Good morning fuck

«Swing me these sorrows And try delusion for a while, Such a beautiful night, You've got to lose inhibition, Romance your ego for a while, Come on give it a try. Donʼt be afraid of tomorrow
###

— Чи… И… Чи­ми… Чи­мин-а… Пак Чи­мин… ДА ПРОС­НИСЬ ТЫ, БЛЯТЬ, УЖЕ!

Кто-то очень доб­рый, ка­жет­ся, зо­вут его Мин Юн­ги, дер­га­ет за край пле­да, но млад­ший бра­тик бур­чит что-то про «пять ми­нут» и что «ему ко вто­рой», но Юн­ги-то не прос­то так бу­дит! С ут­ра по­рань­ше стар­ший член семьи прос­нулся как раз от раз­ры­ва­юще­гося те­лефо­на, ко­торый ока­зал­ся ле­жащим на по­лу в за­ле. Выб­ро­шен­ный и оди­нокий. Да­же Мин прос­нулся и до­шел до гос­ти­ной, а Чи­мину хоть бы хны, он про­дол­жа­ет от­ма­хивать­ся, не же­лая ни­чего слу­шать. Имя кон­такта: Чи­мин. Зво­нит-то по-лю­бому Ким Тэ­хен, и Юн­ги как-то с ним раз­го­вари­вать осо­бо не хо­чет­ся, но при­ходит­ся взять труб­ку, а то вдруг этот стран­ный па­рень к ним еще до­мой при­едет.

  — Ал­ло?

  — Чи­мин? Ты там все еще пиз­дос­тра­да­ешь? — со­вер­шенно ни­чего не по­доз­ре­ва­ющим го­лосом спра­шива­ет Тэ­хен и по­пут­но раз­го­вари­ва­ет со сво­ей сес­трен­кой.   

  — Да, Чи­мин всю ночь этим за­нимал­ся и ус­тал. Ему что-то пе­редать? И тут-то го­лос у Ки­ма ме­ня­ет­ся, и он, ка­жет­ся, да­вит­ся сво­им зав­тра­ком.

    — Э­ээ, о­оо, здравс­твуй­те, — ка­жет­ся, ры­жево­лосый по инер­ции пок­ло­нил­ся с те­лефо­ном в ру­ках. — Пе­редай­те Чи­ме, по­жалуй­ста, что я его жду в пять ча­сов ве­чера у «Грин Тэй­сти». Спа­сибо. До сви­дания.

     Юн­ги да­же поп­ро­щать­ся не ус­пе­ва­ет тол­ком и смот­рит на пли­точ­ки ра­боче­го сто­ла, прок­ру­чивая в го­лове то, с ка­кой ин­то­наци­ей он па­рень­ку от­ве­тил. Да вро­де с обыч­ной та­кой, ней­траль­ной. Нет, ну а как объ­яс­нить по-дру­гому то, что Тэ­хен так быс­тро смыл­ся? Не­уже­ли Юн­ги на­водит на всех та­кой страх и ужас? Что-то как-то обид­но да­же. Еще раз взгля­нув на сво­его не­ради­вого брат­ца, у ко­торо­го вче­ра слу­чилось слиш­ком мно­го стрес­со­вых си­ту­аций, Мин ре­ша­ет ос­та­вить его хо­тя бы до обе­да от­сы­пать­ся. Что­бы он с но­выми си­лами по­шел к Тэ­хену и вы­лил на его бед­ную го­лову все свои пе­режи­вания. .

     Чи­мин про­сыпа­ет­ся ров­но в два ча­са дня, при­чем в оче­ред­ной раз не без по­мощи Юн­ги и его «не­удер­жи­мого пин­ка».

     — Тэ­хен ждет те­бя в пять у… бля, за­был, ща, — хен сво­рачи­ва­ет все свои ра­бочие прог­раммы и за­леза­ет в тек­сто­вик на ра­бочем сто­ле под наз­ва­ни­ем «ты по-лю­бому это за­будешь, еб­лан». — А, в «Грин Тэй­сти», — гром­ко со­об­ща­ет Юн­ги по­мято­му при­виде­нию Чи­мина, ко­торое проп­лы­ва­ет ми­мо не­го и тря­сущей­ся ру­кой про­сит во­ды.

    Мин пя­лит­ся на свой ста­кан с жи­витель­ным на­пит­ком, а за­тем на уби­того Па­ка и ре­ша­ет свою до­лю от­дать, ина­че брат не­ожи­дан­но на­падет на не­го, как зом­бак из «вол­кин дэд».

    — Ты в по­ряд­ке во­об­ще? — на­конец-то взвол­но­ван­ным го­лосом спра­шива­ет Юн­ги и смот­рит за­воро­жен­но на то, как плав­но дви­га­ет­ся ка­дык Чи­мина.

    — Пфф. Душ, ку­сочек шо­колад­но­го тор­ти­ка, па­роч­ка тан­це­валь­ных дви­жений и я го­тов к но­вым свер­ше­ни­ям! — пы­та­ясь го­ворить бод­ро, млад­ший да­же не до­гады­ва­ет­ся, что со сто­роны выг­ля­дит, как ин­фу­зория-дра­ная-ту­фель­ка, а в его меш­ках под гла­зами мож­но кар­тошки на­ложить на це­лый год впе­ред.

    — Тог­да пиз­дуй в душ, что­бы по­том не нес­тись сло­мя го­лову на встре­чу, — в при­каз­ном то­не от­ве­ча­ет Юн­ги и вновь пог­ру­жа­ет­ся в свой лю­бимый но­ут­бук.

    — А ты оч­ки на­день! Уже щу­ришь­ся, как де­док! — у Чи­мина бом­бит слег­ка, по­тому что он вол­ну­ет­ся за бра­та, ко­торый пе­рес­тал но­сить лин­зы и умуд­ря­ет­ся без них еще и на ма­шине ка­тать­ся.

     — А ты пе­рес­тань уже ли­зать мою зуб­ную щет­ку и ку­пи се­бе свою! — в от­вет воз­му­ща­ет­ся Юн­ги, ведь у не­го то­же кое-где уже под­го­ра­ет.

    — Ах… Ты тог­да не жопь­ся и ку­пи сво­ей но­вень­кой по­мощ­ни­це на ра­боте что-ни­будь вкус­нень­кое! — сдер­жи­вая сме­шок, Чи­мин зах­ва­тыва­ет с со­бой по­лотен­це из шка­фа и нап­равля­ет­ся в ван­ную, зная, что в этой ми­ни пе­репал­ке он на­вер­ня­ка по­бедил.

     — А ты тог­да не вы­ебы­вай­ся и от­веть Чон­гу­ку вза­им­ностью!

     — А ты… Что?! — Чи­мин зас­тре­ва­ет на мес­те и не­до­уме­ва­юще пя­лит­ся на бра­та. Что-то тут дым­ком по­пахи­ва­ет…

      — Я вы­иг­рал. Пиз­дуй мыть­ся, — Мин от­во­рачи­ва­ет­ся, де­лая вид, что ему боль­ше не ин­те­рес­на эта скло­ка.

      Тем бо­лее, что Пак пос­ле упо­мина­ния Чон­гу­ка сло­ва не мо­жет свя­зать и в ито­ге за­пира­ет­ся в ван­ной ком­на­те. 1:0 в поль­зу Юн­ги, ко­торый с до­воль­ной ми­ной воз­вра­ща­ет­ся к ра­боте. Бли­же к пя­ти, ког­да Мин за­кан­чи­ва­ет что-то там стро­чить в до­кумен­те, а Чи­мин за­кан­чи­ва­ет с под­бо­ром одеж­ды для се­бя лю­бимо­го, те­лефон Юн­ги из­верга­ет­ся си­реной в ли­це «де­пеш мод» и их оче­ред­но­го пот­рясно-стран­но­го тво­рения. Пак да­же выг­ля­дыва­ет из-за уг­ла, что­бы удос­то­верить­ся, что это не Тэ­хен. Но Мин бра­та не зо­вет, а сам бе­рет труб­ку и го­ворит о ка­ком-то там чае и кру­ас­са­нах, а еще про то, что в Се­уле нын­че пиз­дец хо­лод­но. Тут и к га­дал­ке не хо­ди — Юн­ги сно­ва наз­ва­нива­ет луч­ший друг из Тэ­гу, ви­димо, сос­ку­чив­шись. Жаль, что Ча­нель-хен при­ез­жа­ет в Се­ул не­надол­го. С улыб­кой слу­шая их очень за­бав­ный ди­алог, Пак окон­ча­тель­но и бес­по­ворот­но оп­ре­деля­ет­ся с вы­бором одеж­ды. Пе­ред зер­ка­лом пред­ста­ет па­рень с ве­лико­леп­ной (хо­тя он сам так не ду­ма­ет) фи­гурой, ко­торую по­тер­тые тем­но-си­ние джин­сы пре­под­но­сят в луч­шем све­те; по­верх ле­гонь­кой бе­лой фут­болки, Чи­мин на­дел свой фе­ери­чес­кий бом­бер сли­вово­го цве­та с ку­чей кру­тых ан­глий­ских над­пи­сей на спи­не; из поб­ря­кушек Пак ре­шил ис­поль­зо­вать толь­ко серь­ги-крес­ти­ки, по од­но­му на каж­дое ухо, и чер­ный ко­жаный брас­лет с пе­реп­ле­тени­ями. С при­чес­кой Чи­мин не па­рит­ся и де­ла­ет неп­ря­мой про­бор, при­под­ни­мая во­лосы у кор­ней, что­бы ка­зались объ­ем­нее. И пос­ледний штрих — по-муж­ски так поп­равля­ет бро­ви рас­ческой для во­лос и об­ку­сыва­ет гу­бы, что­бы ка­зались крас­нее. Юн­ги, ко­торый как раз толь­ко что за­кан­чи­ва­ет раз­го­вор, обо­рачи­ва­ет­ся к бра­ту и ни­хуя не мо­жет по­нять, ЗА­ЧЕМ ему так на­ряжать­ся, но на этом эта­пе Ми­ну луч­ше смол­чать, да­бы не ус­лы­шать в от­вет ты­сяча и од­но воз­му­щение.

     — Ты точ­но с Тэ­хеном идешь? — скре­щивая ру­ки на гру­ди, Юн­ги об­ло­качи­ва­ет­ся о сте­ну в при­хожей и наб­лю­да­ет за тем, как Чи­мин под­кла­дыва­ет в его тим­берлен­ды стель­ки, а пос­ле без заз­ре­ния со­вес­ти на­дева­ет их и ста­новит­ся вы­ше бра­та. Спи­на у Па­ка тут же вып­рямля­ет­ся, пле­чи рас­прав­ля­ют­ся, грудь ко­лесом, жо­па поп­лавком и над­менный взгляд аля «вы­соко си­жу, да­леко гля­жу», прав­да, Юн­ги на это ре­аги­ру­ет, как и всег­да — ни­как.

      — Ос­тавь при се­бе свои шу­точ­ки про Чон­гу­ка, — раз­дра­жен­но фыр­ка­ет Чи­мин, на­девая на се­бя дым­ча­того цве­та пу­ховик и на­маты­вая лю­бимый чер­ный шарф.

      — За­меть, ты сам о нем вспом­нил, — очень зна­комо от­ве­ча­ет Юн­ги и иг­ра­ет бро­вями, зас­тавляя Па­ка рас­плыть­ся сна­чала в ле­нивом воз­му­щении, а сле­дом в улыб­ке.  

      — Шап­ку не бе­ру. По­ка, — млад­шень­кий по­каза­тель­но на­тяги­ва­ет на се­бя ка­пюшон, яко­бы за­щита у не­го пиз­же, чем в Пен­та­гоне.

      — Уда­чи. Воз­вра­щай­ся до­мой, — вы­деляя пос­леднее край­не яз­ви­тель­ной ин­то­наци­ей, Юн­ги сно­ва иг­ра­ет бро­вями и чуть не по­луча­ет в жбан сталь­ной дверью, ко­торую Чи­мин тол­ка­ет с но­ги в по­рыве злос­ти.

     Ух, да он се­год­ня точ­но ко­го-ни­будь прибь­ет, — ду­ма­ет­ся Ми­ну и страш­но ста­новит­ся за ок­ру­жа­ющих. Хо­тя ко­му мы пиз­дим — ему срать на них хо­телось.

###

Ве­чер­ний Се­ул встре­ча­ет Чи­мина яр­ки­ми ог­ня­ми, со­вер­шенно без­ветрен­ной по­годой и за­битым до от­ва­ла ав­то­бусом, в ко­торый па­рень не за­ходит, а блять вте­ка­ет, при­нимая по­зу по­ломан­ной кук­лы. Хо­рошо, что про­ехать нуж­но все­го лишь че­тыре ос­та­нов­ки, но за­то ка­ких! На пер­вой Чи­мину чуть ли не при­лета­ет лок­тем в нос. На вто­рой ка­кая-то де­вуш­ка при­жима­ет­ся к Па­ку всем те­лом и, ка­жет­ся, ей со­вер­шенно нор­маль­но сто­ять так, при­жав­шись зад­ни­цей к жи­воту нез­на­комо­го пар­ня. На треть­ей про­ис­хо­дит рез­кое тор­мо­жение, ко­торое зас­тавля­ет ту са­мую де­вуш­ку по­тянуть­ся на­зад до по­руч­ня, что, впро­чем, ока­зыва­ет­ся пла­чев­но для Чи­мина, чья при­чес­ка на­ходит­ся в опас­ности. На чет­вертой, точ­нее, пе­ред ней, блон­дин, с гнез­дом на го­лове и от­би­тыми поч­ка­ми, опас­ли­во пол­зет к вы­ходу и чуть не па­да­ет на пол, ког­да спо­тыка­ет­ся о чу­жие сум­ки. Хо­чет­ся прос­то взять и на­хуй пнуть все эти па­кеты, но Чи­мин, стис­ки­вая че­люс­ти, до­ходит до две­рей и бук­валь­но вы­вали­ва­ет­ся из ав­то­буса вмес­те с этой, кста­ти, де­вуш­кой. Не, она не во вку­се Па­ка, и па­рень со­вер­шенно не за­ин­те­ресо­ван в ее под­ми­гива­ни­ях, тем бо­лее, что она ему лок­тем сби­ла всю при­чес­ку! По­это­му, раз­вернув­шись в про­тиво­полож­ную от нее сто­рону, Чи­мин нап­равля­ет­ся на ожив­ленную людь­ми ули­цу в цен­тре Се­ула.

Чем бли­же к сер­дцу сто­лицы, тем боль­ше на­роду и тем, как мы зна­ем, мень­ше же­лания нас­лаждать­ся го­родом. Ну раз­ве нор­маль­но со­сать­ся пря­мо пос­ре­ди ули­цы, не об­ра­щая вни­мания на ос­таль­ных? А вон те, ко­торые око­ло лав­ки с ток­покки и рыб­ны­ми пи­рож­ка­ми, они во­об­ще друг дру­га изо рта в рот кор­мят. И не стыд­но им! Чи­мин силь­нее ку­та­ет­ся в шарф, за­дирая его чуть ли не до глаз, а ес­ли б мож­но бы­ло, то с ра­достью бы на­тянул, зак­ры­ва­ясь от внеш­не­го ми­ра. В тем­ных гла­зах его мель­ка­ют ук­ра­шен­ные гир­лянда­ми вит­ри­ны, чьи хо­зя­ева до сих пор от но­вого го­да не отош­ли, и бли­ки про­ез­жа­ющих ми­мо ма­шин, во­дите­ли в ко­торых сиг­на­лят осо­бо приг­ля­нув­шимся де­вуш­кам, а те толь­ко и де­ла­ют, что хи­хика­ют и спо­рят меж­ду со­бой, вы­яс­няя, кто боль­ше пон­ра­вил­ся кра­сав­чи­ку. Па­ку хо­чет­ся пос­ко­рее дой­ти до этой гре­баной ка­феш­ки, и он ус­ко­ря­ет­ся, иног­да за­девая та­ких же то­роп­ли­вых про­хожих.

