Часть 4
Тогда Чонгук просто сбегает. Он благодарен, но искренне удивляясь тому, что Тэхён его не останавливал. Старший просто притаскивает его одежду, хотя Чон ничего не говорил ему об этом, и успокаивающе улыбается, придерживая дверь, пока тот судорожно натягивает ботинки. Мальчишка почти кубарем вываливался из квартиры, боится, что всё это спектакль, и Ким вот-вот накинется на него. Но этого не происходит - тот просто машет на прощанье ладошкой, всё так же улыбаясь, и закрывает дверь с лёгким щелчком. Это отношение сбивает с толку. Гук не помнит, как добрался до дома, благо, родителей ещё нет. До сих пор не верится, что он вообще смог дойти до своей комнаты.
У него до сих пор на стуле лежит ровно сложенная футболка старшего, которую мальчишка в спешке схватил с собой и теперь не решается вернуть, да и выкинуть сил нет - Чонгуку просто не хочется признаваться даже самому себе, что просто совесть не позволяет выкинуть вещь, принадлежащую человеку, спасшему его не один раз. Перед глазами стоит метка Тэ, его яркая улыбка и понимающее лицо, когда младший судорожно напяливал куртку и кое-как завязывал шарф. Он слишком хороший для того, чтобы быть в реальности Чонгука, в которой Чимин и так является слишком сильным перевесом в лучшую сторону, и потому Гук...
Гук нестерпимо выть хочет, ведь не верит, не верит ни на секунду, а сбежать от всего, как ни старается, не может. Наверно, не даёт метка, которая с того времени не болит больше, что немного пугает. Когда же Чон решается снять повязку, сердце падает вниз и хочется выть, но родители дома, сидят внизу и ждут к ужину, поэтому школьник изо всех сил сжимает зубы, почти не замечая слёз обиды, которые застилают взгляд.
Потому что закорючек больше нет, и это словно издевательство над ним. Нечитаемых каракуль нет, будто бы и не было никогда, зато есть округлые, идеально ровные буквы. Крупные, не то, что на запястье Чимина, окаймлённые светло-красной нитью, которая с каждым днём становится всё более насыщенного багрового оттенка. И даже гордость не мешает Гуку разревется в своей комнате этим же вечером, словно пятилетняя девчонка, судорожно кусая губы, чтобы хоть родители не увидели его позора.
Ким Тэхён
Это действительно словно издевательство, и то ли от нервного истощения, то ли от невыносимой и омерзительной для Чонгука жалости к себе, он не может перестать лить слёзы ещё долго, только под утро засыпая от усталости. Хочется не просыпаться, или, если всё же придётся, забыть произошедшее, как страшный сон. Только вот не получается. Ни на следующий день, ни даже через три дня - воспоминания такие яркие, только по памяти в мельчайших подробностях записывай.
И это бесит и одновременно заставляет школьника чувствовать себя беспомощным, как никогда.
***
Чонгук слушает нудную лекцию учителя, прикрыв глаза. Он лежит головой на округлом плече Чимина, запах которого, хоть и смешанный теперь с отголосками апельсинов, как всегда успокаивает и не даёт предаться мрачным мыслям, одолевающим Гука пятый день к ряду. История - один из самых нелюбимых предметов мальчишки, и, хоть во многом этому и способствует занудный учитель, это совсем не мешает школьнику благополучно забить на урок. Зато Пак слушает очень внимательно и впитывает знания, как губка. Потом он, конечно же, всегда даёт списать другу взамен на конспекты того по тригонометрии, ведь не один труд, как говорит бабуля, не должен быть не оплачен.
От голоса преподавателя Чонгука всегда неумолимо клонит в сон. Вот и сейчас он начинает дремать почти сразу же, убаюканный запахом друга, и поэтому крупно вздрагивает, когда тот осторожно тыкает его в плечо. Недовольно смотрит на старшего, который отчего-то хитро улыбается ему и с нетерпением показывает пальцем в окно за своей спиной. Брюнет обиженно надувает губы, однако не может всё же побороть любопытство.
