тай­ны раз­де­лять Пак не осо­бо лю­бит, да и с Чон­гу­ком лю­бая улов­ка мо­жет прев­ра­тить­ся в раз­дра­житель. А так как обыч­но у Чо­на «раз­дра­жа­ет­ся» ши­рин­ка, Чи­мин за­ранее ре­ша­ет жо­пень­ку свою по­беречь.

   — Чи, се­год­ня я не при­еду до­мой, так что мо­жешь приг­ла­сить к се­бе ко­го-ни­будь, да­же не знаю ко­го, — иг­рая бро­вями, Юн­ги пре­одо­лева­ет рас­сто­яние от зер­ка­ла в гос­ти­ной до при­хожей, то­роп­ли­во на­девая вер­хнюю одеж­ду. Слиш­ком уж мно­го вре­мени он пот­ра­тил на сса­ный гал­стук, при том зная, что мо­жет опоз­дать.

  — На не­го не на­дей­ся. Мо­жет, Тэ­хена приг­ла­шу, ес­ли он в нор­ме, — нем­но­го грус­тно от­ве­ча­ет Чи­мин и чу­дом толь­ко не за­меча­ет, как Юн­ги ме­ня­ет­ся в ли­це при упо­мина­нии это­го пар­ня.

  Мин нас­толь­ко от­вле­ка­ет­ся, что не­осоз­нанно су­ет пра­вую но­гу в бо­тинок для ле­вой, при этом ру­га­ясь на чер­ный ку­сок зам­ши.

  — Зак­рой за мной, — кри­чит стар­ший из ко­ридо­ра, до­жида­ясь, по­ка бра­тик дой­дет на цы­поч­ках до две­ри. — И… приг­ла­си луч­ше Чон­гу­ка. А то так и бу­дешь с ним «смскать­ся». Не хва­тало еще секс-ча­та…

  — И те­бе уда­чи на ра­боте, хен, — иг­но­рируя аб­со­лют­но реп­ли­ку Ми­на, Пак зах­ло­пыва­ет дверь пе­ред са­мым но­сом бра­та и хму­рит­ся, по­нимая, что… не приг­ла­сит он ни­како­го Чон­гу­ка, по­тому как ви­деть его сей­час нап­ряжно. Осо­бен­но, ког­да по­нима­ешь, что приз­нался ему не из-за бур­ля­щих гор­мо­нов. .

   Не опоз­дать Пак не мог. Еба­ные ав­то­бусы и проб­ки. Чи­мин на хо­ду за­лета­ет в бе­лый ха­лат, как всег­да не об­ра­щая вни­мания на рас­стег­ну­тый пор­тфель. Учеб­ник по хи­мичес­ко­му ана­лизу вы­лета­ет и с ог­лу­шитель­ным шлеп­ком при­зем­ля­ет­ся на пол, пу­гая го­воря­щую по те­лефо­ну де­вуш­ку до та­кой сте­пени, что ей при­ходит­ся от­ско­чить от ок­на и схва­тить­ся за «сер­дце».

  — Черт! — Чи­мин обо­рачи­ва­ет­ся и за­меча­ет рас­те­рян­ный взгляд де­вуш­ки, па­да­ющий на пот­ре­пан­ный учеб­ник стра­ниц так на до­ху­япиз­дец­мно­го с ка­кими-то для нее не­поня­тыми сло­вами.

   — У те­бя пор­тфель…

  — Ага, я за­метил, — раз­дра­жен­но пе­реби­вая де­вуш­ку, Чи­мин на­гиба­ет­ся и под­би­ра­ет свой кир­пич с бу­ков­ка­ми, но пор­тфель-то все еще рас­стег­нут, и вслед за книж­кой на го­лову Па­ка осы­па­ют­ся руч­ки, тет­радка, ли­ней­ка, ка­ран­да­ши, то­чил­ка, пре­зик, клю­чи, флеш­ка. В об­щем, стан­дар­тный на­бор Пак Чи­мина.

  И нет, что вы, Чи­мин со­вер­шенно спо­ко­ен, ведь та­кие си­ту­ации нич­то по срав­не­нию с воз­бужден­ным Чон­гу­ком, нап­ри­мер, ко­торый при­жима­ет те­бя к сте­не, по­лу, ку­хон­но­му сто­лу, ство­лу де­рева, си­дению в ма­шине и жаль, что, блять, не к по­тол­ку. Хо­тя… жизнь про­дол­жа­ет­ся и все еще мо­жет быть. В ито­ге, та де­вуш­ка Чи­мину по­мога­ет, под­би­ра­ет от­ка­тив­ши­еся к ней руч­ки с ка­ран­да­шами, од­на­ко, блес­тя­щая упа­ковоч­ка с пре­зер­ва­тивом, ко­торая так­же ка­ким-то не­веро­ят­ным об­ра­зом от­ле­тела в ее сто­рону, брю­нет­ку ос­та­нав­ли­ва­ет. Не­гоже при­лич­ной да­ме ган­до­ны со­бирать.

  — Спа­сибо.

  — Эм, тут… это твое? — сму­щен­но по­казы­вая паль­цем «ту­да», де­вуш­ка под­жи­ма­ет гу­бы и поп­равля­ет ко­рот­кие во­лосы.

  — Да­рю! — взма­хом ру­ки Чи­мин бла­гос­ловля­ет брю­нет­ку на бе­зопас­ный секс и быс­трень­ко смы­ва­ет­ся в сто­рону сво­ей ка­фед­ры.

   Де­вуш­ка так и ос­та­ет­ся сто­ять с аху­ем на ли­це, по­тому что за все свои двад­цать два го­да ник­то ей та­ких по­дар­ков не да­рил. Мо­лодец, Чи­мин, ты сно­ва прев­зо­шел се­бя. .

 
— Рон­ни, прос­ти, это ав­то­бусы-пад­лы ви­нова­ты, — с хлоп­ком уда­ря­ясь ла­дош­ка­ми в умо­ля­ющем жес­те, Пак прив­ле­ка­ет к се­бе вни­мание всех сот­рудни­ков, ко­торые, в прин­ци­пе, по­ка что хуи пи­на­ют.

  — Да не страш­но, — аме­рика­нец улыб­чи­во хло­па­ет Чи­мина по пле­чу и ки­ва­ет в сто­рону ра­боче­го сто­ла. — Твои се­год­няшние по­руче­ния я уже рас­пе­чатал, — те­перь Рон треп­лет Па­ка по во­лосам, не бо­ясь ис­портить при­чес­ку, по­тому что пос­ле ав­то­буса на го­лове у Чи­мина слов­но со­ловьи гнез­до сви­ли. Ни сле­да от бы­лой при­чес­ки.

   — Ага, хо­рошо, — Пак ле­гонь­ко кла­ня­ет­ся и де­жур­но улы­ба­ет­ся вслед ухо­дяще­му на со­веща­ние уп­равля­юще­му.

  Впро­чем, хо­рошее нас­тро­ение уле­петы­ва­ет в за­кат, свер­кая пят­ка­ми, ког­да Чи­мин про­бега­ет­ся гла­зами по спис­ку по­руче­ний. Аль­бом­ный, су­ка, лист и двад­цать пять пар­тий­ных за­даний во бла­го фи­зичес­кой хи­мии. От­лично. Ис­пуская тя­желый вздох, Пак об­ру­шива­ет­ся на стул с бу­маж­кой в ру­ках и опе­чален­но по­ника­ет го­ловой. Взгляд не­воль­но опус­ка­ет­ся на рас­плыв­ши­еся по сту­лу бед­ра, и жизнь в один мо­мент прев­ра­ща­ет­ся в тлен. Ре­аль­но ведь тол­сто­жопый и ля­хи на­рас­тил та­кие, что с ут­ра толь­ко в од­ни единс­твен­ные джин­сы влезть смог. Мо­жет, уже и не шесть ки­ло, а две­над­цать наб­рал? Или сто две­над­цать, по­тому что от бы­лого прес­са­ка не ос­та­лось ни сле­да и, ка­жет­ся, все мыш­цы пе­репол­зли в ще­ки, по­тому что же­вать Па­ку при­ходит­ся мно­го. Так что не на­до го­ворить, что он щеч­ки на­ел. Пак Чи­мин их на­качал, вот так вот.  

  — А где Тэ­хен? — спра­шива­ет один из ла­боран­тов дру­гого, ко­торый к ры­жику, по су­ти, не име­ет ни­како­го от­но­шения, кро­ме ра­боты.

  — За­бухал не­бось, — от­ве­ча­ет ему оче­ред­ной оху­ен­ный юмо­рист с шут­ка­ми за трис­та, а у Чи­мина зад­ни­ца тут же го­товит­ся ко взле­ту, дай­те толь­ко по­вод и нап­равле­ние.

   Од­на­ко, сла­ва бо­гу, ла­борант, за­дав­ший воп­рос, ни­чего не от­ве­ча­ет, по­жимая пле­чами, и бе­рет со сто­ла Тэ­хена лист с его по­руче­ни­ями.

  — Хэй, Пак, твой же друг? — вык­ри­кива­ет тот са­мый па­рень, Им Шин­сок, и идет к уби­тому ре­аль­ностью Чи­мину навс­тре­чу. — Не ос­та­вишь же его в бе­де.

  Шин­сок ма­шет лис­ти­ком пе­ред са­мым ли­цом Па­ка, нер­ви­руя и без то­го за­ебав­ше­гося кол­ле­гу.