     В пять ча­сов ров­но Ким Тэ­хен уже сто­ит око­ло ка­феш­ки, вы­дыха­ет пар изо рта и по­оче­ред­но под­жи­ма­ет но­ги, ко­торые что-то как-то уже за­мер­зли. Спус­тя вот уже пять ми­нут Чи­мина он не ви­дит, да и от­че­го-то не оби­жа­ет­ся да­же, зная, как лю­бит этот па­рень опаз­ды­вать. Тэ­хен да­ет ему еще де­сять ми­нуток и пре­дан­но про­дол­жа­ет ждать сна­ружи. Од­на­ко при­ходит­ся уди­вить­ся, ког­да бук­валь­но че­рез ми­нуту Ким за­меча­ет из­да­лека зна­комый, че­шущий нож­ка­ми об­раз: ка­кой-то вне­зап­но вы­рос­ший Пак Чи­мин, чье ли­цо сей­час уто­нет в шар­фе.

     — Йа, ты стель­ки, что ли, на­пялил?! — вмес­то при­ветс­твия за­яв­ля­ет Тэ­хен, ког­да блон­дин под­хо­дит к не­му и тя­нет ру­ку яко­бы для ру­копо­жатия.

       — И те­бе при­вет, — Чи­мин за­каты­ва­ет гла­за, но уже че­рез се­кун­ду раз­ры­ва­ет­ся от сме­ха, ког­да Тэ­хен вмес­то ру­копо­жатия вру­ча­ет Па­ку в ру­ки его пор­тфель.

    — Эй, я с то­бой здо­рова­юсь, во­об­ще-то! — ос­ле­питель­но улы­ба­ясь, Чи­мин бь­ет Ки­ма ла­дош­кой по пле­чу и очень рез­ко оху­ева­ет, ког­да Тэ­хен его утя­гива­ет в объ­ятия.

    — При­ве-е-ет, — по-дет­ски тя­нет ры­жево­лосый, пох­ло­пывая Па­ка по спи­не и тут же отс­тра­ня­ясь.
     Ви­димо, имен­но так Тэ­хен здо­рова­ет­ся со сво­ими друзь­ями. Что ж, окей, Чи­мин все по­нима­ет и да­же не злит­ся, ког­да Тэ хва­та­ет его за ру­ку и утас­ки­ва­ет за со­бой в ка­феш­ку, слов­но они то­же па­роч­ка. Не­нор­маль­ных, блять. Ка­феш­ка все та же, что и бы­ла, ког­да Тэ­хен с Чи­мином при­ходи­ли из­лить друг дру­гу ду­ши, а в ито­ге за­кон­чи­ли ве­чер с бу­тыл­ка­ми сод­жу. А сей­час, ког­да сло­во «ал­ко­голь» вы­зыва­ет у Ки­ма страс­тное же­лание проб­ле­вать­ся, ни­чего луч­ше са­лати­ков и мо­роже­нок не най­дешь. Пар­ни раз­де­ва­ют­ся на вхо­де, как и тог­да, от­да­ют кур­тки де­вуш­ке-ад­ми­нис­тра­тору, ко­торая уно­сит их в спе­ци­аль­но от­ве­ден­ное для это­го мес­то, а пос­ле при­носит два но­мер­ка. Тэ­хену дос­та­ет­ся 178, а Чи­мину 173, и они очень дол­го с это­го ржут, по­ка идут к то­му са­мому даль­не­му сто­лику у ок­на. Осо­бен­но ус­сы­ка­ет­ся Ким, ког­да уз­на­ет, что рост ре­аль­но со­от­ветс­тву­ет но­мерам и… 173 — это ж уми­ление и овер­доз. Чи­мин за это бь­ет его сво­ей ло­пат­кой-ла­дош­кой очень так бо­люче, и на этом сме­хопа­нора­ма за­кан­чи­ва­ет­ся. Пар­ни за­казы­ва­ют се­бе что-то очень ней­траль­ное, что­бы мож­но бы­ло го­ворить и есть по­тихонь­ку, но на де­серт они оба про­сят жа­реное мо­роже­ное, по­тому что оно прос­то ма­нифик. Как ни стран­но, но об­слу­жива­ет их все та же де­вуш­ка, ко­торая до жу­ти ху­дая, а Тэ­хена та­кие не прив­ле­ка­ют. Чи­мина то­же. По­это­му все те мол­нии, что она пус­ка­ла гла­зами в на­ших прек­расных цве­точ­ных маль­чи­ков, пар­ни ей вер­ну­ли об­ратно. На­вер­ное, она да­же по­дума­ла, что они пе­дики. И не ошиб­лась, черт по­бери, да­вай­те бу­дем чес­тны.

     — Кто пер­вый? — с ин­те­ресом в гла­зах спра­шива­ет Тэ­хен у Чи­мина, ко­торый за­вис на том, что про­ис­хо­дило за ок­ном.

     — Да­вай ты, — Пак вых­ва­тыва­ет из спе­ци­аль­ной под­став­ки зу­бочис­тку и на­чина­ет ее об­са­сывать в ожи­дании еды. Тэ­хен, гля­дя на не­го, ре­ша­ет то­же нас­ла­дить­ся дре­веси­ной и пов­то­ря­ет за Па­ком, ту­пень­ко улы­ба­ясь.

  — Мм, лад­но, — за­бав­ная улыб­ка ско­ропос­тижно схо­дит с кра­сиво­го ли­ца, и ры­жик под­жи­ма­ет гу­бы, пос­ле по­кусы­вая их. — Мне на­чинать с мо­мен­та, ког­да ты по­терял ме­ня на ве­черин­ке?

   Чи­мин на нес­коль­ко се­кунд хму­рит бро­ви, вспо­миная, ви­димо, а по­том ки­ва­ет, ког­да в го­лову уда­ря­ют кар­тинки то­го ве­чера.

   — Ну-у ме­ня бук­валь­но за ру­ку вы­тащил Хо­сок тог­да. Пом­нишь его? Ко­торый-

  — Я с ним зна­ком, да, он те­бя бро­сил, по­тому что хо­тел толь­ко твое те­ло.

    — Да по­тише ты! — Тэ­хен чуть ли из-за сто­ла не вы­леза­ет, что­бы Чи­мину зат­кнуть рот; де­вуш­ка-офи­ци­ан­тка под­хо­дит с под­но­сом и очень стран­но смот­рит на пар­ней, но, нес­мотря ни на что, ра­боту свою вы­пол­ня­ет. За сто­ликом про­лета­ет пе­река­ти-по­ле ров­но до тех пор, по­ка де­вуш­ка не ухо­дит, пок­ло­нив­шись.

  — Про­дол­жай, я слу­шаю, — Чи­мин от­вле­ка­ет Тэ­хена от со­зер­ца­ния мед­ленно вып­лы­ва­юще­го из-под жа­реной ко­роч­ки плом­би­ра, и сам на­чина­ет есть свой са­латик с бо­бовой лап­шой.

  — Кгм, — Ким про­каш­ли­ва­ет­ся в ку­лак, — в об­щем, он ута­щил ме­ня в ВИП-зо­ну и са­мое по­ганое, что я не мог дать от­пор! Он так смот­рел на ме­ня тог­да, по­жирал гла­зами, и я по­думал, что у не­го мог­ли по­явить­ся ка­кие-то чувс­тва. Ну, воз­можно. А по­том… По­том ме­ня прос­то унес­ло на­хер, — Тэ­хен пре­рыва­ет­ся и кла­дет в рот ку­сочек мо­рожен­но­го. — Я прос­то хо­тел быть с ним. Чи­мин еди­нож­ды вздер­ги­ва­ет бро­ви и взды­ха­ет, не зная, как ему еще под­держать дру­га.

  — А что пос­ле?

  — А пос­ле ему поз­во­нил Чон­гук, взы­вая о по­мощи, и мы при­бежа­ли к вам. Ты был без соз­на­ния и та­кой… я да­же опи­сать не мо­гу. Слов­но мертв, — Тэ­хен при­нима­ет очень пе­чаль­ный вид, вспо­миная блед­ную ко­жу и прак­ти­чес­ки от­сутс­тву­ющий пульс, но че­рез мгно­вение тря­сет го­ловой, вы­киды­вая на­хуй по­доб­ные мыс­ли. Чи­мин лишь по­жима­ет пле­чами, по­тому что он и сам не име­ет влас­ти над бо­лезнью. — По­том, ког­да Чон­гук унес те­бя, я был очень ис­пу­ган и на­де­ял­ся по­лучить под­дер­жку от Хо­сока, но он от­тол­кнул ме­ня и ска­зал что-то ти­па «Спек­такль окон­чен». Я, ес­ли чес­тно, до сих пор не по­нимал, что это зна­чит, а сей­час…

— Сей­час? — с лап­шой во рту ин­те­ресу­ет­ся Пак.

  — Я ду­маю, что это… месть! Да, оп­ре­делен­но, я ведь бро­сил его, опо­зорив пе­ред друзь­ями, — Тэ­хен очень ак­тер­ски при­нима­ет гроз­ный вид и мыс­ленно про­сит про­щения у Чи­мина.

Он зна­ет, что это Чон­гук все подс­тро­ил, но не ска­жет, по­тому что ина­че Пак ему точ­но трах­нет моз­ги. И блон­дин ве­дет­ся, как и всег­да, по­нима­юще ки­вая на каж­дое тэ­хено­во сло­во, со­чувс­твуя и под­держи­вая ко­рот­ки­ми фра­зами. Он и не до­гады­ва­ет­ся, что сей­час под­держи­ва­ет од­но­полые от­но­шения, и вдруг на­чина­ет Тэ­хену за­ливать, что нуж­но зас­та­вить Хо­сока рев­но­вать для про­филак­ти­ки. Ким пы­та­ет­ся спря­тать свою улыб­ку от та­кого рез­ко на­чав­ше­го раз­би­рать­ся в гей­ских от­но­шени­ях Чи­мина, и по­это­му скры­ва­ет ее за чаш­кой ко­фе.

  — У те­бя-то что, стра­далец? — ве­село за­меча­ет Тэ­хен, ког­да Пак до­еда­ет го­рячее и взды­ха­ет так, слов­но это его пос­ледняя лап­ша в жиз­ни.

  — Ну…

  И Чи­мин рас­ска­зыва­ет ВСЕ. Ко­неч­но, «все» — это не в том са­мом смыс­ле, ког­да опи­сыва­ешь каж­дое дей­ствие, а прос­то все со­бытия, ко­торые с ним и Чон­гу­ком прик­лю­чились. На мо­мен­те с по­целу­ем, а воз­му­щен­ный Чи­мин оз­ву­чил это так: — Он при­жал ме­ня к сто­лу и по­цело­вал! Я не мог выр­вать­ся!

  Тэ­хен нес­держан­но под­ско­чил с мес­та, под­ле­тел к Па­ку, за­сыпая его сво­ими: «Кен­ча­на? Кен­ча­на?». К это­му мо­мен­ту все в ка­феш­ке уже пя­лились на них и пе­рег­ля­дыва­лись, по­тому что Чи­мин свою гром­кость сдер­жи­вать не уме­ет. Те­перь каж­дый си­дящий знал, что вон то­го блон­ди­на при­жал к сто­лу ка­кой-то Чон­гук (чье имя проз­ву­чало раз сто) и по­цело­вал его с язы­ком. Впредь это ка­фе у обо­их, ка­жет­ся, под зап­ре­том. Но это еще не все, ведь сле­дом Чи­мин рас­ска­зал «о подъ­ез­де» и «о том, как спа­лил­ся», при­чем черт его дер­нул до­бавить «мы бы­ли в спаль­не». Тэ­хен взор­вался на мес­те и взвыл ки­том о том, что Чон­гук прос­то ши­кар­ный па­рень, а Чи­мин — «па­бо». Та­ких, как Чон, хва­тать на­до и пос­ко­рее, а не мозг им вы­носить на блю­деч­ке.

  — Так ты его под­держи­ва­ешь? — воз­му­щен­но оха­ет Пак, ког­да Тэ­хен на­чина­ет меч­тать о та­ком пар­не. — Он же…

  — Он те­бя лю­бит, сто пу­дов, Чи­мин, прос­то по-дру­гому с то­бой сдох­нуть мож­но!

  — Ах ты ж блять! — блон­дин по­рыва­ет­ся Тэ­хену под­за­тыль­ник от­ве­сить, но вмес­то это­го не­силь­но бь­ет но­гой по его ко­лен­ке.

  — Де­вуш­ка, а счет мож­но?! — спеш­но вык­ри­кива­ет Ким, да­бы пре­дот­вра­тить дра­ку, и по­тушить го­рящий чи­минов пер­дель.

   Офи­ци­ан­тка, чуть не вы­ронив под­нос, по­бежа­ла за ад­ми­нис­тра­тор­скую стой­ку и паль­цем ткну­ла в тот са­мый сто­лик, за ко­торым сей­час на­меча­лась дру­жес­кая по­тасов­ка. С го­рем по­полам рас­пла­тив­шись каж­дый за свои блю­да, двое ши­зану­тых, но очень прив­ле­катель­ных пар­ней, дви­нулись к гар­де­робу, тол­кая друг дру­га бед­ром. Все дев­чонки пи­щали и фот­ка­ли их, слов­но это ай­до­лы ка­кие, а бо­лее сме­лые да­же спо­рили «кто чей бу­дет», но ког­да Тэ­хен в шут­ку Чи­мина чмок­нул в шею, зас­та­вив блон­ди­на раз­волно­вать­ся, де­вичьи ру­ки опус­ти­лись нав­сегда. Им точ­но не до­бить­ся вза­им­ности.

  — Это что бы­ло?! — уже на ули­це воз­му­щен­но спра­шива­ет Пак сво­его ша­лов­ли­вого друж­ка, а Тэ­хен что?

  Ры­жик прос­то на­киды­ва­ет­ся на Чи­мина сза­ди, об­ни­ма­ет и го­ворит, что счас­тлив. Бе­зум­но рад, что у не­го по­явил­ся та­кой по­нима­ющий друг, пусть и нем­но­го ту­годум. Пак ша­га­ет син­хрон­но с по­вис­нувшим Тэ­хеном и слу­ша­ет, как ис­крен­не Ким приз­на­ет­ся ему в том, что ни­ког­да не встре­чал нас­толь­ко кру­того чу­вака. И ска­зать, что Чи­мин сму­щен — это не ска­зать ров­ным сче­том ни­чего.

  — Йа, хе­ну тя­жело! — шут­ли­во вскри­кива­ет Пак, от­ры­вая от се­бя чу­жие куль­тяп­ки. Тэ­хен пос­лушно спол­за­ет со спи­ны блон­ди­на и подс­тра­ива­ет­ся под его ко­ротень­кие шаж­ки, что­бы пос­ле пох­вастать­ся Чи­мину, что они идут в но­гу.

