Часть 5
Конечно, Чимин заболевает - бармен приносит его, всего дрожащего и с жаром, домой, и ничего с этим поделать не может.
Разумеется, он остаётся у Намджуна, потому что Хосок - тот самый Хоупи - не отпускает Пака одного в пустую квартиру. Он вообще носится с мальчишкой, словно тот пятилетка, пытается постоянно растормошить его, вывести из состояния, близкого к депрессии, старается, как может, всегда находиться рядом и не допускать появления губительных сейчас мыслей о Паре. Поит чаем с малиновым вареньем и улыбается всё время очень ярко, хочет добиться от Чимина ответной улыбки.
Хоуп буквально везде и сразу, или это только так затуманенному температурой мозгу Чима кажется. Он окутывает своим запахом жжёного сахара, который смешивается с ароматом табака Намджуна, идущим от постели, и успокаивает. На самом деле, Чимин плохо осознаёт происходящее вокруг, и все его впечатления о старшем ограничивается только запахом Хосока, приятным голосом, не угасающим оптимизмом и постоянно мелькающей перед глазами широкой улыбкой. Лица школьник запомнить почему-то не может никак, оно всегда будто в тумане, а на вопросы сил не хватает, да и горло болит зверски.
Мальчишка не помнит, как оказался в квартире, не помнит, сколько пролежал здесь, на этих простынях, пропахших сахаром и дымом. Его лихорадит и знобит одновременно, голова гудит нестерпимо, и Чимин постоянно проваливается в беспамятство, ворочаясь на постели и сминая одеяло в кулаках. Ему плохо, всё тело ломит и выкручивает, а перед глазами стоит лицо Юнги.
Юнги, который улыбается тепло и смотрит нежно, так, как никогда не улыбался в жизни - Чимин ни разу этой улыбки от него не видел, разве что в самый первый день, на короткое мгновенье. Наверно, просто запомнил слишком хорошо, не понимая тогда, насколько это редкая для него роскошь.
И это во много раз больнее, чем саднящее горло, а ещё обидно так, что Паку лезть на стену хочется. Если от горячего чая и постоянных микстур, которые в него вливает Хосок всегда по расписанию, постепенно становится легче и голос начинает возвращаться, а температура спадать, то сны никуда не деваются. Обида продолжает душить, а парадоксальное желание обнять Шугу, прижаться к нему, снова ощутить почти выветрившийся с одежды и такой необходимый сейчас запах цитрусовых становится изо дня в день всё сильнее.
Хоуп однажды - Чимин действительно теряется во времени и слишком нестабилен, чтобы осознавать происходящее вокруг - тихо говорит пришедшему с работы Намджуну с плохо скрываемым волнением в голосе, что мальчишка постоянно плачет по ночам и тихо зовёт Юнги. Он, наверно, просто не знает, что наверное, не знает, что Пак всё ещё в сознании, иначе ни за что бы не упомянул имя его Пары вслух. Блондин тогда что-то неразборчиво отвечает, и в его голосе явно слышится злость вперемешку с грустью и ещё чем-то таким, что Чим разобрать не может. Он только с силой сжимает в кулаках застиранную домашнюю футболку Хосока и закусывает губу, понимая, что на самом деле совсем не такой сильный, каким хотел быть, отпустить не может.
Но, в общем-то, Чимин совсем этому не удивлён. Он просто слишком долго ждал и слишком сильно привязался, для того, чтобы... Если бы хён не сказал этого, сам бы понял рано или поздно, потому что боль просто невыносима.
***
Чимин удивительно быстро идёт на поправку. Он, наконец, знакомится с Хоупом официально, нормально узнаёт Намджуна. Мальчишка чувствует себя невероятно неловко из-за того, что всё это время провалялся задарма в их квартире, хотя его немного и удивляет этот промежуток времени – всего четыре дня, а казалось, будто бы и вовсе месяц. Хосок на это только отмахивается, утверждает, что как только младший выздоровеет, они вместе пойдут и надерут одному бледнолицему идиоту зад, чтобы жизнь малиной не казалась. А ещё Чон постоянно треплет Пака по волосам и безостановочно говорит, говорит, говорит, как-то слишком быстро располагая к себе, и это школьника немного смущает.
