Глава 7
Чимин открывает глаза, щурится от яркого солнечного света, льющегося из окна, и, широко улыбнувшись, сладко потягивается, разминая мышцы. День выдаётся сегодня солнечным, и, судя по всему, тёплым, впервые за два месяца. Юноша действительно рад этому, он любит солнце, тепла которого в последние дни крайне не хватает.
Чим попадает домой только вчерашним поздним вечером, хотя хёны привезли его в родные пенаты довольно рано. Просто Хосок никак не хотел выпускать его из машины, тиская в объятьях на заднем сидении и по сто раз повторяя, что нужно делать и как себя вести. Однако из всего того множества пунктов, что Чон напридумывал, можно было вынести всего три основные мысли: быть отстранённым, не подпускать слишком близко, и, если что – сразу же звонить «самому любимому хёну, чтобы надрал уши сахарному зануде». Это было настолько очаровательно и чистосердечно, что Чимин, прощаясь со старшими, даже растрогался до слёз, что, конечно же, попытался скрыть.
Безуспешно. Потому что хёны бдят.
Улыбаясь воспоминаниям, Пак поворачивается на бок, сжимая в объятьях подушку и быстро мотая лохматой головой из стороны в сторону, тихонько хихикает. Хоуп кажется ему очень милым, живым и тёплым, наверное, как солнечный лучик. И Намджун, который прошлым вечером только качал головой на огромное количество пунктов, придуманных Парой, заверяя Пака в том, что действовать нужно, как велит сердце, видится идеальной парой для Хо. Просто... Серьёзно, идеальнее и быть не может.
И Минни искренне верит, верит несмотря ни на что, что у них с Юнги всё будет так же хорошо, как у этих двоих.
Он действительно сильно скучает по своей Паре. И до этого скучал тоже. Однако сейчас, когда Чимину удаётся на несколько минут увидеть хёна, Пак начинает тосковать по Юнги вдвойне сильнее. Наверно, неправильно так сразу привязываться, тем более после произошедшего. Но мальчишка ничего не может с собой поделать, он всю жизнь с нетерпением ждал встречи со своей Парой, и теперь, если подумать, ни на секунду не жалеет, что ей оказался именно Мин. Чимин, конечно же, обижается на старшего, но уж точно не жалеет о решении судьбы. И очень надеется, что скоро у них всё наладится.
Хотя и понятия просто не имеет, как.
Умывшись, Чимин быстро заваривает себе чай, выкладывает рис в рисоварку и принимается гладить школьную форму, которую так и оставил смятой валятся на стуле с того вечера пять дней назад, когда торопился в клуб, чтобы поскорее увидеть хёна. При воспоминании о том дне Чимин чуть хмурится, болезненно прикусывая, однако тут же улыбается вновь, убеждая себя, что впереди прекрасный день, и все невзгоды сегодня позабудутся.
Одевшись в кое-как выглаженную одежду – в чём-в чём, а в глажке и готовке Пак как был, так и остаётся полным профаном, тем более, когда делает всё на скорую руку – мальчишка усаживается прямо на ковёр в небольшой гостиной, которая служит одновременно и столовой, и местом для учёбы. Разблокировав телефон и устраиваясь поудобнее, Чимин принимается читать непрочитанные сообщения, которых, к его удивлению, оказывается довольно много. Несколько от Хосока с пожеланиями спокойной ночи и жалобами на Намджуна, который каким-то неведомым способом сбил с петель дверцу шкафа. Пара от самого Мона, который интересуется, всё ли хорошо и не появлялся ли на горизонте Юнги, и голосовое сообщение от Чонгука.
У Чимина сердце болезненно сжимается при воспоминании о младшем и руки трясутся, однако он, поглощённый чувством вины, открывает сообщение друга.