Прогнав сонливость и в отместку за неуместную побудку дав щелбан старшему, Гук приподнимается на локтях и переводит взгляд на окно, наклоняясь вперёд, чтобы получше рассмотреть, что там. Да так и замирает, полулёжа на парте.
Сначала он ничего не может рассмотреть за густой кроной дерева, растущего прямо перед окном, и хочет было снова занять своё место, но потом, проморгавшись, смотрит широко распахнутыми глазами на улыбающееся лицо Тэхёна, маячащее среди ярко-жёлтой листвы. Сердце школьника останавливается и стремительно ухает вниз, начиная снова биться где-то в животе, а к лицу приливает кровь. Мальчишка не обращает внимания на радостные смешки Пака, который тормошит его волосы, оттягивая прядки, и просто смотрит на старшего, который так же рассматривает его лицо, примостившись на широкой ветке и согнувшись в три погибели. Тэхён практически не изменился за эти дни, разве что перекрасился в более насыщенный рыжий, и теперь его волосы сливаются с листвой, поэтому-то Чон его и заметил не сразу.
Да и вообще, как можно сразу заметить человека там, где его вообще быть не должно?!
Чонгуку кажется, что время замерло. Он не видит ничего, кроме лица за оконным стеклом, не слышит нудного голоса историка, не чувствует пальцев друга в своих волосах. Гук испытывает такую мешанину чувств, что и сам не может их разобрать толком, а голова в миг становится тяжёлой и начинает болеть. Одно парень знает точно – то, что сейчас от метки идёт тепло и сердце скачет, как ненормальное, ему совершенно не нравится. Как и то, что взгляд от Тэхёна отвести никак не получается. Чон видит, как улыбка на лице старшего становится шире, тот подмигивает ему и лезет в карман, чуть ли не наворачиваясь с ветки, однако удерживаясь в последний момент.
Кто там говорил, что сердечный приступ сам собой случиться не может?
Чонгуку кажется, что это всё очень бредовый сон его воспалённого мозга, нормально не спящего уже несколько дней. И Ким на самом деле не сидит на ветке, как огромная растрёпанная сова, и Чимин не хихикает высоко, кое-как всё же успевая записывать за учителем. Он даже через силу жмурится, но тут же открывает глаза, когда на телефон приходит сообщение, и почти сразу же – ещё одно.
От кого: Неизвестен
«Хей, Чон Гук~и~~~ Почему ты не в очках? (╥_╥)»
От кого: Неизвестен
«Я скучал по тебе～ ♡»
Чонгук только чудом справляется с желанием отбросить телефон куда подальше и резко поднимает ошалелые глаза на донельзя довольного Тэ, который, держа свой телефон в руках, подмигивает ему.
Мальчишке просто хочется встать и выбежать из класса.
Кому: Долбаный сталкер
«Откуда ты узнал мой номер?! Как ты узнал, где я? Зачем ты пришёл?»
Чонгук видит, как вытягивается от удивления лицо Тэхёна, но старший быстро берёт себя в руки и снова что-то печатает.
От кого: Долбаный сталкер
«Мне Минни сказал^^ Я же говорил, что соскучился по тебе (ﾉ'з｀)ノТы не рад меня видеть?»
Чон хмурится, дует от возмущения щёки, и хочет было повернуться к другу, по какой-то неведомой причине сдавшему его этому ненормальному, с которым видеться не хочется как минимум ещё лет сто. Но тот не даёт мальчишке этого сделать, удерживая ладонями голову того в одном положении, так что младшему остаётся только раздосадованно пыхтеть. От неудобной позы начинает болеть спина, мысли путаются, да ещё и с минуты на минуту должен прозвенеть звонок. Чонгук хмурится ещё сильнее, стараясь быстрее отвязаться от старшего, который вообще непонятно что здесь делает и как пробрался на школьную территорию.
Кому: Долбаный сталкер
«Нет. Уходи отсюда, хён.»