  — Да мы соз­да­ны друг для дру­га!

  Пак пы­та­ет­ся сде­лать стро­гое вы­раже­ние ли­ца, но с этим при­дур­ком ры­жим у не­го то и де­ло вы­леза­ет ши­рочен­ная улыб­ка и ди­кий смех.

  — Судь­ба моя, ку­да пой­дем? — те­ат­раль­но оки­нув взгля­дом мно­жес­тво пе­ре­ул­ков, Чи­мин чуть ли не вприп­рыжку до­ходит до пе­шеход­но­го пе­рехо­да, как бы на­мекая Тэ, что в той сто­роне есть мно­го вся­ких при­колюх.

  — Зна­ешь, ку­да хо­чу? — не­ожи­дан­но спра­шива­ет Ким, пе­рех­ва­тывая ма­лень­кую лап­ку Чи­мина. — На ка­ток!

  От это­го сло­ва у Па­ка поч­ти что кровь в жи­лах сты­нет. Де­ло в том, что ког­да-то в детс­тве отец учил его ка­тать­ся на конь­ках, но у Чи­ма ни­чего не по­луча­лось, как бы он ни ста­рал­ся. В шко­ле над ним сме­ялись и тол­ка­ли спе­ци­аль­но, что­бы уви­деть сле­зы «дев­чонки», а один маль­чик из хок­кей­ной сек­ции да­же уда­рил Па­ка клюш­кой, крик­нув, что на­шел шай­бу. Чи­мин тог­да мол­чал, не го­ворил Юн­ги, не го­ворил ни­кому, по­тому что по­нимал, что ник­то не за­щитит…

   — Чи­мин-а? — Тэ­хен вы­рыва­ет блон­ди­на из тол­щи вос­по­мина­ний, дот­ра­гива­ясь до его пле­ча. На све­тофо­ре за­жига­ет­ся при­ят­но­го от­тенка зе­леный, и лю­ди тол­пой на­чина­ют пе­рехо­дить до­рогу, ос­тавляя двух пар­ней по­зади.

  — Я… — Чи­мин за­пина­ет­ся, по­тому что Тэ­хену от­ка­зывать не хо­чет, но и со сво­ими стра­хами встре­чать­ся то­же не го­рит. Ему до бе­зумия нра­вит­ся про­водить вре­мя на ль­ду, но уро­вень вла­дения конь­ка­ми все рав­но не по­выша­ет­ся, и от это­го стыд­но ужас­но.

  — Йа, Чи… Это же… Это… — Тэ­хен вдруг дер­га­ет Па­ка за пред­плечье и тя­нет за со­бой че­рез до­рогу. Зе­леный на­чина­ет ми­гать, Чи­мин на­чина­ет ма­терить­ся, во­дите­ли на­бира­ют в лег­кие кис­ло­рода, что­бы пос­ле за­орать во всю глот­ку на двух бе­зум­ных пар­ней.

  — Ким Тэ­хен, ты ебу дал?! — не­чело­вечес­ки пис­кля­вым го­лосом вык­ри­кива­ет Пак, ког­да они на­конец-то ока­зыва­ют­ся на дру­гой сто­роне до­роги.

  А Тэ вмес­то ты­сячи слов ука­зыва­ет в сто­рону при­пар­ко­ван­ных к про­дук­то­вому ма­газин­чи­ку ма­шин и го­товит­ся от Чи­мина по­лучать дис­не­ев­ские пиз­дю­ли. Чон­гук за­мира­ет с бу­тыл­кой во­ды у ма­шины, а в сле­ду­ющую се­кун­ду их гла­за встре­ча­ют­ся, как во вся­ких там мыль­ных до­рамах. С Па­ка да­же шарф спа­да­ет, от­кры­вая вид на опух­шие гу­бы и крас­ный но­сик, а у Чо­на ощу­тимо по­калы­ва­ют кон­чи­ки паль­цев: то ли от хо­лода, то ли от же­лания при­кос­нуть­ся к Чи­мину.

   — Пош­ли! — Тэ­хен пре­рыва­ет идил­лию, но толь­ко лишь для то­го, что­бы прев­ра­тить ее в нас­то­ящую ат­мосфе­ру: Ким хва­та­ет дру­га за ру­ку и та­щит бук­валь­но к Чон­гу­ку, ко­торый все же ре­ша­ет хо­тя бы од­ну ру­ку в кар­ман за­сунуть.

  — Я сог­ла­сен, Тэ, зна­ешь… пош­ли на ка­ток! Пря­мо сей­час! ТЭ­ХЕН! — Чи­мин упи­ра­ет­ся но­гами и пы­та­ет­ся ры­жика пе­ретя­нуть в свою сто­рону, но Ким прет аки трак­тор и лы­бит­ся Чон­гу­ку так яр­ко, как ни­ког­да.

  — Вот он нас и до­везет! — раз­би­вая в пух и прах все ста­рания Чи­мина, Тэ­хен ве­дет Па­ка, слов­но не­вес­ту к ал­та­рю, и го­тов дать свое пол­ное бла­гос­ло­вение пос­ле то­го, что ему блон­дин рас­ска­зал.

  Чон смот­рит на все это со сто­роны и жут­ко уми­ля­ет­ся с пре­пира­юще­гося Чи­мина, ко­торый что-то там при­думы­ва­ет но­вень­кое лишь бы Тэ­ху ос­та­новить. Это во­об­ще нор­маль­но, ког­да те­бе вдруг на­чина­ет нра­вить­ся то, что ты до это­го не пе­рено­сил? Ког­да окон­ча­тель­но ста­новит­ся по­нят­но, что этот че­ловек — не сбой сис­те­мы, не слу­чай­ность, а са­мая что ни на есть судь­ба.

   — Ка­кие лю­ди, — с ус­мешкой про­гова­рива­ет Чон­гук и не сдер­жи­ва­ет кро­личь­ей улыб­ки, ког­да Чи­мин ук­ры­ва­ет­ся у Тэ­хена за спи­ной и под­жи­ма­ет гу­бы.

  — Что, не рад ви­деть, мис­тер фин­гал-под-гла­зом? —  ус­мехнув­шись, Ким рез­ко дер­га­ет дру­га за ру­ку, что­бы тот вы­шел впе­ред, а не пря­тал­ся, как тру­сиш­ка. Чон­гук за­меча­ет, что Чи­мин сам на се­бя не по­хож, ведь дав­но бы уже об­ма­терил всех или съ­яз­вил, а сей­час мнет­ся на мес­те и гу­бу жу­ет.

  — Очень да­же рад, — сно­ва стал­ки­ва­ясь взгля­дами, блон­дин тут же от­во­рачи­ва­ет­ся в дру­гую сто­рону, толь­ко уве­личи­вая мас­штаб па­лева. И да­же мо­розец не мо­жет скрыть вол­не­ния, прос­ту­пив­ше­го на ще­ках.

   — А мы сей­час на ка­ток соб­ра­лись, ты слу­чай­но не ми­мо?

Во­об­ще-то ми­мо, но…

  — О, а я то­же на ка­ток, — Чон­гук не мо­жет так прос­то от­сту­пить, и они с Тэ­хеном друг дру­га сей­час по­нима­ют, как ни­ког­да, по­это­му, не те­ряя ни се­кун­ды, Чон вык­ри­кива­ет: «По­еха­ли». Чи­мин, ко­торый прос­то при­сутс­тво­вал и ни­как не учас­тво­вал в при­нятии ре­шения, вы­луп­ля­ет гла­зен­ки на Тэ­хена и рас­кры­ва­ет рот, что­бы бес­тию об­ра­зумить, но друг об­ры­ва­ет его сво­им:
— Ты че, ис­пу­гал­ся? Чон­гу­ка бо­ишь­ся? Сла­бо ста­ло? И как, блять, на та­кое от­ве­тить? По­тому что луч­ше бы Чи­мин его бо­ял­ся, чем…

  — Ну вы че­го там зас­тря­ли? — вык­ри­кива­ет Чон­гук из ма­шины и вклю­ча­ет фа­ры, ос­лепляя Па­ка. Спе­ци­аль­но. Блон­дин щу­рит­ся и за­меча­ет вы­зов в гу­ковых гла­зах, ко­торый прос­то не­воз­можно иг­но­риро­вать.

  — Му­дак, — вслух про­из­но­сит Чи­мин, ког­да Чон в са­лоне ма­шины на­чина­ет рас­сте­гивать кур­тку и смот­рит на Па­ка та­ким по­жира­ющим взгля­дом, что да­же Тэ­хен со спи­ны чувс­тву­ет, как его не­ча­ян­но «подъ­еда­ют».

— По­еха­ли.
 
Чи­мин сме­ло по­да­ет­ся впе­ред, оги­бая дру­га, и гроз­но то­па­ет пря­мо к ма­шине Гу­ка, ко­торый чуть ли не в ла­доши хло­па­ет, в оче­ред­ной раз вы­нудив ис­те­рич­ку быть ря­дом. План Тэ­хена про­шел без суч­ка и за­дорин­ки. Чи­мин под­хо­дит к ав­то­моби­лю и дер­га­ет за руч­ку зад­ней две­ри, толь­ко вот Чон ми­лос­ти про­сит на пе­ред­нее. Ху­есос. Лад­но-лад­но. Чи­мин под­да­ет­ся и ле­зет на пе­ред­нее, удоб­но раз­ме­ща­ясь в ко­жаном крес­ле. Пак за­меча­ет, что ма­шина не та, ко­торая бы­ла вче­ра, но что с это­го ма­жора взять, ме­ня­ет тач­ки, как пер­чатки. Блон­дин през­ри­тель­но ко­сит­ся в сто­рону Чон­гу­ка, но как толь­ко ша­тен об­ра­ща­ет на не­го свое вни­мание, Чи­мин от­во­рачи­ва­ет­ся и де­ла­ет вид, слов­но это не он сей­час пя­лил­ся. Что­бы от­влечь­ся, блон­дин дос­та­ет из кар­ма­на свой те­лефон, по ко­торо­му сос­ку­чил­ся ди­ко, но еба­ное ра­зоча­рова­ние в том, что ай­фон­чик лю­бимый раз­ря­жен. Ну, спа­сибо те­бе, Ким Тэ­хен, да­же не до­думал­ся за­рядить.

  — Та­кое чувс­тво-

  — Слов­но это судь­ба? — про­дол­жа­ет за не­го Чон­гук, и это ста­новит­ся его из­люблен­ным — за­кан­чи­вать мыс­ли Чи­мина так, как ему хо­чет­ся, и за­мечать на пух­лых щеч­ках лег­кий ру­мянец.

   — Я во­об­ще-то с Тэ­хеном раз­го­вари­вал, — раз­дра­жен­но бур­чит Пак, цо­кая язы­ком. А Ким слов­но меж­ду двух ог­ней на­ходит­ся сей­час и как-то не­дово­лен тем, что бро гру­бит.

   — Чим, ты че­го та­кой злой? — Тэ­хен по­дыг­ры­ва­ет Чон­гу­ку, зная, ко­неч­но, что Чи­мин ему «спа­сибо-лю­бимый-друг» не ска­жет, но вот по­том…

  — Я?! — удив­ленно ты­кая в се­бя паль­чи­ком, про­пис­ки­ва­ет блон­дин.

   — Ты! — не от­сту­пая от сце­нария, Ким хло­па­ет гла­зами и ни­как не мо­жет рот зак­рыть от воз­му­щения.

   Чон­гук в это вре­мя сда­ет на­зад и вык­ру­чива­ет руль, что­бы мож­но бы­ло бе­зопас­но вы­вер­нуть с пар­ковки, а еще вспо­мина­ет, что Чи­мин за­был прис­тегнуть­ся. А это важ­но, са­мое глав­ное, что мо­жет сей­час быть.

   — Прис­тегнись, — нем­но­го су­хова­то про­из­но­сит Чон­гук, вы­ез­жая на трас­су. — Ина­че я ос­та­нов­люсь во-о-он там, и сам те­бя прис­тегну, — а те­перь в го­лосе ша­тена прос­ка­кива­ют дер­зкие ис­корки, ко­торые Па­ка слов­но фи­тиль под­жи­га­ют.

  Тэ­хен сза­ди пос­ме­ива­ет­ся в ку­лачок над рас­те­рян­ным ли­цом Чи­мина и те­перь по­нима­ет, для че­го Чон­гук Па­ка сму­ща­ет. Это же ведь це­лый фон­тан но­вых эмо­ций! Фыр­кнув под ко­нец и злоб­но зыр­кнув на Тэ­хена, блон­дин хва­та­ет­ся за ре­мень и быс­трень­ко се­бя пе­ретя­гива­ет, за­щел­ки­вая за­мок. В этой ма­шине тех­но­логии пок­ру­че бу­дут. Прак­ти­чес­ки весь путь пар­ни не раз­го­вари­ва­ют, слу­шая пре­дос­тавлен­ную Чон­гу­ком му­зыку, ко­торая, с ка­кого-то хе­ра, сно­ва сов­па­да­ет со вку­сом Чи­мина. Од­ной пес­не Пак да­же на­чина­ет под­пе­вать, и Чон де­ла­ет по­тише, что­бы рас­слы­шать ан­гель­ский го­лос луч­ше. К счастью Тэ­хена и Гу­ка, Чи­мин вни­мания ни на что не об­ра­ща­ет и про­дол­жа­ет под­пе­вать пес­не «Illuminated» груп­пы «Hurts», вы­тяги­вая аб­со­лют­но все но­ты. Чон­гук хо­тел бы сей­час зак­рыть гла­за и пол­ностью про­ник­нуть­ся этим чувс­твен­ным пе­ни­ем, осо­бен­но, зная пе­ревод пес­ни, но ес­ли он так пос­ту­пит, то все мо­жет за­кон­чить­ся ле­таль­но. По­это­му при­ходит­ся силь­нее сжать паль­ца­ми руль и нем­но­го по­ер­зать на си­дении, по­тому что му­раш­ки по­рож­да­ют нап­ря­жение в са­мом ни­зу жи­вота, а уз­кие чер­ные джин­сы по­рож­да­ют же­лание их рас­стег­нуть и на­чать дро­чить пря­мо сей­час.

  — Ох-ох, Чи­мин-а, а я не знал, что ты так по­ешь! — вос­хи­щен­но хло­пая в ла­дош­ки, за­охал Тэ­хен. — Кста­ти, а о чем пес­ня?

  Чи­мин жес­тко па­лит­ся, ког­да пос­ле это­го воп­ро­са вдруг по­вора­чива­ет­ся к Чон­гу­ку, но быс­тро от­во­дит взгляд.

   — О том, что не нуж­но бо­ять­ся, — с пе­чалью в го­лосе про­из­но­сит блон­дин и от­во­рачи­ва­ет­ся к ок­ну ров­но в тот мо­мент, ког­да Чон цеп­ля­ет его взгля­дом.

   «На­де­юсь она на те­бя по­дей­ству­ет», — про се­бя про­из­но­сит Тэ­хен, а в дей­стви­тель­нос­ти де­ла­ет оце­нива­ющую мось­ку и под­ни­ма­ет боль­шой па­лец вверх. .