Чимин думает, что иначе просто невозможно, ведь от старшего так и веет оптимизмом и надёжностью, что не может не привлекать и заставляет хотеть с Хосоком быть ближе, хотя и сбивает с толку поначалу. Намджун на всё это мельтешение Пары вокруг мальчишки только добродушно улыбается и качает головой, объясняя школьнику, что Хоупи хлебом не корми, дай потискать кого-нибудь за щёчки и пообниматься. Да и вообще Чон не прочь вытворить что-нибудь жутко милое, чего с собой блондин делать категорически не позволяет, а Чимин, по его мнению, идеально для всего этого подходит. Только болеет, поэтому Хосок не особо сильно пристаёт к нему, но как только Пак поправится, вот тут он разгуляется в полную силу – Джун в этом уверен даже больше, чем в том, что Земля имеет форму шара. Чимину после этого заявления остаётся только кивать и прятать смущённый взгляд, потому что раньше к нему такого рвения никто не проявлял.
Ему очень нравится наблюдать за своими хёнами, от этого всегда как-то на сердце становится теплее. Старшие часто обнимаются просто так, держатся за руки, дарят друг другу поцелуи – и всё это так естественно, так правильно, так вроде бы обыденно и невыразимо нежно для Чимина, что он каждый раз засматривается на них, выслушивая потом необидные подколы Хосока и алея ушами. Пак не знает, почему, но он невероятно рад за, по сути, почти незнакомых людей, у которых всё так, как должно быть у пары, а не так, как у них с Юнги. И Чимин правда старается не завидовать, но иногда чувства выходят из-под контроля.
Слишком сильно хочется так же, как у Хоупа и Намджуна, только вот без Шуги это вряд ли осуществимо. А Чимин не знает, нужно ли это его Паре вообще, нужен ли он сам Юнги, и от этого становится всё ещё хуже. Нет, он больше не плачет – по крайней мере в сознании – но всё равно чувствует себя хуже некуда. Внутри словно всё сжимается каждый раз, когда Пак вспоминает о Юнги, об их последней встрече, которая произошла будто бы вечность назад, хотя и недели не прошло. Это слишком больно для мальчишки.
А ещё, как он это ни отрицал и старался не думать, Минни безумно скучает. Скучает каждую минуту, скучает даже по скупым жестам и коротким взглядам, словам, иногда незаслуженно грубым, но чаще просто отрешённым, словно его и рядом нет и не было. Но другого парень не видел, он смог полюбить именно такого Шугу, и теперь скучает даже по этим незначительным крохам внимания.
А ещё он волнуется за Чонгука, потому что младший не отвечает на звонки и на связь вообще никак не выходит. Чимин всё ещё корит себя за то, что дал странному другу Юнги номер младшего, думая, что, возможно, совершил этим большую ошибку. Но ведь тот был Парой Гукки, и тогда это казалось единственно правильным. Сейчас же Пак ни в чём не уверен. А вдруг этот Тэхён окажется таким же, как и Шуга? А что, если ещё хуже? Ведь так тоже может быть. Чимину хочется быть рядом сейчас, хотя бы из-за эгоистичного желания тянуться к Гуку, как к самому близкому человеку в этом городе, который не делает вид, что они незнакомы. Но болезнь - штука такая, да и Хосок вряд ли его отпустит до полного выздоровления, так что приходится просто ждать.
На пятый день Пак уже чувствует себя значительно лучше, может свободно ходить по квартире, не заваливаясь вбок и не шатаясь, да и выглядит не в пример здоровее. В голове больше не витает туман, а температура почти приближается к нормальной отметке. Насморк, правда, остаётся, но его парень может вылечить уже дома. Он не хочет сидеть на шее у хёнов, о чём и сообщает им, сонным, за импровизированным завтраком.
- Эй, Минни, ну я же ещё с тобой не поспал... А так пообнимать тебя, малыш, хочется! – наигранно обиженно тянет на заявление донсена Хосок, и Чимин мгновенно вспыхивает, покрываясь румянцем с головы до пят, - Айгу, ну что за милашка! – хрипло пищит Хоуп, дрыгая ногами в воздухе, и тянется было, чтобы ущипнуть младшего за пухлую щёчку, но получает щелбан от Джуна и тут же смотрит на Пару уничтожающим взглядом, - За что?!
- Не смущай мне ребёнка, - криво улыбаясь, говорит старший, кое-как уклоняясь от полетевшей в его сторону чайной ложки, и смотрит на так и мнущегося в дверях Пака, - А ты не воспринимай всерьёз слова этого извращенца, у него что на уме, то и на языке. После смены тебя отвезу к дому, ок?