Школьник выпрямляется, садясь ровно на стуле, и задвигает жалюзи, краем глаза уловив обиженное лицо рыжего. Однако Чонгук игнорирует его, доставая из телефона аккумулятор и кладя его в карман форменного пиджака. Пусть. Мальчишка Тэхёну ничего не обещал и обещать не собирается. Так же он игнорирует немного осуждающий, но больше обеспокоенный взгляд друга, который, успокаивая, проводит пальцами по тонкому запястью. Чуть выше повязки, которую Чон до сих пор носит, хоть метка больше и не ноет так сильно - да и вообще не приносит никаких неудобств. Наверное, для того, чтобы не видеть округлые буквы и не устраивать себе панические атаки прямо посреди школьного коридора. Просто так проще. Самообман, хоть и откровенно не дающийся Гуку, всё же для него намного проще принятия правды.
Через несколько минут ожидаемо звенит звонок, и Чонгук , до этого сидящий на стуле, словно на иголках, моментально вскакивает с места. Он быстро собирает свои вещи и вылетает из класса, не слушая учителя, диктующего домашнее задание. Чимин всегда записывает, так что Гук обязательно потом спросит у него. А сейчас нужно как можно быстрее уйти подальше от кабинета. Будь у него возможность пересесть на другое место и не быть избитым особо буйными из класса – Чон обязательно бы ей воспользовался.
***
Чимина, который весь день крутится вокруг Чонгука и тараторит о том, что правда-права дал его номер Тэхёну из лучших побуждений и не ожидал, что так будет, оставляют после уроков помогать младшеклассникам ставить танцевальный номер. Гук не злится на него, ну, разве что самую малость, и то только первые полчаса, но решает профилактически игнорить. Он думает, что немного погрызть себя чувством вины Паку совсем не помешает и даже на пользу пойдёт
Ладно, всё-таки до сих пор обижается. Но совсем чуть-чуть и уже не хочет задушить собственными руками.
Голова снова начинает болеть, как всегда после долгого нахождения в местах большого скопления людей, поэтому Чон медленно идёт, дыша свежим воздухом и стараясь насытить кислородом уставший мозг. Его до сих пор еле ощутимо трясёт при воспоминании о выходке Кима, а сердце бьётся где-то в висках, словно Чон пробежал кросс, а не просто увидел лицо придурка, взобравшегося на дерево непонятно зачем.
Да, придурка, спасшего ему жизнь. При мысли об этом Чонгуку становится немного стыдно за своё поведение что тогда, неделю назад, что сейчас. Но только немного, потому что школьник предпочитает думать, что ничего Тэхёну не должен, он же ведь не просил Кима о спасении, тот сам пришёл. Ну, разве что футболку, но её мальчишка завтра же отдаст Мину, который и передаст вещь старшему. Вот и всё. Они, вроде как, в расчёте.
Полностью уйдя в свои мысли и пропуская мимо ушей однообразные до абсурда колкости в свой адрес от школьников, встречающихся ему во дворе перед школой, Гук уже по инерции выходит из ворот, вежливо попрощавшись со старым охранником. Заворачивает было за угол, как вдруг на него кто-то налетает сбоку, крепко сжимая в объятьях и шумно втягивая холодным носом запах у шеи. Чонгук еле сдерживается от того, чтобы не заорать – всё равно никто не поможет, так ещё и получат стимул выдумать какое-нибудь новое издевательство. Вместо этого школьник принимается вырываться изо всех сил, пытаясь освободиться из кольца сильных рук, но относительно успокаивается, когда до носа доходит запах мяты и бергамота, а на ухо низко смеются.
- Это ты так радуешься встрече? – горячее дыхание обдаёт ухо, и Чон передёргивает плечами, всё-таки выкручиваясь из объятий. Отходит на пару шагов назад и смотрит исподлобья на ярко улыбающегося Тэхёна.