  «Ле­довая аре­на» — так зо­вет­ся то са­мое зна­мени­тое, по сло­вам Чон­гу­ка, со­ору­жение, но на де­ле-то ока­зыва­ет­ся обыч­ным сред­неста­тис­ти­чес­ким кат­ком под от­кры­тым не­бом. Что-то ти­па ста­рой доб­рой хок­кей­ной пло­щад­ки с де­ревян­ны­ми стой­ка­ми и не­боль­шим до­миком ря­дом, где мож­но взять в про­кат конь­ки.

  — Я-то ду­мал, что тут сей­час ре­аль­но аре­на бу­дет, — нем­но­го ра­зоча­рован­но про­из­но­сит Тэ­хен и зас­те­гива­ет кур­тку, при­щем­ляя со­бач­кой под­бо­родок. — Айщ!

   — Этот ка­ток мне, как род­ной, так что не вы­ебы­вай­ся, — Чон­гук пар­ку­ет ма­шину хер зна­ет, как и где, по­тому что спе­ци­аль­но от­ве­ден­ных для это­го мест нет, и от­цепля­ет ре­мень бе­зопас­ности.

  Чи­мин же в это вре­мя тя­нет­ся к сво­ему зам­ку, на­жима­ет на кно­поч­ку и… ни­хуя не про­ис­хо­дит. Тог­да Пак про­бу­ет еще раз и еще, но что-то яв­но не так, по­тому что ме­ханизм сам по се­бе ра­бота­ет. Тэ­хен за­меча­ет эпик­фэйл дру­га пер­вым и ми­га­ет Чон­гу­ку обо­ими гла­зами, что­бы тот про­явил ини­ци­ати­ву, а сам то­ропит­ся вы­лез­ти, что­бы ос­та­вить дво­их на­еди­не.

  — Да что у те­бя за ма­шины та­кие! С ту­пыми зам­ка­ми! — ру­га­ет­ся Чи­мин, от­да­вив се­бе все паль­цы и чуть не сло­мав но­готь; он слы­шит, как от­кры­ва­ет­ся и зак­ры­ва­ет­ся зад­няя дверь, а это зна­чит, что Тэ­хен ушел. Вот ведь… су­кин сын.

  — У ме­ня толь­ко од­на ма­шина. Та бы­ла не моя, — Чон­гук не то­ропит­ся по­могать, ожи­дая, воз­можно, ког­да сам Чи­мин поп­ро­сит о по­мощи. Но Пак толь­ко и де­ла­ет, что чер­ты­ха­ет­ся и пых­тит, пы­та­ясь по­нять, что не так.

— Да в чем тут де­ло?! — нер­вно дер­гая язы­чок, Чи­мин чуть ли не ло­ма­ет весь ме­ханизм, и вот тут-то Чон­гук не вы­дер­жи­ва­ет.

— Да что с то­бой не так?!

  Ша­тен тя­нет­ся в сто­рону Па­ка и хва­та­ет его за кур­тку, дер­гая на се­бя. Их лбы прак­ти­чес­ки стал­ки­ва­ют­ся, а взгляд Чон­гу­ка про­жига­ет нас­квозь, про­бивая ды­ры в за­тыл­ке.

   — Ты не по­мога­ешь, — шеп­чет од­ни­ми гу­бами Чи­мин, удив­ляя Гу­ка сво­им хлад­нокро­ви­ем в этот мо­мент. Черт, как же он сек­су­ален сей­час.

   — Тог­да поз­воль… — с по­лувоп­ро­сом про­из­но­сит Чон и от­ве­та не до­жида­ет­ся, на­чиная за­лезать сни­зу под кур­тку Чи­мина сво­бод­ной ру­кой.

   Он сколь­зит паль­ца­ми по бед­ру и ми­ну­ет пах, впи­ва­ясь в ткань бе­лой фут­болки. Пак сно­ва ни­чего не де­ла­ет, лишь сгла­тыва­ет и за­мира­ет, чувс­твуя на сво­ем жи­воте чу­жое при­сутс­твие. Чон­гук раз­ве­ва­ет ил­лю­зии, рез­ко дер­гая фут­болку, ко­торая как раз и по­пала в за­мок, а пос­ле, как ни в чем не бы­вало, вы­тас­ки­ва­ет ру­ку из теп­ла и спеш­но вы­ходит из ма­шины. Чуть ли не ра­кетой вы­лета­ет. По­тому что джин­сы сдав­ли­ва­ют чер­тов сто­як, а кур­тка не та­кая уж и длин­ная, что­бы прик­рыть кинг сайз пол­ностью. Так, вдох-вы­дох-вдох-сдох…

  — Я все ви­дел, — хит­рень­ко улы­ба­ясь, Тэ­хен вы­леза­ет из-за де­рева и иг­ра­ет бро­вями, на­поми­ная сей­час за­яд­ло­го ву­ай­ерис­та.

  — Это то­же? — Чон­гук без сму­щения ки­ва­ет на свой член, и Ким сле­ду­ет взгля­дом к ши­рин­ке, а пос­ле сгла­тыва­ет так же, как и Чи­мин до это­го.

  — Как силь­но ты лю…

  — О чем это вы? — вов­ре­мя вы­пол­зший из ма­шины Пак по­доз­ри­тель­но ко­сит­ся на Тэ­хена, а осо­бен­но на Чон­гу­ка, ко­торый тут же при­нима­ет­ся кур­тку на­тяги­вать по­ниже.

  — Кста­ти, ты уме­ешь-то на конь­ках ка­тать­ся, а, Чи­мин? — Ким ми­гом под­ле­та­ет к блон­ди­ну и хва­та­ет его под ру­ку, от­вле­кая вни­мание на се­бя, что­бы Чон хоть как-ни­будь там сдул свой вы­тяну­тый ша­рик в шта­нах. В это вре­мя Гук на­жима­ет на сиг­налку и ухо­дит с мес­та про­ис­шес­твия пер­вым, ре­шая, что так бу­дет луч­ше.

  — Умею, но ху­ево, — без ин­те­реса от­ве­ча­ет Чи­мин, боль­ше за­ин­те­ресо­ван­ный уда­ля­ющей­ся фи­гурой Чон­гу­ка. Та­кой кра­сивой, мощ­ной, изящ­ной… Так, сто­ять! Мозг, ты за­ебал уже. Луч­ше бы так на эк­за­менах по­рабо­тал, как сей­час.

— Чон­гук все­му те­бя на­учит! — не­об­ду­ман­но, со­вер­шенно не­об­ду­ман­но вос­кли­ца­ет Тэ­хен и тут же по­луча­ет по зас­лу­гам, ког­да Чи­мин, хап­нув сне­га, за­сыпа­ет его дру­гу за ши­ворот. Ким на­чина­ет пля­сать на мес­те, из­да­вая бо­лез­ненные ахи, а Пак в это вре­мя пус­ка­ет­ся в бе­га, по пу­ти де­лая сне­жок.

  — А­аааа, Пак Чи­мин! До­гоню те­бя и бу­дет боль­но! — оп­ра­вив­шись от неп­ри­ят­ных ощу­щений, Тэ­хен де­ла­ет сра­зу же два снеж­ка, что­бы был за­пас­ной ва­ри­ант, и очень быс­тро до­гоня­ет Чи­мина, ко­торый ус­та­ет уже око­ло ста­ди­он­чи­ка.

Блон­дин кра­ем гла­за ус­пе­ва­ет за­метить ка­ких-то нез­на­комых пар­ней, с ко­торы­ми Чон здо­рова­ет­ся и об­ни­ма­ет­ся, и эта ошиб­ка воз­награж­да­ет­ся в пло­хом смыс­ле это­го сло­ва.

  — По­щади! — прак­ти­чес­ки во­пит Чи­мин, ког­да Тэ­хен за­махи­ва­ет­ся пер­вым снеж­ком и по­пада­ет блон­ди­ну по бед­ру.

  Удар по­луча­ет­ся до­воль­но-та­ки мощ­ным, да и Пак про­сил же по­щадить, по­это­му-то Ким рас­слаб­ля­ет­ся и про­пус­ка­ет тот мо­мент, ког­да Чи­мин де­ла­ет свой но­вый сне­жок и по­пада­ет им пря­мо Тэ­хену в лоб. Сза­ди тут же раз­да­ют­ся муж­ские «о­оо, мет­кий», и блон­ди­на зах­лесты­ва­ет этим ощу­щени­ем нас­толь­ко, что он да­же не за­меча­ет, как сза­ди к не­му уже под­крал­ся не кто иной, как Чон­гук.

  — Я в иг­ре, — го­рячий ше­пот сог­ре­ва­ет рас­крас­невше­еся уш­ко и пол­зет по ли­нии че­люс­ти, ког­да Чон об­сту­па­ет Чи­мина и ста­новит­ся пе­ред ним.

  — Чон­гук! Это не­чес­тно! — воз­му­ща­ет­ся Тэ­хен и по­тира­ет сад­ня­щий лоб. Ему для пол­но­ты кар­ти­ны ос­та­лось толь­ко рас­пла­кать­ся и крик­нуть «ма­ма, за­бери ме­ня до­мой, тут пло­хие дя­ди».

   — Тог­да я то­же в иг­ре! — раз­да­ет­ся бук­валь­но из ни­от­ку­да, и Тэ­хен обо­рачи­ва­ет­ся, что­бы пос­мотреть. И луч­ше бы блять он во­об­ще ос­тался се­год­ня до­ма.

  — Ты…

  — Не ной, сей­час мы их вздер­нем, — брю­нет в крас­ной ган­донке, с улыб­кой, ко­торая в гор­ле Тэ­хена зас­тре­ва­ет рыб­ной кос­точкой, горь­кой оби­дой и за­вистью к лю­бому дру­гому че­лове­ку, у ко­торо­го есть хо­тя бы од­нопро­цен­тный шанс за­полу­чить его. У Тэ­хена нет да­же со­той до­ли, но в дан­ный мо­мент он пос­лушно (как и всег­да) ста­новит­ся за спи­ной Хо­сока и пря­чет свои вре­мен­но крас­ные гла­за. Сей­час, по­годи­те, по­болит и пе­рес­та­нет.

  — А вот и ры­царь явил­ся, — сквозь зу­бы це­дит Чи­мин за спи­ной Чон­гу­ка. — Хо­чу ему в ебыч про­писать, — ко­рот­кие паль­чи­ки до­вер­чи­во цеп­ля­ют­ся за кур­тку ша­тена, — смо­жешь?

  Чон­гук на нес­коль­ко мгно­вений те­ря­ет­ся, а пос­ле за­гора­ет­ся та­ким эн­ту­зи­аз­мом, что Хо­соку блять не жить. Взгляд, ко­торый то­пит снег, лед под ним и про­жига­ет зем­лю, — толь­ко ра­ди Чи­мина.

  — За­копаю. На­хуй.

   Чон зна­ет на­вер­ня­ка, что па­рень за его спи­ной сей­час улы­ба­ет­ся.

  — Хэй, Мин­джун-а, — вык­ри­кива­ет Гук, не обо­рачи­ва­ясь на­зад, — рас­су­дишь наш по­еди­нок?

  Без лиш­них воп­ро­сов тот са­мый Мин­джун по­яв­ля­ет­ся по­серед­ке, и, гля­дя на не­го, ник­то уже жуль­ни­чать не хо­чет. Двух­метро­вый па­рень с клюш­кой и сталь­ны­ми мус­ку­лами.

    — Иг­ра­ем до по­раже­ния ко­роля, — Мин­джун чер­тит ли­нию, за ко­торую вы­ходить па­рам нель­зя, да и в об­щем иг­ра эта на­поми­на­ет ста­рые доб­рые «вы­шиба­лы». — Ки­да­ем по оче­реди. За на­руше­ние пра­вил — ав­то­мати­чес­кое по­раже­ние.

  Чон­гук и Хо­сок оп­ре­деля­ют меж­ду со­бой жре­бий, иг­рая в «кнб», и, к со­жале­нию Чи­мина, Чон-стар­ший по­беж­да­ет. Тэ­хен за его спи­ной со­вер­шенно не хо­чет ус­тра­ивать это пред­став­ле­ние, но чи­та­ет во взгля­де Па­ка из­да­лека, что Хо­сок ог­ре­бет, ес­ли Ким не бро­сит эту за­тею. И Тэ­хен ве­рит, по­тому что ког­да Чон­гук бе­рет­ся за что-то, то пиз­дец то­му, кто у не­го на муш­ке.

  — Летс гоу! — вык­ри­кива­ет Мин­джун и от­хо­дит в сто­рону.

   — Ну, дер­жись, Чон Хо­сок! — с ух­мылкой вык­ри­кива­ет Чон­гук и улав­ли­ва­ет в по­веде­нии дру­га чис­той во­ды азарт. Та­кое «нас­тро­ение» для Гу­ка не пре­пятс­твие, ведь по­мимо иг­ры он так­же под­созна­тель­но за­щища­ет то, что ему до­рого.

   — Ана­логич­но! — Хо­сок за­водит од­ну свою ру­ку на­зад и цеп­ля­ет­ся за за­пястье Тэ­хена. — Дер­жи ме­ня за кур­тку. Креп­ко дер­жи, — про­сит он уже ти­хо, а Ким блять за­липа­ет на его паль­цах и на прось­бе, и во­об­ще Тэ­хен уле­тел и обе­щал боль­ше ни­ког­да не воз­вра­щать­ся. Чон­гук поль­зу­ет­ся этой за­мин­кой и ки­да­ет пер­вый сне­жок, при­цель­но по­падая пря­мо по шее Хо­сока. Еще чуть-чуть, и он бы по­пал по тэ­хено­вой ма­куш­ке, но Чи­мин не хо­чет быс­трой по­беды.

  — О-хо-хо! — вы­тирая кур­ткой влаж­ную ко­жу, Чон чувс­тву­ет при­лив бод­рости и сил, а по­тому вспо­мина­ет пра­вила, в ко­торых не про­писа­но, сколь­ко снеж­ков мож­но бро­сить.

Го­ворит­ся, что один раз, но ка­кое ко­личес­тво — не­из­вес­тно. Хо­сок сги­ба­ет­ся и де­ла­ет сра­зу че­тыре снеж­ка, по два в обе ру­ки, а Чон­гу­ка от это­го зре­лища ко­робит. Вот в чем твоя проб­ле­ма, дру­жище, ты хо­чешь по­бедить про­тив­ни­ка боль­ше, чем за­щитить ко­роля. Это не прос­то иг­ра — это при­ори­теты, Хо­сок. Это — жизнь и твои пос­тупки. Чон-стар­ший слиш­ком близ­ко под­хо­дит к ли­нии, а у зри­телей пря­мо-та­ки ды­хание спи­ра­ет. Не те­ряя вре­мени на бол­товню, Хо­сок за­махи­ва­ет­ся обе­ими ру­ками и ярос­тно ки­да­ет все снеж­ки в Чон­гу­ка, на­де­ясь его обс­тре­лять, но ког­да брю­нет под­ни­ма­ет го­лову, то по­нима­ет, что Гук увер­нулся ото всех снеж­ков и сей­час уже скло­нил­ся к зем­ле, на­бирая снег в ла­донь. Хо­сок пя­тит­ся на­зад, со­ветуя Тэ­хену дер­жать­ся креп­че, но про­ис­хо­дит то, о чем они с Чи­мином до­гово­рились од­ни­ми лишь толь­ко взгля­дами и жес­та­ми: ры­жик тол­ка­ет Чо­на в спи­ну, зас­тавляя его пе­рева­лить за чер­ту, а Чон­гук вма­зыва­ет дру­гу пря­мо меж­ду глаз, не чувс­твуя ни­како­го со­жале­ния. Мин­джун тут же кри­чит о том, что иг­ра окон­че­на, по­тому что на­руше­ны пра­вила, и Чон­гук по­беж­да­ет. Чи­мин мо­мен­таль­но от Гу­ка от­ска­кива­ет и не­сет­ся к Тэ­хену, оху­ев­ше­му от сво­его же пос­тупка, а ша­тен тем вре­менем по­да­ет Хо­соку ру­ку и под­ни­ма­ет его со сне­га.

