Good morning fuck

«Your heart fits like a key Into the lock on the wall. I turn it over, I turn it over, But I can't escape».

— Толь­ко пос­ле Вас, — Чон­гук от­кры­ва­ет вход­ную дверь и эле­ган­тно от­сту­па­ет, про­пус­кая Чи­мина.

— Спа­сибо, дво­рец­кий Чон, — Пак вы­ходит, изящ­но ви­ляя бед­ра­ми, и, мать твою, Гук зас­матри­ва­ет­ся на за­чет­ный бам­пер уже в ко­торый раз.

Иметь та­кую зад­ни­цу — это прос­то прес­тупле­ние. Чон­гук вы­ходит сле­дом за блон­ди­ном и за­меча­ет, что Чи­мин уже выз­вал лифт, при­чем гру­зовой, ко­торый едет мед­леннее, но за­то очень прос­торный. Чон быс­трень­ко зак­ры­ва­ет дверь и нес­коль­ко раз про­веря­ет, дер­гая руч­ку, пе­ред тем как при­со­еди­нить­ся к стар­ше­му. По­луча­ет­ся так, что Чи­мин пер­вым ус­пе­ва­ет зай­ти в лифт и да­же на­жима­ет на нуж­ный этаж, мо­лясь, что­бы Чон­гук не ус­пел, и что­бы две­ри зак­ры­лись пря­мо пе­ред его боль­шим но­сом, но хуй там пла­вал, ведь Гу­ку уда­ет­ся пос­та­вить но­гу, ког­да, ка­залось бы, бы­ло уже поз­дно.

— Ммм, хо­тел сбе­жать от ме­ня? — Чон­гук за­ходит внутрь, за­мечу, очень прос­торной ка­бин­ки, но вмес­то то­го, что­бы встать хо­тя бы ря­дом или так, как Чи­мин (в угол­ке), Чон воз­ни­ка­ет пря­мо пе­ред взо­ром блон­ди­на и упи­ра­ет ру­ки в сте­ну по обе сто­роны от бед­но­го Па­ка.

— Ну е-мае, сон­сенним, — Чи­мин лег­ко тол­ка­ет Чон­гу­ка, но он как гре­баная ска­ла — да­же не ше­лох­нулся. — Отод­винь­тесь! — блон­дин про­бу­ет тол­кнуть еще, но Гук ус­пе­ва­ет пе­рех­ва­тить его за за­пястья.

— Прос­то не убе­гай, хо­рошо? — Чон при­тяги­ва­ет ле­вую ру­ку к сво­им гу­бам и це­лу­ет из­ра­нен­ные кос­тяшки, гля­дя Чи­мину в гла­за.

— Ч-чон­гук! — за­пина­ясь, Пак вы­рыва­ет свои лап­ки и, приг­нувшись, сбе­га­ет от ша­тена в дру­гой угол. Впро­чем, Чон ос­та­ет­ся сто­ять на мес­те и улы­ба­ет­ся аки че­шир­ский кот, из­редка ки­дая на Па­ка очень та­кие собс­твен­ни­чес­кие взгля­ды.

— Хва­тит раз­де­вать ме­ня гла­зами! — по-нас­то­яще­му воз­му­щен­но за­яв­ля­ет блон­дин, под­жи­мая гу­бы.

И Чон­гук, воз­можно, от­ве­тил бы ему что-ни­будь эта­кое, из раз­ря­да «хо­тел бы я де­лать это ру­ками», но в этот мо­мент две­ри лиф­та от­кры­ва­ют­ся, и Чи­мин пу­лей вы­лета­ет в ко­ридор, ос­тавляя ух­мы­ля­юще­гося Гу­ка по­зади. И все-та­ки, ка­кой же он ми­лаш­ка. Хо­сок хуй­ни не ска­жет. .

В ма­шине пах­ло ело­выми шиш­ка­ми и кем-то чу­жим. Это пер­вое, что от­ме­ча­ет про се­бя Чи­мин, уса­жива­ясь на пе­ред­нее си­дение ря­дом с Чон­гу­ком. Во­об­ще-то, он хо­тел на зад­нее, но по­том, ког­да Чон пре­дуп­ре­дил, что печ­ка в ма­шине сла­бень­кая, и не факт, что прог­ре­ют­ся зад­ние мес­та, Пак все-та­ки усел­ся впе­реди.

— А те­перь рас­ска­зывай, что там у те­бя с Юн­ги, — Чи­мин сле­по ищет пра­вой ру­кой ре­мень, а ког­да на­ходит, то пе­ретя­гива­ет че­рез се­бя, но ни­как не мо­жет за­щел­кнуть.

У бра­та в ма­шине все нам­но­го про­ще, а тут блять ка­кой-то «ве­ри хард лок». Чон­гук справ­ля­ет­ся нам­но­го быс­трее и фей­спал­мит, гля­дя на на­хох­ливше­гося Чи­мина, ко­торый ту­пее упа­ков­ки снэ­ка и рем­ня бе­зопас­ности, но ум­нее лю­бого ла­боран­та на ка­фед­ре.

— Я же ска­зал, что не мо­гу раз­гла­шать… — Чон­гук уже не в си­лах смот­реть на пус­тые ста­рания блон­ди­на и тя­нет­ся к не­му, что­бы са­мому за­щел­кнуть.

Стран­но, но Чи­мин да­же не соп­ро­тив­ля­ет­ся, мол­чит и толь­ко гу­бы под­жи­ма­ет — бо­ит­ся, что на не­го сно­ва мо­гут «на­пасть». Неж­ный, ры­жева­тый свет фо­наря ос­ве­ща­ет ли­цо Чон­гу­ка, чет­че про­яв­ляя шрам на его ще­ке. Чи­мин об­ра­ща­ет на не­го вни­мание в ко­торый раз и да­же хо­чет дот­ро­нуть­ся, но мо­мен­таль­но пе­реба­рыва­ет внут­ри се­бя это стран­ное же­лание и одер­ги­ва­ет ру­ку. Чон­гук же, быс­трень­ко спра­вив­шись, спеш­но отс­тра­ня­ет­ся от блон­ди­на, чьи во­лосы бла­года­ря от­све­ту ка­жут­ся не­обык­но­вен­но ры­жими, и на­конец-то тро­га­ет­ся с мес­та, вы­вора­чивая с пар­ковки.

— Тог­да рас­ска­жи о том, как по­лучил этот шрам, — не­ожи­дан­но за­яв­ля­ет Пак и тя­нет свои паль­цы поб­ли­же к печ­ке.

— За­чем те­бе это знать? Это очень лич­ное и…

— А це­ловать ме­ня это ти­па не лич­ное, да?! — вне­зап­но вык­ри­кива­ет Чи­мин, зас­тавляя Чон­гу­ка при­тор­мо­зить от не­ожи­дан­ности.

Ша­тен бро­са­ет ми­молет­ный взгляд на Па­ка, ко­торый сра­зу же пос­ле сво­их слов те­ря­ет­ся и от­во­рачи­ва­ет­ся к ок­ну. Чон­гук ни­как не мо­жет по­нять, что с этим пар­нем не так. То тол­ка­ет, то тя­нет, то сто­ит на рас­путье. И раз уж на то пош­ло, то он го­тов от­крыть­ся Чи­мину, но толь­ко по­тому, что этот па­рень дол­жен его по­нять.

— Мне бы­ло де­вят­надцать… — ти­хо на­чина­ет Чон и кра­ем гла­за за­меча­ет, что со­бесед­ник сно­ва об­ра­ща­ет на не­го свое вни­мание. — На­чало ба­наль­ное: я влю­бил­ся в пар­ня, а он в ме­ня нет. Тог­да я при­вык по­лучать все, что за­хочу, и от­каз ка­зал­ся для ме­ня су­мас­шес­тви­ем. Но я все­ми си­лами пы­тал­ся до­бить­ся его, а он в ито­ге наз­вал ме­ня «пус­тышкой», — Чон­гук за­меча­ет, как хмы­ка­ет Чи­мин, не сов­сем с этим сог­ла­ша­ясь. — И од­нажды, ког­да он поз­вал ме­ня на ве­черин­ку, ко­торая про­ходи­ла на ха­те у его дру­га, ме­ня… — Чон пре­рыва­ет­ся и тор­мо­зит пе­ред све­тофо­ром, за­дер­жи­вая ру­ку на руч­ни­ке, — за­жали в уг­лу трое его дру­зей и ре­шили изу­родо­вать мое ли­цо. По­тому что без не­го я яко­бы ни­кому не ну­жен.

