제 8 장
— Чаю? — уточняет Мин, помогая Чимину разместиться на диване в своей студии, но тот лишь качает головой, опуская взгляд покрасневших и опухших глаз. Хоть он и не плакал при Юнги, а тихо попросился пойти в уборную, чтобы умыться холодной водой и привести себя в порядок, но тому совсем несложно было догадаться, что Пак всё же не сдержал слез. Непонятно было лишь одно: это слёзы на эмоциях, потому что он испугался всей ситуации, или слёзы разочарования в любимом макнэ, который уже никак не милый и очаровательный в глазах старшего, каким тот его всегда считал?
Сейчас именно та ситуация, когда Мин не знает, как должен себя вести. Должен ли он что-то спросить у Чимина, как-то поддержать его или же просто оставить в покое и дать спокойно всё обдумать? До этого он замечательно справлялся со своей должностью «хён», но такого случая в его практике не было и, как бы он раньше не помогал Чимину морально, сейчас же себя чувствует абсолютно бесполезным. К счастью или сожалению, но Пак сам сделал этот выбор за него, тихонько шмыгая носом и складывая свои маленькие ладошки.
— Юнги-хён, я не буду тебе мешать, обещаю. Просто посижу тут тихонечко, а потом уйду. Ты можешь заняться тем, чем планировал, всё в порядке, не обращай на меня внимания.
Оба понимали, что не всё в порядке. Что Чимин лишь просит отсрочку перед тем, как вывалить все эмоции на своего хёна, все переживания и мысли, что волной накрыли его с головой, не давая глотнуть свежего воздуха. Теперь всё будет иначе. Юнги просто не представляет, как теперь будут выглядеть отношения Чимина и Чонгука. Пак доверял ему, считал лучшим другом, почти что братом, а тот всё растоптал одним своим поступком. И страшно даже представить, чем бы это всё закончилось, если бы Мин не оказался в той студии и силком не оттянул Чона от него.
В такие моменты люди не хотят видеть друг друга. Или, по крайней мере, один точно не захочет видеть второго. Они прекращают своё общение, игнорируют, избегают. В случае с Чимином всё куда сложнее, чем даже в самых закрученных сериалах с жанром «драма». Потому что у Чимина нет выбора. Потому что они одна группа, считай семья, которая вот уже семь лет вместе и рушить которую нельзя такими вот ситуациями. Потому что Чимин не сможет игнорировать Чонгука, не сможет обидеться, уйти, обрезать общение. Только если уходом из группы, но это настолько крайние меры, что как вариант им даже не воспринимаются. Он вынужден видеть Чона каждый день, сниматься с ним, петь с ним, жить с ним, играть в семью и поддерживать хорошие отношения.
Юнги очень жаль Чимина.
— 어떤 말을 해야 할지, — Юнги утешительно проводит рукой вдоль спины, напевая лирику и прижимая к своему сильному плечу, словно к жилетке, в которую можно уткнуться носом и поплакаться, и не имеет значения, что ты парень. У парней тоже есть чувства и слёзы. — Чимин-и, не держи всё в себе.
— Спасибо, Юнги-хён, — тихо мямлит Пак, подавляя предательский всхлип и шмыгая миленьким носиком. Он любезно принимает объятья и утыкается в старшего, смачивая его кофту солёной жидкостью. Чимин не плакса и давно уже никто не видел его слёзы, он довольно сильный и выносливый, любую моральную или физическую травму он способен вынести, но эта ситуация настолько сломила его, что в голове бардак, а на душе так дерьмово. — Спасибо, что вмешался тогда. И спасибо, что поддерживаешь меня.
Юнги искренне жаль Чимина.
И, даже если он сейчас пойдёт и надерёт мелкому его наглый зад, то это ничего не изменит. От такого бессилия кулаки сжимаются до хруста костей. Он может лишь сидеть здесь и проводить широкой ладонью по содрогающейся спине, пока Чимина добивают морально угнетающие мысли.