  — Это те­бе за все хо­рошее. Дав­но хо­тел пре­подать урок, — серь­ез­ным то­ном про­из­но­сит Чон­гук и хло­па­ет дру­га по пле­чу.

  — Я зас­лу­жил уда­ра по­силь­нее, да? — Хо­сок, пе­чаль­но улы­ба­ясь, со­вер­шенно не злит­ся ни на Тэ­хена, ни на Чон­гу­ка. Зна­ет он прек­расно, что му­дак ред­кос­тный, но, чес­тное сло­во, не ду­мал, что Ким его тол­кнет. А этот па­рень ока­зал­ся не та­ким уж и раз­мазней. У Хо­сока да­же дух зах­ва­тило от тол­чка.
 
  — Ты зас­лу­жил снеж­ка в аналь­ное от­вер­стие, но это про­тив мо­их пра­вил, — хмы­ка­ет Чон­гук и выг­ля­дыва­ет из-за пле­ча дру­га, что­бы уви­деть Чи­мина.

  — Я не знаю… Не знаю, за­чем сде­лал это, я в тот мо­мент не ду­мал. Прос­то уви­дел его «бе­зоруж­но­го» и на ин­стинктах по­бежал за­щищать. А по­том…

   — А по­том ты за­иг­рался со сво­им эго­цен­триз­мом. Знаю, про­ходи­ли, — Чон­гук встря­хива­ет дру­га за пле­чи. — Но сей­час пос­та­рай­ся уже сде­лать вы­бор. Не хо­чу, что­бы… Чи­мин вол­но­вал­ся.

   — О­оо, а кто это тут влю-АЙ­БЛЯТЬ!

    Чи­мин с Тэ­хеном обо­рачи­ва­ют­ся и гля­дят на двух иди­отов, ко­торые ва­ля­ют друг дру­га в сне­гу и, ка­жет­ся, по­мири­лись.

   — Мне ста­ло луч­ше, спа­сибо, — Ким тя­нет­ся к Па­ку за об­ни­маш­ка­ми и по­луча­ет их на за­висть за­метив­ше­го это Чон­гу­ка. — Ког­да тол­кнул его… ис­кры про­бежа­ли. И те­перь го­раз­до лег­че…

   Чи­мин под­держи­ва­юще хло­па­ет Тэ­хена по спи­не и отс­тра­ня­ет­ся от не­го, ког­да за спи­ной раз­да­ет­ся гром­кий смех. Та са­мая тол­па аб­со­лют­но нез­на­комых Па­ку пар­ней, фот­ка­ют ту­чонов на те­лефон и сни­ма­ют ви­део, на­зывая это «бит­вой двух са­сов». Чи­мин и Тэ­хен та­инс­твен­но пе­рег­ля­дыва­ют­ся, а пос­ле оба ус­трем­ля­ют­ся к по­бо­ищу, с целью зас­нять луч­шие кад­ры. .

   — У­ух, Югем, я те­бя обо­жаю прос­то! — Чон­гук, на ко­тором из одеж­ды толь­ко тру­сы и бе­лая фут­болка, лю­без­но при­нима­ет ве­щи сво­его при­яте­ля, ко­торый но­сит та­кой же раз­мер. В до­мике, что нап­ро­тив ста­ди­она, они на­ходят­ся втро­ем, ес­ли, ко­неч­но, ош­метки Хо­сока мож­но счи­тать треть­им че­лове­ком.

  — Мда уж… вы те­перь оба выг­ля­дите, как по­битые щен­ки, — Югем ки­ва­ет на си­няки Чо­на-стар­ше­го и под­жи­ма­ет гу­бы. — На те­бя, кста­ти, у ме­ня одеж­ды нет, так что при­дет­ся ехать до­мой в тру­сах. Хо­тя… — сар­касти­чес­ки под­ме­чая дей­стви­тель­ность, па­рень с ро­зовы­ми во­лоса­ми вы­ужи­ва­ет с пол­ки один единс­твен­ный сви­тер, ко­торый Хо­соку бу­дет как платье, но от­ка­зывать­ся от та­ких по­дар­ков судь­бы Чон не со­бира­ет­ся, — мо­жешь не бла­года­рить.

  — И не со­бирал­ся, — по­жима­ет пле­чами брю­нет, на­тяги­вая на се­бя сви­тер с гор­лом и рас­плы­ва­ясь в до­воль­ной улыб­ке. Теп­ло-о-о.

   — А как там твой? — Югем улыб­чи­во ки­ва­ет в сто­рону две­рей и тут же ста­новит­ся ме­нее ве­селым, ког­да Чон­гук под­ни­ма­ет на при­яте­ля свой са­мый собс­твен­ни­чес­кий взгляд.

   — Ни­кому. Его. Не. Тро­гать, — че­канит Гук и зас­те­гива­ет ши­рин­ку, за­кан­чи­вая свои пе­ре­оде­вания. — Ска­жи об этом сво­им.

  — Я ж го­ворил, что он уже под каб­лу­ком, — ус­ме­ха­ет­ся Хо­сок, но тут же весь ску­кожи­ва­ет­ся, ког­да Чон­гук на не­го за­махи­ва­ет­ся.

   — Ты же ме­ня зна­ешь, Гем, ес­ли Хон­ги хо­тя бы шаг к не­му навс­тре­чу сде­ла­ет, я че­сать язы­ком не бу­ду, — Гук под­хва­тыва­ет со сто­ла свою во­донеп­ро­ница­емую кур­тку и конь­ки, что­бы сра­зу их на­деть.

  — Вот по­это­му ему я уже все ска­зал, не глу­пи, — Югем дос­та­ет со спе­ци­аль­ной сек­ции конь­ки со­рок вто­рого раз­ме­ра и про­тяги­ва­ет их Чон­гу­ку. — Не­уже­ли сам ему на­денешь, как во вся­ких до­рам­ках?

   Хо­сок в угол­ке пос­ме­ива­ет­ся, за­видуя, по­тому что Чи­мин — это сок­ро­вище, ко­торое вмес­те с бе­дами при­носит так­же не­быва­лое счастье.

   — В три­ви­аль­ных до­рам­ках нет ге­ев, так что ос­ту­дите свои апель­си­новые кор­ки го­лов­но­го моз­га, — Чон­гук с лег­костью заш­ну­ровы­ва­ет пос­ледний ко­нек и вста­ет на но­ги, ста­новясь сов­сем уж вы­сочен­ным. Пря­мо-та­ки ги­гант-на­гиба­тор.

  — Ес­ли слить в ин­тернет твою с Хо­соком дра­ку, то бу­дет пер­вая, — Югем хло­па­ет Гу­ка пря­мо по зад­ни­це, так ска­зать нап­равля­ет на путь ис­тинный, и про­вожа­ет ша­тена до две­ри, иг­но­рируя его уг­ро­зы. — Ну а ты что? Сно­ва не при­нял Тэ­хена из-за то­го, что он слиш­ком хо­рош для та­кого му­дака, как ты? — Гем са­дит­ся на спе­ци­аль­ную под­став­ку и го­тов выс­лу­шать все, что Хо­сок ему сей­час ска­жет.

  Но ни­хера. Чо­ну не хо­чет­ся го­ворить о нем, зная, что он мо­жет осу­щес­твить это сей­час, выг­нать из ка­мор­ки Юге­ма и…

  — Бля, слу­шай, а ты не мог бы пять… пять­де­сят пять ми­нут по­гулять?

   Югем гнет чер­ня­вую бровь и про­пус­ка­ет сквозь паль­цы ро­зовые во­лосы, преж­де чем мол­ча соб­рать­ся и по­желать Хо­соку уда­чи. .

   Югем на­ходит Тэ­хена ря­дом с Чи­мином, а вот Чон­гук ока­зыва­ет­ся не та­ким уж и каб­лу­ком, раз сей­час вов­сю рас­ка­тыва­ет конь­ки и не об­ра­ща­ет вни­мания на пых­те­ния Па­ка. Знал бы Гем, что до это­го Чи­мин сно­ва на­чал воз­му­щать­ся, яко­бы он же не без­ру­кий и сам смо­жет на­деть конь­ки, то не стал бы на Гу­ка боч­ки ка­тить.

  — Эм, Тэ­хен? — не­лов­ко спра­шива­ет Югем ры­жево­лосо­го пар­ня. Ким об­ра­ща­ет вни­мание на стат­но­го пар­ня с не­обыч­ной внеш­ностью и ро­зовы­ми во­лоса­ми. — Луч­ше те­бе с ним по­гово­рить, — не шут­ки ра­ди об­ра­ща­ясь к пар­ню, Ю ука­зыва­ет в сто­рону де­ревян­но­го до­мика и тут же сва­лива­ет в ту­ман, при­со­еди­ня­ясь к ску­ча­юще­му вне кат­ка Мин­джу­ну.

   Чи­мин про­вожа­ет вы­соко­го пар­ня взгля­дом и мол­ча ки­ва­ет, со­ветуя дру­гу все-та­ки по­гово­рить. Хо­тя Пак и не «за» раз­го­воры со вся­кими му­дака­ми, но ког­да-то это по­мог­ло ему по­нять… кое-что.

   — Ес­ли я вдруг за­хочу у­ехать, один или с ним — не иди за мной и ос­та­вай­ся здесь, — на­вер­ня­ка зная, что та­кое мо­жет про­изой­ти, Тэ­хен об­ни­ма­ет Чи­мина за­ранее, ес­ли вдруг не смо­жет поп­ро­щать­ся, и цеп­ля­ет паль­цем кон­чик чу­жого но­са. — Чон­гук смот­рит сю­да сей­час и го­тов ме­ня сож­рать. Ты ему пиз­дец как нра­вишь­ся.

  — Я знаю… — блон­дин ог­ля­дыва­ет­ся впо­лобо­рота, но Чон уже не смот­рит, по­бед­но об­ни­ма­ясь с ка­ким-то там нез­на­комым для Чи­мина пар­нем.

   — Тог­да не убе­гай от не­го, — за­мечая в нас­тро­ении Па­ка нот­ки воз­му­щения, Тэ­хен пред­ла­га­ет ху­евую та­кую аль­тер­на­тиву и по­кида­ет Чи­мина, мо­раль­но го­товясь к сво­ей бит­ве.

  Блон­дин про­вожа­ет пе­чаль­ным взгля­дом дру­га до са­мого до­мика, под­созна­тель­но пе­режи­вая за не­го. Тя­желый вздох соп­ро­вож­да­ет­ся зву­ком за­тяги­ва­ющей­ся шну­ров­ки на ле­вом конь­ке и ба­сом Мин­джу­на, ко­торый бе­зус­танно ржет над плос­ки­ми шу­точ­ка­ми Юге­ма. С од­ной сто­роны — ве­село тут и ат­мосфер­но, но с дру­гой — Чи­мина страх одо­лева­ет впе­ремеш­ку с не­лов­костью по­тому что все ре­бята здесь ка­та­ют­ся на конь­ках ве­лико­леп­но, а мно­гие да­же за­нима­ют­ся про­фес­си­ональ­но. Ку­да уж тут Па­ку тя­гать­ся. Под­ни­ма­ясь со спе­ци­аль­ных си­дений, Чи­мин на тря­сущих­ся но­гах до­ходит до бор­ти­ка и хва­та­ет­ся за не­го, как за единс­твен­ное спа­сение. За­чем он во­об­ще на все это под­пи­сал­ся, ка­кой черт его дер­нул?! А в это вре­мя тот са­мый черт за­меча­ет при­лепив­ше­гося к де­ревян­ной ог­ра­де блон­ди­на, ли­цо ко­торо­го вы­ража­ет пол­ней­шую бес­по­мощ­ность и «за­бери­те ме­ня от­сю­да блять». По­это­му Чон­гук, как ис­тинный ры­царь, от­ка­тыва­ет­ся от сво­их зна­комых и, де­лая ка­кие-то очень изящ­ные, вол­но­об­разные дви­жения, приб­ли­жа­ет­ся к Чи­мину. Бо­же, он та­кой ми­лый, ког­да не стро­ит из се­бя кру­того нам­джу, нап­ри­мер, сей­час, ког­да ак­ку­рат­нень­ко про­бу­ет сколь­знуть пра­вым конь­ком по ль­ду. Чон­гук с до­воль­ной улыб­кой де­сяти­лет­не­го ре­бен­ка поч­ти уже дос­ти­га­ет Чи­мина, пред­вку­шая их «обу­чение», но…

  — Хэй, Чи­мин?

  Чон, блять, чуть рав­но­весие не те­ря­ет, ког­да пе­ред ним из ни­от­ку­да по­яв­ля­ет­ся еба­ный «Дон Жу­ан».

   — Д-да, — за­ранее уже ожи­дая из­де­вок, нап­ря­жен­но от­ве­ча­ет Чи­мин и об­ра­ща­ет вни­мание на Чон­гу­ка по­зади, ко­торо­му шиб­ко уж ин­те­рес­но, как Пак от­ре­аги­ру­ет.

   — О, а я — Тэ­мин, — ра­дос­тно вос­кли­ца­ет чер­но­воло­сый па­рень в си­ней шап­ке с пом­по­ном. — Мы с то­бой Ту­мины! — брю­нет вы­тяги­ва­ет ру­ку впе­ред, то ли поз­до­ровать­ся, то ли на лед по­мочь зай­ти, и Чи­мин пе­ред тем, как сде­лать шаг впе­ред, при­щури­ва­ет­ся и ло­вит ожи­да­ющий гу­ков взгляд.

   — Я бо­юсь, что кое-кто бу­дет про­тив, — Пак ки­ва­ет за спи­ну Тэ­мина, и брю­нет обо­рачи­ва­ет­ся, встре­ча­ясь с тем­ны­ми, прон­зи­тель­ны­ми гла­зами, в ко­торых бе­лым по чер­но­му на­писа­но: «сва­ли в ту­ман». Чон­гук боль­ше не мед­лит ни се­кун­ды и под­ка­тыва­ет­ся к Ми­ну, мол­ча на­гоняя на не­го страх од­ним толь­ко сво­им ви­дом.

   — А у вас серь­ез­но, что ли? Или опять на два ча­са? — Тэ­мин хоть и бо­ит­ся, но при­вык уже де­лить с Чо­ном до­бычу. Од­на­ко на этот раз Чи­мин — не жер­тва их са­молю­бия.

   — Серь­ез­но, — Чон­гук сдав­ли­ва­ет паль­ца­ми пле­чо Тэ­мина и пос­те­пен­но отод­ви­га­ет его в сто­рону.