Чи­мин не­хило так оху­ева­ет и опус­ка­ет взгляд на ру­ку Чон­гу­ка, ко­торой тот сжи­ма­ет руч­ник. Го­лова в этот мо­мент от­ка­зыва­ет, сво­дя все па­ковы по­пыт­ки не приб­ли­жать­ся к Чо­ну на нет. Блон­дин ак­ку­рат­но, очень ос­то­рож­но кла­дет свою ла­дош­ку по­верх ру­ки Гу­ка и под­ни­ма­ет по­нима­ющий взгляд на млад­ше­го, ко­торый это­го уж точ­но не ожи­дал.

— Один из них по­лос­нул мне но­жом по ли­цу, от вис­ка до вер­хней гу­бы, а вто­рой по пь­яни пыр­нул в жи­вот, хо­тя и не со­бирал­ся. Все по­тому, что я на­чал соп­ро­тив­лять­ся.

Чон­гук прис­таль­но вгля­дыва­ет­ся в ли­цо Чи­мина, вы­ис­ки­вая ложь, но не на­ходит ни­чего да­же близ­ко по­хоже­го на лже-со­жале­ние. Пак до жу­ти ис­крен­не пох­ло­пыва­ет ла­дош­кой по чу­жой ру­ке и под­жи­ма­ет гу­бы, не зная, что от­ве­тить. Все это так… жес­то­ко. Чи­мин зна­ет об этом не по­нас­лышке и да­же вра­гу бы не по­желал та­кого. Стран­но, но он не ви­дел ви­ны Чон­гу­ка, ка­ким бы ни бы­ло тог­да его по­веде­ние.

— Сей­час все уже хо­рошо, за­будь, — Чон пер­вым от­ни­ма­ет ру­ку и кла­дет ее на руль, ког­да жел­тый сме­ня­ет­ся зе­леным. Чи­мин де­ла­ет вид, что не за­метил стран­но­го вол­не­ния Чон­гу­ка, и то­же уби­ра­ет ру­ку, прак­ти­чес­ки вплот­ную прис­ло­няя ее к печ­ке.

— Прос­ти, — очень ти­хо про­из­но­сит Пак, сно­ва от­во­рачи­ва­ясь к ок­ну, что­бы Гук не за­метил сму­щения на его ли­це.

— За что?

— Прос­то… за все.

Чи­мин прис­ло­ня­ет­ся вис­ком к за­потев­ше­му стек­лу и во­дит по не­му паль­ца­ми, ри­суя не­замыс­ло­ватые узо­ры.

— На те­бя это не по­хоже, — Чон­гук хмы­ка­ет и так силь­но за­думы­ва­ет­ся о не­ожи­дан­ном приз­на­нии стар­ше­го, что чуть не про­ез­жа­ет ми­мо нуж­но­го по­воро­та.

— Лю­дям свой­ствен­но ме­нять­ся в оп­ре­делен­ные мо­мен­ты, — сно­ва ше­потом от­ве­ча­ет Чи­мин, на­де­ясь, что до Чон­гу­ка эти сло­ва не дой­дут, но он зря так не­до­оце­нива­ет му­зыкаль­ный слух ша­тена, ко­торый, ко­неч­но же, ус­лы­шал.

Все ос­таль­ное вре­мя пар­ни мол­ча­ли, каж­дый фор­ма­тируя свой мозг и кое-что пе­ре­ос­мысляя. Ко­неч­но, боль­ше всех гру­зил­ся Чон­гук, но Чи­мин от не­го прак­ти­чес­ки не от­ста­вал. Тог­да, на кух­не, ког­да Па­ка прер­вал зво­нок от Юн­ги, он чуть бы­ло не ляп­нул та­кое, от че­го Чон­гук бы сде­лал трой­ной кас­кад и ра­зор­вался на ты­сячу ма­лень­ких раз­ноцвет­ных кон­фи­тюшек. Но сей­час, ког­да все ра­бота­ет по чи­мино­вым за­конам, блон­дин ни за что не спиз­да­нет об этом. Ни. За. Что. .

— О чем ду­ма­ешь? — спра­шива­ет Чон­гук, ког­да они вмес­те за­ходят в теп­лый подъ­езд. Чи­мин от­че­го-то ос­та­нав­ли­ва­ет­ся пос­ре­ди ко­ридо­ра, ко­торый, как наз­ло, не ос­ве­щен.

— Я ду­мал, что ты спро­сишь ме­ня о прош­лом. Ведь я боль­ной па­рень и всем та­аак ин­те­рес­но уз­нать о том, что я чувс­твую, — Пак кру­тит паль­цем у вис­ка на сло­ве «боль­ной» и как-то че­рес­чур яз­ви­тель­но ус­ме­ха­ет­ся, сно­ва пря­ча за дер­зостью ду­шев­ную раз­рознен­ность.

Чон­гук слиш­ком хо­рошо чи­та­ет Чи­мина, про­лис­ты­вая стра­ницу за стра­ницей, на ко­торых не текст, а од­ни толь­ко кляк­сы.

— Ты чувс­тву­ешь то же са­мое, что и я ког­да-то, — уве­рен­но от­ве­ча­ет Гук и хва­та­ет Па­ка за ру­ку в тем­но­те, не­ожи­дан­но при­тяги­вая к се­бе.

Чи­мин спо­тыка­ет­ся о сдви­нутый на по­лу ку­сочек ка­феля и бук­валь­но па­да­ет в объ­ятия Чон­гу­ка, стран­но ощу­щая се­бя в та­ких ус­ло­ви­ях. Ша­тен, оде­тый во все чер­ное, то­нет в су­мер­ках, утя­гивая Чи­мина за со­бой все­го лишь на нес­коль­ко бес­ко­неч­ных се­кунд.

— Чон­гук, з-за­чем? — взвол­но­ван­но шеп­чет блон­дин, пы­та­ясь отс­тра­нить­ся. Толь­ко Чон­гук не поз­во­ля­ет, сно­ва при­тяги­вая за та­лию и уты­ка­ясь но­сом в теп­лую ма­куш­ку.

— Я те­бя уте­шаю, так что по­мол­чи и поп­ро­буй по­чувс­тво­вать, ка­ково это, ког­да до те­бя ко­му-то есть де­ло.

Слов нет. У Чи­мина дар ре­чи про­пада­ет, ког­да Чон неж­но гла­дит его по во­лосам, слег­ка по­качи­вая в креп­ких объ­яти­ях. Так… теп­ло? Спо­кой­но? Что не хо­чет­ся ни го­ворить, ни бры­кать­ся, ни вспо­минать о том, что его об­ни­ма­ет па­рень. Нет, не так. Его об­ни­ма­ет Чон Чон­гук. А это уже дру­гое.

— И всех ты так уте­ша­ешь? — ук­радкой улы­ба­ясь, спра­шива­ет Чи­мин, сле­дуя за Чон­гу­ком по лес­тни­це. Тем­но не то сло­во, но Гук дер­жит блон­ди­на за ру­ку и под­све­чива­ет се­бе сту­пень­ки фо­нари­ком на ай­фо­не, что­бы са­мому не на­вер­нуть­ся.

— Толь­ко те­бя, — Чон­гук силь­нее сжи­ма­ет в сво­ей ру­ке ма­лень­кую ла­дош­ку Чи­мина и улы­ба­ет­ся так ос­ле­питель­но, что да­же в тем­но­те вид­но. Па­ку же уда­ет­ся скрыть улыб­ку за сжа­тым ку­лаком, прит­во­рив­шись, что каш­ля­ет. .

— Ох ты ж ни­чего се­бе здравс­твуй­те.

Имен­но с та­кими сло­вами встре­ча­ет Чон­гу­ка и Чи­мина Юн­ги, од­новре­мен­но при­оху­евая с двух ве­щей: по­мято­го ли­ца ша­тена и очень, блять, стран­но­го вы­раже­ния ли­ца сво­его бра­та. «Они точ­но не пе­рес­па­ли?» — спра­шива­ет про се­бя Юн­ги, а са­мого аж скрю­чива­ет от этой мыс­ли.

— Вой­ти-то мож­но? — не осо­бо веж­ли­во ин­те­ресу­ет­ся Чон­гук, по­тому что Мин сто­ит в про­ходе и слиш­ком уж дол­го ска­ниру­ет обо­их. А в подъ­ез­де-то не Май­ами-Бич, а, су­ка, Ан­тар­кти­да.

— А, черт, да, — Юн­ги де­ла­ет шаг на­зад, про­пус­кая шиб­ко то­ропя­щего­ся ку­да-то Чи­мина, ко­торый неб­режно ски­дыва­ет обувь, а пос­ле то­па­ет пря­миком к се­бе в ком­на­ту.

— И че это? — ки­ва­ет Мин вслед сво­ему бра­ту, а Чон­гук толь­ко и мо­жет, что пле­чами по­жать.

— Вы хо­тели-

— Ты. Да­вай уже на «ты», — Юн­ги при­нима­ет пу­ховик Чо­на, и по­ка гость ра­зува­ет­ся, хо­зя­ин за­бот­ли­во уби­ра­ет кур­тку в шкаф. — А то чую, что ско­ро мы с то­бой «поб­ра­та­ем­ся».