  — Дай сю­да, — Чи­мин дер­зко вы­рыва­ет лис­тик и на­ходит в спис­ке но­мер пос­ледне­го по­руче­ния. Ну что ж, в два ра­за мень­ше, чем у не­го, да и лег­че. Тем бо­лее, дру­гу по­мочь ни­ког­да не в пад­лу.

  — Мо­лодец, Чи­мин-и, — оце­нив са­мо­от­вержен­ность сво­его кол­ле­ги, Шин­сок ухо­дит к се­бе, а пос­ле ржет со сво­им друж­ком над Па­ком, по­тому что те­перь на­шей Плю­шеч­ке точ­но при­дет­ся ос­тать­ся на ве­чер­нюю. За­ебись де­нек. .

 
Где-то к на­чалу обе­да, ког­да ду­ша Чи­мина уже со­бира­ет­ся нач­хать на все и по­кинуть брен­ное те­ло, па­рень очень вне­зап­но вспо­мина­ет о том, что дол­жен был вы­пол­нить прось­бу Чон­гу­ка, а еще — встре­тить­ся на боль­шой пе­реме­не с Ен­джэ, ко­торый, как ока­залось, на Чи­мина не оби­жал­ся, а прос­то был жес­тко за­нят. Сей­час ведь пол­ным хо­дом под­го­тов­ка к ве­сен­не­му фес­ти­валю, на ко­торый Пак не пой­дет да­же, по­тому что при­мер­но в этих же чис­лах при­ез­жа­ет Ча­нель-хен и луч­ше уж с ним про­вес­ти вре­мя. Тем бо­лее, что он так же ско­ропос­тижно у­ез­жа­ет об­ратно, жер­твен­но вы­деляя на встре­чу с Юн­ги и Чи­мином два дня. Смы­вая с рук плот­но осев­ший мед­ный по­рошок, Пак тща­тель­но вы­тира­ет ру­ки о чер­ное по­лотен­це и вни­матель­но ос­матри­ва­ет ру­ки на воз­можное на­личие мел­ких ра­нок. По­тому что не хо­чет­ся за­пач­кать важ­ные бу­маж­ки сво­ей кровью. Поп­равляя ха­лат и на ав­то­мате за­чесы­вая на­зад слег­ка взъ­еро­шен­ные во­лосы, Чи­мин бо­гопо­доб­но до­ходит до сво­его ра­боче­го мес­та, за­бира­ет флеш­ку из кар­машка и так же уве­рен­но вы­ходит из ла­борант­ской, прив­ле­кая к се­бе вни­мание ка­ких-то пер­во­кур­сниц. Впро­чем, раз­гля­дев ще­кас­то­го кар­ли­ка с дет­ским ли­цом, две де­вуш­ки пе­рек­лю­ча­ют все свое вни­мание на пар­ня в дру­гом кон­це ко­ридо­ра. Вы­сокий та­кой, ат­ле­тич­ный и внеш­не прос­то не­веро­ятен, толь­ко вот де­вуш­ка, ко­торая зап­ры­гива­ет на не­го сза­ди, об­ни­мая, об­ла­мыва­ет весь кайф. Чи­мина тя­нет то ли бле­вать, то ли пла­кать, ког­да он ви­дит Рон­ни и На­ен, хо­тя под­созна­тель­но по­нима­ет, что они до жу­ти друг дру­гу под­хо­дят. От­вра­щение тут ско­рее все­го к се­бе, по­тому что бе­зот­ветно «лю­бить» ко­го-то с целью при­дать собс­твен­ной жиз­ни мни­мой зна­чимос­ти — пол­ный, бес­прос­ветный бред. За­то очень удоб­ный. Чи­мин улы­ба­ет­ся На­ен, ко­торая от Ро­на не от­ли­па­ет, но с Па­ком здо­рова­ет­ся и да­же за пле­чо треп­лет, прак­ти­чес­ки так же, как и ее па­рень. И имен­но в этот мо­мент с блон­ди­ном про­ис­хо­дит что-то не­веро­ят­ное. Он осоз­нанно на­чина­ет срав­ни­вать Рон­ни с Чон­гу­ком. В этот раз не по­тому, что скуч­но, а имен­но вот из за­вис­ти, от ко­торой что-то да ос­та­лось. Да, ис­ти­на та­кова, что у На­ен есть Рон, за ко­торым до сих пор дев­чонки бе­га­ют та­буна­ми, не зная, что он за­нят, а у Чи­мина ТЕ­ОРЕ­ТИЧЕС­КИ есть Чон­гук, чье при­сутс­твие вы­зыва­ет на кур­сах сер­дечные прис­ту­пы у двух­сот с лиш­ним де­вушек. А ес­ли пос­чи­тать ос­таль­ных бед­ня­жек, вне пар и кур­сов, то это сколь­ко же у не­го пок­лонниц? Ху­ева ту­ча тех, кто меч­та­ет, что­бы он хо­тя бы дот­ро­нул­ся или пос­мотрел как-то по-осо­бен­но­му. И, воз­можно, что сре­ди его фа­натов по­пада­ют­ся до­воль­но сим­па­тич­ные пар­ни, с ко­торы­ми срав­ни­вать Чи­мина все рав­но, что пред­ста­вить Мо­на Ли­зу в ба­лет­ной пач­ке. Пра­виль­но, бес­смыс­ленно. По­тому что Па­ку всег­да бу­дет ка­зать­ся, что он не­дос­то­ин, и да­же пос­ле то­го, как Чон-ве­ликий-Чон­гук при сви­дете­лях приз­нался, что Чи­мин ему нра­вит­ся, са­мому блон­ди­ну все еще не ве­рит­ся. Ему ведь дол­жны за­видо­вать, а не он. Та­кого пар­ня от­ца­пал. Зна­ете, а пос­ле та­ких раз­мышле­ний да­же жить нем­но­го хо­чет­ся. Пак про­вожа­ет взгля­дом звез­дную па­роч­ку и пред­став­ля­ет, как кру­то он бу­дет ощу­щать се­бя, бу­дучи си­дящим на кур­сах не толь­ко в ка­чес­тве сту­ден­та, но и… А вот те­перь ре­вай­нд и, блять, ка­кого хе­ра Чи­мин идет с улыб­кой, меч­тая о сво­их от­но­шени­ях с… Чон­гу­ком? Это не дол­жно быть так кру­то, ког­да ты не де­вуш­ка, и у те­бя есть па­рень, ко­торый то­же име­ет член, при­чем, ес­ли срав­ни­вать его с сво­им, то мож­но за­дох­нуть­ся от за­вис­ти. Как бы Чи­мин ни от­пи­рал­ся, у Чо­на «там» слиш­ком мно­го для ти­пич­но­го ази­ата. Пак при­люд­но шле­па­ет се­бе по ко­тел­ку, за­бывая, что на­ходит­ся в выс­шем учеб­ном за­веде­нии (хо­тя рань­ше его это не осо­бо ос­та­нав­ли­вало). И во­об­ще, он сей­час идет к Нам­джун-хе­ну и не­сет очень важ­ные бу­мажуль­ки, ко­торые Пак так и не удо­сужил­ся по­читать, по­тому что «да ну на­хер». В этом смыс­ле лю­бопытс­тво у Чи­мина от­сутс­тву­ет.

  Ка­фед­ра фи­зики для Па­ка все рав­но ос­та­нет­ся род­ной и лю­бимой, да­же нес­мотря на то, что Нам­джун лю­бил по­бур­чать и веч­но что-то со­вето­вал, а на­ходить­ся ря­дом с На­ен — это ад­ский пиз­дец, не под­да­ющий­ся ни­каким за­конам той са­мой фи­зики. Сей­час ви­деть зна­комые ка­бине­ты и ли­ца Чи­мину при­ят­но, по­тому что это луч­ше, чем при­выкать к но­вым лю­дям, не зная, что скры­то за «внеш­ней обо­лоч­кой». Вот вам и быв­шие кол­ле­ги, ус­тро­ив­шие сей­час кон­си­ли­ум всей сво­рой око­ло мо­нох­ро­мато­ра-спек­трос­ко­па, по­тому как один по при­выч­ке что-то за­порол, ос­таль­ные си­ту­ацию ухуд­ши­ли, а Нам­джу­ну за ни­ми все гов­но раз­гре­бай.

  — Я же ска­зал не ла­пать кол­ли­матор, сколь­ко раз нуж­но вам пов­то­рять?! — Джун жес­тко фей­спал­мит, ос­та­нав­ли­ва­ясь в двер­ном про­ходе кла­довой.

  Чи­мин же за­мира­ет у вхо­да и по­казы­вать свое при­сутс­твие сам не со­бира­ет­ся, на­де­ясь зас­тать ки­мовы ру­гатель­ства. Они, чес­тно го­воря, ред­ко ког­да всплы­ва­ют, но ес­ли воз­ни­ка­ют, то до­воль­но обид­ные.

   — Х-хен, прос­ти, — из­ви­ня­ет­ся за всех ра­зом ка­кой-то не­из­вес­тный Па­ку па­ренек, с ко­торо­го, собс­твен­но го­воря, и на­чалась проб­ле­ма.

  По ми­мике Нам­джу­на чет­ко мож­но за­метить пло­хо скры­ва­емую злость на вот та­ких вот мо­лодых всез­на­ющих ла­боран­тов, чьи за­теи обыч­но на­чина­ют­ся с: «Да ху­ле, че тут не­понят­но­го-то? Кру­танул здесь, на­жал здесь и го­тово».