- Ничего не "ок"! – Хоуп улыбается шкодливо, и, забыв про свою недавнюю обиду на старшего, подскакивает к всё ещё тушующемуся Чимину, приобняв его за плечи, заговорщицки шепчет: - Эй, Минни, детка, давай в магазин смотаемся, м? Хён тебе подарочек купит на память. Ну, может, два, если состроишь милое личико, м? Хочу снова видеть улыбку на твоей очаровательной щекастой мордашке! Давай, соглашайся!
Хосок наклоняется ближе, блестит глазами, на дне которых скачут бесенята, и улыбается, словно Чеширский кот, играет бровями. Чимин смотрит на старшего немного потерянно, чувствуя себя неловко под таким напором. На самом деле, он благодарен уже за то, что старшие его приютили и помогли, хотя, наверно, могли бы бросить. И никакие подарки ему не нужны, он бы сам должен их одаривать, чтобы выразить благодарность, на которую одного «спасибо» явно не хватает.
Намджун, видя замешательство мальчишки, немного хмурится, открывает рот, чтобы что-то сказать, но Пак опережает его, мелко и часто кивая. Чим и сам не понимает, что его на это подтолкнуло, но довольное сверх меры лицо Хоупа явно того стоит.
- Да, да, конечно, я пойду с ва... с тобой, - поправляет сам себя Пак и улыбается так тепло, как только способен. Хосок, кажется, теряет рассудок.
- Ути, какая прелесть! – верещит он, улыбаясь во все тридцать два, и тащит младшего в узенькую прихожую, - Так бы и сожрал твои щёчки, малыш! - хихикает парень, натягивая на Пака, который не знает, куда себя деть, свой вязаный огромный шарф, закутывая по нос, - Только Мон потом меня сам за тебя сожрёт и не подавится, - натягивает на младшего его куртку, попутно просовывая руки в рукава своего тёмно-синего пальто, - Так что жить тебе ещё долго таким же пухлощёким и не обглоданным. Ну, если только слегка, - клацает зубами, подмигивая обомлевшему Чимину, и, подхватывая кошелёк Пары, вываливается в коридор с ним под руку. Орёт в квартиру прежде, чем захлопнуть дверь: - Жди не скоро, дедуля! Не скучай!
За громко хлопнувшей дверью слышится недовольный крик Намджуна, и Хосок снова хихикает, перехватывает поудобнее руку мальчишки, тащит его, ничего не понимающего, вниз по лестнице.
- Не впадай в спячку, Минни, детка! Нас ждут великие дела!
***
Чимин и представить не мог раньше, что ходить по магазинам может быть так весело и так утомительно одновременно. Хосок заводит его во все магазины, находящиеся в торговом центре, от книжных до ювелирных. И то ли зарплата барменов нынче выше президентской, то ли старший спустил на него все накопления Намджуна, не забывая и про себя любимого, однако почти из всех отделов они выходят не с пустыми руками. Пак пытается отнекиваться от очередной покупки, но старший упорно игнорирует все его попытки. Он постоянно шутит, говорил без остановки – наверно, хён молчит только когда засыпает, решает Пак – рассказывает об их с Джуном отношениях. Как нашли друг друга, как съехались, как старший достаёт его каждый день, бухтит, словно ему не двадцать два, а за сорок. И ещё о том, как всё ещё любит этого неуклюжего засранца, с которым и пообниматься лишний раз нельзя. Чимин из всего этого количества информации понимает лишь одно – Хоуп очень любит Намджуна, всего, со всеми его достоинствами и недостатками, которых, как утверждает старший, гораздо больше. И даже с невероятной способностью ломать всё, что попадает блондину в руки - любит. Говорит Хосок о Паре всегда с улыбкой, хотя и пытается казаться обиженным – Пак видит, как тот просто не может сдержать улыбки, говоря о Намджуне.
Его эти разговоры невольно возвращают в воспоминания о Юнги. Чимин сам себе удивляется, когда понимает, что помнит его до самых мелочей – не только внешность, но и привычки и жесты, которые Шуга, наверняка, и сам не замечает, настолько они для парня обычны и свойственны.