Чонгук, правда, совсем не хочет разглядывать его, однако взгляд будто сам скользит по долговязой фигуре, и мальчишке безумно стыдно за себя, когда, подняв глаза, он сталкивается с весёлым взглядом Кима. Хотя посмотреть, действительно, есть на что. Тэхён в чёрных рваных до неприличия джинсах, лёгком белом свитере, кожаной косухе и тяжёлых ботинках. И всё это ему безумно идёт, словно Ким в этой одежде и родился. Из-за листвы его внешний вид не очень-то можно было разобрать, но сейчас Чон признаёт, пусть и нехотя, что не зря проходящие мимо девушки и парни заглядываются на старшего.
Только вот они смотрят и на него, уже не восхищённо, правда, а с презрением и нескрываемой ненавистью.
Чон Гук чувствует себя загнанным в угол, и ему это совсем не нравится. Лишнее внимание ему не нужно, а стоя тут, почти у ворот в школу, его не избежать.
- Ты.... – он выдыхает, стараясь быть как можно более отстранённым, - Хён, почему ты здесь?
- Потому что соскучился, Гук-и, - Тэхён улыбается ещё шире, подходит ближе, а Гук не может отступить, потому что ноги словно прирастают к земле, - Я правда очень скучал по тебе.
Чонгук сглатывает, потупляя взгляд, и так же не двигается с места, когда старший роется в карманах косухи. Спустя несколько мгновений Тэхён извлекает оттуда три чупачупса с ванилью, черникой и малиной, и протягивает ему. Гук чисто на автомате принимает сладости, мимолётно касаясь тёплых пальцев Кима, и тут же убирает их в карман, нервно прикусывая щёку изнутри, чтобы привести мысли в порядок. Он не знает, как нужно реагировать и что делать. Тепло, исходящее от метки, пугает мальчишку, как и непонятные чувства, зарождающиеся внутри, и Чонгуку просто хочется сбежать, как он делал всегда.
Только вот ему что-то подсказывает, что ничего от этого не изменится.
- И мне нравится, как ты называешь меня хёном, - совсем уж невпопад говорит Тэ, и осторожно берёт озябшую ладошку младшего в свою, широкую и тёплую, немного шершавую, но приятную на ощупь. Чонгук, разумеется, пытается вырваться, радуясь, что под отросшими волосами не видно его алеющих ушей. И ещё тому, что Ким не обладает настолько чутким слухом, чтобы услышать, как оглушительно громко бьётся его сердце где-то в горле. Эта ситуация заставляет мальчишку паниковать.
Но, разумеется, ничего у него не получается – старший держит мягко, но сильно, так что через несколько минут Чонгук сдаётся, устало выдыхая.
- Слушай, хён, ну правда, уходи, а? – тихо говорит он, провожая взглядом проходящих мимо одноклассников, которые шушукаются между собой и подозрительно косятся в его сторону. Гук уверен, что завтра ему устроят допрос с пристрастием, - Ты за футболкой пришёл, да? Я её с Чимином передам, только уходи, а?
- Неа, - беззаботно тянет Тэ, нисколько не впечатлённый речью младшего, и только плотнее перехватывает его руку, гладя большим пальцем по выпирающей косточке запястья, тепло улыбается. У Чона руки покрываются гусиной кожей, и непонятно, от улыбки ли или от мягких касаний к запястью, - Я хочу проводить тебя до дома, Гук-а. Можно?- говорит Ким, качаясь из стороны в сторону, и, не дождавшись от младшего никакой реакции, тащит его в сторону парка.
- А футболку можешь себе оставить, она тебе идёт, - продолжает он через несколько секунд, поворачиваясь к немного отстающему школьнику, и подмигивает ему, от чего Гук расширяет глаза и тут же спотыкается о свои же ноги. Тэхён только смеётся по-доброму, тянется, чтобы растрепать волосы школьника, и засовывает его руку, зажатую в своей, в карман косухи. Потому что так теплее, а пальцы Чонгука слишком холодные.