  — Чен, до­рогой, тут из­ви­нени­ями не от­де­ла­ешь­ся. По­это­му…

  — О! Чи­мин! — па­рень с фи­оле­товы­ми во­лоса­ми ука­зыва­ет в сто­рону две­ри, а за­тем ки­да­ет­ся к ис­пу­гав­ше­муся от не­ожи­дан­ности блон­ди­ну.

  Нам­джун так и за­мира­ет с от­кры­тым ртом, за­бывая, что хо­тел ска­зать, по­тому что кон­цен­три­ру­ет все свое вни­мание на ста­рой доб­рой Плюш­ке. Ра­ди слад­ко­го Чи­мин­ни, так и быть, мож­но по­уба­вить пыл.

  — Ка­кие лю­ди, Пак, — вен­ка на вис­ке Джу­на прек­ра­ща­ет дер­гать­ся, гу­бы рас­слаб­ля­ют­ся, рас­тя­гива­ясь в гол­ли­вуд­ской улыб­ке, про­яв­ляя ми­лей­шие ямоч­ки, о ко­торых дру­гие ла­боран­ты да­же не зна­ли. — Рад ви­деть.

   Еще бы он не был рад — луч­ший уче­ник, луч­ший ла­борант, луч­ший из луч­ших. Прав­да из-за бо­лез­ни На­му иног­да при­ходи­лось тас­кать­ся с блон­ди­ном, но в це­лом и об­щем, Чи­мин ни­ког­да не тро­нул бы кол­ли­матор, зная все про ла­бора­тор­ное обо­рудо­вание. Жаль, что его пе­реве­ли; Нам­джун ус­пел по­нять, что по­терял та­кое сок­ро­вище, толь­ко пос­ле то­го, как при­об­рел но­вых ту­пых ла­боран­тов.

  — Айя, Ки­хен, пе­рес­тань щи­пать ме­ня за бо­ка, я все­го лишь на шесть ки­ло по­тол­стел! — Чи­мин не­дол­го тер­пит сво­его быв­ше­го на­до­ед­ли­вого од­ногруп­пни­ка и его всег­да стран­ные прис­та­вания, а пос­ле пе­рек­ла­дыва­ет пап­ку с до­кумен­та­ми в ле­вую ру­ку и ува­житель­но кла­ня­ет­ся Нам­джу­ну, по­жимая пра­вой его ла­дош­ку.

  — Что ты как не род­ной, за­ходи, — Джун приг­ла­ша­ет внутрь, но Чи­мин не в гос­ти при­шел.

  — Джун, я по де­лу, — Пак ки­ва­ет на си­нень­кую пап­ку и стар­ше­му ско­шен­ным взгля­дом на­мека­ет по­быс­трее у­еди­нить­ся в ка­бинет за­веду­юще­го.

  — Оу, — Нам по­нима­ет сра­зу же, к че­му Чи­мин кло­нит и, при­об­ни­мая за пле­чо, мол­ча ве­дет к се­бе в ка­бинет, бро­сая гла­зе­ющим на них ла­боран­там очень уко­риз­ненный взгляд.

  Пар­ни сок­ро­вен­но пе­рег­ля­дыва­ют­ся меж­ду со­бой; те, кто Чи­мина не знал, от­ме­ча­ют про се­бя до­воль­но-та­ки эле­ган­тный и за­гадоч­ный об­раз не­высо­кого пар­ня, а ос­таль­ные, ко­их ос­та­лось ма­ло, за­меча­ют, нас­коль­ко Пак из­ме­нил­ся. Стал бо­лее рас­ко­ван­ным… и при­бавил в ве­се, ко­неч­но, хе-хе. .

   — Ну рас­ска­зывай, как жизнь? — Нам­джун зак­ры­ва­ет за Па­ком дверь и приг­ла­ша­ет его при­сесть на ди­ван­чик.

  — Хен, у ме­ня прав­да нет вре­мени по­пус­ту бол­тать, да­вай в дру­гой день встре­тим­ся ра­ди это­го? — Чи­мин ук­ла­дывать свою зад­ни­цу на чет­ве­роно­гом дру­ге от­ка­зыва­ет­ся, хо­тя бы по­тому, что ря­дом с Нам­джу­ном ему уже ком­фор­тно не по­мес­тить­ся.

Слиш­ком уж ма­лень­кий ди­ван­чик, ага. Де­ло не в бед­рах, ко­неч­но.

  — По­нял, — Джун те­ат­раль­но под­ни­ма­ет обе ла­дош­ки над го­ловой, пе­рехо­дя с дру­жес­ко­го то­на на де­ловой, — слу­шаю.

  — Чон Чон­гук поп­ро­сил пе­редать те­бе эти бу­маги, — Чи­мин под­хо­дит к стар­ше­му бли­же, про­тяги­вая ему пап­ку. — Ска­зал, что из рук в ру­ки. По­это­му я здесь.

  — А где он сам? — хит­ро при­щури­ва­ясь, Нам­джун мгно­вен­но улав­ли­ва­ет из­ме­нив­шу­юся вок­руг Чи­мина а­уру.

  Ког­да де­ло до­ходит до Чон­гу­ка, он ли­бо злит­ся, ли­бо ста­новит­ся до бе­зоб­ра­зия мяг­ким. И хо­тя Джун по­ка еще на­чина­ющий наб­лю­датель, но то, что сей­час Гу­ка нет, а вмес­то не­го сто­ит Чи­мин, уве­ря­ющий, что до­кумен­ты важ­ные, го­ворит толь­ко об од­ном: у них яв­но свя­зи.

  — Эм… за­болел, — ни­чего бо­лее удач­но­го Пак при­думать не смог.

  Да и не бу­дет же он Ки­му рас­ска­зывать о том, как они с Чон­гу­ком вче­ра раз­вле­кались… Нам­джун, очень со­дер­жа­тель­но про­мычав че­рез сом­кну­тые гу­бы, мол­ча за­бира­ет из ма­лень­ких ру­чек Чи­мина си­нюю пап­ку и от­кры­ва­ет, сра­зу же за­мечая, что сло­жены лис­ты не по по­ряд­ку, а это зна­чит, что ли­бо Пак се­год­ня ка­кой-то не­соб­ранный, ли­бо не чи­тал ни­хера. Нам скло­ня­ет­ся к пер­во­му. Впро­чем, тут да­же и без пер­вой, оз­на­коми­тель­ной стра­нич­ки по­нят­но, что имен­но это за бу­мажуль­ки и ка­кую суть не­сет на­ходя­ща­яся в них ин­форма­ция. Ум­но, Чон­гук, но поч­ти на гра­ни.

   — Хен, я пой­ду, да? — Чи­мин не вы­дер­жи­ва­ет ти­шины и ше­лес­та лис­тов, да и ка­кой смысл сто­ять сей­час у че­лове­ка над ду­шой, ес­ли ему на те­бя ста­ло нем­ножко по­хуй.

   — Мм, ко­неч­но, спа­сибо, — Джун, улы­ба­ясь, ма­шет ру­кой, но в пос­ледний мо­мент не вы­дер­жи­ва­ет слиш­ком не­уве­рен­ных па­ковых дви­жений, слов­но го­воря­щих «ну же, ты что-то хо­тел у ме­ня спро­сить?». — Чи­мин?

  — Мм? — блон­дин ос­та­нав­ли­ва­ет­ся у са­мой две­ри, обо­рачи­ва­ясь к стар­ше­му.

  — Эти до­кумен­ты очень серь­ез­ные. И Чон­гук вряд ли бы поп­ро­сил пе­редать их че­рез ко­го-ни­будь чу­жого, ес­ли ты по­нима­ешь, о чем я, — пе­пель­ная бровь Нам­джу­на из­ги­ба­ет­ся под на­тис­ком скон­фу­жен­но­го взгля­да Чи­мина.

  — И?

  — Вы с ним не прос­то дру­жите, да? — Джун с ко­вар­ной улы­боч­кой под­ни­ма­ет­ся с ди­вана и оги­ба­ет свой ра­бочий стол, уби­рая пап­ку в спе­ци­аль­ный ящик под за­мок. — Толь­ко не де­лай та­кое глу­пое вы­раже­ние ли­ца, буд­то не по­нял, о чем я.

   Чи­мин встре­ва­ет не по-дет­ски хо­тя бы по­тому, что от­ве­тить «нет» не поз­во­ля­ет со­весть, а от­ве­тить «да» — здра­вый смысл.

   — Са­мому хо­телось бы по­нять, — как-то слиш­ком вы­мучен­но от­ве­ча­ет в ито­ге Пак и под­жи­ма­ет гу­бы. — Но нас­коль­ко ты уже ус­пел по­нять, он со мной не прос­то дру­жит.

  О да, Нам­джун по­нима­ет прек­расно. Он с Гу­ком об­ща­ет­ся в пос­леднее вре­мя боль­ше преж­не­го и не за­метить та­кие же из­ме­нения в нем, как и в Чи­мине — слож­но.

  — По­нят­но все с ва­ми, — Нам­джун по-доб­ро­му ух­мы­ля­ет­ся и ка­ча­ет го­ловой, по­ража­ясь этим двум.

   Го­мофоб-девс­твен­ник и Ка­зано­ва — взрыв­ная смесь. Чи­мин кри­вова­то улы­ба­ет­ся в от­вет на ух­мылку стар­ше­го, а пос­ле ма­шет ми­ни­атюр­ной лап­кой, убе­гая на пе­реме­ну. При этом так же ми­нуя всех сво­их ста­рых зна­комых, ко­торые так и но­ровят с Па­ком по­бол­тать да под­ко­лоть по по­воду рез­ко уве­личив­ше­гося ве­са. И, дей­стви­тель­но, рез­ко. Мо­жет, это по­боч­ные дей­ствия таб­ле­ток? .