Чон­гу­ка аж к стен­ке нак­ре­ня­ет от осоз­на­ния ска­зан­но­го; па­рень так и за­мира­ет со сво­им бо­тин­ком в ру­ках, вмес­те с ко­торым не­ча­ян­но снял и но­сок.

— Ес­ли это то, о чем я по­думал…

— А это то, о чем ты по­думал, Чон­гук. Я серь­ез­но. Мо­жешь не прит­во­рять­ся, — на пос­леднем Юн­ги уве­рен­но ки­ва­ет, ког­да ша­тен про­бу­ет сде­лать из се­бя ни­чего не по­нима­юще­го ду­рач­ка. Впро­чем, от Ми­на дей­стви­тель­но ни­хуя не скро­ешь. — Чай или ко­фе? — уже с кух­ни вык­ри­кива­ет блон­дин, по­ка Чон­гук за стен­кой без­звуч­но бь­ет се­бя ку­лаком по го­лове и тут же кор­чится от бо­ли в ли­це.

— Ах, чай. Спа­сибо, — на вы­дохе от­ве­ча­ет Гук и, ус­по­ко­ив­шись, вы­вора­чива­ет из-за уг­ла, сра­зу же ока­зыва­ясь на кух­не.

— Бе­лый, чер­ный, зе­леный, крас­ный, тра­вяной от­варчик с ро­маш­кой и ме­лис­сой? — чи­та­ет вслух Юн­ги все то, что ви­дит на пол­ке.

— По­жалуй, пос­леднее, — при­сажи­ва­ясь за стол, от­ве­ча­ет ша­тен, ти­хонь­ко уми­ля­ясь с та­кого же не­высо­кого блон­ди­на, ко­торый тя­нет­ся за чаш­ка­ми, прив­став на но­соч­ки. Яб­ло­ко от яб­лонь­ки, как го­ворит­ся.

— Что, нер­вишки ша­лят? — ух­мы­ля­ет­ся Мин, за­сыпая в обе чаш­ки тра­вуш­ку-му­равуш­ку и по­вора­чива­ясь к Чон­гу­ку ли­цом. Хо­чет­ся наг­лядно ви­деть, как Чон де­ла­ет стра­даль­чес­кое ли­цо, по­тому что Чи­мин для мно­гих не­выно­сим. — Лад­но, не от­ве­чай, я те­бя прек­расно по­нимаю.

— Еще бы, — Гук вы­дыха­ет ус­та­ло и ак­ку­рат­но под­пи­ра­ет ла­дош­кой ще­ку.

— И как ты его тер­пишь во­об­ще? — с не­кой до­лей сар­казма спра­шива­ет Юн­ги, вспо­миная, как обыч­но ве­дет се­бя Чи­мин с те­ми, кто ему не нра­вит­ся.

Это ж ди­кий ужас и «спа­сай­тесь кто мо­жет» в од­ном фла­коне. Толь­ко Чон­гук в от­вет сме­ет­ся и го­тов уди­вить Ми­на тем, как ли­хо он при­ручил Чи­мина.

— А ты как тер­пишь?

— Ну, я же его брат. И дол­жен за­ботить­ся о нем, по­тому что он мне до­рог, — Юн­ги вык­лю­ча­ет ав­то­мати­чес­кий чай­ник до то­го, как он за­кипит.

— Счи­тай, что от­ве­тил на свой же воп­рос.

Вот это по­ворот­ный, блять, по­ворот. Юн­ги да­же от­части вос­хи­ща­ет­ся та­кой уве­рен­ностью и пря­моли­ней­ностью, по­тому как сам име­ет эти чер­ты. А в это вре­мя Чон­гук с вы­раже­ни­ем ли­ца «а что я та­кого ска­зал?» спо­кой­нень­ко си­дит се­бе и ука­затель­ным паль­чи­ком пог­ла­жива­ет след от сво­его шра­ма.

— Кгхэм, — Юн­ги ста­вит ста­кан с ча­ем пря­мо пе­ред Чон­гу­ком и прис­таль­но смот­рит ему в гла­за, — и как да­леко заш­ла твоя «за­бота»? Слиш­ком уж ты спо­ко­ен, — Мин пы­та­ет­ся про­честь пар­ня, но сей­час, ког­да Чон не скры­ва­ет­ся за мас­ка­ми, у Юн­ги не по­луча­ет­ся. А ес­ли так, то это зна­чит толь­ко од­но: Чон­гук го­ворит ис­тинную прав­ду.

— Не­дале­ко, — Чон ка­са­ет­ся паль­ца­ми круж­ки и смот­рит на Ми­на с та­ким, зна­ете, вы­зовом, что ли, и те­перь Юн­ги на­чина­ет по­нимать, что Чи­мин в нем на­шел, — но я со­бира­юсь ид­ти до кон­ца.

— Од­но­му мне, зна­чит, за про­дол­же­ние ро­да от­ду­вать­ся? — ле­ниво ше­пеля­вит блон­дин и сок­ру­ша­ет­ся зад­ни­цей на бед­ную (счас­тли­вую су­ка) та­бурет­ку ря­дом с Чон­гу­ком.

— Я знал, что ты под­держишь, — ми­лень­ко улы­ба­ясь, под­бадри­ва­ет Гук стар­ше­го, но пос­ле то­го, как Юн­ги прон­за­ет его взгля­дом аля «это, блять, был сар­казм», с Чо­на все улы­боч­ки ра­зом сле­та­ют. Он то­же, что ли, то­го? — Ну так что там нас­чет тво­ей прось­бы…

###

Чи­мин так боль­ше не мо­жет. Его раз­ры­ва­ет, тя­нет ту­да и об­ратно; ос­та­вать­ся в прош­лом, ко­торое сос­то­яло из пос­то­ян­ной уче­бы с ред­ки­ми пе­реры­вами на дру­зей и пол­ным от­сутс­тви­ем хо­тя бы ка­кой-ни­будь лич­ной жиз­ни, или рис­кнуть, уто­пая в нас­то­ящем, ко­торое ужа­са­ет, но в то же вре­мя от­кры­ва­ет но­вые сто­роны. Мо­жет, по­ра уже пе­рес­тать быть неп­ри­мет­ным кус­ком из кос­тей и мя­са, от­верга­ющим все вок­руг вплоть да­же до сот­рудни­чес­тва. Ка­залось бы, Чи­мин тот еще тру­дяга, но со­вер­шенно не карь­ерист и бо­ит­ся все­го но­вого, ощу­щая под­созна­тель­но опас­ность не­из­ве­дан­но­го. А ес­ли учесть, что са­мо­оцен­ка у пар­ня спо­кой­но се­бе ре­лак­си­ру­ет на дне Ма­ри­ан­ской впа­дины, то о ка­ких та­ких карь­ер­ных дос­ти­жени­ях мож­но го­ворить. Но воп­ре­ки все­му Чи­мин меч­та­ет быть пре­пода­вате­лем фи­зики. И сей­час он за­виду­ет Чон­гу­ку по-нас­то­яще­му. Блон­дин зак­ры­ва­ет за со­бой дверь, ока­зыва­ясь в их с Юн­ги ноч­ной оби­тели, и где-то око­ло пя­ти ми­нут прос­то сто­ит у вхо­да, не вы­пус­кая кур­тку из рук. Бед­ное сер­дечко ме­чет­ся и бь­ет­ся о реб­ра, а его, с не­дав­них пор, дру­жок-мозг на­роч­но под­ки­дыва­ет кад­ры, на ко­торых Чон­гук наг­ло об­ни­ма­ет, наг­ло це­лу­ет и во­об­ще все де­ла­ет так, как ему хо­чет­ся. Но ис­клю­чени­ем ста­новит­ся то, что про­изош­ло в подъ­ез­де. Чи­мину труд­но объ­яс­нить то, че­го он ни­ког­да не ощу­щал; хо­чет­ся да­же по­дой­ти к Юн­ги и нап­ря­мую спро­сить: «хен, это нор­маль­но во­об­ще, ког­да те­бе нра­вят­ся объ­ятия дру­гого пар­ня?». Толь­ко вот у бра­та вряд ли есть смысл кон­суль­ти­ровать­ся. Здесь ну­жен ме­га-пси­холог… Ким Тэ­хен. Точ­но. Чи­мин на­конец-то от­ми­ра­ет и ищет в ком­на­те те­лефон Юн­ги, ко­торый веч­но его бро­са­ет хуй зна­ет где. Вот и еще од­но под­твержде­ние: смар­тфон бра­та ва­ля­ет­ся под кро­ватью, нас­лажда­ясь пылью и со­седс­твом с тап­ка­ми. За­ебись. Чи­мин без спро­са за­бира­ет чу­жой смар­тфон, не имея ни­каких дру­гих аль­тер­на­тив, и ос­та­ет­ся си­деть на по­лу, об­ло­котив­шись спи­ной о прох­ладную сте­ну. В кон­тактах у Юн­ги блон­дин на­ходит свой но­мер и, не ко­леб­лясь, зво­нит, на­де­ясь на то, что Тэ­хен по-преж­не­му жив и смо­жет от­ве­тить. Гуд­ки идут. И идут. И идут. Но Чи­мин не от­ча­ива­ет­ся и по­нима­ет, что, воз­можно, Тэ­хену нуж­но дать вре­мя, что­бы он по­нял, что это не у не­го в го­лове му­зыка иг­ра­ет. По­это­му, ког­да третья по­пыт­ка окан­чи­ва­ет­ся про­валом, Чи­мин на­бира­ет в чет­вертый раз и прик­ры­ва­ет гла­за, прис­лу­шива­ясь к то­му, что про­ис­хо­дит на кух­не. То, что Юн­ги и Чон­гук на кух­не, да­ет по­нять свист за­кипев­ше­го чай­ни­ка, а пос­ле при­ят­ный за­пах ме­лис­сы, про­ника­ющий пов­сю­ду. Од­на­ко тон­кие сте­ны не поз­во­ля­ют рас­слы­шать чет­кие сло­восо­чета­ния, ос­тавляя для раз­мышле­ния толь­ко лишь ме­ня­ющи­еся ин­то­нации.