   — Не ду­мал, что до­живу до это­го дня, — Тэ­мин стас­ки­ва­ет чу­жую ру­ку со сво­его пле­ча и еще раз ог­ля­дыва­ет это­го Чи­мина, из-за ко­торо­го пер­вый па­рень на де­рев­не сле­тел с ка­тушек. Что ж, Чон­гу­ка мож­но по­нять, осо­бен­но, ког­да взгляд на­тыка­ет­ся на бед­ра и зад­ни­цу…

  — Ес­ли не сги­нешь сей­час, то не до­живешь до зав­тра, — ше­потом про­из­но­сит Чон, что­бы его толь­ко брю­нет мог ус­лы­шать, и Тэ­мин тут же от­кла­нива­ет­ся, по­кидая двух го­луб­ков, а сле­дом и сам ка­ток. Ну на­хуй с Чон­гу­ком враж­до­вать — жить-то еще хо­чет­ся. — Ну что, как там нас­чет обу­чения? — сго­няя с се­бя рев­ность, Чон­гук ме­ня­ет­ся и внеш­не, прев­ра­ща­ясь в со­вер­шенно бе­зобид­но­го па­рень­ка.

  — Ес­ли ты и впрямь мас­тер, — Чи­мин про­тяги­ва­ет Гу­ку свою лап­ку и до­вер­чи­во сту­па­ет на лед обе­ими но­гами. Толь­ко вот сра­зу ус­то­ять не по­луча­ет­ся, и блон­дин пос­каль­зы­ва­ет­ся, что­бы в сле­ду­ющую се­кун­ду ока­зать­ся в креп­ких объ­яти­ях Чон­гу­ка.

  — Вот уви­дишь, я на­учу те­бя все­му, — и сно­ва Чон­гук слиш­ком близ­ко, и сно­ва он го­рячо шеп­чет на ухо, ка­са­ясь гу­бами блон­ди­нис­тых во­лос.

  — Ты силь­но рев­но­вал? — спра­шива­ет Чи­мин вслух, хо­тя хо­тел про се­бя, но сдер­жать­ся слож­но, ког­да на са­мом пи­ке ощу­ща­ешь ос­трую пот­ребность лезть в пек­ло. Чон­гук, стис­ки­ва­ющий паль­ца­ми кур­тку Па­ка на спи­не, ак­ку­рат­но ве­дет пар­ня за со­бой, зас­тавляя блон­ди­на син­хрон­но ка­тить­ся вслед за ним.

   — Я чуть не при­бил его, — шеп­чет ша­тен, об­жи­га­ющим па­ром вы­дыхая Чи­мину в ли­цо. — Впер­вые та­кое чувс­твую.

  Чон­гук слег­ка нак­ло­ня­ет го­лову, слов­но го­товит­ся по­цело­вать, а Пак сно­ва па­лит­ся, ког­да пре­датель­ски при­от­кры­ва­ет рот и спеш­но про­бега­ет­ся по алым гу­бам язы­ком. Ах, ка­кой же ми­лый.

  — Мне ну­жен твой шарф, — иг­ри­во улы­ба­ясь та­кой не­ожи­дан­ной ре­ак­ции Чи­мина, Чон всем сво­им ви­дом да­ет по­нять, что ни­чего та­кого сде­лать не хо­тел. Во всем ви­нова­та боль­ная фан­та­зия Па­ка, да?

  — За­чем? — крас­нея, как по­мидор, Чи­мин хва­та­ет­ся обе­ими ру­ками за вя­зан­ную вещь, не очень-то же­лая ее от­да­вать.

  — Мм, уви­дишь, — хит­рень­ко улы­ба­ясь, Чон­гук нак­ры­ва­ет сво­ими боль­ши­ми ла­доня­ми ма­лень­кие чи­мино­вы лап­ки, и на этом все соп­ро­тив­ле­ние Па­ка за­кан­чи­ва­ет­ся. Стар­ший сто­ит, как ис­ту­кан, за­чаро­ван­но смот­рит на жи­лис­тые рас­крас­невши­еся от мо­роза ру­ки, поз­во­ляя Чо­ну сни­мать с се­бя чер­ный шарф, за­девать кон­чи­ками паль­цев раз­го­рячен­ную шею, ли­нию че­люс­ти, под­бо­родок, гу­бы…

  — Ч-чон­гук, мо­жет не…

   — Как же я хо­чу те­бя по­цело­вать сей­час, — с при­дыха­ни­ем шеп­чет ша­тен, про­водя по ниж­ней гу­бе Чи­мина боль­шим паль­цем и нак­ло­ня­ясь к не­му. У Па­ка все внут­ри пе­рево­рачи­ва­ет­ся от влас­тно­го то­на Чо­на и его не­зем­ных, прон­зи­тель­ных глаз, ко­торы­ми он то­пит шо­колад­ные ра­дуж­ки Чи­мина, от­ра­жа­ясь в них.

   — Лю­ди же смот­рят! — блон­дин в па­нике хва­та­ет­ся за пле­чи Чон­гу­ка сквозь кур­тку, ос­та­нав­ли­вая пар­ня в счи­тан­ных сан­ти­мет­рах от се­бя. Чи­мин взвол­но­ван­но от­во­дит взгляд преж­де чем ти­хо до­бавить: — Не здесь.

  Вот ведь черт… Пак Чи­мин ре­шил се­год­ня Гу­ка до­бить. Сво­им неж­ным го­лосом, от­зывчи­вым взгля­дом, но, мать ее, не­реши­тель­ностью.

   — Вче­раш­нее со­об­ще­ние…

  — Я ошиб­ся! Про­мах­нулся! Не со­бирал­ся я те­бе сер­дечки слать! — не­ожи­дан­но па­никуя, как в ста­рые доб­рые вре­мена, Пак пы­та­ет­ся Гу­ка от се­бя от­тол­кнуть, но прош­лое тем и от­ли­ча­ет­ся от нас­то­яще­го, что при­жать хо­чет­ся боль­ше. У Чи­мина пре­датель­ски сла­бе­ют ру­ки, не поз­во­ляя Чо­ну быть от­вер­гну­тым.

   — Тог­да, мо­гу ли я твое вче­раш­нее приз­на­ние…

  — По­нима­ешь, я…

  — Хэй, ре­бят, вы, мо­жет, нач­не­те?! — Югем и Мин­джун у бор­ти­ка уго­ра­ют над не­доволь­ной мось­кой Чон­гу­ка и рас­те­рян­ным Чи­мином, ко­торый за­быва­ет, где на­ходит­ся.

   Блон­дин вспы­хива­ет щеч­ка­ми-по­мидо­рами и де­ла­ет не­ус­той­чи­вый шаг на­зад, ни­как не ожи­дая, что рав­но­весие по­кинет его в та­кой от­ветс­твен­ный мо­мент. Ко­лени дро­жат, не пе­редать сло­вами как силь­но, и Чи­мин на­чина­ет за­вали­вать­ся вле­во, из пос­ледних сил цеп­ля­ясь за ус­той­чи­вость. Чон­гук, аки су­пер­мен, по­да­ет­ся впе­ред и под­хва­тыва­ет сво­его пар­ня Па­ка под ру­ки, под­созна­тель­но ра­ду­ясь то­му, что ус­пел прий­ти на по­мощь. Толь­ко од­но «но»: Чи­мин тя­нет ша­тена за со­бой, ока­зыва­ясь не­помер­но тя­желым. Наж­рался, на­зыва­ет­ся, бу­лочек в сто­ловой. Па­дение по­луча­ет­ся ху­евым нас­толь­ко, нас­коль­ко мож­но се­бе пред­ста­вить. Чон­гук за­вали­ва­ет­ся на Чи­мина свер­ху, но до это­го, что­бы не при­давить пар­ня, Чо­ну при­ходит­ся сог­нуть но­ги в ко­ленях и пе­рело­жить на них боль­шую часть уда­ра. Шер­ша­вый лед, гос­тепри­им­но при­няв джин­сы Гу­ка, страс­тно лиз­нул по чер­ной тка­ни, ра­зор­вав ее, а сле­дом приг­ла­сил на чай го­лые ко­лен­ки, ду­шев­но рас­це­ловав и их. На­сыщен­ный кро­вавый след, пе­ресе­ка­ющий тем­но-си­нюю хок­кей­ную ли­нию, по­вер­га­ет впе­чат­ли­тель­но­го Юге­ма в шок. Чи­мин же, от­кры­вая гла­за пос­ле сок­ру­шитель­но­го уда­ра, пер­вым де­лом хва­та­ет­ся за чу­жие пле­чи: мыс­ли пу­та­ют­ся, чувс­тва пол­зут на­ружу, вол­не­ние пе­репол­ня­ет, бур­ля­щей пе­ной вы­лива­ясь за пре­делы.

   — Чон­гук, ты как?! — с тру­дом раз­вернув­шись под тя­желым те­лом, Чи­мин ук­ла­дыва­ет Чо­на на спи­ну и ви­дит, как он кор­чится от бо­ли. Дол­го ду­мать не при­ходит­ся: на­хуй пор­ванные джин­сы, раз­би­тые в ка­шу ко­лени и слиш­ком мно­го кро­ви для та­кого па­дения — не­уже­ли Мин ви­новат в этом?

  — Ну, не по­дох­ну, — сквозь сом­кну­тые че­люс­ти це­дит Чон­гук и ог­ля­дыва­ет свою ра­ну; сне­жок-ан­ти­сеп­тик и вол­шебное: «у кош­ки бо­ли, у со­бач­ки бо­ли, а у Чон­гу­ка все за­живи» — не по­могут уж точ­но. Нуж­но де­зин­фи­циро­вать и на­ложить по­вяз­ку, но са­мому это сде­лать бу­дет зат­рудни­тель­но.

— Блять, у ме­ня се­год­ня нет с со­бой ап­течки! — быс­тро по­дос­певший Югем пря­мо в бо­тин­ках вы­бега­ет на лед и опус­ка­ет­ся к Чо­ну, ог­ля­дывая ра­ну.

  — В мо­ей ма­шине есть ап­течка, я сам…

  — Я по­могу! — вык­ри­кива­ет Чи­мин и сра­зу же на­чина­ет рас­шну­ровы­вать конь­ки. — Ты без по­мощи да­же до ма­шины не до­пол­зешь!

  Ос­та­ва­ясь в од­них толь­ко хлоп­ко­вых нос­ках, Пак без про­мед­ле­ния нак­ло­ня­ет­ся к Чон­гу­ку и по­мога­ет ему встать. Югем, ко­торый в шо­ке от бе­зум­но­го блон­ди­на с прак­ти­чес­ки го­лыми сто­пами, не зна­ет уже, ко­му по­мочь-то, но в ито­ге бе­жит за обувью Чи­мина, ру­га­ясь на ма­лого за то, что так он без­рассуд­но мо­жет ли­шить­ся… по­томс­тва.

  — На­день! Жи­во! — во­пит с од­ной сто­роны Югем, с дру­гой Чон­гук кри­чит, что­бы Чи­мин сей­час же по­берег се­бя и свои я­ич­ки для их бу­дущей экс­плу­ата­ции, но хо­рошо, что Пак не вни­ка­ет в суть и прос­то вы­пол­ня­ет все, о чем сей­час кри­чат оба пар­ня.

  С тру­дом удер­жи­вая Чо­на в вер­ти­каль­ном по­ложе­нии, Чи­мин спеш­но обу­ва­ет­ся; в это же вре­мя ме­те­ором вы­лета­ет Мин­джун с са­пога­ми ша­тена и при­нима­ет­ся сни­мать с не­го конь­ки. Рас­ска­зывать в дан­ный мо­мент о том, что все пар­ни на кат­ке сей­час с тре­вогой пя­лились на кро­вавые ра­ны Чон­гу­ка, не так важ­но, как од­новре­мен­ная под­дер­жка не пу­шин­ки Гу­ка и вир­ту­оз­ное вле­зание в тим­берлен­ды Юн­ги, стель­ки в ко­торых пе­реко­сились на­хуй в прос­транс­тве.

  — По­мочь? — за­бот­ли­вым го­лосом со­рока­лет­не­го муж­чи­ны спра­шива­ет Мин­джун Чи­мина, но наш ма­лень­кий маль­чик от­ма­хива­ет­ся и злит­ся, по­тому что не в рос­те си­ла. За­дол­ба­ли эти пред­рассуд­ки, серь­ез­но. Ко­неч­но, Чон­гук силь­нее его и да­же силь­нее Юн­ги, но это все рав­но, что жо­пу с паль­цем срав­ни­вать.

   — Точ­но уне­сешь? — в спи­ну ки­да­ет вы­сочен­ный Мин, сле­дуя за Па­ком до вы­хода с кат­ка.

  — Он у ме­ня силь­ный, от­ва­ли, — от­ве­ча­ет за Чи­мина Чон­гук и ло­вит на се­бе воз­му­щен­ный взгляд стар­ше­го, ко­торый не лю­бит при дру­гих лю­дях по­казы­вать свое стес­не­ние. Гук на это ус­ме­ха­ет­ся и прик­ла­дыва­ет не­имо­вер­ные уси­лия, пы­та­ясь пол­ностью пе­ренес­ти весь свой вес на но­ги, что­бы не да­вить на шею Чи­мина. .

  — Прос­ти, — не­ожи­дан­но-с-чувс­твом про­из­но­сит Пак, ког­да они с Чо­ном по­кида­ют всех и вмес­те бре­дут к ма­шине.

  — Сно­ва «за все» или за что-то оп­ре­делен­ное? — ехид­но улы­ба­ясь, Чон­гук ело­зит ру­кой по шее и пле­чам Чи­мина, что­бы не на­легать на пар­ня слиш­ком уж силь­но. Ему ведь то­же дос­та­лось.

  — За то, что по­тянул те­бя…

  — Все хо­рошо, — Чон­гук улы­ба­ет­ся теп­ло и неж­но, ра­ду­ясь лишь то­му, что блон­дин вро­де как в по­ряд­ке. — А как там твоя поп­ка?

  Чи­мин чуть не вре­за­ет­ся в суг­роб, гля­дя на Чо­на так, слов­но он ему пред­ло­жение сде­лал.

   — За дыр­ку мою вол­ну­ешь­ся боль­ше, чем за ме­ня?! — Чи­мин ос­та­нав­ли­ва­ет­ся око­ло двух оди­ноких со­сен и да­ет се­бе «па­узу», об­ло­качи­ва­ясь на од­но из де­ревь­ев.

Чон­гук, са­мо со­бой, сле­ду­ет за ним, но не так, как Чи­мину хо­телось бы (да хо­телось бы ему, ну) — хит­рень­кое ли­цо Гу­ка ока­зыва­ет­ся слиш­ком близ­ко, сме­шивая их ды­хания, лас­кая но­сы и лбы.

— Ты сно­ва па­лишь­ся, — Чон­гук де­лит­ся ог­ромным об­ла­ком па­ра и на­лега­ет на при­жав­ше­гося к де­реву Чи­мина сво­им те­лом, — хо­чешь, что­бы я за­ботил­ся о те­бе.

  Чи­мин на миг за­мира­ет, улав­ли­вая пе­релив уголь­ных глаз, поз­во­ляя пач­кать нес­мы­ва­емой чер­но­той нап­ря­жен­ную шею, ру­мяные ще­ки и не­весо­мо го­рячие гу­бы.

  — Ну, раз я уже спа­лил­ся…

   Ко­жа к ко­же, вздох к вздо­ху, они за­дева­ют рес­ни­цами тон­кую ко­жу и рвут­ся в ду­шу, сжи­мая паль­ца­ми из­гиб шеи; Чон­гу­ку сто­ять уда­ет­ся с тру­дом, но гу­бы впе­чаты­ва­ют­ся по­целу­ем в то­ченую ли­нию под­бо­род­ка, сма­зано и влаж­но сле­дуя вверх, к ма­нящим при­от­кры­тым гу­бам.