   Сту­ден­ческая ка­феш­ка — по­ле бит­вы для тех, ко­му хо­чет­ся на­соби­рать се­бе по­боль­ше стуль­ев, что­бы по­том ста­вить на них свои гов­но­сум­ки. Нет бы, блять, на пол пос­та­вить или уло­жить у се­бя на бед­рах, но хуй там пла­вал — прес­вя­той пор­тфель то­же дол­жен за­нимать ЦЕ­ЛЫЙ СТУЛ. Ска­жем так, Чи­мину — по­хуй на та­ких вот сек­тантов, по­это­му, за­видев сво­бод­ный стул за чу­жим сто­лом, Пак хва­та­ет его и наг­лым об­ра­зом за­бира­ет се­бе.

  — Эй, па­рень, он во­об­ще-то мой! — кри­чит осо­бо пос­тра­дав­ший от су­моч­ной ре­лигии ша­тен, хва­та­ясь за нож­ку яко­бы сво­его сту­ла. — Или у те­бя жо­па на од­ном уже не уме­ща­ет­ся?

  Ни­хуя се­бе, вот это за­ява. Чи­мин с аху­ев­шим ли­цом, слов­но в за­мед­ленной съ­ем­ке, раз­во­рачи­ва­ет­ся к ис­точни­ку ка­кого-то там слиш­ком па­фос­но­го пу­канья, ина­че по­ганый рот это­го гов­ню­ка не на­зовешь.

Пу­кал­ка.

  — На нем не на­писа­но, что он твой, — по­ка еще сдер­жи­вая пыл, от­ве­ча­ет Пак, кон­тро­лируя не­цен­зурные сло­ва.

  Ко­неч­но, он мог бы веж­ли­во поп­ро­сить стул у ком­па­нии, од­на­ко с этим ша­тен­чи­ком Чи­мин уже зна­ком бла­года­ря та­ким вот пос­то­ян­ным вой­нам. Этот хер прос­то так ни­кому ни­чего не даст.

  — Тог­да он и не твой то­же, — де­лая са­мое па­фос­ное еба­ло эвер, па­рень дер­га­ет стул на се­бя и ры­чит, ког­да у не­го ни­хера не по­луча­ет­ся выр­вать свою собс­твен­ность из цеп­ких паль­чи­ков Чи­мина.

  — И что это здесь про­ис­хо­дит?

   Не­до­уме­ва­юще пя­лясь на обо­их, Ен­джэ пе­рево­дит взгляд с Чи­мина на гро­зу сто­ловых стуль­ев. Чхве пря­мо-та­ки мас­тер вне­зап­ных по­яв­ле­ний.

  — Те­бе стул до­бываю, — от­ве­ча­ет Пак, про­дол­жая удер­жи­вать яб­ло­ко раз­до­ра в од­ной ру­ке. — Ли­бо ты его зай­мешь, ли­бо его сум­ка.

  — Ну так бы сра­зу и ска­зал, — Чхве под­хо­дит к ша­тен­чи­ку вплот­ную, на­легая сво­ей ши­рокой грудью. — А ну ру­ку от­пусти, — убий­ствен­ным то­ном об­ра­ща­ясь к па­рень­ку, Ен­джэ ис­пе­пеля­ет его взгля­дом дос­той­ным Ос­ка­ра в но­мина­ции: «Я в тру­сах пос­тро­ил за­город­ный кот­тедж». Па­ренек как-то там пы­та­ет­ся Чхве про­тивос­то­ять, но, зная, кто он та­кой и нас­коль­ко крут, ша­тен по­зор­но от­сту­па­ет.

  — При­ят­но­го ап­пе­тита, — рас­плы­ва­ясь в ши­кар­ней­шей улыб­ке, Ен­джэ, по­доб­но гол­ли­вуд­ской звез­де, уда­ля­ет­ся, под­хва­тывая по хо­ду Чи­мина за та­лию. — Нам­джа~ Те­перь этот гов­нюк те­бе в зу­бах бу­дет стул при­носить.

  Пар­ни, сме­ясь, до­ходят до сто­ла, на ко­торый блон­дин за­ранее за­кинул свой пор­тфель, что­бы на не­го ник­то не по­зарил­ся. Ен­джэ от­во­еван­ный стул с гор­достью за­бира­ет се­бе и плю­ха­ет­ся на не­го, ур­ча от дол­гождан­но­го рас­слаб­ле­ния. Все ут­ро се­год­ня на но­гах, а по­том еще на ре­пети­цию то­пать и с пер­ва­ками за­нимать­ся во­калом. Чи­мин же в это вре­мя про­воз­гла­ша­ет се­бя от­ветс­твен­ным за обед и, по-быс­тро­му про­рыва­ясь че­рез оче­редь, на­бира­ет на под­но­се до­воль­но-та­ки мно­го еды, од­на­ко, не той, ка­кую ел рань­ше. Вмес­то бу­лочек те­перь све­жие ово­щи, вмес­то та­рел­ки с жир­нень­ким ра­гу — пос­тный суп­чик, а лю­бимую ко­лу за­меня­ет ком­по­тик из су­хоф­руктов. Ху­деть так ху­деть.

  — Чи­мин, ты за­болел? — Ен­джэ гля­дит на под­нос, а ес­ли точ­нее, то на те блю­да, ко­торые блон­дин пос­та­вил к се­бе. — А где, мать твою, бул­ка с тво­рогом? Ку­да по­дева­лась га­зиров­ка?

  — Я на ди­ете, — Пак хму­рит­ся, гром­ко ста­вя ста­кан с ком­по­том на стол, так, что со­дер­жи­мое нем­но­го про­лива­ет­ся.

  Ен­джэ, по­ка еще не ото­шед­ший от ди­кос­ти, вы­шед­шей изо рта Чи­мина, те­перь уже бо­лее вни­матель­ным взгля­дом ос­матри­ва­ет па­ковы те­леса и… все-та­ки друг прав. Немнож­ко наб­рал, да. Но луч­ше ему не го­ворить.

   — Чи, я тут но­вость та­кую уз­нал… — Ен­джэ ог­ля­дыва­ет­ся по сто­ронам, от­ме­чая нес­коль­ко за­ин­те­ресо­ван­ных де­вичь­их взгля­дов.

  — Про то, что Чон­гук се­год­ня не по­явил­ся на па­рах? — как ни в чем не бы­вало от­ве­ча­ет Чи­мин, при­нима­ясь за по­еда­ние суп­чи­ка.

  — А ты… стоп… не­уже­ли ты… — Ен­джэ дра­мати­чес­ки хва­та­ет­ся за фут­болку в рай­оне сер­дца.

  — Что? — оза­дачен­но спра­шива­ет Пак, под­но­ся ко рту лож­ку с буль­оном. — Ты… про­вел с ним прош­лую ночь?

   — Кха! — со­дер­жи­мое лож­ки на­хуй вып­лески­ва­ет­ся изо рта блон­ди­на, фон­та­нируя на стол брыз­га­ми. — Рех­нулся?! — Чи­мин сту­чит ука­затель­ным паль­цем по вис­ку, как бы на­мекая дру­гу на его съ­ехав­шую кров­лю. Ен­джэ мыс­ленно ус­сы­ка­ет­ся с ре­ак­ции млад­ше­го и сал­фе­точ­кой вы­тира­ет свою часть сто­ла от ка­пелек су­па.

   — Ну а что, мо­жет ты пар­ня зат­ра­хал…

   — Ен­джэ!

    — Или он зат­ра­хал­ся до те­бя дот­ра­хи…

  — ЧХВЕ ЕН­ДЖЭ!

  — Да шу­чу я! — брю­нет вир­ту­оз­но ки­да­ет смя­тую сал­фетку в сто­рону му­сор­но­го вед­ра и по­пада­ет, как нас­то­ящий офис­ный ра­бот­ник, чье мас­терс­тво от­то­чено без­дель­ем.

   — Веч­но ты так… — с то­ликой обид­ки еба­ной про­из­но­сит Чи­мин, жуя не­навис­тный бол­гар­ский пе­рец. Че­го ни сде­ла­ешь ра­ди ди­еты. — И во­об­ще, я хо­тел рас­ска­зать те­бе о том, что про­изош­ло… Мне ну­жен со­вет.

   Ен­джэ тут же улы­бать­ся пе­рес­та­ет и прев­ра­ща­ет­ся в са­му серь­ез­ность. Те­перь пе­ред Па­ком — друг, ко­торый не толь­ко уме­ет сте­бать­ся, но и всег­да выс­лу­ша­ет, по­может, а ес­ли на­до — по­жале­ет.

  — Толь­ко сядь ко мне бли­же, я об этом да­же вслух го­ворить стес­ня­юсь.

   О­оо, а вот это ин­те­рес­но. У Ен­джэ пря­мо-та­ки ди­кий ин­те­рес раз­го­ра­ет­ся, гля­дя на сму­щен­но­го Па­ка. Брю­нет вмиг по­дод­ви­га­ет­ся на сту­ле к Чи­мину, прив­ле­кая скре­жетом прос­то всех, кто на­ходит­ся по со­седс­тву. Впро­чем, все­ис­пе­пеля­ющий взгляд блон­ди­на, нап­равлен­ный в сто­рону осо­бо лю­бопыт­ных, зас­тавля­ет сту­ден­тов вер­нуть­ся к сво­им де­лам.