— Мммда? — ужас­но сон­ным го­лосом от­ве­ча­ет Тэ­хен, и Чи­мин мыс­ленно в крас­ках ри­су­ет кад­ры по­мято­го ли­ца.

— Ну, здравс­твуй, па­литель мо­ей кон­то­ры. Все мои ве­щи у те­бя?

— Да­же не спро­сишь, как я се­бя чувс­твую?

— Да я уве­рен, что ху­ево. Но, по­верь, у ме­ня не луч­ше, — Чи­мин под­ни­ма­ет­ся с по­ла, ког­да его от­мо­рожен­ная поп­ка поч­ти ус­пе­ва­ет прев­ра­тить­ся в ле­дяную скуль­пту­ру и под­хо­дит к две­ри, при­от­кры­вая ее.

— Чон­гук, ммм, по­нят­но, приз­наю свою ви­ну, — Тэ­хен зе­ва­ет в труб­ку и прич­мо­кива­ет гу­бами. — Да­вай встре­тим­ся зав­тра ве­чером в цен­тре. По­гово­рим как раз. За­од­но прих­ва­чу все твои шмот­ки.

Ско­ро Чи­мин пе­рес­та­нет оху­евать с Ки­ма, ко­торый, так же, как и Юн­ги, уме­ет схва­тывать на ле­ту. Да­же в та­ком сос­то­янии.

— От­лично. Тог­да поз­во­ни мне… и пре­дуп­ре­ди за­ранее о вре­мени. А то хуй зна­ет, что взбре­дет мо­ему бра­ту в го­лову.

— А точ­нее Чон­гу­ку, да? — иг­ри­во под­сте­быва­ет Тэ­хен, зная, что сей­час его по­бить нель­зя.

— Зав­тра те­бе не жить, — Чи­мин, ко­неч­но же, шу­тит, улы­ба­ясь, а Тэ­хен на дру­гом кон­це труб­ки ржет, ту­пень­ко гы­кая.

— Все, я спать, — до­гова­рива­ет сон­но Ким и пер­вым от­клю­ча­ет­ся, ос­тавляя Па­ка в хо­рошем нас­тро­ении.

И Чи­мин, сох­ра­няя улыб­ку на ли­це, ре­ша­ет спус­тить­ся на кух­ню, за­бывая на­хер обо вся­ких там важ­ных раз­го­ворах бра­та и Чон­гу­ка. Пос­ле пи­ва и снэ­ков пить хо­чет­ся жут­ко, а еще неп­ри­ят­но сад­нит гор­ло, по­это­му во­дич­ка жи­витель­ная пар­ню сей­час нуж­на в обя­затель­ном по­ряд­ке. Пак на хо­ду вле­та­ет в бе­лые пу­шис­тые та­пуль­ки и до­воль­но-та­ки ти­хо вы­ходит из-за уг­ла, по­падая в зал. Тут-то до его ма­лень­ких, но чут­ких ушек до­ходит очень пу­га­ющее «ина­че мне кран­ты» от ли­ца Чон­гу­ка. Пар­ни не за­меча­ют Чи­мина до пос­ледне­го, а ког­да Чон вдруг не­нароч­но обо­рачи­ва­ет­ся на­зад и ви­дит оша­рашен­ное ли­цо Па­ка, то у не­го на гу­бах за­мира­ет «сколь­ко». Сколь­ко вре­мени он уже сто­ит тут и под­слу­шива­ет, не со­бира­ясь вы­давать сво­его при­сутс­твия? Все ли по­нял и не осуж­да­ет ли, не злит­ся? Ку­ча та­ких вот воп­ро­сов на­пол­ня­ет го­лову Чон­гу­ка, по­доб­но ге­лию, раз­ду­ва­юще­му ша­рик. Юн­ги ле­ниво сле­ду­ет взгля­дом за Гу­ком и ру­га­ет­ся вслух, раз­дра­жен­но цо­кая язы­ком.

— И толь­ко поп­ро­буй ко­му-ни­будь еще рас­пиздеть про то, что слы­шал, — стро­го про­из­но­сит Мин, сме­ряя Чи­мина взгля­дом, ког­да тот под­хо­дит бли­же.

Чон­гук мол­ча смот­рит на за­дум­чи­вого Па­ка и под­жи­ма­ет гу­бы, сдер­жи­вая внут­ри се­бя це­лый по­ток объ­яс­не­ний. Но Чи­мин де­ла­ет то, что зас­тавля­ет Юн­ги уди­вить­ся, а Чо­на тем бо­лее оху­еть: он хва­та­ет Гу­ка за ру­ку и мол­ча утя­гива­ет за со­бой в сто­рону гос­те­вой спаль­ни. Но Чон­гук об этом, ко­неч­но, не зна­ет, как и не до­гады­ва­ет­ся о том, что в ком­на­те Чи­мина на са­мом де­ле на­ходит­ся сейф и ми­ни ка­мера в уг­лу. Оче­ред­ная из иг­ру­шек Юн­ги, ко­торый гре­зит сво­ей ра­ботой да­же до­ма и пос­то­ян­но пов­то­ря­ет, что эта «штуч­ка» нуж­на в це­лях бе­зопас­ности. И вро­де как Чи­мин при­вык, но толь­ко те­перь ни­кого пос­то­рон­не­го в свою ком­на­ту не приг­ла­сишь. В гос­те­вой спаль­не хоть и ма­ло мес­та, но ти­хо и дверь за­пира­ет­ся на за­мок. Пря­мо по­сере­дине ком­на­ты — боль­шая кро­вать, ко­торая ког­да-то при­над­ле­жала Чи­мину, а те­перь она про­гиба­ет­ся и скри­пит под ве­сом Чон­гу­ка. Пак тол­ка­ет пар­ня на пос­тель, а сам ос­та­ет­ся сто­ять пе­ред ним, скре­щивая ру­ки на гру­ди. На лбу у пар­ня на­писа­но: «доп­рос».

— А те­перь рас­ска­жи мне все с са­мого на­чала. При­чем тут я, твоя мать и мой брат.

Чи­мин тре­бова­тель­но смот­рит на ша­тена, не же­лая слы­шать ни­чего, кро­ме прав­ды. Лю­бой. Чон­гук мол­чит где-то с пол­ми­нуты, но, за­мечая, как Пак на­чина­ет нер­вни­чать, сда­ет­ся под на­тис­ком чу­жого воз­му­щения.

— Эх… Ес­ли ко­рот­ко, то моя мать ког­да-то бы­ла за­меша­на во взят­ках. И сей­час все это вне­зап­но всплы­ло. Боль­ше­го ска­зать не мо­гу.

Чи­мин, не ожи­дав­ший та­кого по­воро­та со­бытий, те­ря­ет всю свою на­пущен­ную стро­гость и пе­рес­та­ет смот­реть на Чон­гу­ка так, слов­но он ко­го-то дав­ным дав­но убил и сей­час его по­лиция ра­зыс­ки­ва­ет.

— И Юн­ги те­бе те­перь ну­жен, что­бы оп­равдать ма­му? — не сов­сем уве­рен­но спра­шива­ет Чи­мин и поп­равля­ет на се­бе блу­зу, ко­торая сно­ва спол­зла с пле­ча.

— Не сов­сем. Преж­де все­го я за­щищаю свою ре­пута­цию и не со­бира­юсь ли­шать­ся лю­бимой ра­боты из-за ее оши­бок.

Чон­гук сер­ди­то хму­рит­ся и хло­па­ет се­бя по кар­машку на гру­ди, про­веряя на на­личие си­гарет. Они с со­бой, от­лично.