Гук ненадолго выпадает из реальности от этого действия, а потом всю дорогу до дома молчит, вперив глаза в землю, и пытается думать о чём-то отвлечённом, пока Тэ безостановочно говорит своим низким приятным голосом. Но в голове, как назло, будто бы пустыня Сахара, и мысли ни одной нет, так что ему невольно приходится слушать и про кота Арбузика, которого пришлось отправить к бабушке, потому что времени совсем нет, и про то, что в квартире Тэхёна слишком холодно и пусто, хотя и загромождённо. И о том, что Ким очень-очень-очень скучал, и долго выпрашивал у Пака, который не желал делиться информацией, его номер телефона и адрес школы. Даже про то, что квартплату в этом месяце повысили, гады, и теперь старшему приходится батрачить на двух работах и учиться заочно, тоже слушать приходится. И Гуку даже немного его жаль, поэтому он осторожно проводит пальцами по пальцам Тэ, потому что, в сущности, он больше ничего и не может, и тут же отворачивается от удивлённого взгляда старшего, коря себя за глупое решение.
Они довольно быстро и как-то незаметно подходят к дому Чонгука, и Тэхён ещё минут пять стоит на пороге, неловко прощаясь с младшим, а потом, кивнув сам себе, резко подаётся вперёд. Гук, не успевающий отодвинутся, крепко зажмуривается от непонятного страха, ожидая, что его сейчас поцелуют. Сердце колотится, как бешеное, от волнения, но старший лишь крепко обнимает, кладя подбородок ему на плечо. Они стоят так совсем недолго, но Чону кажется, будто бы вечность, и ему не то, чтобы неудобно, но непривычно до ужаса и хочется отпрянуть от старшего. Потому что руки девать некуда, смотреть некуда, да и думать не о чём. Но тот отстраняется первым, и брюнет облегчённо выдыхает, нервно одёргивая рукав пальто.
- Пока, Чонгук-и, - говорит Тэхён, и Гук нервно передёргивает плечами от обращения, сказанного с такой нежностью в голосе, - Я был рад увидеть тебя. Ложись спать пораньше, - старший невесомо проводит кончиками пальцев по его щеке, и Чон еле сдерживается, чтобы не отстраниться, - До завтра.
Ким машет рукой, уходя, а Чонгук только отстранёно кивает ему, втягивая носом запах мяты, который крепко впитался в шарф и теперь ещё не скоро выветрится. В голове полная каша из мыслей, мальчишка кое-как открывает дверь и вваливается в прихожую, грузно опускаясь на пуфик. Он не знает, что происходит с его жизнью, что нужно менять и что оставить, как есть, и до трясущихся пальцев боится перемен, которые, конечно, неотвратимы.
Гук настолько привык находиться в своём узком мирке, закрывшись ото всех, что теперь шаг вправо, шаг влево – расстрел, настолько страшно. Аромат мяты и бергамота окутывает с головы до ног, разносясь по прихожей и коридору, и это странно, потому что даже запах Мина, с которым брюнет проводит много времени, не приставал к нему так скоро, а теперь вот как. Запах успокаивает, но не настолько, чтобы выкинуть все мысли из головы, и уж точно не настолько, чтобы тут же их разрешить. Чонгук засовывает начинающие мёрзнуть руки в карманы, нащупывая в левом леденцы, про которые совсем забыл. Сердце сжимается от болезненной и непонятной, оттого пугающей, нежности, и парень закрывает глаза и гулко воет, пуская по пустому дому эхо, судорожно хватая носом воздух.
Ему так жутко и ненормально приятно от всего этого, что совсем из головы вылетает мысль о том, откуда Тэхён узнал его адрес, да ещё и так точно, что довёл до дома самым коротким путём.
***
Чимин сидит за барной стойкой в самом углу, вжимаясь в сидение и стараясь ни на кого не смотреть. Вокруг единым потоком мелькают множество извивающихся в каком-то безумном танце тел, гулкими басами грохочет музыка, кажется, отовсюду и сразу, и от неонового освещения режет глаза. Пак волнуется, сердце заходится от непонятного предчувствия. Поминутно в него кто-то врезается, толкает, даже оглаживают по спине пару раз, но взвинченный и до предела смущённый Пак так ни разу никого и не замечает, вертясь на стуле, как ужаленный. Ему неуютно в таком скоплении незнакомых людей, в душном помещении, насквозь пропахшем сигаретами и дешёвым алкоголем вперемешку с потом и запахами толпы. От мешанины запахов его мутит, но хён сказал его ждать, и Чим послушно ждёт, сидя на месте уже почти час. Сложно дышать и голова раскалывается от громкой музыки, но он упрямо сидит и ждёт старшего, вежливо улыбаясь на подозрительные взгляды бармена.