«Хён! Прости, что так долго не отвечал, мне нужно было подумать. Надеюсь, ты не волновался, и, ну... - младший немного нервно хихикает, и Пак непроизвольно растягивает губы в улыбке, - Не знаю, радоваться ли, но этот рыжий прилипала спит у меня на кровати сейчас. В общем... Сам не знаю, что с этим делать, завтра в школе увидимся, я тебе всё расскажу. Спокойной ночи, Чиминни-хён. Хотя, наверно, ты это уже утром увидишь, и...
- Чонгук-а? – на заднем фоне слышится хриплый сонный голос Тэхёна, и Минни глуповато улыбается, чувствуя, как к щекам приливает кровь, - Что ты там де...»
На этом сообщение заканчивается, а Чим ещё некоторое время продолжает сидеть на полу, сжимая в руках телефон и улыбаясь во все зубы, как ненормальный. Он сам не может этого объяснить, но отчего-то в душе поднимается тёплое чувство, которое заставляет хотеть глупо хихикать и, завалившись на спину, мотать ногами в воздухе, словно маленький ребёнок. Чимин рад сейчас даже больше, чем в тот день, когда Гукки впервые подпустил его к себе, не шугаясь и не игнорируя. Мальчишка счастлив уже тому, что младший счастлив тоже, и чувствует, что ничего в жизни лучше быть не может.
***
Как и ожидалось, замечтавшись, Чимин опаздывает в школу. Он совершенно теряет счёт времени, и когда наконец приходит в себя, по времени уже начинается первый урок. До школы Пак добирается только к середине урока, и, разумеется, его тут же ругают и в качестве наказания забирают телефон на целый день, в добавок наказав помыть полы в актовом зале. Мальчишка кланялся столько раз и так низко, что у него начинает болеть спина, и весь день Чимин сидит, как на иголках. К тому же, позавтракать он, разумеется, не успевает, и теперь у Минни урчит в животе, да так громко, что к концу третьего урока Чонгук молча тянет другу свой упакованный обед, и на благодарный взгляд только улыбается еле заметно краешками губ и почти незаметно кивает.
И настроение, которое до этого стремительно движется к отметке «ниже среднего», тут же снова подскакивает до отметки "всё прекрасно и дайте мне уже котёнка потискать!", мир опять приобретает краски.
На перемене Гук пододвигается ближе к жующему Паку, и, оглядевшись по сторонам, тихо зовёт его:
- Хён, - когда старший никак не реагирует, Чонгук хмурится и немного нетерпеливо тыкает его пальцем в предплечье, - Чимин!
- Я тефе фообще-то хион... Чифо? – с набитым ртом говорит тот, делано грозно вскинув брови, и поворачивается к младшему лицом.
- Господи, хён, ну кто так ест? У тебя весь рот грязный, - Гук улыбается, и, закатив глаза, смахивает лёгким движением рисинки с губ Пака, получая от того благодарный кивок, - Слушай, мне нужно тебе рассказать о... Ну, о этом рыжем сталкере. Вот.
Чимин тут же приосанивается, отставив контейнер с почти съеденным обедом в сторону, быстро дожевывает и принимает как можно более серьёзное выражение лица, всем видом показывая, что готов слушать. Но улыбка, как назло, так и просится на губы, и после нескольких безуспешных попыток сдержать её, мальчишка плюёт на это неблагодарное дело.
Чонгук только головой качает и прикрывает глаза рукой, пытаясь, возможно, скрыть своё смущение от предстоящего разговора.
- Я весь во внимании, Гук~и, - тянет весело старший, и Гуку хочется побиться головой об парту.
- Да тут... Да тут и рассказывать-то, в общем, нечего, - Чон неловко пожимает плечами и сцепляет пальцы под партой в замок, очень надеясь, что сейчас не покраснеет, - В общем, он вчера пришёл, вечером. Ума не приложу, как на мой подоконник забрался... Пришёл, и как только я ему окно открыл, тут же полез обниматься, а ты же знаешь, как я этого не люблю, но... - младший мнётся нерешительно, не зная, как подобрать слова, и чувствует, как всё же щёки алеют, несмотря на все усилия. Видя состояние друга, Пак придвигается ближе, предвкушающее закусив губу, - Но тут чего-то... Тут почему-то мне, ну... Ну, мне понравилось, в общем. И потом то, что он сказал... - Чонгук поднимает голову и совершенно потерянно смотрит на друга, - Хён, он мне в любви признался.