Например, старший всегда немного приподнимает правую бровь и еле заметно дует щёки, когда злился или просто в плохом настроении. Он всегда сдувает чёлку с глаз, а не убирает её. Начинает тихо бормотать себе под нос, озвучивая мысли, когда волнуется или очередной текст не получался. На самом деле, много ещё чего, только Чимин, запомнивший это всё детально и накрепко, совсем не знает, запомнил ли Шуга о нём что-нибудь, кроме Метки, связывающей их. Вспоминает ли Юнги о Чимине, когда на эту Метку смотрит?
Мальчишка на свою Метку не смотрит вообще, не потому, что ему противно, а потому, что она лишний раз напоминает о старшем Паку, как оказалось, и без этого очень сложно пережить разлуку с Парой, какой бы эта самая Пара ни оказалась на самом деле.
Но грустить у Чимина не получается по одной простой причине – Хосок, как только замечает тень на лице младшего, тут же принимается тормошить его с двойным усердием. Звонит Намджуну, чтобы притворно нажаловаться на мальчишку, получает такие же притворные угрозы найти и отобрать кредитку от старшего, и всё само собой как-то получается, что Чимин начинает робко улыбаться, а потом и смеётся в открытую. С этим хёном ему легко, Хосок заставляет забыть обо всём плохом, а улыбка старшего может вообще осветить всё помещение, если там вдруг отрубят электричество, да ещё и греет ничуть не хуже обогревателя. От неё даже делается жарко, или всё из-за шарфа, который Чон так и не позволили снять донсену – а вдруг снова заболеет?
Паку хочется бы быть таким же и для Чонгука, поэтому он решает, что как только вернётся, тут же примется тормошить младшего и вытаскивать его из затяжной депрессии, на что раньше духу не хватало. Его личные проблемы отходят на второй план под натиском мыслей о Гуке и улыбке Хосока, и Пак чувствует себя действительно счастливым за последние несколько дней.
А может быть, и лет, если только не брать в расчет знакомства с Чонгуком и Юнги, которые, несмотря ни на что, для Пака остаются одними из самых радостных и долгожданных за всю его жизнь.
***
- И вот ты представляешь, он только потянулся к дедушкиной вазе, а она – хлоп! – и упала с тумбочки! – Хосок хохочет, глотая слова, на весь подъезд, и его смех эхом отлетает от стен вверх на несколько этажей, - Нет, ну ты прикинь, а, Минни! Он даже дотронуться не успел, а она уже тюкнулась! Ну не лоховская ли мне подвернулась Пара, а?!
Чимин улыбается на его слова широко, а смеяться уже нет сил – за три часа он насмеялся на всю жизнь вперёд, выплакал годовой запас слёз и накачал пресс, словно побывал на двухчасовой тренировке. Мальчишка кое-как тащится за хёном, еле волоча пакеты, которых не очень много, но они отчего-то такие тяжёлые, будто бы внутрь кирпичей напихали. Хоуп говорит всё громче, потому что момент в песне, звучащей в его новых наушниках, подходит к кульминации. Они добираются до пятого этажа почти ползком, потому что лифт снова не работает, но Пак не чувствует никакой усталости. В голове приятная пустота, спокойствие, каких уже давно не было. Он безмятежно улыбается, пока старший копается в карманах, ища ключи, и подпевает новой песне, хоть и не разбирает половины слов. Чимину легко и радостно, хочется танцевать и улыбаться всему миру, чтобы сделать его чуточку светлее.
Но всё это как рукой снимает, когда Чимин подходит к старшему ближе. Тот снова копается, пытаясь уже открыть дверь, а на лестничную площадку проникает запах цитрусовых, слишком реальный и насыщенный, чтобы Пак решил, что ему кажется. Улыбка медленно сползает с губ, он неосознанно разжимает руку, и пакеты валятся на выложенный плиткой пол, когда слышит голоса, доносящиеся из-за почти открытой двери. Злые, громкие, один из них он бы узнал из тысячи – Намджун ругается с Юнги. Пак не может слышать их слов, но ему заведомо жутко и хочется отступить на шаг назад, однако ноги его не слушаются, будто бы прирастая к полу. Хосок, который слышит только свою музыку и ничего больше, справляется, наконец, с замком, и поворачивается к младшему, толкая дверь, тут же меняется в лице, замечая состояние младшего и не понимая, что случилось.