— Что-то ты свою ма­му не осо­бо лю­бишь…

— Я лю­бил свою ма­му. А эту жен­щи­ну нет.

Чи­мин тут же по­нима­ет, что ляп­нул оче­ред­ную не­сус­ветную глу­пость, да еще и в та­кой си­ту­ации. Вот ведь еб­лан.

— Я нем­но­го не по­нимаю… — Пак в со­тый раз поп­равля­ет блу­зу и вни­матель­но сле­дит за тем, как сме­ня­ют­ся эмо­ции на ли­це Чон­гу­ка. Не­нависть, грусть, от­ри­цание, вол­не­ние — так неп­ри­выч­но и ес­тес­твен­но ви­деть не мас­ки, а нас­то­ящие чувс­тва.

— Моя ма­ма умер­ла один­надцать лет на­зад. И сей­час я за­щищаю се­бя от оши­бок чу­жого мне че­лове­ка.

Мол­ча­ние ту­гой те­тивой на­тяги­ва­ет­ся меж­ду пар­ня­ми. Те­перь оба из них ожи­да­ют, кто бу­дет пер­вым вы­пус­тившим из рук стре­лу.

— Прос­ти, — Чи­мин де­ла­ет выс­трел пер­вым, по­тому что зна­ет, ка­ково это, и по­тому, что дол­жен поп­ро­сить про­щения еще раз.

Он не ожи­дал та­кого и сей­час опе­шил нас­толь­ко, что за­хоте­лось прос­то вый­ти в ок­но, про­дышать­ся и… выз­вать се­бе ско­рую, по­тому что вы­пасть с чет­верто­го эта­жа — не о по­рог спот­кнуть­ся.

— Не из­ви­няй­ся, я ведь знаю, что слу­чилось с тво­ими ро­дите­лями.

«Ах, Юн­ги-хен. Что б его». Чи­мин по­нем­ножку на­чина­ет ото всех этих но­вос­тей осе­дать на пол… Ему, блять, оп­ре­делен­но ну­жен пси­холо­гичес­кий от­дых, хо­тя бы де­нек в ти­шине и по­кое. Ну что ж, те­перь Чи­мин по­нима­ет, что имел в ви­ду Чон­гук, го­воря, что зна­ет о его чувс­твах.

— Тог­да… при­чем тут я и моя ра­бота? — Чи­мин тут же ук­ло­ня­ет­ся от не­навис­тной те­мы и при­сажи­ва­ет­ся на кро­вать ря­дом с Чон­гу­ком, по­тому что ина­че он точ­но бы рух­нул на пол.

— Ну… как бы те­бе ко­рот­ко объ­яс­нить. Хм… В об­щем, те таб­летки в си­ней ба­ноч­ке — это мо­их рук де­ло. То, что ты пил рань­ше — это под­делка, на­пич­канная хи­ми­ей, а ори­гинал про­да­ет­ся лишь в Гер­ма­нии. Но мой отец смог дос­тать их, толь­ко вот мне приш­лось от­ва­лить ку­чу де­нег за эту ба­ноч­ку, что­бы по­мочь те­бе. Мы до­гово­рились с Юн­ги, что в от­вет на мою по­мощь он так­же по­может мне.

Вот сей­час точ­но у Чи­мина слу­чит­ся «413-ая» ошиб­ка. Каж­дое гре­баное пред­ло­жение — это не­ожи­дан­ность, о ко­торой слов­но зна­ют все, кро­ме са­мого блон­ди­на. И Юн­ги… он знал ведь, но мол­чал как пар­ти­зан, хо­тя по его се­рова­тому ли­цу мож­но бы­ло пред­по­ложить, что что-то слиш­ком вне­зап­но по­меня­лось, а Чи­мин да­же не об­ра­тил вни­мания. Нет, те­перь оп­ре­делен­но ну­жен де­нек пол­ной раз­рядки и ме­дита­ции.

— Так… блять, стой. По­луча­ет­ся, что… ты ре­шил по­мочь мне толь­ко из-за се­бя? — Чи­мин про­жига­ет Чон­гу­ка по­доз­ри­тель­но сер­ди­тым взгля­дом и толь­ко спус­тя нес­коль­ко се­кунд пос­ле ска­зан­но­го по­нима­ет, что ди­ко спа­лил­ся. При­чем са­мому се­бе и очень, ОЧЕНЬ не­ожи­дан­но.

— То есть ты хо­чешь, что­бы я за­ботил­ся о те­бе? — под­лавли­вая блон­ди­на, с ух­мылкой спра­шива­ет Чон и смот­рит так, что у Чи­мина под­жилки на­чина­ют тряс­тись. Ох уж этот взгляд собс­твен­ни­ка.

— Так что ты там го­ворил о мо­ей ра­боте? — де­лая вид, что ни­чего не рас­слы­шал, Чи­мин вска­кива­ет с кро­вати и со­бира­ет­ся отой­ти от Гу­ка по­даль­ше, но ша­тен вдруг вне­зап­но об­хва­тыва­ет но­гу Па­ка дву­мя сво­ими, зак­лю­чая в око­вы.

— Сядь об­ратно. Я боль­ше не бу­ду те­бя так сму­щать, — Чон­гук впол­не серь­ез­но ве­дет се­бя и выг­ля­дит убе­дитель­но, да­же нес­мотря на то, что жест этот все-та­ки боль­ше ре­бячес­кий. Но Чи­мин под­да­ет­ся, в оче­ред­ной хе­ров раз, и са­дит­ся ря­дом с Чо­ном, но те­перь уже нем­но­го по­даль­ше от не­го.

— Тог­да от­веть на мой воп­рос.

Чон­гук мнет­ся, ожи­дая от Па­ка че­го угод­но, но толь­ко не одоб­ре­ния. Шок, ха­раки­ри, из­люблен­ную дер­зость, но от­нюдь не пох­ва­лу.

— Де­ло в том, что таб­летки эти сто­ят вдвое боль­ше тво­ей зар­пла­ты. При­мер­но, как моя. По­это­му я и ре­шил, что ес­ли с ма­чехой все бу­дет на­лаже­но, то я смо­гу осу­щес­твить твою меч­ту.

— В смыс­ле? — Чи­мин не­до­уме­ва­юще гнет ру­сую бровь и упи­ра­ет­ся взгля­дом в свои сло­жен­ные на ко­ленях ру­ки, пы­та­ясь пе­ремо­тать в го­лове ска­зан­ное Чон­гу­ком. Прав­да Гук ока­зыва­ет­ся быс­трее. — Ты бу­дешь ра­ботать пре­пода­вате­лем.

— Да ты… — Чи­мин за­дыха­ет­ся от вне­зап­но­го и сме­лого за­яв­ле­ния Чон­гу­ка, — сте­бешь­ся на­до мною, что ли?! Шут­ка не уда­лась!

— Я не шу­чу.

— Но… по­чему тог­да? За­чем те­бе все это?!

— Ес­ли те­бе так хо­чет­ся ус­лы­шать это, то бу­ду на­поми­нать каж­дый час: ты мне нра­вишь­ся. И, ка­жет­ся, силь­но, ес­ли я все еще те­бя тер­плю, — пос­леднее Гук про­из­но­сит с за­мет­ным сар­казмом, а то не дай бог Чи­мин сей­час сно­ва спа­лит­ся и ши­банет Чо­на по еба­лу. Не­ча­ян­но.

— Ты же обе­щал не…

— Не-е-е? — дь­яволь­ски улы­ба­ясь, тя­нет Чон­гук и прид­ви­га­ет­ся к блон­ди­ну бли­же. Чи­мин син­хрон­но от­полза­ет на­зад, но вско­ре упи­ра­ет­ся спи­ной в из­го­ловье.

— За­будь! — Пак, пред­чувс­твуя опас­ность, ко­торая мо­жет гро­зить ему на кро­вати, под­ска­кива­ет на но­ги и со ско­ростью све­та под­ле­та­ет к две­ри.

— Я обе­щал не сму­щать, но те­бе же по­надо­бились до­каза­тель­ства, так что это не­нароч­но, — Чон­гук раз­во­дит ру­ками, яко­бы «я тут не при де­лах» и то­же вста­ет с кро­вати, над­ви­га­ясь на Чи­мина.

— Черт… Мож­но мне прос­то про­мол­чать? Слиш­ком мно­го шо­киру­ющей ин­форма­ции за один день. И… эм, стой! — блон­дин выс­тавля­ет пра­вую ру­ку впе­ред и ка­са­ет­ся ею креп­кой гру­ди Чон­гу­ка.