  — Итак, я слу­шаю.

###

В за­наве­шен­ной квар­ти­ре ви­та­ет за­пах кам­фо­ры и таб­ле­ток. Ок­на, не­зак­ры­тые до упо­ра, про­пус­ка­ют прох­ладный ве­терок, не­боль­шие де­кора­тив­ные по­душ­ки на­ходят свое мес­то на по­лу, по ков­ру мед­ленно рас­плы­ва­ет­ся тем­но-ко­рич­не­вая чай­ная лу­жа из оп­ро­кину­того ста­кана. Чон­гук, су­дорож­но сгла­тывая горь­кий прив­кус жа­ропо­нижа­юще­го, тря­сущей­ся ру­кой про­веря­ет гра­дус­ник и гла­зам сво­им не ве­рит: тем­пе­рату­ра да­же пос­ле таб­летки не спа­ла. Как бы­ло 39'7, так и ос­та­лось. Ху­ево де­ло. А что еще ху­евей, так это то, что Чон­гу­ку тол­ком поз­во­нить не­кому: отец у­ехал в Япо­нию, ма­чеха… толь­ко ее еще не хва­тало, Чи­мин вряд ли при­едет, Хо­сок… Чон спох­ва­тыва­ет­ся, рез­ко под­ни­ма­ясь с ди­вана, но го­ловок­ру­жение го­ворит ему оче­ред­ное «на пол!» и при­ходит­ся лечь, что­бы пос­ле поп­ро­бовать сно­ва. На этот раз мед­ленно. От од­ной сте­ноч­ки до дру­гой — имен­но так у Чон­гу­ка по­луча­ет­ся дой­ти до сво­ей ком­на­ты и удач­но спот­кнуть­ся о по­рог, сно­ва па­дая на из­ра­нен­ные ко­лени. Боль про­шиба­ет та­кая, что Гук не сдер­жи­ва­ет кри­ка, сди­рая зву­ковой вол­ной неж­ную гор­танную плен­ку. Со­седи, на­вер­ное, оху­ели там сей­час, толь­ко вот ша­тену как-то не до них, по­тому что нуж­но до­пол­зти до те­лефо­на, ко­торый мир­нень­ко ле­жит се­бе на сто­ле ря­дом с но­утом. Пре­одо­левая жгу­чую боль, Чон­гук кое-как под­ни­ма­ет­ся на но­ги, ощу­щая, как из раз­би­тых ко­лен сно­ва со­чит­ся кровь алы­ми до­рож­ка­ми; в дан­ный мо­мент не сов­сем до это­го, по­тому что Чон пе­ревяз­ку се­бе сде­лать не смо­жет, точ­нее, смо­жет, но не факт, что до­берет­ся до ап­течки в ван­ной ком­на­те. Оху­ен­но по­валял­ся, блять, в сне­гу.

Во­ле Чон­гу­ка мож­но по­зави­довать. Да­же нес­мотря на то, что те­ло аб­со­лют­но не слу­шалось, но­ги вы­ламы­вало бук­валь­но по­полам, а в го­лову слов­но мо­лот­ком ху­яри­ли, Чон все же смог взять те­лефон и за­валить­ся на пол, об­ло­качи­ва­ясь о сте­ну спи­ной. Единс­твен­ный ми­нус — по по­лу тя­нет прох­ла­дой, за­бира­ясь под фут­болку, но сей­час Чон­гук встать не смо­жет уж точ­но — нуж­но дать кро­ви свер­нуть­ся, ина­че пе­репач­ка­ет тут все и сти­рай по­том ху­еву ту­чу ве­щей. Сжи­мая те­лефон из пос­ледних сил, ша­тен, осо­бо не раз­мышляя, ко­му поз­во­нит, на­бира­ет Хо­сока. Он не оби­жа­ет­ся на Чо­на, да­же нес­мотря на то, что тот иг­но­риро­вал его вче­ра и не пе­рез­во­нил се­год­ня. Чон­гук прек­расно зна­ет, что, ког­да де­ло до­ходит до Тэ­хена, у Хо­сока слов­но тро­ян в сис­те­ме моз­га по­яв­ля­ет­ся и сжи­ра­ет пап­ки с ра­зум­ны­ми дей­стви­ями.

  — Ал­ло, Хо­сок? — с го­лосом, пол­ным на­деж­ды, спра­шива­ет ша­тен и прик­ры­ва­ет гла­за, ре­шая, что все бе­ды сей­час раз­ре­шат­ся.

  — Чон­гук-а, здравс­твуй, — не­ожи­дан­но жен­ский го­лос раз­да­ет­ся в труб­ке, и Чон­гу­ку дол­го ду­мать не при­ходит­ся, что­бы уз­нать чей. Его ма­ма. — Хо­сок не­дав­но вер­нулся, но сно­ва у­ехал, не взяв те­лефон.

  — Ох, здравс­твуй­те, — дро­жащим го­лосом от­ве­ча­ет Чон, нап­ря­га­ясь всем те­лом от до­воль­но ощу­тимо­го ве­тер­ка, лиз­нувше­го спи­ну под тон­кой тканью фут­болки. — Этот зас­ра­нец сно­ва вклю­чил эго­ис­та…

   — И не го­вори, Чон-а, — как бы его ма­ма ни пы­талась го­ворить спо­кой­ным то­ном, все рав­но не по­луча­лось, вы­давая ее глу­бокое вол­не­ние за сы­на. И хо­тя это уже не пер­вый слу­чай, но каж­дый раз сер­дце кровью об­ли­ва­ет­ся как буд­то впер­вые.

  — Не пе­режи­вай­те, все раз­ре­шит­ся.

   Чон­гук не ве­рит в свои же сло­ва, но ка­кая раз­ни­ца, ес­ли че­рез те­лефон это­го нель­зя ощу­тить, а его ма­ме обя­затель­но нуж­но по­чувс­тво­вать хоть ка­кую-то под­дер­жку.

  — Ко­неч­но, Чон­гук-а, ко­неч­но…

   Пос­ле окон­ча­ния раз­го­вора на ду­ше нес­по­кой­но. Кан­ди­дату­ра Хо­сока бы­ла единс­твен­ной, на ко­торую Чон на­де­ял­ся всем сер­дцем, а те­перь уже точ­но поз­во­нить не­кому, что­бы по­лучить по­мощь. Чи­мин от­па­да­ет пер­вым. По­тому что у них «до­говор», а блон­дин со сво­ей прин­ци­пи­аль­ностью в не­под­хо­дящих мес­тах точ­но от­ка­жет. А ес­ли ста­нет сов­сем ху­ево, то в та­ком слу­чае Чо­ну лег­че выз­вать ско­рую, не­жели выс­лу­шивать па­ковы от­мазки, до ко­торых сей­час нет ни де­ла, ни сил. Ши­на, ко­торый с ка­фед­ры на­чер­талки, Чон­гук вы­чер­ки­ва­ет вто­рым, по­тому что тот на нес­коль­ко не­дель у­ехал к род­ным в Иль­сан. Тэ­хен?.. А нуж­но ли ему это? Хо­сок на­вер­ня­ка его по­ломал, и сей­час пар­ню не до бо­ле­юще­го Чон­гу­ка, с ко­торым он, по су­ти, ни­ког­да близ­ко-то не кон­такти­ровал. Мысль бе­зум­ная при­ходит в боль­ную го­лову, ког­да па­лец нес­ме­ло на­жима­ет на икон­ку с пу­га­ющим «Мин Юн­ги». Дру­гого вы­хода прос­то нет. По­тому что пос­ледний в спис­ке Чон­гу­ка — Нам­джун, но его звать к се­бе до­мой = рас­ху­ярить пол квар­ти­ры и до­бить ее хо­зя­ина.

  — Юн­ги-хен… Ты на ра­боте? — ос­то­рож­но про­из­но­сит Чон­гук, все же отод­ви­га­ясь от ле­дяной сте­ны и прис­ло­ня­ясь к сто­лу. Ра­ны на ко­ленях об­ветри­лись жут­ко и с каж­дым дви­жени­ем так и но­ровят вновь от­крыть­ся.

  — Во­об­ще-то, я в Намъ­ян­джу, и сей­час мне про­чис­тят пря­мую киш­ку, ес­ли я не пе­рес­та­ну бол­тать по те­лефо­ну.

  Вот так блять. По­чему жизнь нас­толь­ко нес­пра­вед­ли­ва, ког­да чуть ли не впер­вые хо­чешь по­лучить са­мую что ни на есть че­лове­чес­кую по­мощь? Чон­гук да­же на Но­вый год у Де­да Мо­роза ни­чего ни­ког­да не про­сил, и на днях рож­де­ния не за­гады­вал же­ланий, по­тому что счи­тал, что все рав­но не до­живет до сле­ду­юще­го. Но это лад­но, по­тому что та­ких вот сов­па­дений не су­щес­тву­ет, да? Что­бы не ос­та­лось ни­кого, кто мог бы спас­ти…

  — Прос­ти, не бу­ду те­бе ме­шать, — Чон­гук прак­ти­чес­ки ус­пе­ва­ет от­клю­чить­ся, но гром­кий го­лос Юн­ги зас­тавля­ет его ос­толбе­неть.