Чимин, ощущая себя так, будто бы в дораме оказался, тихо пищит и резко притягивает к себе мелкого, намереваясь затискать того до полуобморочного состояния. Что с его мускулатурой, надо заметить, не так уж и невозможно. Тёплое утреннее чувство напоминает о себе вновь, разрастаясь в геометрической прогрессии и грозясь перерасти в желание бегать по школе вприпрыжку и горланить своим фальцетом песенки из тайно любимого Паком «Пороро».
Только, к сожалению, Чонгук этот порыв не оценивает никак.
- Хён! Я же сказал, что мне не нравится! ХЁН!!!
Чимин только счастливо смеётся, стискивая друга в объятьях ещё сильнее и привычно утыкаясь носом ему в шею. К полюбившемуся запаху гвоздик и хризантем прибавляется ещё и аромат мяты, всё ещё отдалённо, но достаточно, чтобы почувствовать.
***
Чимин, усталый, но довольный, плетётся из школы домой после добросовестно выполненной уборки актового зала, специально замедляя шаг и наслаждаясь погодой. В это время года темнеть начинает рано, но свет от неоновых вывесок не даёт почувствовать себя находящимся в темноте, поэтому Пак спокойно вышагивает по улице, разглядывая всё вокруг и улыбаясь прохожим. На улице неожиданно тепло, так что шапку мальчишка спокойно оставляет в рюкзаке, однако в Хосоков шарф всё же заматывается. Мало ли что, всё-таки переболел недавно.
Пак чувствует себя просто прекрасно, стараясь хоть чуточку своей радости подарить окружающим людям. Ему недавно звонил Намджун, спрашивал, как мелкий себя чувствует. Хоуп, который вечно вырывал у своего парня трубку, со скоростью сто слов в секунду и почти не прерываясь на то, чтобы дышать, тараторил о том, как он уже скучает, как ему надоел белобрысый Годзилла в доме и как хочется забрать Минни к себе. После всего этого, конечно, тот звонко чмокает явно насупившегося Джуна в щёку, так, что было слышно в трубку, однако через какое-то время всё снова идёт по второму кругу. Вспоминая разговор, Пак тихо посмеивается, представляя себе недовольное лицо Мона и шкодливое – Хосока.
А ещё Чимин, убираясь, через окно видит, как Чонгука из школы забирает Тэхён, как тот нежно берёт младшего за руку и как расцветает в его присутствии макнэ, хотя, наверно, и незаметно для других. Но Пак-то знает Гука намного ближе, чем все эти «другие», поэтому внутренне ликует такому преображению друга.
Всё, как мальчишка и решает для самого себя утром, просто замечательно.
Чимин заходит в магазин, расположенный рядом с домом, чтобы купить кое-какой еды и моющих средств, которые исчезают в его доме как-то подозрительно быстро. И юноша правда собирался только этим и ограничиться, но, когда проходит мимо стенда с красками и оттеночными шампунями, что-то заставляет Пака остановится. Пробежавшись глазами по рядам коробочек с изображением улыбающихся моделей, он останавливается на ярко-рыжей краске, которой больше всего из представленного ассортимента.
«Наверно, популярностью особо не пользуется», - решает для себя Минни, однако ничего лучше для себя всё же не находит. Все остальные цвета кажутся ему какими-то чересчур обычными, если не блёклыми, ничем не примечательными. А Чимину вдруг хочется чего-то более яркого, чем он вообще мог себе до этого представить. Немного помявшись перед стендом и получив по рёбрам сухонькими острыми локотками от старушек, которые на первый взгляд вообще кажутся божьими одуванчиками, мальчишка всё-таки решается, и, закусив нижнюю губу, тянется и кидает тюбик яркой краски в свою корзину.