Чимину кажется, что мир замедляет своё движение, всё происходит неправдоподобно медленно, будто бы они вдруг в «Матрице» оказались. Но он всё равно не успевает понять, когда дверь открывается полностью, не успевает подготовиться, когда встречается с глазами Юнги, который, кажется, с самого начала знал, что увидит здесь младшего. Шуга смотрит на мальчишку в упор поверх плеча Намджуна, оставляя свою фразу так и незаконченной.
Пак судорожно сглатывает, не в силах отвести от старшего взгляд. Он замечает, что тот сильно похудел, скулы стали слишком острыми, а под глазами залегли тени. От этого в груди Чимина щемит и уголки глаз покалывает. Он не думал, что будет чувствовать себя так при встрече с Юнги. Очень хочется подойти ближе, почти нестерпимо, но Пак стоит на месте – недоверие и неизвестность не дают двинуться. Его разрывает от количества эмоций, и голова начинает кружиться.
Джун оборачивается, хмурясь ещё сильнее, и сжимает челюсти - Минни понимает, что тот, как и он, совсем не готов к происходящему. Сердце больно бьётся в горле, не давая сделать вдох, да там и остаётся. На мгновенье в воздухе повисает тишина, разбавленная таким напряжением, что поднеси спичку, и она тут же загорится.
Хосок выглядит растерянным, он переводит взгляд с Шуги на замершего посреди площадки пытающегося сжаться сильнее Пака, и берёт себя в руки быстрее всех, становясь перед младшим, закрывая его от Пары, складывает руки на груди. От прежней весёлости и следа не остаётся.
- Ну и чего ты припёрся сюда? – говорит он тихо, но в голосе слышится сталь. Расправляет широкие плечи и занимает собой всё маленькое пространство, кажется, - Я не посмотрю, что мы друзья и что ты Пара Минни, полезешь к нему - руки переломаю.
Чимин не слышит, что говорят старшие. Различает только интонации, от которых явно ничего хорошего ждать не приходится. От запаха апельсина и лайма дышать трудно и одновременно дышать ими хочется, так что дыхание мальчишки сбивается и становится тяжёлым, словно после долгого бега. Метка пульсирует теплом, и он сжимает пальцы, потому что чувствует непреодолимое желание коснуться Пары, которая совсем рядом, только руку протяни, и смотрит – Мин чувствует на себе тяжёлый взгляд Юнги, даже не поднимая головы – не отрываясь. В нём борется страх быть снова отвергнутым, опять ненужным, который пронизывает насквозь, заставляя мелко подрагивать и кусать губы, и желание подойти и обнять Шугу крепко-крепко и потом не отпускать долго, так, как хочется уже который день.
Чимин уже подаётся вперёд, повинуясь второму, но страх побеждает. Он всё так же стоит на месте, однако Юнги, уловив движение мальчишки, резко подаётся вперёд, вылетая из квартиры, и тянется к младшему – но тут же отлетает назад, прижатый Намджуном к стене рядом с дверью. Пак испуганно отшатывается, запинаясь об пакеты, и смотрит огромными глазами на старших, а Шуга тихо рычит, пытаясь отодвинуть Джуна, однако тот сильнее, и не сдвигается ни на сантиметр.
Чимин не понимает, почему старшие так рьяно не подпускают к нему Юнги, но, на самом деле, благодарен им. Потому что обида растёт в нём в геометрической прогрессии, смешиваясь со страхом и желанием убежать куда подальше. Он мнётся на месте, сжимая пальцами края куртки, и зарывается носом в хосоков шарф, однако отвести взгляд от зеленоволосого не может.
- Отпусти меня, Намджун, сука! - хрипит Шуга, и глаза его темнеют.
Парень продолжает вырываться, однако блондин держит крепко, будто бы и не ощущая на себе ударов старшего.
- Нет, - спокойно отвечает он, и в голосе Джуна слышатся стальные нотки. Блондин с легкостью уворачивается от кулака, метящего в челюсть, - Я тебе сказал, чтобы к мальчишке не подходил? Он только что на ноги встал, провалялся с температурой, и теперь ты хочешь, чтобы ему хуже стало, хён? Какого ты вообще тут делаешь? Я тебе всё сказал, и...
Но Юнги уже не слушает его. Он переводит глаза на младшего, и взгляд его мгновенно смягчаются. Чимин сглатывает, пытаясь выровнять дыхание, и словно утопает в нём.
- Чиминни, - почти неслышно говорит Шуга, и в голосе его столько всего, что Паку хочется разреветься, - Ты... Как ты?