  — Гук, ты не за­болел ли ча­сом? Что у те­бя с го­лосом? — Мин, ка­жет­ся, не на­иг­ранно бес­по­ко­ит­ся, да и рис­ку­ет сво­ей пря­мой киш­кой как ни­как, а это очень ве­сомая жер­тва.

  — Да, хен, и мне нуж­на по­мощь, но в боль­ни­цу я не хо­чу. Луч­ше по­мучать­ся до­ма, чем ле­жать в во­нючей па­лате с без­различ­ны­ми к па­ци­ен­там мед­сес­тра­ми и двад­ца­тику­бовы­ми уко­лами в жо­пу.

   — Да­же спо­рить не бу­ду, знаю, что пиз­дец. Слу­шай, а ты Чи­мину не зво­нил, что ли? А то щас я ему как звяк­ну, и он свою мно­готон­ную зад­ни­цу при­несет к тво­ему по­рогу как пить дать.

  — У нас с ним был уго­вор, по­это­му он вряд ли при­едет, да и…

  — Да мне, блять, по­хуй, что у вас там бы­ло. Ес­ли не хо­чешь в боль­ни­цу, будь добр пе­рей­ти че­рез свои прин­ци­пы. И не вол­нуй­ся, при­едет он, ес­ли я его поп­ро­шу.

  — Хен… — Чон­гук обес­си­лен­но вы­дыха­ет, — спа­сибо.

  — Ты толь­ко не по­дыхай там. Все, от­клю­ча­юсь, что­бы ус­петь поз­во­нить бра­ту.

  И, ко­неч­но, Чон­гук не ус­пе­ва­ет поп­ро­щать­ся, по­тому что Юн­ги от­клю­ча­ет­ся в мгно­вение ока. Ка­мень, тя­желе­ющий у Гу­ка на ду­ше с каж­дым не­удач­ным звон­ком, в один мо­мент уха­ет вниз, за­бирая с со­бой тре­вогу и тре­мор, с ко­торы­ми сей­час бо­рет­ся Чон­гук, счи­тая се­бя са­мым оди­ноким че­лове­ком на све­те. По су­ти, так оно и есть, но од­но единс­твен­ное имя не да­ет по­чувс­тво­вать се­бя нич­то­жес­твом.

###

Семь ве­чера — это вре­мя, ког­да все на­чина­ют рас­хо­дить­ся, же­лая Па­ку «уда­чи». Впро­чем, Чи­мину все рав­но, по­тому что он вы­пол­ня­ет очень кро­пот­ли­вую ра­боту (Тэ­хена, кста­ти) и ни­как не мо­жет вы­кинуть из го­ловы сло­ва Ен­джэ. Ко­неч­но, ус­лы­шав ВСЕ о ве­селом вос­кре­сенье дру­га, Чхве знат­но при­ху­ел и вы­ху­еть об­ратно ему не пред­став­ля­лось воз­можным. От Чи­мина он сов­сем не ожи­дал приз­на­ния, а уж тем бо­лее ини­ци­ати­вы, и по­думал, что ху­же быть уже не мо­жет, но сто­ило блон­ди­ну ска­зать, что он воз­бу­дил­ся, прос­то раз­го­вари­вая с Чо­ном по те­лефо­ну, и Ен­джэ по­махал руч­кой сво­ему здра­вому смыс­лу. «Ты дол­жен по­ехать к не­му, Чи­мин! Ка­кие уго­воры и иг­ры?! Ты ему приз­на­ешь­ся, а по­том хер кла­дешь — дру­жище, вэйк ап! На­тура­лы не це­лу­ют пар­ней и дрых­нут по но­чам спо­кой­но, не ду­мая о дру­гом маль­чи­ке с пер­чи­ком меж­ду ног». Имен­но это не вы­лета­ет. И боль­ше все­го за­дели пос­ледние сло­ва. Чи­мин не уве­рен в се­бе, Ен­джэ прав. Чи­мин при­думы­ва­ет се­бе от­мазки лю­бого ви­да и слож­ности, а еще веч­но ссы­ла­ет­ся на «стан­дарты», по ко­торым от­но­шения не мо­гут на­чать­ся спус­тя не­делю пос­ле зна­комс­тва. «Ты из­де­ва­ешь­ся? От­но­шения нель­зя ли­ней­кой из­ме­рить и при­думать ка­кую-то те­орию, по ко­торой, ис­хо­дя из фор­мул, ты най­дешь нуж­ное ко­личес­тво дней для то­го, что­бы приз­нать­ся. Об­ве­дешь в ка­лен­да­ре крас­ным мар­ке­ром и бу­дешь си­деть, ждать, про­пус­кать то важ­ное, ко­торое по­делит на два, на три, а то и в еди­ницу об­ра­тит, сок­ра­тив твои му­чения. И уж ес­ли ты приз­нался, зна­чит, луч­ший спо­соб про­верить — поп­ро­бовать. Я уве­рен, что ты не ра­зоча­ру­ешь­ся, по­тому что нам всем вид­нее, чем те­бе». А это вот Па­ку во­об­ще мозг про­чис­ти­ло. Осо­бен­но про «нам всем вид­нее». Чи­мин да­же для се­бя не­ожи­дан­но не спо­рит, по­тому что со сто­роны дей­стви­тель­но вид­нее, а еще блон­ди­ну ка­жет­ся, что Ен­джэ и Тэ­хен… на­чали друг дру­га чуть ли не ци­тиро­вать. Спа­сибо бо­жеж­ты­мой за та­ких муд­рых дру­зей. Пус­кай и го­лубых.

  Во­семь ве­чера — это вре­мя, ког­да ас­траль­ное те­ло Чи­мина все-та­ки по­кида­ет фи­зичес­кое и смот­рит со сто­роны на пол­но­го (во всех смыс­лах) не­удач­ни­ка. Фей­спал­мит, ко­неч­но, не пред­став­ляя, как ужи­вал­ся внут­ри это­го при­дур­ка, од­на­ко вер­нуть­ся на­зад при­ходит­ся все рав­но, по­тому что не от­ве­тить Юн­ги — это ху­же, чем ду­шу дь­яво­лу про­дать. Чи­мин, ле­ниво прок­ру­чива­ясь на вин­то­вом стуль­чи­ке, иг­но­риру­ет очень жа­лоб­ный взгляд Рон­ни, ко­торый Чон­гу­ку обе­щал пар­ня не ос­тавлять на ве­чер­нюю, но так по­лучи­лось, что сдать от­че­ты нуж­но в срок, а мно­гие за­боле­ли и на ра­боту не яви­лись. Го­ворят, что вот она — ве­сен­не-зим­няя эпи­демия грип­па. Впро­чем, Чи­мину на эту за­луп­ную эпи­демию по­хуй, по­тому что, ть­фу-ть­фу-ть­фу, бо­ле­ет он ред­ко, имея от при­роды силь­ный им­му­нитет. Ну хоть что-то у не­го дос­той­ное, сла­ва бо­гу. Кон­такт с име­нем «Мин Юн­ги», ко­торый Пак пе­ре­име­новы­вать в «бра­тик:-*» или хо­тя бы «хен» не со­бира­ет­ся, вов­ле­ка­ет Чи­мина в пол­ное не­до­уме­ние, по­тому как зво­нит стар­ший САМ очень ред­ко. Осо­бен­но, ког­да на ра­боте.

  — Да, — блон­дин не­замед­ли­тель­но от­ве­ча­ет на зво­нок и вы­ходит из ла­борант­ской, да­бы не су­шить Рон­ни уш­ки сво­им и чу­жим ма­том. В та­кой-то ти­шине оп­ре­делен­но бу­дет слыш­но из гром­ко­го ди­нами­ка ру­гань бра­та.

  — Ты на ра­боте? — то­роп­ли­во вы­пали­ва­ет стар­ший, за­мет­но за­кипая от мед­ли­тель­но­го то­на Чи­мина.

  — Сей­час со­бира­юсь… — блон­дин зе­ва­ет, да­же не прик­ры­вая рот ла­дош­кой, — ехать до­мой.

  — От­лично. Но до­мой ты не едешь.

   — Что? П-по­чему?!

  — По­ез­жай к Чон­гу­ку. И да­вай обой­дем­ся без этих тво­их, — Юн­ги спе­ци­аль­но де­ла­ет пис­кля­вый го­лос, — «я не мо­гу­уу, у нас уго­во­оор, хен, пе­рес­та­аань», — Чи­мин ус­пе­ва­ет ок­руглить рот от вне­зап­ных но­вос­тей и хо­чет Юн­ги воз­ра­зить, но брат пре­сека­ет бунт, про­дол­жая: — Пар­ню сей­час пло­хо, а по­мочь не­кому. Хо­тя он и ска­зал, что за­болел, но я счи­таю, что у Чон­гу­ка ка­кая-то до­пол­ни­тель­ная ху­ебень прик­лю­чилась, о ко­торой я не знаю, а ТЫ зна­ешь, как мне ка­жет­ся.

  Чи­мин уже за­ебал­ся, ес­ли чес­тно, оху­евать от сво­его бра­та и его не­ожи­дан­ных пред­по­ложе­ний. В осо­бен­ности по­тому, что они всег­да вер­ные. И, ко­неч­но, Пак сей­час мо­жет ска­зать, что «моя ха­та с краю — ни­чего не знаю», но де­ло в том, что раз­го­вари­ва­ет он с Мин-хуй­сол­жешь-Юн­ги — бра­тец уз­на­ет обо всем, ес­ли не сей­час, то по­том уж точ­но, и от­пиздит так, что ма­ло не по­кажет­ся. Чи­мин об­ло­качи­ва­ет­ся лок­тем о по­докон­ник и тя­жело взды­ха­ет, пе­реба­рывая се­бя с мя­сом — боль­нее — с чувс­тва­ми. К Чон­гу­ку ехать нель­зя по уго­вору, но по но­гам дрожь гу­ля­ет, как толь­ко в мыс­лях всплы­ва­ют кар­тинки оди­ноко­го пар­ня. Чи­мин не по­нас­лышке зна­ет нас­коль­ко опас­но оди­ночес­тво.