Юнги хён, на самом деле, проводит в таких вот клубах уйму времени, и этот был очередным из многих, в которых успел уже побывать Чимин за все полторы недели их недо-отношений. Но парень так и не привык к этому. Не привык к ним. Полноценными их назвать Пак никак не может, и от понимания этого внутри всё болезненно сжимается, не давая дышать полной грудью.
Он-то в старшего влюбился глупо и почти сразу же, как школьница. Это чувство одновременно заставляет Чимина чувствовать себя на седьмом небе и на крайней ступени отчаяния. В чувствах он признаётся сразу же, жутко краснея и не смея поднять взгляд, с замиранием сердца ожидая реакции Юнги. Но тот лишь криво улыбается и треплет волосы младшему, так ничего и не ответив. И вроде бы Чим понимает, что связь Пар и все дела, что хён по определению предназначен ему судьбой, но...
Но иногда так больно от этого молчания, что хочется рвать на себе волосы. Особенно в такие моменты. Когда Юн обещает вернуться через пять минут и пропадает, оставив мальчишку одного в незнакомом месте, ничего не объяснив.
Старший в таких клубах выступает на часто импровизированных сценах, читает свои тексты и нередко сражается в баттлах, из которых почти всегда выходит победителем. Тут его знают под броским и запоминающимся именем – Шуга. Он имеет огромный успех среди публики, принося домой после выступлений крупные суммы.
Чимину безумно нравится его низкий хрипловатый и немного шепелявый голос, как старший двигается по сцене, безупречно подстраиваясь под биты, как словно сияет в свете неровного освещения, становясь будто бы неземным существом. Ему нравятся слова, которые хён проговаривает в толпу речитативом, нравится полная отдача публики.
Только вот то, что, похоже, Юнги и с ним остаётся Шугой, нравится не могло Паку ну никак. Хотя Шуга и был крутым, острым на язык, грубым и безумно популярным, но Пак бы всё отдал, лишь бы старший снова стал для него Юнги. Пусть и предметом, кажется, безответной влюблённости, зато человеком, выбитым чёрными буквами на запястье, его Парой. Но хёну, похоже, Шуга нравится куда больше, и с этим Чимин ничего сделать не может. Его разрывает от болезненной нежности, дарить которую своей Паре нет никакой возможности, потому что боится, что старший не поймёт и оттолкнёт.
Когда электронные часы над баром показывают половину одиннадцатого, Пак взволнованно ёрзает на месте, беспокойно озираясь по сторонам и хмуря брови. После выступления старшего прошло уже почти полчаса, и парень не на шутку за него волнуется, не в силах усидеть на одном месте. Когда невдалеке вдруг показывается зелёная макушка старшего, Чимин облегчённо выдыхает, радостно улыбаясь, и готовится хвалить хёна за очередное безукоризненное выступление. Но через секунду его улыбка пропадает, словно и не было, а плечи опускаются. И это так очевидно, что даже бармен, кидающий на Пака взгляды и протирающий стаканы полотенцем, останавливается и смотрит туда, куда направлены глаза паренька.
У Чима внутри что-то словно обрывается, становится так больно, что он невольно хватается за футболку у сердца, судорожно сжимая её в кулаке. Юнги-хён, которого он ждал и волновался, не находя себе места, сейчас пьян почти до беспамятства и кое как пробирается к нему через толпу, шатаясь и абсолютно неадекватно улыбаясь во весь рот. Он чуть ли не заваливается вбок под весом так же пьяно хихикающих девушек, которые цепляются за бледные руки репера и обнимают за тонкую шею, тянутся поцеловать и оставляют на бледных щеках смазанные следы от яркой помады. Чимин чувствует, что губы трясутся, а на глаза наворачиваются слёзы, когда старший, всё же добравшись к нему, широко ухмыляется.