  — С-стой, — Чи­мин сле­по хва­та­ет­ся паль­ца­ми за ли­цо млад­ше­го, вов­ре­мя пре­рывая его, по­тому что со сто­роны до­мика, по со­вер­шенно дру­гой тро­пин­ке, шел Тэ­хен, су­дорож­но ве­домый Хо­соком. — По­чему он ска­зал мне не ид­ти за ним? Не­уже­ли у не­го все еще ос­та­лись чувс­тва к это­му пар­ню? — блон­дин от­вле­ка­ет­ся от собс­твен­ных ощу­щений, не пред­став­ляя, ка­ково сей­час Тэ­хену, ко­торый го­тов по­жер­тво­вать сво­ей ре­пута­ци­ей ра­ди Хо­сока.

   — Он лю­бит его до бе­зумия, — с пе­чаль­ной улыб­кой от­ве­ча­ет Чон­гук и мор­щится тут же от бо­ли, по­тому что Чи­мин нем­но­го не­ак­ку­рат­но Чо­на от се­бя отс­тра­ня­ет.

   — Ложь Хо­сока слиш­ком лег­ко за­метить, — ти­хонь­ко бур­чит Чи­мин, за­вер­шая пе­редыш­ку и сно­ва пе­рех­ва­тывая ка­леку-Чон­гу­ка. И, да, Чон с лег­костью рас­позна­ет да­же са­мые ти­хие па­ковы за­меча­ния, мол­ча с ни­ми сог­ла­ша­ясь прак­ти­чес­ки всег­да. Хо­сок сде­ла­ет все, что угод­но, лишь бы за­щитить се­бя.

   — За ме­ня ты не вол­ну­ешь­ся? — со всей серь­ез­ностью ин­те­ресу­ет­ся Чон­гук, ког­да Чи­мин, вмес­то то­го, что­бы пос­тра­дав­ше­му по­могать, вер­тится пос­то­ян­но в сто­рону Тэ­хена. От это­го Гу­ку при­ходит­ся кру­тить­ся вмес­те с ним, пу­та­ясь в но­гах и ста­ра­ясь не упасть.

  — Да ты вон ка­кой жив­чик! Не ус­пел я рас­сла­бить­ся, как ме­ня сно­ва чуть ли не по­цело­вали! — с нот­ка­ми то ли воз­му­щения, то ли сар­казма от­ве­ча­ет Чи­мин, но все рав­но пе­рех­ва­тыва­ет Гу­ка удоб­нее за та­лию.

  — Это по­тому что ты сво­дишь ме­ня с ума.

  Чон­гук поз­во­ля­ет се­бе при­жать­ся к Па­ку плот­нее, что­бы ода­рить крас­ное уш­ко но­выми пор­ци­ями сму­ща­ющей по­ебе­ни, от ко­торой Чи­мину и въ­ебать, и уме­реть хо­чет­ся. По­тому что слиш­ком в сер­дце.

  — Ес­ли не за­мол­чишь, я ки­ну те­бя в суг­роб, — ог­ры­за­ет­ся блон­дин нев­нятно пе­реби­рая пух­лы­ми гу­бами. Но Чон­гук в оче­ред­ной раз все по­нима­ет и, улы­ба­ясь, на­пос­ле­док чмо­ка­ет пар­ня в шею, а за­тем отс­тра­ня­ет­ся.

— Эй!

  След от по­целуя хо­лодит и го­рит од­новре­мен­но, а что са­мое важ­ное — он не по­хож на тэ­хенов дру­жес­кий. Со­вер­шенно дру­гие ощу­щения. Чон Чон­гук — прос­то не­пере­дава­емый му­дак, зас­тавля­ющий Чи­мина зар­деть­ся все­ми от­тенка­ми крас­но­го. Тэ­хен и Хо­сок у­ез­жа­ют, по­ка на­ша па­роч­ка ук­ры­ва­ет­ся за де­ревом, при­чем спря­тать­ся им уда­ет­ся с лег­костью, по­тому что ко­лени Чон­гу­ка, ка­жет­ся, от­мер­зли к чер­то­вой ма­тери, и боль не­выно­симая час­тично от­сту­пила. По­это­му пар­ни вста­ют друг за дру­гом… А ес­ли точ­нее, то сей­час чер­тов Чон сно­ва при­жима­ет Чи­мина к ство­лу де­рева, вы­дыхая ему в шею с аро­матом па­чули и пос­левку­си­ем собс­твен­но­го сан­да­лово­го. Чи­мин и знать не зна­ет, что эти ду­хи с аф­ро­дизи­аком для, вни­мание, муж­чин. Воз­можно, ему и не нуж­но об этом знать, ра­зоча­ровы­ва­ясь в сво­ем бра­те так же, как и в се­бе, но Чон­гук так не ду­ма­ет. Юн­ги нра­вят­ся пар­ни, — окон­ча­тель­но ста­новит­ся по­нят­но Чо­ну с треть­ей их встре­чи, как бы там Мин не мас­ки­ровал­ся. Чи­мин пу­га­ет­ся, очень силь­но, ког­да два аф­ро­дизи­ака сме­шива­ют­ся и за­пол­ня­ют ла­вой низ жи­вота, опус­кая обо­их пар­ней на са­мое дно. У Чон­гу­ка сто­ит ди­ко. У Чи­мина все еще ве­дет­ся борь­ба, но по­ка что край­не не­удач­но. Ма­шина Хо­сока вы­ез­жа­ет с «пар­ковки» и в ско­ром вре­мени ис­че­за­ет за по­воро­том. За чер­той го­рода лю­дей ве­чером не мно­го, а в этом мес­те — тем бо­лее ни­кого. Но сей­час им как-то все рав­но, будь да­же за со­сед­ним де­ревом Югем с ви­де­ока­мерой.

  — Т-те­бя нуж­но…

  — Боль­ше ни­ког­да не поль­зуй­ся пар­фю­мом Юн­ги, про­шу, — Чон­гук одер­жи­мо ды­шит в шею Чи­мина, вжи­ма­ясь в его те­ло сво­им, го­рячим и силь­ным.

  Чо­нов сто­як бо­лез­ненно тес­нится в уз­ких джин­сах, упи­ра­ет­ся Па­ку в жи­вот вну­шитель­ным буг­ром, и сей­час блон­дин дол­жен бла­года­рить всех бо­гов, что кур­тка у не­го плот­ная. Чи­мин не чувс­тву­ет ни­чего. Ни­чего, кро­ме не­объ­яс­ни­мого, раз­ди­ра­юще­го ощу­щения па­дения. Ан­гел опе­ря­ет­ся в чер­ное, за­пус­ка­ет паль­цы в свет­ло-каш­та­новые во­лосы и от­тя­гива­ет Чон­гу­ка от сво­ей шеи, зас­тавляя пос­мотреть на се­бя.

  — Нам нуж­но дой­ти до ма­шины, — с при­дыха­ни­ем че­каня каж­дое сло­во, блон­дин уто­па­ет без­воз­врат­но в за­пахах и лип­ком шо­кола­де глаз. — Те­бе не­об­хо­дима по­мощь.

  Будь Чон­гук в сос­то­янии здра­во мыс­лить, он бы по­думал сей­час о сво­их ра­нах. Но ког­да все твои чувс­тва сос­ре­дото­чены на тя­нущей бо­ли в яй­цах, сло­во «по­мощь» из слад­ких уст Чи­мина зву­чит нас­толь­ко пош­ло, что хо­чет­ся выть. Од­на­ко Пак не со­бира­ет­ся сда­вать по­зиции и да­же пе­реба­рыва­ет в се­бе же­лания, вы­каш­ли­вая из лег­ких дур­ма­нящие за­пахи.

  — Д-да, — сквозь пе­лену воз­бужде­ния от­ве­ча­ет Чон­гук, за­мечая во взгля­де оч­нувше­гося Чи­мина осуж­да­ющие нот­ки.

   Ос­тавшу­юся часть пу­ти ша­тена по­сеща­ет толь­ко лишь од­на мысль: что же ждет его в ма­шине, ес­ли он го­тов был трах­нуть Чи­мина да хоть пря­мо у то­го де­рева. «Дер­жись, па­рень, дер­жись», — срод­ни ман­тры пов­то­ря­ет се­бе Чи­мин, уса­живая Чон­гу­ка на во­дитель­ское си­дение. Каж­дую гре­баную мил­ли­секун­ду ему ка­жет­ся, что вот-вот, имен­но сей­час Чон на­падет, приж­мет к си­дению и зав­ла­де­ет им всем. В са­лоне ма­шины уро­вень опас­ности заш­ка­лива­ет, ло­мая стрел­ку до­зимет­ра по­полам. Чи­мин воз­вра­ща­ет­ся с ап­течкой и очень ос­то­рож­но за­бира­ет­ся внутрь, рас­по­лага­ясь на со­сед­нем си­дении. Чон­гук не сво­дит с не­го глаз, про­шивая каж­дое мик­родви­жение сво­им про­ника­ющим взгля­дом.

   — Э-эм, ну, — не­уве­рен­но пя­лясь на ко­лени Чон­гу­ка, Чи­мин не мо­жет пос­мотреть ему в гла­за, — те­бе при­дет­ся снять джин­сы… — каж­дое сло­во да­ет­ся с ко­лос­саль­ным тру­дом, зас­тре­вая в глот­ке не­пере­дава­емым вол­не­ни­ем. Тем бо­лее слож­но про­сить его раз­деть­ся, осо­бен­но ког­да на те­бя смот­рят ТАК и ждут.

   — Тог­да по­моги, — уве­рен­но про­из­но­сит Чон­гук, рас­сте­гивая ре­мень, пу­гови­цу и вжи­кая ши­рин­кой.

   Од­новре­мен­но с шо­ком у Чи­мина внут­ри на­рас­та­ет тре­вога, про­буж­дая по­гиб­ших ког­да-то ба­бочек со сло­ман­ны­ми крыль­ями. Ды­хание уча­ща­ет­ся, раз­го­няя раз­ноцвет­ную пыль­цу вновь ожив­ших чувств. Чи­мин боль­ше все­го на све­те не­нави­дит се­бя за свои же­лания.

   — Хо­тя, зна­ешь, луч­ше не сни­май, — по-преж­не­му ско­ван­но, нес­вой­ствен­но се­бе бур­чит стар­ший, от­кры­вая ап­течку и раз­би­ра­ясь с ее со­дер­жи­мым.

  Блон­дин иг­но­риру­ет прось­бу-при­каз Чон­гу­ка, де­лая вид, что пять се­кунд на­зад не он пя­лил­ся на чу­жой эре­гиро­ван­ный член, раз­мер ко­торо­го вну­ша­ет страх за… свою зад­ни­цу.
«Пор­вет, пор­вет, жи­вого мес­та не ос­та­вит же», — ми­тин­гу­ет Ан­гел, дер­жа в ру­ках таб­личку с эти­ми сло­вами, что­бы Чи­мин на­конец-то по­нял. «Рас­тя­нет, сма­жет, при­несет двой­ной ор­газм», — пе­речит ему Дь­явол, от­ве­шивая ле­ща бе­лок­ры­лому девс­твен­но­му соз­да­нию.

  — Лад­но, — за­дум­чи­во про­из­но­сит Чон­гук, ак­ку­рат­но цеп­ляя паль­ца­ми пор­вавшу­юся ткань, — будь по тво­ему.

  Звук рву­щей­ся тка­ни за­бива­ет уши, ог­лу­шая; Чи­мин не­заб­венно нас­лажда­ет­ся тем, как Чон­гук рвет джин­сы, де­лая дыр­ку на ко­ленях боль­ше. Так дей­стви­тель­но удоб­нее бу­дет об­ра­баты­вать.

— Но боль­ше не драз­ни ме­ня так, — эхом раз­да­ет­ся пос­ле, зас­тавляя Чи­мина нап­рячь­ся и сжать в ру­ках тю­бик с кре­мом.

   Дер­зко от­ве­тить Чо­ну не по­лучит­ся, по­тому что ина­че Пак мо­жет ог­рести да­же от ра­нено­го Чон­гу­ка по са­мые яй­ца. По­это­му блон­дин мол­ча хло­па­ет ла­дош­кой по сво­ему бед­ру, как бы по­казы­вая, ку­да нуж­но Гу­ку по­ложить свою но­гу. Мол­ча Чон вы­пол­ня­ет прось­бу и вып­рямля­ет с тру­дом ле­вую ко­неч­ность, ук­ла­дывая ее на уп­ру­гих бед­рах стар­ше­го. Та­ких го­рячих, что хо­чет­ся сей­час их сжать паль­ца­ми, про­бивая си­няки на тон­кой пе­соч­ной ко­же. Чи­мин в это вре­мя дос­та­ет ме­дицин­ский ват­ный диск и сма­чива­ет его спир­том, что­бы вы­тереть кровь и од­новре­мен­но обез­за­разить.

— Ты всег­да был так не­гатив­но нас­тро­ен к ге­ям? — меж­ду де­лом ин­те­ресу­ет­ся Чон­гук, ожи­дая ус­лы­шать в от­вет о по­роч­ном прош­лом Чи­мина.

  — Ес­ли те­бе так ин­те­рес­но… — Пак ус­ме­ха­ет­ся и про­водит ват­ным там­по­ном по ра­не, зас­тавляя Чо­на за­шипеть. — Рань­ше я от­но­сил­ся ко все­му это­му ней­траль­но, но мно­гое по­меня­лось. «Тог­да» у ме­ня был друг детс­тва. Мы с ним вмес­те гре­зили о на­шем бу­дущем, пок­ля­лись ни­ког­да не рас­ста­вать­ся, в об­щем, ес­ли зна­ешь, что та­кое «друж­ба на­веки», то пой­мешь, — Чи­мин ме­ня­ет диск, на­нося на не­го на этот раз спе­ци­аль­ную по­луп­розрач­ную мазь.

   — Знаю, — ки­ва­ет в от­вет Чон­гук и тут же мор­щится от бо­ли, ког­да об­жи­га­ющая мазь по­пада­ет на ра­ны.

   — Но пос­ле, ког­да Джи­нен ока­зал­ся в цен­тре вни­мания бла­года­ря сво­им та­лан­там и внеш­ности, мы на­чали от­да­лять­ся друг от дру­га. В один из ве­черов я приг­ла­сил его к се­бе, за­ранее вы­пил таб­летку да­же, что­бы мы мог­ли по­гово­рить и, воз­можно, что-то вер­нуть. Но у ме­ня все рав­но на­чал­ся сом­намбу­личес­кий прис­туп, по­тому что таб­летки по су­ти…

   — Гов­но, — про­дол­жа­ет Чон­гук, из­редка дер­гая но­гой от щип­лю­щих ощу­щений.

  — Да, имен­но. Ко­роче… — Чи­мин бо­лее чем за­мет­но нап­ря­га­ет­ся, бо­ясь про­дол­жить. — Я чуть не из­на­сило­вал его.

  При­жимая к ко­лену Чон­гу­ка спе­ци­аль­ную мар­ле­вую по­вяз­ку, блон­дин зак­ры­ва­ет гла­за и тя­жело взды­ха­ет, до сих пор не в си­лах спра­вить­ся с ощу­щени­ем по­зора.