Всю ночь младший провёл в студии Юнги. После волны истерики тот заснул на диване в неудобной позе и переодически дёргался, как от кошмара, пока старший сидел в кресле и не сводил от него задумчивого взгляда. Утро наступило слишком быстро, Мин и глаз сомкнуть не успел, как ночь прошла мимо него. Ну, ему не привыкать. Время близилось к девятому часу, когда Чимин заворочался на диване, а потом разлепил свои опухшие и немного красные глаза, потирая их миниатюрными ладошками.
— Доброе утро, Чим-и, — тянет Юнги, пересаживаясь к нему на диван и расправляя запутанные светлые пряди.
— Прости, Юнги-хён, надо было вернуться в комнату, — но тот качает головой, мол «всё нормально, не переживай».
— Как насчёт завтрака? — уточняет Мин, натягивая лёгкую улыбку на заспанное личико парня.
— Не отказался бы. Со вчерашнего дня ничего не ел.
Юнги довольно редко вылазит из своей берлоги, когда работает, но для Чимина делает исключение и тащится на кухню следом. К удивлению обоих, за столом собрались все. Джин ещё приносит некоторые блюда с кухни и размещает их среди тарелок, когда видит прибывших в дверях парней и приглашает их к столу. Хоби тащит отказавшегося Юнги на ближайший стул, отрезая любые отрицания, и начинает что-то бурно всем рассказывать, жестом приглашая Чимина, до которого не дотягивается, занять свободный стул напротив. Пак проводит взглядом по траектории движения руки и смотрит на свободное место, не смея сдвинуться хоть на шаг. На соседнем стуле сидит Чонгук, в глаза старшего смотрит и не есть, хотя наполненная тарелка уже перед ним, а палочки сжимаются в руке. Чимин сглатывает довольно шумно. Он не готов был встретиться сейчас с Чонгуком. Только не сейчас. Возможно, уже никогда.
Снова поспевает Сокджин с новой (последней) порцией, присаживается на свой стул между Хосоком и Намджуном, и смотрит на Чимина непонимающе.
— Ты чего ещё не ешь? — спрашивает самый старший так удивлённо, словно Чимин всегда первым залетал на завтрак и ел, как не в себя.
— Мне что-то не хочется, — выдавливает из себя Чимин, глуша урчание живота шарканьем тапочек, пока идёт на кухню и выпивает стакан воды под удивленные взгляды присутствующих. Потом также шаркает по коридору под всеобщее молчание и закрывается в своей комнате, сопровождая это звуком захлопнувшейся двери.
Тишина стояла гробовая, некоторые даже отложили палочки. Юнги злобно воззрился на Чонгука, разрываясь между желанием заставить макнэ вымаливать у Чимина прощение на коленях и желания не пускать младшего даже в поле зрения Пака. Ни одна сторона не выиграла битву, определиться с чем-то одним не было возможным. В мыслях пробегают хоть какие-то решения этой проблемы, он обдумывает каждое так усердно, словно от этого зависит его жизнь. Вряд ли кто-то из сидящих здесь знал о вчерашнем. Чонгук о таком трепать не станет, Чимину стыдно было бы о таком заикнуться, а Юнги на стороне Пака. Всё просто.
Тишина не нарушилась, но за еду присутствующие всё-таки принялись. Все, кроме двоих: ни Юнги, ни Чонгук не смогли впихнуть в себя хоть кусочек. Мин искоса поглядывал на младшего, стараясь прочесть его эмоции на практически детском лице, но это у него плохо получалось, ведь Чонгук их просто не выражал. Совсем ничего. Это так странно, что аж неинтересно.
Когда завтрак закончился, все поочерёдно покидали комнату. Первыми ушли Хосок и Тэхён (наверняка направились к Чимину), Джин ещё мельтешил на кухне - его территория всё-таки, Чонгук и Намджун тоже уже направлялись в коридор, пока Кима не окликнул Юнги, прося задержаться для важного разговора. Чонгук обернулся, смотрит на них как-то... Юнги не показалось? Испуганно? Но тут же разворачивается и продолжает идти, зная, что разговор не начнётся пока он здесь.