- Мелкий! – Пак сглатывает горькую слюну, отстраняясь от руки, которой старший хочет погладить его по волосам, и затравленно смотрит на него, вжимая голову в плечи, - По... Познакомься с моими очаровательными спутницами, - Шуга, кажется, даже не заметив манёвра младшего, кивает на девушек, улыбаясь ещё шире, - Юи и Мин А, прошу любить и жаловать.
Школьник чувствует, как ломается, словно деревянная игрушка, пока к нему тянется тонкая рука Юи с длинными алыми ногтями.
- Какой милашка! – тянет слащаво девушка, и Шуга довольно смеётся, совсем не замечая состояния Пака, который механически встаёт со стула, всё так же сжимая футболку.
Замечает он только тогда, когда Чимин, стараясь не поднимать взгляда и не показывать слёз, катящихся из глаз, спешно проходит мимо, нечаянно задевая его плечом и тут же отпрыгивая в сторону.
- Эй! – недовольно кричит Мин, покачиваясь на месте, и пытается схватить младшего за руку, но тот уворачивается, - Чего... Куда ты?!
- Прости, хён, - сдавленно бормочет Пак, вовсе не уверенный, что тот его услышит. Не оглядываясь, он выбегает из душного помещения, давясь всхлипами и совсем забывая про куртку, оставленную на стойке. Его собственный холод, разливающийся внутри, настолько силён, что полностью вымещает холод улицы.
Зато про неё не забывает бармен, который хмурится, смотря убегающему пареньку вслед, и, подозвав помощника на своё место, накидывает пальто. Прихватив куртку ушедшего, он ринулся за мальчишкой, надеясь, что тот не далеко ушёл.
***
Чимин скрючившись сидит на лавочке в парке, обнимая себя руками и трясясь от холода. Щёки неприятно стягивает от замерзающих слёз, но он не прекращает плакать, вздыхая сквозь зубы. Так больно и обидно, так непонятно – они же истинные, так почему же?! – что хочется просто замёрзнуть на этой лавке. Так жить, с пониманием того, что Пара с ним обращается даже не как с человеком, кажется невыносимым. Пак прикрывает воспаленные глаза, сглатывая вязкую слюну, и откидывается на железную спинку.
Кожу под тонкой тканью футболки тут же обжигает холодом, но юноша не обращает на это внимания, сдавленно всхлипывая и утыкаясь замёрзшим носом в коленки. Это кажется таким несправедливым, таким неправильным, но Чим понимает, что его больная любовь к хёну, который был с ним хоть немного ласков только при знакомстве, никуда не делась. Она не может исчезнуть, Чимин не может её заглушить хоть как-то, и от этого становится совсем невыносимо. Хочется думать, что это всего лишь сон, что это всё не с ним, однако скрюченные от холода пальцы, всё так же цепляющиеся за футболку, держат Пака в реальности, не позволяя глупо надеяться.
- Ты с ума что ли сошёл?! – слышится над ухом незнакомый хриплый голос, и мальчишке кажется, что это слуховая галлюцинация, так что он продолжает молча сидеть. Но на плечи ложится его куртка, до сих пор пахнущая сигаретами и Юнги, и Чимин даже вздрагивает, понимая, что голос вполне материален, - Какого хрена на мороз выскочил?!
Голос донельзя взволнован, а ещё прерывается на частые выдохи, словно его обладатель только что бежал. Снова сглотнув, Чимин медленно разлепляет ресницы, и, проморгавшись от пелены слёз, смотрит на своего спасителя, улыбаясь краешком губ. Удивлённо вскидывает брови, узнавая в блондине напротив бармена из клуба.
- В- Вы? – высокий голос непривычно скрипит, и школьник прокашливается, чтобы снова звучать нормально, - Что вы здесь делаете?