— А по­том, ког­да по­пол­зли слу­хи, все по­нес­лось по пиз­де. Ме­ня би­ли, ма­кали в уни­таз, на­зыва­ли пе­диком, пре­зира­ли и же­лали смер­ти. Мой друг, единс­твен­ный и до­рогой, из­де­вал­ся на­до мной боль­ше всех и стал той са­мой при­чиной… — Чи­мин чувс­тву­ет силь­ней­шее теп­ло, ко­торым ода­ря­ет его Чон­гук, нак­ры­вая ру­ку блон­ди­на сво­ей. Его взгляд ста­новит­ся еще пе­чаль­нее, чем до это­го, по­тому что по­нима­ние то­го, что са­мый ве­сомый его страх сей­час прев­ра­ща­ет­ся в на­ивыс­шее чувс­тво — боль­но до слез, при­ят­но до ще­кот­ки под язы­ком.

   — Ты ни в чем не ви­новат. И не дол­жен жа­леть о том, что по­терял та­кого ужас­но­го че­лове­ка. Судь­ба неб­ла­гос­клон­на к та­ким, как мы, но она ни за что не ос­та­вит нас, ес­ли мы бу­дем по-нас­то­яще­му лю­бить, — Чон­гук ог­ла­жива­ет неж­ную ко­жу боль­шим паль­цем, а за­тем пе­реп­ле­та­ет тро­гатель­но пух­лень­кие паль­чи­ки со сво­ими.

  Боль­ное ко­лено от­хо­дит на вто­рой план, ког­да Чи­мин не без­дей­ству­ет, сжи­мая ла­дош­ку Чон­гу­ка с та­кой си­лой, что его собс­твен­ная на­чина­ет дро­жать. Взгляд вмиг ус­трем­ля­ет­ся в пол, ког­да ти­хо-ти­хо вы­рыва­ют­ся нев­нятные сло­ва, ко­торые Чон­гук ра­зоб­рать не смог.

  — Что? Я не рас­слы­шал, — ша­тен уби­ра­ет боль­ную но­гу с бе­дер Па­ка и прид­ви­га­ет­ся к не­му нас­толь­ко близ­ко, нас­коль­ко мо­жет. Чи­мин тут же упи­ра­ет ру­ку в грудь Чон­гу­ка, ос­та­нав­ли­вая его за­ранее, зная на­вер­ня­ка, что ему сор­вет тор­мо­за.

«Just take my hand, Iʼll make it feel so much better tonight».

— Ты мне нра­вишь­ся.

  Чуть ли не в од­но сло­во вы­пали­вая дол­гождан­ное приз­на­ние, Чи­мин не сдер­жи­ва­ет­ся и от­ни­ма­ет ру­ку от гру­ди Чо­на, зак­ры­вая ею свое пок­раснев­шее ли­цо. Блон­дин жму­рит­ся силь­но-силь­но, на­де­ясь, что ког­да от­кро­ет гла­за, то прос­нется. До­ма, с Юн­ги, при­выч­ным оди­ночес­твом на ду­ше и ча­шеч­кой го­ряче­го, аро­мат­но­го ци­анис­то­го ка­лия.

  — Ч-что? — дро­жащим го­лосом пе­рес­пра­шива­ет Чон­гук, весь сот­ря­са­ясь от вол­не­ния. Чи­мин чувс­тву­ет, как по­те­ет чу­жая ла­донь в его собс­твен­ной. — Мне пос­лы­шалось, я сплю или-

  — Ты из­де­ва­ешь­ся?! — воз­му­щен­но хлоп­нув Гу­ка по пле­чу, блон­дин не ус­пе­ва­ет вер­нуть ла­дош­ку к пок­раснев­ше­му ли­цу. Чон­гук по­да­ет­ся и це­лу­ет со всей неж­ностью каж­дый паль­чик, за­девая из­редка по­пада­ющи­еся шра­мы кон­чи­ком язы­ка.

  — А те­перь пов­то­ри еще раз.

   Ат­мосфе­ра вновь на­чина­ет на­калять­ся, ког­да боль ухо­дит на вто­рой и да­же тре­тий план, поз­во­ляя Чон­гу­ку при­тянуть Чи­мина к се­бе так близ­ко, что рас­сто­яния меж­ду ни­ми не ос­та­ет­ся. Гла­за в гла­за — пе­рели­ва­ющий­ся ко­фей­ный за­кат в стек­ле — они пе­реда­ют нап­ря­жение друг дру­гу, за­ряжая обой­мы и од­новре­мен­но спус­кая пре­дох­ра­ните­ли.

  — Ты мне нра­вишь­ся.

   Так слад­ко, что гу­бы сли­па­ют­ся. Так неж­но сколь­зят паль­цы Чон­гу­ка по длин­ной шее, а пос­ле да­вят на под­бо­родок, зас­тавляя Чи­мина эро­тич­но при­от­крыть рот.

  — Я хо­чу од­новре­мен­но при­бить те­бя и…

  Чон­гук ог­ла­жива­ет боль­шим паль­цем ниж­нюю гу­бу и нас­лажда­ет­ся со­вер­шенно иде­аль­ным взгля­дом Чи­мина из-под по­лу­опу­щен­ных рес­ниц.

   — И? — ша­тен ощу­ща­ет, как Пак на­вали­ва­ет­ся на не­го всем те­лом. Сам. С на­пором, и при­сущей ему дер­зостью.

  — Хо­чу при­нять те­бя.

  У Чон­гу­ка от­ка­зыва­ют тор­мо­за и не­ме­ют ру­ки. Чи­мин по­да­ет­ся пер­вым и це­лу­ет пер­вым, вкла­дывая всю свою страсть и кар­да­моно­вую го­речь пыль­цы с пря­ных крыль­ев ба­бочек. Так пах­ло от Чон­гу­ка тог­да, на кух­не, в тот са­мый день, ког­да сер­дце ек­ну­ло впер­вые. Сей­час кар­ди­ог­рамма рвет­ся на пи­ках, дос­ти­гая не­быва­лых вы­сот. Чон­гук втор­га­ет­ся в го­рячо лю­бимый рот сколь­зко и нес­держан­но, сме­шивая слю­ну, со­еди­няя язы­ки в пла­мен­ном фла­мен­ко. Паль­цы же­лан­но впи­ва­ют­ся в уп­ру­гие бед­ра, при­под­ни­мая и под­тя­гивая Чи­мина не­во­об­ра­зимо близ­ко, уса­живая его яго­дица­ми на свой взры­ва­ющий­ся от нап­ря­жения пах. С рас­стег­ну­той ши­рин­кой, че­рез тон­кую хлоп­ко­вую ткань Чон чувс­тву­ет про­меж­ность блон­ди­на слиш­ком ощу­тимо — зап­ретно и зап­ре­дель­но, но тор­мо­за уже сор­ва­ны. Удер­жи­вая Чи­мина за шею и не да­вая ра­зор­вать по­целуй, Чон­гук плав­но де­ла­ет под ним су­дорож­ный тол­чок, про­бива­ясь меж­ду ок­руглых яго­диц бо­лее чем бур­но. Оба те­ла сод­ро­га­ют­ся то­ками вы­сокой час­то­ты, пе­реда­вая че­рез одеж­ду мел­кую дрожь, не срав­ни­мую ни с чем дру­гим. Чи­мин кое-как умуд­ря­ет­ся отор­вать­ся от при­пух­ших губ, что­бы вдох­нуть пол­ной грудью, но Чон­гук страс­тно вов­ле­ка­ет его в но­вый по­целуй, нес­держан­но уда­ря­ясь зу­бами. Он со­вер­ша­ет тол­чок сно­ва и уми­ра­ет окон­ча­тель­но, ког­да сто­як Чи­мина на­конец при­об­ре­та­ет пол­ную эрек­цию, упи­ра­ясь не­боль­шим бу­гор­ком в жи­вот ша­тена. Ес­ли так и даль­ше про­дол­жится, то их «пер­вый раз» слу­чит­ся пря­мо здесь и сей­час.

   — Ч-чонмм… Нам… — еле вы­гова­рива­ет Пак сквозь сма­зан­ные по­целуи, иног­да поп­росту зах­ле­быва­ясь язы­ком Чон­гу­ка или же его вяз­кой слю­ной, — не… на­до…

  Чон слы­шит че­рез обуз­давшую его глу­хоту, но не раз­би­ра­ет слов, вновь на­силуя пух­лые гу­бы сво­ими. Тол­чки сни­зу прек­ра­ща­ют­ся, ско­рее все­го, по­тому что Гук по­нима­ет, что Чи­мин — девс­твен­ник во всех смыс­лах это­го сло­ва и со слю­ной его вряд ли по­лучит­ся рас­тя­нуть. Хо­тя. По­годи­те. Кто во­об­ще ска­зал, что он даст?

   — Чи­мин… — ша­тен со сто­ном от­ры­ва­ет­ся от чу­жих опух­ших губ и жар­ко шеп­чет в них, лип­ко за­девая сво­ими: — Ос­тань­ся се­год­ня у ме­ня.

   Взгляд у Па­ка тут же прек­ра­ща­ет быть вяз­ким и пош­лым, сме­ня­ясь раз­бавлен­ным вол­не­ни­ем све­жес­ва­рен­но­го ко­фе.

  — Прос­ти… — Чи­мин сгла­тыва­ет их об­щую слю­ну, про­питан­ную на этот раз си­гаре­тами с ко­рицей, — но ты об­наглел, сон­сенним.

   Улыб­ка тро­га­ет яр­кие гу­бы со сма­зан­ны­ми от при­пух­лости гра­ница­ми, до­бав­ляя сло­вам иро­нии. Тем не ме­нее у Чон­гу­ка на­конец-то на­чина­ют ра­ботать моз­ги, и он да­же не оби­жа­ет­ся на блон­ди­на, ко­торый смог так зап­росто сор­вать с Чо­на ву­аль по­роч­ности. Еще од­но под­твержде­ние, что Чи­мина не хо­чет­ся прос­то тра­хать во все ще­ли. Чи­мина хо­чет­ся лю­бить и ува­жать.

   — Ко­неч­но, это ты ме­ня прос­ти, — не сдер­жи­вая та­кую же глу­пую улыб­ку, Чон­гук за­кусы­ва­ет ниж­нюю гу­бу и тя­нет­ся к блон­ди­ну, об­ни­мая его креп­ко-креп­ко. — Ме­ня чуть кон­дра­тий не хва­тил от тво­их слов.

   По чо­ново­му пле­чу тут же при­лета­ет мощ­ная ла­дош­ка, а сам Чи­мин на­чина­ет сме­ять­ся ку­да-то в каш­та­новую ма­куш­ку. На­до же, у не­го во­лосы пах­нут по-дру­гому, но все так­же ши­кар­но: ки­пари­сом и ман­да­рина­ми.

  — Слу­шай, а по­чему мне нель­зя поль­зо­вать­ся ду­хами Юн­ги? — не­ожи­дан­но вспом­нив об этом, Чи­мин отс­тра­ня­ет­ся и заг­ля­дыва­ет в за­гадоч­но поб­лески­ва­ющие гла­за Чон­гу­ка.

  — У не­го ду­хи с аф­ро­дизи­аком, — Гук в под­твержде­ние уты­ка­ет­ся в шею Па­ка и вды­ха­ет при­ят­ный за­пах, от ко­торо­го же­лания рас­па­ля­ют­ся еще силь­нее. — По­это­му, ес­ли не хо­чешь, что­бы я выт­ра­хивал те­бя по де­сять раз на дню — боль­ше так не де­лай.

   Чи­мин от од­но­го толь­ко сло­ва «выт­ра­хивать» уже на­хуй за­быва­ет где эти ду­хи сто­ят, и во­об­ще он боль­ше у Юн­ги не бу­дет ве­щи брать. Ну на­хер по­том с ра­зор­ванной зад­ни­цей быть. Од­на­ко мозг ду­ма­ет по-дру­гому и зас­тавля­ет язык вя­зать что-то вро­де:
— А ес­ли за­хочу? — на дне дре­вес­ных глаз ис­крят­ся брыз­га­ми шам­пан­ско­го дер­зкие нот­ки, из-за ко­торых Чон­гу­ку те­перь еще раз хо­чет­ся Чи­мину пред­ло­жить ос­тать­ся у не­го. Но по­мимо ос­таль­но­го, Чон се­год­ня не го­тов фи­зичес­ки по­казать блон­ди­ну все, на что спо­соб­но его мощ­ное те­ло.

   — А ес­ли за­хочешь, — Чон­гук нак­ло­ня­ет­ся к са­мому чувс­тви­тель­но­му мес­течку Чи­мина, в ко­тором се­реж­ка-крес­тик ма­нит его уже слиш­ком дол­го, — прос­то ска­жи об этом, — го­рячий язык под­де­ва­ет ак­сессу­ар и моч­ку, зас­тавляя Чи­мина вздрог­нуть. — Вот так: Чон­гук, я хо­чу те­бя, — жар­ко вы­дыхая пос­леднее во влаж­ное уш­ко, Чон вслух взвы­ва­ет от вновь на­катив­ше­го воз­бужде­ния и бо­ли в мо­шон­ке.

  — Сам се­бя воз­бу­дил, что ли?! — взры­ва­ет­ся от сме­ха Чи­мин, пря­ча за эти­ми эмо­ци­ями и свое нап­ря­жение, ко­торое скрыть­ся за уз­ки­ми джин­са­ми не мо­жет. Блон­дин по­тихонь­ку сле­за­ет с бе­дер млад­ше­го и от­ка­тыва­ет­ся к се­бе на си­дение по­доб­ру-поз­до­рову, в мыс­лях от­ре­зая свой бляд­ский язык.

  — Сей­час нар­вешь­ся, — с ос­ка­лом пре­дуп­режда­ет Чон­гук, но тут же ме­ня­ет­ся в ли­це, ког­да за­дева­ет не­об­ра­ботан­ным ко­леном руч­ник.

   — Мол­чи уж, ты да­же под­ро­чить не смо­жешь без бо­ли, — бесс­траш­но от­ве­ча­ет Чи­мин, хва­тая Чо­на под ко­лено и раз­во­рачи­вая его к се­бе. Стар­ший под­го­тав­ли­ва­ет все за­ново и вни­матель­но рас­смат­ри­ва­ет ра­ну, ко­торая на пра­вом ко­лене глуб­же. — Я за­кон­чу об­ра­баты­вать и по­могу те­бе дой­ти до квар­ти­ры. Но не ос­та­нусь.

   — Мог бы и не пов­то­рять пос­леднее, — нем­но­го ра­зоча­рован­но за­меча­ет Чон и сно­ва ши­ка­ет, стер­пли­вая щип­лю­щую боль.

  — Не зас­тавляй ме­ня ра­зоча­ровы­вать­ся.

  В его то­не бы­ло че­рес­чур мно­го серь­ез­ности, а для Чон­гу­ка это зна­чит толь­ко од­но: он дей­стви­тель­но не иг­ра­ет. Чи­мин го­тов де­лать ша­ги навс­тре­чу.

   — Never, Мин­ни.

  Блон­дин улы­ба­ет­ся угол­ка­ми губ, ус­ме­ха­ясь с ко­ряво­го про­из­но­шения, и за­кан­чи­ва­ет ока­зывать пер­вую ме­дицин­скую по­мощь, ка­жет­ся, са­мому счас­тли­вому че­лове­ку на све­те.

  — Let's go, Гук­ки.