Мальчишке кажется, что под ним разверзается пропасть, и ещё немного, ещё один шаг – и он туда свалится. Ему хочется орать во всю мощь лёгких, хочется упасть на пол и забиться в истерике – нервы сдают, но Пак всё равно почему-то излишне спокоен. Юнги к нему ещё ни разу не обращался... так. Чимину плакать хочется, совсем уж по-девчачьи шмыгать носом и лбом утыкаться в острое плечо своей Пары.
И ему плохо, его мотает из крайности в крайность, голова начинает раскалываться так сильно, что думать не получается. Чимин смотрит на Шугу из-за плеча Хосока и нерешительно переминается на месте, совсем не понимая, что нужно делать. Мальчишка теряется в своих эмоциях, и ему немного страшно от их количества. Хочется так сильно, как никогда не хотелось, но он просто немного спускает шарф и несмело улыбается старшему, тут же возвращая вещь на место, совсем не уверенный, что Юнги заметил.
Ему тут же становится стыдно за свою выходку, и хочется, чтобы старший действительно ничего не видел. Чимин прячет взгляд и отходит чуть вправо, чтобы окончательно спрятаться за Хоупом, и кое-как побарывает в себе желание схватиться за рукав хёна, как за мамин в детстве. Происходящее так абсурдно и непонятно, что хочется повеситься.
Но Юнги всё видит. И от улыбки младшего у него словно открывается второе дыхание. Шуга с двойной силой старается высвободиться из хватки Намджуна, который не понимает, откуда в хёне взялась такая прыть, и у него почти получается, но блондин, вовремя спохватившись, перехватывает Мина поперёк талии и оттесняет к лестнице. Тот снова рычит, но уже громче, однако не сопротивляется так сильно – перехватывает перепуганный взгляд Чимина и его будто бы холодной водой окатывает.
Хосок внимательно следит за передвижениями Пары и друга, чуть хмурится, когда видит, что Чимин с волнением наблюдает за Юнги, и закусывает щёку изнутри. Потому что ему действительно жаль долбанутого хёна, который ничего дальше своего носа не видит, и – Хоуп уверен – до недавних событий упорно игнорировал свои чувства, чтобы не казаться Паку размазнёй, не способной защитить. Он уверен, что напился тогда старший именно потому, что, как всегда, напридумывал себе непонятно чего, а сам разрулить не смог своими гениальными мозгами. И к тому, что у Шуги в голове всегда каша творится и пунктик на то, что выглядит слишком хилым, смазливым, и вообще не защитником, в общем. Хотя Юнги может хоть толпу раскидать, когда приходит в ярость, пунктик остаётся пунктиком, и никуда деваться не собирается.
А вот Чимина, который явно не заслуживает к себе такого скотского отношения, которое Пара с чего-то посчитала за лучшее, хочется обнять и затискать за пухлые щечки. Ему, определённо, тут приходится хуже всех. Хосоку действительно хочется просто дать в лоб сахарному хёну, у которого характер резко расходился с прозвищем, и поставить в угол, как в детстве, а потом заставить извиниться перед младшим. Ведь Юнги тот ещё тормоз – не поймёт, что нужно делать, пока носом его не ткнёшь. Но он прекрасно знает, что таким образом ничего не добьётся, кроме вставшего на дыбы старшего и ещё больше ушедшего в себя Минни, поэтому просто играет грозного защитника незаслуженно обиженных, как ему и сказал Намджун, пока сам бармен разбирается с бестолковым репером.
- Юнги, я тебе ещё раз говорю, уходи ты по хорошему, - гремит блондин, видя, как старший и сам успокаивается, - Видишь же, он боится. Сейчас у вас всё равно не получится поговорить, так что, хён, лучше свали по-тихому, пока не наломал ещё больше дров.
Шуга вперивает в друга нечитаемый взгляд , от которого по спине у людей бегут мурашки, а Джун только усмехается – они дружат с детства, и таких взглядов он на себе повидал на всю жизнь вперёд. Парень смотрит на блондина ещё несколько секунд, буравя взглядом, и резко разворачивается, сбегает по лестнице вниз, не прощаясь. На первом этаже громко хлопает дверь домофона, и это служит парням, застывшим на площадке, сигналом к действию. Они как по команде отмирают, Хоуп тут же хватает Чимина и тащит его в квартиру, тараторя на ходу, чтобы Мон забрал пакеты с пола и нёс свою задницу домой, поговорить нужно.