Не в пер­вый раз, ко­неч­но, но сей­час с со­вер­шенно дру­гой целью. Фут­болка цве­та конь­яка, так удач­но об­ле­га­ющая те­ло ша­тена, сей­час ка­залась слиш­ком про­вока­ци­он­ной, по­тому что…

— Что? — Чон опус­ка­ет взгляд к ру­ке Чи­мина и не сра­зу об­ра­ща­ет вни­мание на то, что у не­го сос­ки тор­чат. Чон­гук мед­ленно под­ни­ма­ет взгляд на блон­ди­на, у ко­торо­го на ли­це не­мало за­меша­тель­ства, но в то же вре­мя мо­ре лю­бопытс­тва в гла­зах.

— Так вот, зна­чит, как я те­бе нрав­люсь? — Чи­мин под­жи­ма­ет гу­бы и ни­чего, блять, не де­ла­ет, прос­то сто­ит и смот­рит, му­ча­ет бед­но­го Гу­ка, у ко­торо­го от чу­жой ла­дош­ки грудь го­рит. И что это за воп­рос та­кой из раз­ря­да «че­ловек дол­жен лю­бить ду­шой, а не те­лом?».

— Хо­чешь об­су­дить сос­ки или серь­ез­ность мо­их на­мере­ний? — Чон­гук все еще без­дей­ству­ет, но за­кипа­ет внут­ри. Еще чуть-чуть — и у не­го лег­кие в ка­шу сме­ша­ют­ся.

Чи­мин от пря­моли­ней­нос­ти чо­новой сно­ва нап­ря­га­ет­ся и хо­чет ру­ку от­нять, но вмес­то это­го ве­дет ею нем­но­го в сто­рону и за­дева­ет паль­ца­ми соб­лазни­тель­но тор­ча­щий со­сок, зас­тавляя Чон­гу­ка вздрог­нуть. Та­кое чувс­тво, слов­но в са­мом ни­зу жи­вота кто-то вя­жет спи­цами и за­дева­ет чувс­тви­тель­ные точ­ки, пус­кая по те­лу при­ят­ную не­гу.

— Не­хоро­шо пос­ле та­ких раз­го­воров де­лать по­доб­ное, Пак Чи­мин, — Чон­гук пе­рех­ва­тыва­ет ру­ку Чи­мина, ког­да тот, на­сытив­шись лю­бопытс­твом, со­бира­ет­ся уб­рать ее.

— Те­бе, зна­чит, мож­но ме­ня сму­щать, а мне те­бя нель­зя?!

Ух, не­ожи­дан­но, но по­ка что Чон дер­жится.

— Но сей­час ты ме­ня воз­бужда­ешь, а не сму­ща­ешь, — и сно­ва этот серь­ез­ный тон, ко­торым Чон­гук уме­ло ору­ду­ет и вскры­ва­ет де­вичьи (и не толь­ко) сер­дца в од­но мгно­вение. Чи­мин сей­час ка­жет­ся се­бе бо­лее у­яз­ви­мым, чем обыч­но бы­ва­ет, осо­бен­но, ког­да ша­тен по­да­ет­ся впе­ред, на­мерен­но пы­та­ясь на­пугать.

— Твой тор­ча­щий член я из лю­бопытс­тва тро­гать не бу­ду!

— О-хо-хо! За­меть, не я это ска­зал!

— Но это не зна­чит, что я… что я это… — взгляд Чи­мина, как бы па­рень ни ста­рал­ся, все рав­но прос­каль­зы­ва­ет по па­ху Чон­гу­ка. И как же это неп­ра­виль­но и пош­ло, Мин­ни, так от­кры­то пя­лить­ся на чу­жой член.

— Что, все-та­ки хо­чешь его пот­ро­гать? — ше­потом спра­шива­ет Чон­гук, иг­ри­во за­кусы­вая ниж­нюю гу­бу, и ве­дет чу­жой ла­дош­кой по сво­ему те­лу, спус­ка­ясь к жи­воту. Но Чи­мин вов­ре­мя вы­дер­ги­ва­ет ру­ку и со­бира­ет­ся пок­рыть Гу­ка тре­хэтаж­ным ма­том, толь­ко у ша­тена гла­за за­гора­ют­ся чем-то та­ким не­хоро­шим, а сам он сно­ва на­лега­ет на Па­ка всем те­лом.

— Стой, стой, стой, — Чи­мин вер­тит го­ловой по сто­ронам и мор­щится, но Чон сжи­ма­ет паль­ца­ми его под­бо­родок и це­лу­ет в мяг­кие гу­бы, все­го лишь еди­нож­ды прос­каль­зы­вая сво­им язы­ком по чу­жому. Их те­ла слиш­ком тес­но при­жима­ют­ся друг к дру­гу, пе­реда­вая жар в обе сто­роны од­новре­мен­но.

Блон­дин оша­лело ды­шит пос­ле та­кого жар­ко­го по­целуя и мед­ленно на­чина­ет спол­зать к по­лу. Под ру­ку по­пада­ет­ся двер­ная руч­ка, о ко­торой Чи­мин на­хуй за­был пос­ле сво­ей же улов­ки, а те­перь она ка­жет­ся ему спа­сатель­ным кру­гом.

— Хм… не гей, ко­торый пос­лушно от­кры­ва­ет рот на мои по­целуи. Как та­кое мо­жет быть? — Чон­гук за­меча­ет по­пыт­ки Па­ка сбе­жать и то­же цеп­ля­ет­ся паль­ца­ми за двер­ную руч­ку по­верх чи­мино­вых паль­цев.

— Да по­тому что это не неп­ри­ят­но!

Опа-на. По­годи­те. А вот это бы­ло вне­зап­но. Чон­гук да­же ру­ку от­пуска­ет и поз­во­ля­ет Чи­мину с ди­ким аху­ем сбе­жать, по­тому что все его те­ло па­рали­зу­ет от то­го са­мого, дав­но за­быто­го ощу­щения вза­им­ности. Про­тиво­речи­вой, но вза­им­ности же, не важ­но ка­кой. Глу­пая, на­иг­лу­пей­шая да­же улыб­ка оза­ря­ет взрос­лое ли­цо Чон­гу­ка, пре­об­ра­жая до не­уз­на­ва­емос­ти: са­мый, что ни на есть счас­тли­вый ре­бенок про­сыпа­ет­ся в Гу­ке, по­тому что Чи­мин прос­то не­веро­ятен. Как от этой ис­те­рич­ки мо­жет бо­леть од­новре­мен­но го­лова и сер­дце? Вот и Чон­гук не зна­ет. .

— Где Чи­мин? — Юн­ги, под­жи­да­ющий Чо­на за уг­лом, пу­га­ет млад­ше­го до та­кой ус­рачки, что ша­тену при­ходит­ся прис­ло­нить­ся к сте­не и пе­ревес­ти ды­хание.

— Ви­димо, у се­бя в ком­на­те, — по­жима­ет пле­чами Чон­гук, но все рав­но не мо­жет сдер­жать ту­пой улыб­ки.

Юн­ги мог бы его о мно­гом спро­сить, но что-то как-то на­хуй все иди­те. Еще ему не хва­та­ет для пол­но­го счастья с гей­ски­ми от­но­шени­ями сво­его бра­та раз­би­рать­ся. А они яв­но не «на­тураль­ные», по­тому что сте­ны в квар­ти­ре тон­кие, а ког­да чи­гуки ру­га­ют­ся (=флир­ту­ют), то хоть уши за­тыкай.

— Тог­да ва­ли да­вай, те­бе же там ма­шину нуж­но приг­нать к де­сяти, — да­же Юн­ги, ко­торо­му эта ма­шина на­хер не нуж­на, пом­нит об этом, а вот слиш­ком ок­ры­лен­ный Чон­гук… Од­ним сло­вом — ди­тя.

— Ой-ой-ой, хен, спа­сибо! Прям из го­ловы вы­лете­ло! — Гук под­ры­ва­ет­ся с мес­та и бе­жит в при­хожую, сле­ту на­девая на се­бя бо­тин­ки.

— Вмес­те с го­ловой вы­лете­ло, ка­жись, — очень ти­хо бур­чит се­бе под нос блон­дин и по­мога­ет Чон­гу­ку, дос­та­вая с ве­шал­ки его пу­ховик.

— Что?

— Да так, ни­чего, — Юн­ги от­ма­хива­ет­ся и в ко­торый уже раз по­ража­ет­ся чут­ко­му слу­ху ша­тена. Нуж­но быть ос­то­рож­нее с бу­дущим родс­твен­ни­ком.

— Ах, еще раз спа­сибо за все. И обе­щаю, что че­рез ме­сяц Чи­мин из­ба­вит­ся от нар­ко­леп­ти­чес­ких прис­ту­пов, — Чон­гук про­тяги­ва­ет ру­ку стар­ше­му, и Мин по­жима­ет ее, сно­ва прон­зи­тель­но вгля­дыва­ясь в без­донные чер­ные гла­за.