Страш­но. До слез обид­но и не­понят­но, по­чему так раз­ры­ва­ет из­нутри тош­нотвор­ное же­лание быть бли­же.

— Тог­да у ме­ня есть ус­ло­вие, — про­из­но­сит Чи­мин сталь­ным го­лосом пос­ле то­го, как все об­ду­мал.

  — Ты… — Юн­ги уж хо­тел бы­ло мо­раль­но Па­ка от­пиздить за его вык­ру­тасы, но по­ра бы уже за­пом­нить, нас­коль­ко брат азар­тен до та­ких ве­щей, — ка­кое ус­ло­вие?

   Чи­мин по­нима­ет, что, ско­рее все­го, спа­лит кон­то­ру обо­им, но со­весть его не гло­жет.

  — Я о мно­гом не знаю, но… че­го бы там даль­ше ни про­изош­ло… по­моги Тэ­хену.

  В труб­ке да­же ды­хание за­тиха­ет. Гро­бовая ти­шина на нес­коль­ко очень то­митель­ных и край­не стран­ных для Чи­мина се­кунд. Брат точ­но от не­го что-то скры­ва­ет.

  — Ты о чем? — с на­жимом от­ве­ча­ет Па­ку стар­ший, ста­ра­ясь не вы­давать сво­ей за­ин­те­ресо­ван­ности.

   Прав­да Чи­мин все рав­но не ве­рит и хмы­ка­ет, на­чиная по­доз­ре­вать не са­мую ра­дуж­ную афе­ру Тэ­хена, в ко­торую он со­бира­ет­ся втя­нуть Юн­ги.

   — Уз­на­ешь, — ве­лико­леп­ный от­вет для то­го, кто ни­хуя не зна­ет на са­мом де­ле, но пред­по­лага­ет, что хлеб­нет не один шот дерь­ме­ца за бра­та и дру­га.

   — Окей, — тон у Юн­ги та­кой, что хо­чет­ся по­быс­трее раз­го­вор окон­чить.

   В прин­ци­пе, это Чи­мин и де­ла­ет, впер­вые на­вер­ное в жиз­ни от­клю­ча­ясь пер­вым, при­чем очень так нас­той­чи­во ты­кая паль­чи­ком по крас­ной икон­ке, а пос­ле осе­дая на по­докон­ник бес­формен­ной лу­жей, ко­торая не хо­чет ни­куда ехать на гре­баном об­щес­твен­ном тран­спор­те, при­думан­ном в аду.

  — Чи­мин-а, ты до­мой-то со­бира­ешь­ся?

  Рон­ни уже тут как тут — сто­ит в про­ходе ла­борант­ской, поп­равляя чер­ную ко­жан­ку с мод­ны­ми ре­меш­ка­ми и мол­ни­ей на пле­че. Вот ведь кра­сав­чик — уме­реть не встать.

   — Ну… ти­па то­го.

  — О, тог­да да­вай я те­бя под­ве­зу, а то… как-то не­удоб­но по­лучи­лось се­год­ня. Я знаю, что те­бе луч­ше ве­чер­нюю не да­вать и во­об­ще-

  — По­еха­ли.

  Не, ну а что? На так­си Па­ку кар­манных де­нег все рав­но не хва­тит, а в ав­то­бусах сей­час на­роду до­хуя бу­дет. Тем бо­лее, на­вер­ня­ка Рон­ни не зна­ет, где жи­вет Чон­гук. На­вер­ное. Ну. Вро­де как не зна­ет. Хо­тя… В лю­бом слу­чае, уже поз­дно от­ка­зывать­ся.

###

Спа­сибо род­ным рай­онам и то­му, что Чон­гук жи­вет не­дале­ко. Чи­мин зна­ет тут каж­дую ули­цу и все за­веде­ния, в том чис­ле и ап­те­ки. В од­ну из та­ких Пак и за­бежал пос­ле то­го, как ак­ку­рат­нень­ко раз­ве­сил на уш­ки Рон­ни лап­шу выс­ше­го сор­та, опо­вес­тив аме­рикан­ца о том, что жи­вет «вон там», а сам ни­хуя да­же не зна­ет че это за дом. А про­изош­ло это по­тому, что ког­да пар­ни подъ­еха­ли к рай­ону, где жи­вет па­ков су­женый, Рон­ни так и ска­зал: «О, а здесь же Чон­гук жи­вет. В тех до­мах вро­де». По­это­му приш­лось на хо­ду при­думы­вать су­пер ис­то­рию про ап­те­ку, ко­торая, кста­ти, выш­ла очень по­лез­ной. Чи­мин по­нятия не имел ка­кие проб­ле­мы у Чон­гу­ка (ко­неч­но, зво­нить/пре­дуп­реждать/ин­те­ресо­вать­ся — для сла­баков), так что приш­лось им­про­визи­ровать, ос­но­выва­ясь на вче­раш­нем дне. Та­ким об­ра­зом, в па­кети­ке у Па­ка ше­лес­те­ли вся­кие за­жив­ля­ющие ма­зи и, на вся­кий по­жар­ный, си­роп­чи­ки, рас­тво­римые по­рош­ки и дру­гие пить­евые штуч­ки для осо­бо прос­ту­жен­ных. По край­ней ме­ре, Чи­мину все это по­мога­ет нам­но­го быс­трее, чем обыч­ные ко­леса да уко­лы. На ули­це тем­но пиз­дец, лю­дей по­чему-то нем­но­го, а ес­ли на чис­то­ту, то ни­кого во­об­ще. Не то что­бы этот рай­он ки­шел вся­кими нар­ко­мана­ми и мань­яка­ми, но Пак, ко­торый да­же те­ни сво­ей пу­га­ет­ся, сей­час очень нап­ря­жен. И осо­бен­но нап­ря­жена его вы­да­юща­яся зад­ни­ца.

  С го­рем по­полам Чи­мин до­бира­ет­ся до «ос­новно­го» вхо­да и пря­мо око­ло бляд­ско­го подъ­ез­да зна­комит свою ла­дош­ку со лбом. Еба­ный до­мофон. Да, имен­но тот са­мый, где нуж­но наб­рать но­мер квар­ти­ры и на­жать на кно­поч­ку, что­бы пос­ле от­ве­тить хо­зя­ину звон­кое: «Это я». Толь­ко вот де­ло в том, что Чи­мин мнет­ся у подъ­ез­да с па­кетом ле­карств и тя­желен­ным пор­тфе­лем, на­ив­но на­де­ясь, что, мо­жет быть, сей­час кто-ни­будь вый­дет или зай­дет. И ка­ким бы не­веро­ят­ным по­воро­том со­бытий это ни яви­лось, но спус­тя нес­коль­ко се­кунд вход­ная дверь дей­стви­тель­но от­кры­ва­ет­ся, вы­пус­кая са­мую что ни на есть ти­пич­ную ба­буш­ку, ко­торая при­нюхи­ва­ет­ся к чу­жаку и хму­рит мор­щи­нис­тое ли­цо. Чи­мин с па­кетом таб­ле­ток и кри­вой улыб­кой у нее до­верия не вы­зыва­ет аб­со­лют­но, но раз­ве ж ос­та­новишь эту дер­зкую мо­лодежь? Вот и Па­ка ба­буля тро­гать не ста­ла, про­пус­кая и гля­дя вслед до тех пор, по­ка па­рень не свер­нул в сто­рону лиф­та.

«О вре­мена, о нра­вы. Раз­ве­лись тут нар­ко­маны».

  До де­вято­го эта­жа Чи­мин едет под по­хорон­ный марш, ко­торый зву­чит в его го­лове ав­то­мати­чес­ки. Се­год­ня Пак хо­ронит, ка­жет­ся, свою не очень-то и за­мет­ную ге­теро­сек­су­аль­ность, и мыс­ленно ль­ет сле­зы по нор­маль­ной жиз­ни обыч­но­го пар­ня. Он… они с рож­де­ния не пред­назна­чены для че­го-то об­щепри­нято­го, и по­ра бы уже это по­нять. Чи­мин воз­му­щен тем, что всю эту еба­ную не­делю он прак­ти­чес­ки не рас­ста­вал­ся с Чон­гу­ком и по­пал под его «ча­ры», прев­ра­тив свой стан­дар­тный ук­лад дерь­мо­вой жиз­ни в еще бо­лее дерь­мо­вый, но те­перь уже нес­тандар­тный. Хоть ка­кие-то плю­сы. Нет, это прос­то по­рази­тель­но. Все­го лишь не­деля, чер­то­ва не­деля ста­ла для пар­ня зна­мена­тель­ной, раз­ры­вая в клочья нор­маль­ность. Обы­ден­ность. По­тому что не… не… не влюб­ля­ют­ся на­тура­лы в пар­ней за не­делю. Это же прос­то не­воз­можно. Да и во­об­ще, Чи­мин ни­кого по­ка еще не лю­бит! Это прос­то за­говор моз­га, сер­дца и язы­ка, к ко­торо­му с не­дав­них пор под­клю­чилось и те­ло. В осо­бен­ности… член. Пре­датель. А ведь был луч­шим дру­гом. И так все де­вять эта­жей.