Намджун только зарывается пятернёй в жёсткие волосы и нашаривает под перилами полупустую пачку сигарет, оставленную им же тут, на крайний случай, который, похоже, и настал. Он полностью уверен в том, что делает всё правильно. Вправить мозги другу надо и немедленно, только вот это оказывается намного сложнее, чем Джун рассчитывал сначала.
***
Они сидят втроём на кухне, и никто не решается заговорить. Чимин слишком занят своими мыслями о произошедшем, а Намджун и Хосок просто не знают, с чего нужно начать, чтобы младший всё правильно понял. Тишина действительно давит на них, и если молчать раньше было даже как-то уютно, то теперь от этого вешаться хочется.
Первым не выдерживает Хоуп. Он тянется через стол и берёт ладошку Пака в свою. Когда Чимин еле ощутимо вздрагивает и поднимает на старшего потерянный взгляд, тот улыбается успокаивающе.
- Хей, Минни, малыш, не накручивай себя, хорошо? Ты вот вообще тут ни в чём не виноват, надо было тебе сразу всё рассказать. Но ты сначала с температурой валялся, потом весь подавленный ходил, и у нас как-то не получилось, – говорит Хосок, и когда Пак неуверенно кивает, а Намджун согласно мычит, продолжает: - Твоя Пара всегда мудаком был, серьёзно, я когда с ним в первый раз встретился, чуть ли глаза не выцарапал. У него дофига загонов, дофига комплексов, хоть он и пытается казаться всем таким холодным и неебически крутым, - Чон хмыкает, и Пак недоуменно смотрит на хёна, ведь он всегда считал, что Юнги именно таким и является – холодным и не преступным, а то, что сейчас говорит хён, для него в новинку, - Ага, да, в общем фифу он из себя строит, хотя параноик тот ещё. И заноза в заднице умничающая. Я за всё время знакомства с ним столько всего повидал, что даже и удивляться нечему, только вот...
- Только вот как он с тобой познакомился, Чимин, хёна словно подменили, - Намджун откидывается на спинку стула и устало улыбается, от чего вокруг глаз собираются тонкие морщинки, - И Тэхён, наша головная боль с шилом в одном месте – тоже. Ты бы видел, каким он к нам прискакал, когда его Пара ему от ворот поворот дала, - Хоуп тоже улыбается, вспоминая. Пак думает, что после того дня Чонгук тоже ходил сам не свой, - Думал, никогда нашего пришельца таким серьёзным и на всё готовым не увижу, но вот, дожил. Так и Юнги. Я его таким спокойным никогда не видел, он даже когда спит, вечно во сне дёргается, а тут вообще словно буддистский монах. И мы правда за него рады были, если бы не...
- Если бы он не остался закомплексованным мудилой с тараканами в своей крашеной гениальной голове, - Хосок фыркает, а Мон смотрит на него неодобрительно и качает головой, - Мне Джун сразу сказал, что он какую-нибудь лажу сотворит, только вот я и подумать не мог, что он настолько двинутый. Серьёзно, Минни, я этого идиота тогда готов был голыми руками разорвать за этот цирк, если бы не надо было тебе помочь, - парень на мгновенье сжимает кулаки, а потом опять расслабляется, улыбаясь ещё ярче, - Этот Моцарт местного разлива же не поймёт, пока ему не разжуешь, что к чему. Его же мозги-то только под сочинение музыки завинчены, он больше и не смыслит ни в чём, как дитё, ей богу. Он бы ещё много раз такое выкинул, а может, и похуже, только вот мы ему этого позволять не стали, - Чимин смотрит на старшего непонимающе, и тот подмигивает ему, - Поэтому мы решили действовать, пока не поздно, и пока Юнги не просрал тебя. А хён мог, он же у нас с задатками самоубийцы.
- И поэтому я попытался ему доходчиво объяснить, что пока он до своих мозгов не достучится, то тебя не увидит, - Намджун выглядит очень виновато, но, не встретив ожидаемой враждебности от Пака, а только лишь робкую улыбку, немного расслабляется и продолжает: - Он каждый день в бар приходил, только вот на мою смену не попадал. Злился дико, говорят, рвал и метал, а потом напивался до беспамятства, так что охране его выводить приходилось. Оборвал мне весь телефон, порывался приехать, только чего-то там у него всё не получалось. В общем, вёл себя именно так, как я от него и ждал. Только вот что сегодня заявится было для меня сюрпризом. Видимо, хёна задолбало находиться в неизвестности, вот и психанул маленько, - Мон молчит и нерешительно смотрит на Хосока, не зная, что сказать дальше.