Там, где-то на их дне, ра­дос­тно пле­щет­ся Пак Чи­мин, и брат­ско­му сер­дцу на ка­кой-то про­межу­ток вре­мени ста­новит­ся спо­кой­нее. А по­том он ло­вит се­бя на мыс­ли, что брат-го­мофоб на­чина­ет ме­нять­ся в про­тиво­полож­ную сто­рону. Ина­че как объ­яс­нить его по­веде­ние? И с ка­ких пор ста­ло нор­маль­ным кри­чать на всю квар­ти­ру про член дру­гого пар­ня? От­лично. Су­шите све­чи, ту­шите вес­ла — тот са­мый пиз­дец до Чи­мина уже до­катил­ся.

— До встре­чи, — Юн­ги ма­шет ру­кой вслед Чон­гу­ку, а ког­да тот ис­че­за­ет в тем­но­те, блон­дин гром­ко зах­ло­пыва­ет дверь и прис­ло­ня­ет­ся к ней лбом.

Он не рев­ну­ет, нет. Это иное чувс­тво, ко­торое гра­ничит с бла­гос­ло­вени­ем и «Чон Чон­гук, по­заботь­ся о нем», но по дру­гую сто­рону от это­го — страх. Юн­ги не до­веря­ет ни­кому, да­же се­бе, по­это­му ему бы хо­телось от­го­родить всех, кто прис­та­ет к Чи­мину, но Чон­гук… Этот па­рень прос­то неч­то.

###

Весь день Пак не вы­ходил из сво­ей ком­на­ты. Юн­ги сту­чал­ся к не­му пе­ри­оди­чес­ки, дер­гал за руч­ку, но Чи­мин зак­рылся из­нутри и ни­как не ре­аги­ровал ни на уго­воры Ми­на хо­тя бы по­кушать, ни на его уг­ро­зы, ко­торые по­сыпа­лись впос­ледс­твии. Зат­кнув уши на­уш­ни­ками, Пак ле­жал на кро­вати, пе­ре­оде­тый в свою до­маш­нюю одеж­ду. Па­рень в упор гля­дел в объ­ек­тив ка­меры, пред­став­ляя, как смеш­но сей­час выг­ля­дит его ли­цо. Опух­шее от слез, по­мятое от не­дос­татка сна, с ран­кой на гу­бе, ко­торую Чи­мин пос­та­вил се­бе сам, уда­рив по ли­цу. Блон­дин кор­шу­ном ме­тал­ся по ком­на­те, ло­мая все, что по­пада­лось ему под ру­ку, но из­бе­гая, по оче­вид­ным при­чинам, ве­щи Юн­ги. В ди­ком тан­це ру­ки рва­ли ат­ласную блу­зу, ко­торую Чи­мин ус­пел на­деть все­го лишь еди­нож­ды и те­перь боль­ше ни­ког­да; ма­лень­кий тор­шер в ви­де цве­точ­ка рас­сы­пал­ся стек­лом, зас­тре­вая в вор­синках мах­ро­вого ков­ра, и па­рень из­ре­зал се­бе сто­пы, пос­ле пач­кая кровью прос­ты­ни. Все это ка­жет­ся не­нор­маль­ным? Не та­ким, ка­ким это при­вык ви­деть Юн­ги — ней­траль­но-се­рое и «да­вай не бу­дем об­ра­щать вни­мания на по­доб­ные ме­лочи». Впро­чем, у стар­ше­го бра­та всег­да все лег­ко и прос­то, а Чи­мин — не та­кой и все тут. Мыс­ли пу­та­ют­ся в про­водах; по­ворот за по­воро­том блон­дин на­маты­ва­ет про­рези­нен­ную медь на паль­цы и пы­та­ет­ся пор­вать, ког­да в плей­лис­те вклю­ча­ет­ся «let it go». Но ни­чего не по­луча­ет­ся, толь­ко боль­нее де­ла­ет фи­зичес­ки, впи­ва­ясь в ко­жу, ос­тавляя опух­шие кро­вяные ли­нии. Юн­ги за дверью слы­шит, как пых­тит Чи­мин, пы­та­ясь сно­ва что-то раз­ру­шить, но на этот раз у не­го не по­луча­ет­ся. Сей­час де­ло заш­ло слиш­ком да­леко. Весь день Пак не вы­ходил из сво­ей ком­на­ты, пы­та­ясь про­тивос­то­ять все­му, что с ним свя­зано. Но про­иг­рал. .

Юн­ги пу­га­ет­ся зву­ка хлоп­нувшей две­ри. Но­ут­бук не пер­вый раз ле­тит на­хуй, и пе­репол­ненный вол­не­ни­ем стар­ший брат бе­жит пря­миком к ван­ной ком­на­те, уве­рен­ный, что ес­ли Чи­мин не смог у се­бя в ком­на­те по­кон­чить с чувс­тва­ми, то сде­ла­ет это там. Шаг за ша­гом в гру­ди раз­раста­ет­ся не­опи­су­емое вол­не­ние, сжи­ма­ющее паль­цы у ос­но­вания гор­ла, ку­бами вго­ня­ющее в кровь ад­ре­налин. Они стал­ки­ва­ют­ся за по­воро­том, и Юн­ги, не ожи­дав­ший это­го, хва­та­ет­ся за чу­жие пред­плечья и прос­то-нап­росто на­чина­ет спол­зать по сте­не.

— Хен? — ти­хо спра­шива­ет Чи­мин, сле­дуя пря­миком за стар­шим бра­том. Юн­ги прис­ло­ня­ет­ся спи­ной к сте­не, си­дя на кор­точках, и все ни­как не мо­жет рас­це­пить паль­цы, ко­торые до­воль­но бо­лез­ненно сжи­ма­ют пред­плечье Чи­мина.

— Я по­думал, что ты ре­шил се­бя… — Мин не ре­ша­ет­ся до­гово­рить, да и зна­ет на­вер­ня­ка, что брат его пой­мет. Не впер­вой.

— Ох, нет… — Чи­мин дей­стви­тель­но чувс­тву­ет се­бя ви­нова­тым сей­час, ког­да не­нависть от­пусти­ла его. — Прос­ти ме­ня, по­жалуй­ста…

Юн­ги об­легчен­но вы­дыха­ет и сле­ду­ет навс­тре­чу объ­яти­ям, в ко­торые зак­лю­ча­ет его млад­ший брат.

— Я бы хо­тел по­гово­рить, но ты же не лю­бишь, ког­да я чи­таю те­бя… — Мин тя­нет­ся ру­кой к вык­лю­чате­лю и щел­ка­ет по не­му, пог­ру­жая зал в тем­но­ту.

— Од­на­ко поз­воль спро­сить кое о чем.

Чи­мин вы­пус­ка­ет бра­та из объ­ятий и ки­ва­ет го­ловой в знак сог­ла­сия. Сей­час, ког­да Юн­ги не мо­жет ос­но­вывать­ся на зри­тель­ных ощу­щени­ях, он спо­собен рас­слы­шать ложь в ин­то­наци­ях, тем бо­лее, что зна­ет Па­ка на­изусть. Толь­ко так они мо­гут го­ворить друг с дру­гом серь­ез­но, пол­ностью пог­ру­жа­ясь в ди­алог.

— Ты до­веря­ешь мне? — Юн­ги нег­ромко оз­ву­чива­ет свой пер­вый воп­рос и чувс­тву­ет ис­хо­дящее от Чи­мина не­пони­мание.

— Ко­неч­но, что за воп­ро­сы та­кие… — бур­чит в от­вет Пак, уса­жива­ясь на пол по-ту­рец­ки.

— Тог­да, ты мо­жешь до­верять Чон­гу­ку нас­толь­ко же, — не­ожи­дан­ный от­вет ввер­га­ет Чи­мина в пол­ное не­до­уме­ния мол­ча­ние.

От­че­го-то ти­шина на­чина­ет да­вить и пу­гать, слов­но сей­час кто-то под­кра­дет­ся сза­ди, схва­тит за пле­чи и ска­жет: «это сон, про­сыпай­ся, род­ной». По­тому что Юн­ги, бу­дучи опо­рой и под­дер­жкой столь­ко лет, рев­ни­вый до жу­ти по от­но­шению к сво­ему бра­ту, сей­час прос­то бе­рет и от­ры­ва­ет от се­бя ог­ромный ку­сок, от­да­вая Чо­ну без со­жале­ния.

— Те­бе нра­вит­ся Чон­гук? — на­конец, Мин оз­ву­чива­ет единс­твен­ный тре­вожа­щий Чи­мина воп­рос, от ко­торо­го у млад­ше­го ко­лючие му­раш­ки по поз­во­ноч­ни­ку про­носят­ся, со­бира­ясь и кон­цен­три­ру­ясь на по­яс­ни­це.