Бармен ухмыляется, доставая из кармана пачку сигарет и дешёвую зажигалку, и прикуривает, выдыхая дым в сторону, когда понимает, что младшему он не нравится.
- Меня Намджун зовут, - зачем-то говорит парень, небрежным движением отбрасывая в сторону даже до середины не докуренную сигарету, и тянет Пака за руку вверх, заставляя встать на ноги. У мальчишки от резкого движения кружится голова, и тот покачивается, но блондин его ловко ловит, - Да вот, за твоей задницей в одной футболке поскакал, боялся, отморозишь её.
Пак тупит на него глаза, не зная, что делать дальше. От стыда хочется под землю провалиться.
- Спасибо вам, Намджун-хён, - хрипловато говорит Чимин, отводя взгляд от серьёзных глаз блондина, словно сканирующих его насквозь, - Но мне идти домой надо, так чт...
- Эээ, нет, - Джун хмурится, покрепче перехватывая паренька поперёк талии, чтобы, если что, не сбежал, - У тебя дома есть кто-нибудь?
Чимин не знает, куда деваться от этого изучающего взгляда, на дне которого плещется беспокойство, но, вдыхая тяжёлый запах роз и табака, немного успокаивается, расслабляясь.
- Нет, но, хён, зачем тебе это?
- Вот и отлично! – блондин улыбается своими полными губами и тянет не сопротивляющегося младшего, шмыгающего носом, в сторону своей машины, - Тебе сейчас одному быть вообще не вариант. Сейчас тебя к себе отвезу, уеду, правда, работу никто не отменял, но Хоупи о тебе позаботится. А завтра разберёмся, что с твоим сахарным придурком делать.
Намджун открывает перед Мином дверь своей подержанной, но верно служащей и любимой машины, и на благодарный взгляд только подмигивает, занимая водительское сидение и включая печку.
У Пака в груди до сих пор разрастается дыра, пустота из которой затягивает, но ему становится немного теплее, и слёзы высыхают окончательно. Паренёк слушает, как Джун говорит по телефону с этим самым Хоупи, и в его голосе столько нежности, что до косточек пробирает. Пак действительно счастлив за них, даже не знакомых пока, как ребёнок, радуясь, что бывает и не так... никак, как у них с Юнги. Вскоре, согретый и убаюканный спокойным голосом бармена, школьник засыпает, свернувшись на заднем сидении калачиком, и не слышит тяжёлого вздоха Намджуна, изредка наблюдающего за ним в зеркало заднего вида.
***
Юнги просыпается с жуткой головной болью и резью в запястье, говорящей о том, что его Паре сейчас так же плохо, если не во много раз хуже. Во рту сухо, и хочется пить, а память возвращается слишком медленно, но неотвратимо. И когда он вспоминает глаза Чимина, полные слёз, и его удаляющиеся спину, по студии разносится крик отчаянья. Он будит Юи и Мин У, спящих в кресле в обнимку, но Шуге плевать, он слишком ненавидит себя, свою тупую несдержанность и то, что сам заставил своего мальчика плакать. Хочется найти его, выпросить прощение, сделать всё, что угодно, но...
Но вот как сделать это Мин совершенно не знает. И где искать - тоже. Оказывается, за всё время их знакомства Юнги вообще ничего не узнал о Чимине, и теперь от собственного бессилия хотелось на стенку лезть.
Выпроводив девушек из студии, Шуга медленно сползает спиной по двери на пол, прикрывая глаза и втягивая носом не успевший выветрится ещё запах младшего. Он понимает, каким идиотом был, и хочет это исправить любыми способами. Уже было поднявшись, репер выхватывает из кармана телефон, оповестивший о новом сообщение, надеясь, что оно от Чима. Но, узнав отправителя, хмурится, сжимая губы, кое как совладав с желанием бросить телефон в противоположную стену.
От кого: Намджун
«Минни у нас с Хоупом. И ты его не увидишь до тех пор, пока он сам тебе не разрешит. Если узнаю, что ты с ним плохо обращался – урою, ты меня знаешь.
Ты такой мудак, хён.»