Выходит из магазина Чимин с полным пониманием того, что с завтрашнего дня в его жизни что-то, да изменится. Ну и ещё того, что денег вообще больше нет, а питаться ещё неделю до того, как родители пришлют новые, как-то надо.
***
Чимин сидит на бортике ванной, упираясь пятками в холодный кафель, и раскачивается из стороны в сторону, ожидая, когда наступит время смывать краску.
Процесс окрашивания оказывается не таким простым, как ему сначала казалось. Проконсультировавшись с Тэхёном, который больше восторженно басит о том, что у них с Гукки, кажется, всё начинает налаживаться, чем действительно говорит что-то полезное, Пак узнаёт, что для начала ему нужно обесцветиться. Перекись кое-как, но находится в закромах квартиры, и её поиски становятся самым простым из всего того, что последовало дальше.
Чимин долго корячится, пытаясь максимально точно рассчитать пропорции и не пролить всё, не донеся до головы. Потом ещё дольше пытается нанести перекись нормально на волосы, не попасть ей в глаза, которые сильно слезятся, потому что мальчишка в самом начале совершенно нечаянно брызнул в них лимонным соком. Наконец, когда процедура с горем пополам завершена, а волосы приобретают блёкло-соломенный цвет, для Пака начинает второй акт Марлезонского балета, не менее мучительный, чем первый.
Сначала он забывает надеть перчатки и начинает наносить краску прямо голыми ладонями. Теперь вся правая рука, от кончиков пальцев до запястья, а кое-где и до локтя, пестрит всеми оттенками рыжего, в зависимости от того, как быстро Пак успевает их смывать. Потом же, когда Чимин, всё-таки в перчатках, завершает процесс покраски и принимается ждать эффекта, сидя на том же многострадальном бортике, он и сам не замечает, как начинает дремать. Разумеется, не удержав равновесия, мальчишка валится с грохотом в ванную. Конечно, набивает себе синяков на ногах и руках и больно ушибается затылком об стену, от чего, собственно, и просыпается.
В общем, о своём первом опыте покраски Чимин может сказать только одно – учиться кататься на велосипеде было гораздо менее травмоопасным и не в пример менее болезненным делом.
Будильник пиликает, оповещая вновь начинающего клевать носом Пака о том, что время на становление ядерным апельсином вышло. Сладко зевнув и потянувшись, чтобы размять затёкшую от сидения в одном положении спину, Чимин неуклюже слезает с бортика. Чуть ли не поскальзывается на мокром полу, и, кое-как удержав равновесие, включает воду и всовывает голову под горячую струю, наблюдая за тем, как по дну ванны расходятся ярко-рыжие, почти красные, водные разводы. Сердце бешено колотится от нетерпения, Паку хочется как можно быстрее увидеть себя в новом образе.
Смотря на себя в зеркало, мальчишка просто не может поверить своим глазам. Цвет действительно получается темнее, чем он рассчитывал, однако Чимин и представить себе не мог, что этот оттенок рыжего ему так пойдёт. Всё именно так, как хочется парню – ярко, так, что сразу видно в толпе тёмных макушек, и результат даже превосходит все ожидания. Выходит очень даже хорошо, а если закрыть глаза на все неудачи – то вообще просто замечательно, только вот...
Чимин на мгновенье хмурится, не понимая, что не так, а потом снова улыбается. Ну конечно, не хватает только одной детали – нужно было подкорректировать причёску.
Порывшись в ящичках под зеркалом, Пак довольно быстро находит именно то, что искал – парикмахерские ножницы, которые бабуля когда-то покупала себе, а когда он уезжал, всунула в один из чемоданов, заговорщически подмигнув и сказав, что они понадобятся внуку больше, чем ей. Минни улыбается шире, вспоминая это – бабуля оказывается права, как никогда. Несколько движений на пробу, и вот уже из зеркала на него смотрит уже совсем другой человек, нежели пять минут назад.