В этот мо­мент Пак тя­нет­ся к вык­лю­чате­лю и уве­рен­но на­жима­ет на кла­вишу, да­вая све­ту за­пол­нить каж­дый уго­лок. Юн­ги тут же при­щури­ва­ет­ся, при­выкая к яр­ко­му све­ту, и фо­куси­ру­ет­ся на ли­це Чи­мина — это ис­клю­читель­но его ре­шение, и оно сме­лее тех, что бы­ли до это­го.

— Хен, я от­ве­чу, а ты ска­жи: прав­да или ложь. Хо­рошо? — Пак улы­ба­ет­ся, но край­не пе­чаль­но.

— Дру­гого вы­хода у ме­ня нет.

Юн­ги, мыс­ленно уди­вив­шись от этой прось­бы, все же сог­ла­ша­ет­ся и ки­ва­ет го­ловой, в пол­ной ме­ре нас­тра­ивая се­бя на вы­чис­ле­ние лож­ных но­ток. Дро­жащие гу­бы, сжа­тые че­люс­ти, паль­цы, пе­реби­ра­ющие склад­ки одеж­ды, нап­ря­жение в ик­рах, шее и пле­чах, взгляд, ус­трем­ленный не в гла­за со­бесед­ни­ка, а в гу­бы. Юн­ги ви­дит, чувс­тву­ет и зна­ет за­ранее, что брат со­бира­ет­ся ска­зать прав­ду.

— Ка­жет­ся, да.

Пе­пель­ный блонд тут же зас­тре­ва­ет меж­ду паль­цев; Чи­мин нер­вно за­чесы­ва­ет спу­тан­ные во­лосы про­тив рос­та, но они сно­ва спа­да­ют на лоб. Еще раз и еще… Пак по-сво­ему пы­та­ет­ся спра­вить­ся с на­каты­ва­ющей болью, но вско­ре опус­ка­ет ру­ки, поз­во­ляя тем­но­те (или све­ту?) внут­ри се­бя взять верх. Чи­мин не по­нима­ет, по­чему сле­зы те­кут про­тив его во­ли, и пы­та­ет­ся зак­рыть­ся от стар­ше­го бра­та ла­доня­ми. Од­на­ко Юн­ги по­чему-то улы­ба­ет­ся.

— Ай­гу-у, ты та­кой у ме­ня не­вин­ный, — Мин сно­ва бра­та ле­зет об­ни­мать, но Чи­мин на эти «сю-сю» не от­ве­ча­ет, мол­ча бры­ка­ясь. А Юн­ги во­об­ще-то не сте­бет­ся, ведь бра­тик у не­го — еще не сор­ванный цве­точек, ко­торый от лю­бого ду­нове­ния ши­пами пок­ры­ва­ет­ся.

— Я… Я же лгу, да? Это не мо­жет быть прав­дой… — Чи­мин вы­бира­ет­ся из объ­ятий и до­пол­за­ет до ди­вана, плю­ха­ясь на не­го с но­гами.

Хо­чет­ся вклю­чить се­бе Rammstein и дос­той­но сдох­нуть, об­ни­мая по­душ­ку в ви­де пон­чи­ка. Но Юн­ги не да­ет сбыть­ся меч­там, на­висая над мис­те­ром «Все­лен­ское стра­дание».

— Ты не сол­гал, — Мин гла­дит бра­та по во­лосам, уби­ра­ет из ног но­ут­бук и нак­ры­ва­ет сво­им оде­ялом. — И хва­тит уже пар­ня му­чить. У не­го ско­ро ху­як го­лов­но­го моз­га из-за те­бя слу­чит­ся. Не иг­рай­ся с ре­аль­ны­ми чувс­тва­ми.

Юн­ги еще нес­коль­ко се­кунд смот­рит в стек­лянные из-за слез гла­за Чи­мина, а пос­ле це­лу­ет в лоб и ухо­дит в гос­те­вую спаль­ню, всю до­рогу бур­ча, что уто­мил­ся и хо­чет спать. Ведь до сих пор он не ло­жил­ся в пос­тель, по­тому что за бра­та вол­но­вал­ся. Пак смот­рит ему вслед, в сво­ем пе­ревер­ну­том ми­ре, а за­тем об­ра­ща­ет вни­мание на те­лефон Юн­ги. Ну вот, сно­ва он его ос­та­вил хуй пой­ми где, а сей­час нач­нут наз­ва­нивать вся­кие кол­ле­ги и про­чая не­чисть. В та­кие мо­мен­ты Мин поп­ро­сит Па­ка от­ве­тить за не­го и ска­зать, что брат в Ки­тае/на не­оби­та­емом ос­тро­ве/у ба­буш­ки в Тэ­гу/или прос­то сдох, так что отъ­еби­тесь. В об­щем, Чи­мин дол­жен при­думать, как от­ма­зать­ся. Вот и в оче­ред­ной раз, ког­да те­лефон Юн­ги ос­ве­ща­ет тем­ную ком­на­ту, Пак, цо­кая язы­ком, под­ни­ма­ет­ся с ди­вана и за­бира­ет смар­тфон с жур­наль­но­го сто­лика. Он осо­бо не смот­рит, что там и кто, а лишь об­ратно ук­ла­дыва­ет­ся на лю­бимый ди­ван и нак­ры­ва­ет се­бя пле­дом. Удоб­но ус­тро­ив­шись, Чи­мин с ней­траль­ным ли­цом бе­рет смар­тфон в обе ру­ки и сни­ма­ет бло­киров­ку. По­сере­дине — вре­мя, в ле­вом ниж­нем уг­лу — на­поми­нал­ка, свя­зан­ная с ра­ботой, и од­но неп­ро­читан­ное со­об­ще­ние. Блон­ди­ну, в прин­ци­пе, не осо­бо как-то ин­те­рес­но, что там, но врож­денное лю­бопытс­тво не ос­тавля­ет пар­ню вы­бора. Чи­мин на­бира­ет па­роль, ко­торый до смеш­но­го «1995», и по­пада­ет на ра­бочий стол. У Юн­ги его лю­бимый «вин­до­фон» на де­сят­ке, и не труд­но за­метить икон­ку со­об­ще­ний в ле­вом вер­хнем уг­лу, на ко­торую и ты­ка­ет Пак, но про се­бя ре­ша­ет со­об­ще­ние не чи­тать, по­тому что ина­че Мин не уви­дит. Чи­мин зе­лены­ми бу­ков­ка­ми по чер­но­му чи­та­ет имя кон­такта, ко­торый прис­лал со­об­ще­ние, и чуть ли слю­ной не по­пер­хи­ва­ет­ся. Чон Чон­гук. Вот ведь, Мин Юн­ги, хит­рый бра­тиш­ка, не прос­то так ос­та­вил те­лефон. Текст со­об­ще­ния, нет, Чи­мин не хо­чет знать, что там, но еба­ный вин­до­фон все по­казы­ва­ет. Каж­дую бу­ков­ку, су­ка, пол­ностью весь текст. «Спо­кой­ной но­чи, Чи­мин-а ❤». Чи­мин на­хуй от­бра­сыва­ет смар­тфон на пол и пе­рево­рачи­ва­ет­ся на жи­вот, уты­ка­ясь ли­цом в по­душ­ку и за­совы­вая ру­ки под жи­вот, что­бы не­наро­ком не взять сей­час те­лефон и не на­писать от­вет. Пять ми­нут блон­дин му­ча­ет­ся, во­роча­ет­ся и прев­ра­ща­ет­ся в ша­ур­му, об­мо­тан­ный пле­дом, но ему ни­как не уда­ет­ся от­влечь­ся. Ну вот, блять, ни­как. Хоть бе­ри и… И Чи­мин бе­рет. Он хва­та­ет те­лефон и стро­чит Чон­гу­ку в от­вет су­хое «И те­бе», но по­том ему при­ходит в го­лову, что тог­да он в от­вет ему по­дарит так­же и «❤», а это… это сму­ща­ет и во­об­ще не для му­жиков! По­это­му Чи­мин на­бира­ет по-быс­тро­му «Спо­кой­ной» и ре­ша­ет раз­ба­вить со­об­ще­ние ка­ким-ни­будь смай­ли­ком. У Юн­ги тут есть кое-ка­кие в шаб­ло­нах, и Пак вы­бира­ет «-_-;;», быс­тро от­прав­ляя со­об­ще­ние и не со­бира­ясь пе­речи­тывать. А зря. Очень зря. Ведь ря­дом с «-_-;;» бы­ло «*♡*». «Спо­кой­ной *♡*» — так гла­сит от­прав­ленное Чон­гу­ку со­об­ще­ние, прак­ти­чес­ки мо­мен­таль­но ока­зыва­ясь про­читан­ным.

— Пак еба­ный Чи­мин!!! — то, что слы­шит Юн­ги и все со­седи, спус­тя нес­коль­ко се­кунд пос­ле то­го, как об­мо­тан­ное пле­дом те­ло па­да­ет с дивана.