BUSAN'S boyfriends

Я убеждал себя, что Чимин-хён будет всегда рядом.

— А-ах, Гук-и...

Но стоит мне совершить нечто подобное снова, и он навсегда оставит меня.

— Мха-ах, ещё... быстрее...

Никогда за такое не простит.

Поэтому мне стоит закопать свои чувства поглубже в своём сердце. И видеть тебя лишь в своих глупых и странных снах.

— Это была его идея, — отвечает сидящий спереди Намджун, и тут же возвращает глаза на дорогу.

Чимин отрывает свой взгляд от уснувшего на его коленях Чонгука, не переставая поглаживать тёмные пряди, пропуская их через пальцы и слегка играя ими.

— О чём ты?

— Это он заставил нас поехать встречать вас в аэропорт. Мы собирались ждать в общежитии, но он буквально затолкал всех в машину и заставил ехать с ним.

Чимин лишь улыбается легонько, снова роняя взгляд на спящего макнэ. Он такой милый, когда спит. Они часто засыпали вместе, и Паку нравилось наблюдать за уснувшим Чонгуком. Когда тот на сцене, то источает невероятную энергию внушительности, сексуальности и крутости, но стоит ему переодеться в пижаму и тихо посапывать у Чимина под боком, как из разбивателя сердец он превращается в невинного и наивного ребёнка.

Очередная прядка волос прошла сквозь чиминовы пальцы. А смог бы он вот так отказаться от своего любимого макнэ? Ещё со времён дебюта старший привязался к этому мальчишке, которому участники группы действительно заменили семью. Он хотел быть ему братом. Самым лучшим и близким другом. Да он и сейчас хочет, за семь лет это желание никак не изменилось. Чимин осознаёт, что питает к Чонгуку симпатию, которую тяжело будет разорвать одним лишь его странным поступком. Чон удивил, напугал, оттолкнул, но отказаться от него он всё-таки не в силах.

Тихое причмокивание губ выводит Чимина из потока мыслей, снова заставляя опустить взгляд на макнэ. Тот жмётся ближе, жмурится слегка, шарит широкой ладонью вдоль чиминовых штанов и нащупывает покоившуюся на бедре руку, переплетая их пальцы и наконец стихая. Сидевший рядом Хосок улыбается, прикрывая это ладонью и отворачиваясь к окну, пока Чимин бегает глазами по остальным ребятам, проделывавшим тоже самое.

Поездка до общежития, на удивление очень длинная, всё-таки подошла к концу. Мемберы потихоньку вываливались из авто, и когда в машине остались только Чонгук с Чимином, последний принялся будить младшего. Но вместо того чтоб открыть глаза, Чон проворачивается и утыкается хёну в живот, заставляя его чувствовать неловкость под заинтересованным взглядом и загадочной улыбкой уже покинувшего машину Тэхёна, что держал для них двери. Пак не оставляет попыток разбудить макнэ, и вскоре тот распахивает глаза, сонно оглядываясь и постепенно осознавая своё положение, тут же вскакивая и отсаживаясь подальше.

— Прости, Чимин-хён, я уснул на тебе, прости, пожалуйста!

Он опускает голову и вылазит наружу, не давая Чимину вставить хоть слово, так и оставляя сидеть с открытым от удивления ртом. Теперь Чонгук, в свете последних событий, как понял старший, будет извиняться за всё подряд, даже за всякую мелочь.

Мемберы также толпой вваливаются в общежитие, прячась от резко начавшегося и заставшего их врасплох дождя. Залетевший в здание предпоследним, Чонгук быстро обогнув всех присутствующих, скорее даже бегом, чем шагом, последовал в свою комнату, тихо захлопнув за собой дверь под удивлёнными взглядами. Пока снималась верхняя, полностью взмокшая одежда, строилась и очередь в душ. Юнги выбил себе место быть первым, так как устал после перелёта и собирался сразу же идти спать. После него ввязался Джин, который «Если я не помоюсь вторым, то вы все останетесь голодными!», так что тут без вариантов. Хосоку и Тэхёну было как-то без разницы, поэтому они любезно пропустили Намджуна, а Чимин, решивший вообще набрать ванну и понежиться в горячей водичке подольше, высказал желание идти последним.

Время потихоньку протекало, дверь в ванную комнату то открывалась, то закрывалась, а очередь постепенно уменьшалась. Чимин вошёл сразу после Тэхёна, так как тот был последним из желающих, открыл горячую воду, добавил всяческие цветные и ароматные соли, что стояли на полочке Джина, и наблюдал за постепенно набирающейся водой, попутно снимая сырую одежду и бросая её в стирку. Когда воды было достаточно, Чимин осторожно садится в ванну, сразу же укрываясь толстым слоем разноцветной пены и блаженно прикрывая глаза, ощущая приятное расслабление уставших мышц. Минуты тянулись одна за другой, пока ручка не издала щелчок, оповестивший об открытии двери. Разлепляя один глаз, Пак видит, как в ванную тихо вошёл Чонгук, прикрывая за собой дверь, нагромоздив стопку из сменной одежды и полотенца на стиралку, и наконец обратив на присутствие старшего своё внимание. Глаза Чона вмиг округляются, бегая от лица хёна по заполненной пеной ванне и обратно, притом мелкими шагами отступая назад.

— Прости, Чимин-хён, я думал все уже закончили! Я не хотел, правда, прости меня, — и пулей вылетает из ванной, повторяя заезженные извинения, пока дверь не захлопнулась под удивлённый взгляд Чимина. Теперь, помимо извинений, он будет его ещё и избегать?