   На­ходясь в сталь­ной ко­роб­ке, Чи­мин слиш­ком мно­го се­бе нак­ру­чивал и сей­час, на­ходясь пря­мо пе­ред за­вет­ной дверью, Пак тру­сит. «Че ты как оч­ко­вая коб­ра?! Сту­чись да­вай!» — Ан­гел с Де­моном в пос­леднее вре­мя за­од­но, и Чи­мину это ни­хуя не по­мога­ет, по­тому что нет ни­какой аль­тер­на­тивы. Ес­ли рань­ше мож­но бы­ло прис­лу­шать­ся к бе­лок­ры­лому, то сей­час Ан­гел блон­ди­на пал. Чер­тов Лю­цифер. И нет, Чи­мин не оч­ко­вая коб­ра и не зас­сыт сей­час, ког­да все ре­шено. Тук-тук-тук. Ана­логич­но бь­ет­ся у Па­ка сер­дце в со­вер­шенной ти­шине и да­же гром­че то­го не­уве­рен­но­го сту­ка, с ко­торым Чи­мин ре­шил­ся пол­ностью се­бя по­хоро­нить.

  За дверью не то­ропят­ся или… уже не то­ропят­ся. О вто­ром ду­мать страш­но. О пер­вом тер­пи­мо, хо­тя и нап­ря­га­ет то, что при­ходит­ся сту­чать­ся во вто­рой раз, но те­перь уже нас­той­чи­вей. Но сно­ва ни­каких приз­на­ков жиз­ни в 99 квар­ти­ре, и ста­новит­ся как-то сов­сем му­тор­но. Не­выно­симая тош­но­та на­кап­ли­ва­ет­ся в глот­ке, хо­лод­ный пот про­шиба­ет за­щиту, за ко­торой Чи­мин чувс­тви­тель­ный и впе­чат­ли­тель­ный — блон­дин бь­ет в дверь мыс­ком бо­тин­ка нес­коль­ко раз, но кро­ме эха ни­чего не слы­шит.

За­еба­ло.

  Чи­мин вы­нима­ет те­лефон из кар­ма­на свет­лых джин­сов и на­бира­ет Чон­гу­ка, ре­шитель­но при­ложив те­лефон к уху. Ни­каких сом­не­ний в том, что сам он из квар­ти­ры не вы­ходил, од­на­ко, есть та­кая воз­можность, что его заб­ра­ли. Нап­ри­мер, ско­рая. Гуд­ки идут, от­ве­та нет. Чи­мин бе­сит­ся, он очень силь­но взвол­но­ван та­кому по­воро­ту со­бытий, и это зас­тавля­ет его от­ча­ян­но пи­нать но­гами сталь­ную дверь, ос­тавляя уголь­ные по­лос­ки от по­дош­вы чер­ных бо­тинок.

  — От­крой же, я ведь чувс­твую, что ты до­ма, — Чи­мин чуть ли не до кро­ви раз­би­ва­ет кос­тяшки, уда­ряя ку­лаком в бед­ную дверь. Ра­зум­ное сме­ня­ет­ся па­никой. — Не смей ме­ня иг­но­риро­вать! Я вер­нулся! Ты ведь так хо­тел, что­бы я вер­нулся! — блон­дин прис­ло­ня­ет­ся лбом к ле­дяной по­вер­хнос­ти две­ри и вжи­ма­ет­ся в нее, вкла­дывая всю свою тре­вогу в этот жест.

  Та­кие ис­крен­ние сло­ва, жаль, что про­из­но­сит их Пак, по­тому что очень страш­но, по­тому что он сам не раз за­пирал­ся в квар­ти­ре, пы­та­ясь по­кон­чить жизнь са­мо­убий­ством, но по­чему-то не мог…

  Ког­да Юн­ги сту­чит в дверь, Чи­мин идет от­кры­вать.

  И так всег­да. Блон­дин за­мира­ет на од­ном мес­те, пе­рес­та­вая вы­бивать из го­ловы бес­по­кой­ные мыс­ли, а за­тем ту­по спол­за­ет на кор­точки, еще раз пе­рез­ва­нивая Чон­гу­ку. Па­рень си­дит у по­рога на ков­ри­ке, ко­торо­го не су­щес­тву­ет, слов­но со­бач­ка ка­кая-то, и да­же за­быва­ет о том, что у не­го пор­тфель за спи­ной тя­желен­ный, а па­кет с ле­карс­тва­ми, слиш­ком неб­режно от­бро­шен­ный на пол, вып­лю­нул из се­бя бин­ты. Все вни­мание сей­час скон­цен­три­рова­но на еба­ном Чон­гу­ке, ко­торый… На­конец-то из­да­ет пер­вый звук. Чи­мин под­ска­кива­ет с по­ла и сно­ва сту­чит­ся, не пе­рес­та­вая зво­нить и кри­чать од­но и то же: «Чон­гук». Слов­но его за­цик­ли­ло. Слов­но все ос­таль­ные сло­ва ис­чезли.

  — Это Чи­мин! — Пак вспо­мина­ет о том, что дей­стви­тель­но мо­жет по­мочь Гу­ку в пре­одо­лении труд­ностей. По­тому что с ним са­мим так де­лал Юн­ги.

  Блон­дин слы­шит очень тя­желые вздо­хи, сдав­ленные, слов­но Чон­гу­ку гор­ло паль­ца­ми пе­режа­ли. Его ша­ги, ес­ли мож­но это наз­вать ша­гами, боль­ше по­хожи на хож­де­ние по стек­лу — руч­ки все­воз­можных шка­фов и тум­бо­чек в при­хожей по­мога­ют сей­час как ни­ког­да рань­ше, но от ве­са Чон­гу­ка не­кото­рые из них от­ла­мыва­ют­ся, вин­та­ми вы­летая из дре­вес­но-стру­жеч­ной пли­ты, что­бы пос­ле ви­сеть на од­ном из двух ос­тавших­ся креп­ле­ний. Чи­мин по ту сто­рону две­ри спеш­но под­би­ра­ет с по­ла бин­ты и ле­карс­тва, за­совы­вая весь этот ви­нег­рет в пор­тфель, что­бы ос­во­бодить се­бе ру­ки. Он до­водит со­бач­ку на мол­нии до по­бед­но­го кон­ца и в этот же мо­мент слы­шит щел­чок ос­новно­го зам­ка, а за­тем еще один и еще… А ког­да ос­та­ет­ся пос­ледний и дверь ши­роко, с за­мет­ным тол­чком от­кры­ва­ет­ся, Чи­мин за­дер­жи­ва­ет ды­хание, го­товясь пог­ру­зить­ся на са­мое дно. Чон­гук тут же па­да­ет на бед­ные ко­лени, но на этот раз мяг­ко и мед­ленно под­ни­ма­ет го­лову к ис­точни­ку су­дорож­но­го «Ч…ч…чон­гук» в ли­це Чи­мина.

  — Прос­ти… что не сра­зу-

   — Как же я ис­пу­гал­ся! — ос­тавляя по­зади все прош­лое, Чи­мин пе­реша­гива­ет че­рез по­рог (=че­рез се­бя) и па­да­ет на ко­лени пе­ред Чон­гу­ком, по­рывис­то об­ни­мая ша­тена за пле­чи. При­жимая к се­бе, вы­бивая кис­ло­род из лег­ких.

   — По­чему ты не поз­во­нил?! Ска­зал бы, что те­бе нас­толь­ко пло­хо, что тол­ком хо­дить не мо­жешь, я бы при­ехал сра­зу же! Ты тут ниг­де го­ловой не еб­нулся?!

  — Я ду­мал, что ты не при­едешь… — грус­тно от­ве­ча­ет Чон, не в си­лах об­нять в от­вет та­кого теп­ло­го, дро­жаще­го от воз­му­щения и стра­ха Чи­мина. Та­кого ми­лого иди­ота, ко­торый, на­вер­ное, ни­ког­да не пе­рес­та­нет ма­терить­ся как са­пож­ник в тро­гатель­ные мо­мен­ты.

  — Да по­тому что ду­мать нуж­но не зад­ни­цей, Чон Чон­гук! — Пак ак­ку­рат­но отс­тра­ня­ет­ся, вгля­дыва­ясь в не­веро­ят­но кра­сивое ли­цо ша­тена: блед­ные гу­бы, ис­па­рина на лбу, взгляд, по­теряв­ший на­кал, но не влюб­ленность, с ко­торой Гук спра­вить­ся не в си­лах.

  Чи­мин ло­вит чу­жое, су­дорож­ное ды­хание смо­чен­ны­ми слю­ной гу­бами, прис­ло­ня­ясь ко лбу Чон­гу­ка, что­бы по­дарить ему са­мое луч­шее ле­карс­тво из всех ны­не су­щес­тву­ющих в ви­де таб­ле­ток, кап­сул, ин­га­ляций и про­чего дерь­ма.

  — Я слиш­ком быс­тро вер­нулся, да? — Чи­мин не бо­ит­ся за­болеть грип­пом, он бо­ит­ся за­болеть Чон­гу­ком без шан­са на выз­до­ров­ле­ние. — Но тем не ме­нее — я здесь. И я ос­та­нусь с то­бой.

«Oh, I, I think I'm into you. How much do you want it too?»