Тот только качает головой, и, цокнув языком, снова заглядывает Чимину в глаза.
- Так мы это всё к чему, Минни, - Хоуп гладит младшего по его маленькой тёплой ладошке и улыбнулся ободряюще, - Паре твоей мозги вправить надо. И хорошенько так, понимаешь? Потому что он сам не разберётся. Он на самом деле вообще как малыш неразумный по жизни, - Хосок усмехается, и Пак улыбается ему в ответ, более ярко, чем ещё минуту назад, - Такого вот милашку проворонить вздумал. И ведь наши методы действуют, ты же сам видел. До Юнги доходит туго, конечно, как и всегда, но вон, как он взбеленился, когда понял, до чего его загоны могут довести. Уверен, сейчас сидит в своей каморке, дымит, как паровоз, и пишет что-нибудь дофига душещипательное и депрессивное. Хён же как девочка-подросток с бушующими гормонами, только самомнения и понтов выше крыши, - парень не сдерживается и хохочет в голос, заражая смехом и Чимина, который начинает тихо хихикать. Намджун на такое сравнение только хмурится, пытаясь держать серьёзное лицо, но всё же улыбается краешком губ. Хоуп удивительно точен, - Так что слушай, Минни, детка, мы правда не хотели сделать вам с хёном что-то плохое, и, как по мне, в ближайшее время ничего, хуже стрёмного лица Шуги, распускающего нюни, не предвидится. Но, всё же. Если тебе что-то не нравится, или если мы с Джуном тебя обидели чем, прости нас, а? Мы ничего такого не хотели. Только не дуйся, хорошо?
Хосок выглядит действительно очень обеспокоенно, таким Чимин его не видел даже во время болезни в свои пробуждения. Из-за плеча Чона выглядывает такой же взволнованный Намджун, у которого между нахмуренных бровей залегает несколько крупных сладок. И Пак понимает, почему старшие такие, только вот не злится на них нисколько. Он даже и подумать не может, что почти незнакомые люди захотят ему помочь, да ещё и бескорыстно и не дожидаясь, пока он попросит.
Потому что Чимин прекрасно знает себя. Он знает, что будет скорее молча всё терпеть, мучатся от выходок Юнги-хёна, даже плакать будет, потому что после знакомства со старшим почти всегда чувствует и ведёт себя, как размазня, но никому ничего не расскажет, постарается держать чувства в себе. Потому что это стыдно, наверное, и неправильно, когда Пара так относится. И Чимин действительно благодарен старшим за то, что не дали ему скатиться в такое состояние.
И ещё за то, что рассказали о Шуге, о котором он вообще знал только то, что тот желал показывать. А это совсем немного, к сожалению Пака. Зато теперь он знает всё, что хотел, даже намного больше, и это заставляло его улыбаться против воли. Было немного странно понимать, что в Юн Ги, таком крутом и неприступном хёне, на самом деле кроется что-то такое, что намного сентиментальнее самого Минни. От этого как-то тепло на сердце и спокойно, а ещё покалывает на кончиках пальцев и в животе распускаются бутоны. Конечно, обида на старшего никуда не девается и продолжает гложить Пака. Зато теперь к ней прибавляется уверенность в том, что всё не так плохо, как казалось раньше, и вполне можно ожидать хорошего конца. И за эту уверенность он старшим благодарен больше всего.
- Всё хорошо, - говорит наконец Чимин, и буквально видит, как у хёнов гора с плеч падает, и нервно хихикает: - Теперь нам надо вместе за приручение Юнги-я взяться, да?
У Хосока от удивления вытягивается лицо, он моргает несколько раз, а потом хохочет так, что чуть ли не валится со стула.
- Не, Намджун, наш малыш определённо сечёт фишку! – задыхаясь, бормочет он, хватаясь пальцами за край стола, чтобы удержать равновесие, и опрокидывает тарелку с печеньем, - А таким мальчиком-зайчиком казался!
- Это точно, - просто хмыкает Мон, расслабленно сползая по спинке стула вниз и под столом сжимая ладонь Хоупа в своей.
Он ещё не уверен, но надеется, что всё у этого мальчишки и его непутёвого хёна будет хорошо.