Закончив ванные процедуры, Пак насухо вытирается полотенцем, одевая просторную футболку и тонкие спортивки поверх чистого белья, бросая полотенце поменьше на мокрые волосы и покидая комнату. Чонгука нигде не обнаружилось, поэтому старший спокойно и без приключений дошёл до своей комнаты, никак не понимая причины такого поведения макнэ.

Только парень успел ввалиться в их с Хоби комнату и упасть разморенным после ванны телом на кровать, как Джин оповестил о готовности ужина. Буквально собрав себя по частям и заставив пойти на кухню, он обнаруживает, что кроме него из присутствующих не хватает только Чонгука.

— А где Чонгук? — сразу же интересуется он у Тэхёна, когда садится рядом с ним на стул.

— Мелкий вроде в душ собирался, но что-то слишком быстро оттуда вылетел, — отвечает подслушавший Джин, пока расставлял тарелки по столу.

Все потянулись палочками за ужином, раскладывая себе по тарелкам и уплетая стряпню гордого собой Джина за обе щеки. Намджун пару раз уронил приборы, а когда поднимал их в последний раз, то чуть не вывернул весь стол. Хоби рассказывает что-то интересное, перебивая этот рассказ собственным смехом, к которому добавляется хохот старшего Кима, если тот не отвлекается на мелких, заставляя их хорошо кушать и побольше себе накладывать. К Тэхёну это не относилось, так как он умудрялся не только своё есть, но и с тарелки Чимина что-то стырить, попутно кормя понравившимися ему блюдами и самого Пака. Юнги больше пил, нежели ел, но норму всё-таки осилил, чтоб не злить мамку. И прямо посреди всего этого застолья, на кухню заходит Чонгук. С мокрых волос изредка падали капельки воды, приземляясь на чёрную однотонную футболку, каких у него был целый шкаф. Он взглядом бегает по присутствующим, ища свободное место, и находит его рядом с Чимином. Минутная заминка заканчивается благодаря всё тому же Джину, который буквально толкает его к Паку и уже подаёт тарелку с основным блюдом, заставляя взять палочки и положить себе порцию. Чимин глаз с него не сводит, заставляя младшего чувствовать ужасную неловкость. У Чимина вопросов вагон и маленькая тележка, но в присутствии остальных они были бы неуместны, потому ему остаётся лишь наблюдать за макнэ.

Проходит ещё немного времени, а Чонгук так и не проронил ни слова. Основную шумиху всё также поддерживают старшие Ким и Чон, наполняя простой ужин красками и уютом. Чимин тянется за булочкой, чувствуя на руке тепло большой ладони, и поворачивается к её обладателю, который немедленно её отдёрнул.

— Прости, Чимин-хён, прости, пожалуйста. Я не нарочно, честное слово! — и только Пак открываем рот, чтоб что-то сказать, как младший добавляет чуть громче: — Спасибо за еду! — и ретируется в комнату также быстро, не давая своему хёну ответить.

Так продолжалось день за днём. Хоть маленькое касание со стороны Чонгука к Чимину, как первый извиняется сразу и по возможности удирает. В глаза больше не смотрит, вопросов не задаёт, старается никак хёна не беспокоить, а Чимин бесится. Где его Чонгук, которого можно тискать хоть каждый день? Где этот улыбчивый макнэ, что так похож на кролика? Где это громогласное «Чимин-щи», вечные обнимашки и совместные дурачества? Пак вскоре не выдерживает и сам лезет, пытаясь хоть обнять, хоть на руке повиснуть, хоть коснуться легонько, а мелкий непреклонен, без причины шугаясь и извиняясь сразу, даже если и не он виновник. У Чимина ломка уже, ему так позарез не хватает телесного контакта, тепла, запаха. Он готов и волком на луну выть, лишь бы хоть разочек к макнэ дотронуться. Именно к макнэ, к нему он ближе всех был. Пак в себе вечно копается, ищет причины, но в голову не лезет ничего, кроме того случая. Он ещё раз всё обдумывает, вертит в голове эти мысли не один день, за Чонгуком наблюдает исподтишка и что-то для себя решает.

В вечер после очередной тренировки, когда все уже приняли душ и разошлись по комнатам, Чимин идёт коридорами к нужной двери, без раздумий в неё постучав. Минутная заминка, сопровождаемся каким-то грохотом со стороны комнаты, щелчок, и дверь открылась, являя растрепанного и такого домашнего Чонгука, который глаза выпучил на неожиданного гостя и так и застыл на пороге.

— Впустишь? — уточняет Пак, а мелкий, будто взвешивая внутри себя какие-то за и против, всё-таки отступает в сторону, давая зайти внутрь.

Чимин проходит, осматривается, изменилось ли чего в этой комнате за время его отсутствия в ней. Замечает брошенный на кровати телефон, пачку каких-то вкусняшек на тумбе, пустую кружку на столе.

— Ты что-то хотел, хён? — подал голос Чон, желая, скорее всего, побыстрее выпроводить старшего обратно в коридор.

Чимин смотрит на него: как он взгляд опускает и вновь в глаза ему не смотрит, как кусает нижнюю губу, как стоит неуверенно и руки скрещивает на груди. Это не тот Чонгук, которого он любит и знает. Сейчас перед ним стоит совершенно другой человек, вместо дорогого сердцу макнэ.

— Хён? — вновь призывает младший, видя, что Чимин над чем-то задумался и не отвечает ему. Ему так не терпится вышвырнуть его или как? — Зачем ты пришёл?

— Поцелуй меня, Чонгук-и.