- Ну что, милашка, готов покорять этот мир? – спрашивает сам у себя Пак, подмигивая, но, сам же и засмущавшись, неловко смеётся и отворачивается от зеркала, хотя и довольно чётко осознавая одну вещь.
Да, он действительно готов.
***
Телефон противно пиликает уже довольно долго, оповещая о новых сообщениях, что приходят и приходят. Аппарат не замолкает, кажется, ни на секунду, и Чимин, который только-только начинает засыпать, горестно вздыхает, зарываясь лицом в подушку. Голова уже гудит от этой неприятной мелодии, и мальчишка, сдавшись, нашаривает под кроватью телефон и подносит его ближе к лицу, снимая блокировку.
Сначала он ничего не видит, жмурясь от яркого света, потому что неприятно режет глаза. Но потом, когда они постепенно привыкают, Чимин задушено выдыхает, выпуская последний воздух из лёгких, и резко садится, откидывая одеяло. Голова от резкого движения начинает кружиться. Но не это сейчас волнует Пака, который дрожащими пальцами сжимает смартфон, боясь выронить его.
Сердце заходится немыслимым темпом, бьётся где-то в горле, мешая дышать, а глаза слезятся. Пак сдавленно вдыхает воздух, жмурится, а потом снова открывает глаза, но ничего не меняется.
На дисплее всё так же продолжают высвечиваться сообщения от Юнги, и человека на Земле, который был бы сейчас счастливее обнимающего всеми конечностями одеяло и радостно смеющегося Чимина, не нашлось бы.
От кого: Юнги~я
Кому: Мин-а
Минни...
Ах, чёрт.
Твой хён такой придурок.
Такой идиот, раз позволил себе сделать такое.
Ты можешь не отвечать, правда.
И ты не должен. Я не жду этого.
Но я...
Я не могу тебе не сказать этого.
Ты боишься меня?
Там, у Мона, я видел страх в твоих глазах.
Это страшнее презрения, правда.
Страх в твоих глазах намного страшнее для меня, чем любое другое чувство.
Поэтому
Минни, прости, что в Пару тебе достался такой мудак, как я.
Прости, что не могу стать лучше для тебя.
Прости, что не написал раньше.
Прости, что сделал тебе больно, хотя никогда не должен был.
Что даже сейчас извиняюсь сообщениями, как последний дегенерат, а не звоню тебе.
Но, Минни, мне необходимо это сказать тебе, но стал бы ты меня слушать?
Из меня оратор никакой.
Я не могу выражать свои чувства даже сейчас.
Я жалкий?
Минни, прости, что я крутой только на сцене и только для других.
И, наверно, это совсем не так, как ты того хочешь. И не то, чего ты достоин.
Но
Прости меня, Минни. И...
Ты мне нужен.
Я не знаю, нужен ли я тебе до сих пор.
И это эгоистично, но.
Я должен был сказать это.
Прости.
И спокойной ночи, Минни.
Чимин прижимает к груди телефон и тихо пищит, ворочаясь по кровати из стороны в сторону, полностью сминая простыню и сбрасывая одеяло на пол. Ему слишком жарко, слишком радостно для того, чтобы лежать на одном месте. Чувств, переполняющих Пака, настолько много, что хочется ими поделиться со всеми, высунуться в окно и кричать о них на весь город. Чтобы Юнги тоже услышал, чтобы тоже понял, что нужен. Да и просто написать хёну, просто позвонить, хоть что-то, чтобы он знал.
Но в голове набатом звучат слова Хосока о том, что слишком рано сдавать позиции не стоит, что Юнги может «прифигеть» и решить, что всё ему будет доставаться так же просто, и, следовательно, ценить тоже не будет. И вместе с этими словами в душу прокрадывается червячок сомнения. Обида-то никуда так и не девается, хоть и становится с течением времени намного меньше, да и на сердце от этих сообщений теплеет, но...
Но всегда есть но. И именно это «но» не даёт Чимину прямо сейчас подорваться и кинуться в студию к старшему. Гордость. Чувство собственного достоинства, растоптанное поступком Пары.
Это мешает, не даёт делать то, что сердце, сжимающееся от радости, призывает совершить тут же и сию минуту. И Пак, несмотря ни на что, всё-таки склонен повременить со всепоглощающей радостью и всепрощением. Просто потому, что где-то внутри что-то отчаянно требует, чтобы Юнги помучался так же, как он. Чтобы понял, что обидел действительно сильно, что простыми сообщениями не отделается, что считаться нужно не только со своим мнением и со своими «хочу», но и с чужими. Что Чимин, вообще-то, человек тоже, которого обидеть легко. Человек с чувствами, а не машина, которой только ручкой помаши, скажи, что красивый, что любишь - и можно пользоваться.
Хотя и радость, разумеется, и трепет никуда не деваются.
Стоит ли говорить, что Чимин так и проворочался до утра, заснув только к половине шестого?
***
При всём при том, что новый цвет Паку очень нравится, у всех остальных он, похоже, вызывает резко противоположные эмоции.
Пока едет в автобусе, Чимин ловит на себе множество неприветливых взглядов, слышит версии о том, что такие, как он, и работают в индустрии развлечений с пометкой 18+, что это просто неудачная попытка покраситься в светло-русый. И, в общем-то, узнаёт о себе много нового и интересного кроме этих двух самых популярных версий. Но мальчишка готов к такой реакции, поэтому стоически терпит все взгляды, вежливо отвечает на все вопросы особо смелых, и, если можно так сказать, отделывается малой кровью. Довольство новой причёской до сих пор перекрывает любые другие эмоции, да и после сообщений от Юнги Пак полностью счастлив и доволен собой даже до сих пор.
Но, как оказывается, радоваться он начал рановато.
В школе дела обстояли куда хуже. Если основная масса, то есть ученики, воспринимают яркую макушку Чимина вполне спокойно и даже одобрительно, если можно так выразиться, то учителя, почти все поголовно, принимают его в штыки. Особо зверствуют заучи и директор, что естественно, и каждый раз, когда мальчишка проходит мимо них, те хватают его за руку и принимаются отчитывать и читать лекции о полном нравственном разложении молодёжи и падении нравов, которые в общем и целом не отличаются особым разнообразием.
Вся это свистопляска изрядно подпорчивает Паку настроение к концу дня, и даже Чонгук, который впервые со дня знакомства так восхищённо смотрит на него, будто бы увидел восьмое чудо света, не может привести его в норму. Сейчас же, сидя на биологии, Чимин чувствует, что настроение падает ниже плинтуса, потому что этот урок ведёт одна из завучей. И конечно же, не обходится без колкостей, порой даже очень обидных, и усиленных опросов с упором на одного конкретного ученика. После очередного каверзного вопроса, на который Пак отвечает с горем пополам верно, мальчишка устало опускается на стул, на обеспокоенный взгляд Гука только слабо улыбаясь.
Нет, он не жалеет о том, что перекрасился, но неприятный осадок после всех этих косых взглядов остаётся. Чимин же тоже человек, в конце-то концов.
Когда учительница начинает записывать домашнее задание на доске, кое-как вновь полученный телефон рыжего вибрирует, оповещая о новом сообщении, и тот осторожно, чтобы женщина не заметила, придвигает его к себе ближе и снимает блокировку с экрана.
Тут же глаза его округляются, Минни оглядывается вокруг, стараясь рассмотреть что-то, но, услышав шиканье друга, немного успокаивается и опускает взгляд на телефон, закусив губу, чтобы не улыбаться так явно.
От кого: Юнги~я
Кому: Мин-а
Ты стал ещё красивее, Минни. Тебе очень идёт рыжий.