제 7 장
Легкий скрип кроссовок наполнял студию, иногда сочетаясь с включённой музыкой, а потом вновь прорезая тишину в одиночку. Очередная репетиция подходит к концу, Тэхён устало валится на скамью, затылком прикладываясь к холодной стене и прикрывая глаза. Его примеру следует Джин, который отработал последнее движение более усердно, ведь никак не получалось. Намджун жадно поглощает воду в другом конце зала, а Юнги завалился прямо на пол, вздёрнув нос к белому потолку. Чимин ещё крутился перед зеркалом, прогоняя одно из сложных в этой хореографии движений, Хоби был рядом и поддерживал, отдавая некие указания или поправляя позу Пака, а Чонгук... а что он? Чонгук сидел на скамье поодаль от Тэхёна и сверлил недовольным взглядом ещё занимающихся парней. Чимин выгибается назад, напрягая мышцы — Чонгук шумно сглатывает, не отрывая глаз от хёна. Чимин наклоняется вперёд, кончиками пальцев доставая до носков, а мелкий пялится на шикарную оттопыренную задницу, слегка облизнув прикушенную губу. За всем этим процессом он не сразу замечает, что к нему уже несколько минут безрезультатно взывают.
— А? — Чон, словно его застукали на горячем, дёргается, проследив взглядом от положенной на его плечо ладони до лица обратившегося.
— Я спрашиваю, закончил ли ты на сегодня? — выражение Юнги было холодным и нечитаемым, как и всегда, в принципе, но в голосе слышались нотки строгости, напоминая про его старшинство над Чонгуком.
— Да, — он снова бросает взгляд на парней у зеркала, чтобы удерживать ситуацию в поле зрения, и поворачивается к Мину, — вроде бы закончил.
— Поговорим? — на деле простой вопрос, но звучало, как утверждение. Словно у Чона не было возможности отказаться от этого предложения, потому он лишь молча кивнул.
Думая, что разговор пройдёт здесь, Чонгук слегка сдвигается, освобождая для Юнги место, но тот только поворачивается к остальным, бросая негромкое «Мы с мелким за водой», и выходит из зала первым, ожидая, пока тот самый мелкий последует за ним. Факт того, что разговор будет без лишних глаз и ушей означал то, что он серьёзный. А, раз уж разговор должен быть серьёзным, то непременно касается Чимина или их взаимоотношений. Чонгука в последнее время очень бесило, что все так интересуются их с Чимином взаимоотношениями, лезут с советами и вставляют ненужные замечания. Бесит ободряющая рука Хосока на плече Пака, ладонь Намджуна, потрепавшая его светлые волосы, крепкие Тэхёновы объятия, в которых маленькое и хрупкое на вид в одежде на пару размеров больше тело хёна тонуло. Слишком сильно бесит. Выводит из себя.
Чонгук неспешно идёт к двери, чувствуя уверенность и неуверенность одновременно. Уверенность в себе, а неуверенность в своей уверенности. Всё слишком сложно, потому он старается просто не думать об этом. Не думать о том, что за дверью его ждёт более хмурый чем обычно Юнги, потому что Чимин для Юнги — солнышко, котёнок, маленький птенчик, которого старший оберегал по-своему и дарил что-то отдалённо напоминающее любовь и заботу. Взгляды, которые Мин бросает на Пака, не имели ничего общего с родительскими взглядами Намджуна или Джина, но и не походили на братские и дружественные от Тэ или Хоби. Чонгук практически ежедневно становился свидетелем таких взглядов, но чётко определить их и идентифицировать не может, что его жутко раздражало. А ещё больше раздражало то, что Чимин на них отвечает также ласково и нежно, с легкой улыбкой на невообразимых губах.
Парень покидает зал, закрывая за собой дверь, и видит Юнги опиравшимся на пластиковый дверной косяк и думавшего о чём-то своём. Отвлекать от мыслей не хотелось, но это и не понадобилось.
— Что опять между вами случилось? — сразу в наступление перешёл старший, попадая не в бровь, а в лоб, да так точно, словно кто-то нарисовал там Чону красный крестик для прицела.
— Ничего не случилось, — бросает через плечо обошедший его Чонгук, плетясь всё-таки за водой, потому что без неё вернуться будет странно.
— Почему так палишь на Чимина? — Мин особо не задумывается над подбираемыми выражениями, подчёркивая свою характерную прямолинейность.
— Потому что хочется, — дерзость макнэ переходит ту тонкую грань, надпись которой гласит «не злить Юнги-хёна», но парню как-то плевать на это. Он и сам не понимал, откуда в нем столько самоуверенности. Возможно, она дремала где-то в чертогах его разума, а, возможно, самостоятельно создалась буквально только что.
Юнги хмурит брови, убивая взглядом, а младший глаза отводит и поспешил вперёд по коридору, чтобы под этот самый убийственный взгляд не попасть. Они берут воду и возвращаются в полной тишине, даже не глядя друг на друга. Уже у самого зала, когда рука Чонгука потянулась к дверной ручке, её перехватывает куда более хилая на вид рука Юнги, но с невообразимой силой сжимает запястье, что мелкий дёрнулся и едва не выронил воду.
— Оставь его в покое, Чонгук, — не просьба, а угроза. Мин руку отпускает, не обращая внимания на красный виднеющийся след от собственной хватки, и заходит в зал первым, слыша навязчивое «Что вы так долго? Мы уже собрались уходить!» от Хоби. Чон ещё стоит у порога, так и не решаясь войти. Он бегло хватает свою сумку, скрываясь от удивлённых глаз старших.
Репетиция закончилась два часа назад, уже два часа как зал принадлежит одному единственному человеку, оставшемуся на дополнительный прогон движений. Чимин стоит у зеркала и оглядывает себя с головы до ног: пряди волос обмокли и неприятно липли ко лбу, с шеи скатываются капельки пота, исчезая в горловине такой же мокрой футболки, ноги, обтянутые чёрными спортивными штанами, слегка подрагивают от перенапряжения, а ступни перекатываются с носка на пятку в плавных, покачивающих движениях. Тишина стояла звонкая, ни скрипа кроссовок, не играющей песни, потому звук открытия двери был слышен чётко и привлёк внимание старшего. Чонгук долго в сомнениях не стоял, как это было пару часов назад, делает шаг в зал и закрывает за собой дверь. Чимин глазами отслеживает его путь до лавочки, бросок сумки на скамью и упавшего следом на неё брюнета. Чон ничего не говорил, но хён ничего и не спрашивал. Эта тишина давила на обоих, потому Пак не выдерживает её гнёта и возвращается к тренировке. Размытые силуэты мышц спины и плеч перекатываются под влажной тканью, бёдра напрягаются, задница в чёрных спортивках выглядит ещё лучше. Прыжок с поднятой ногой задирает край футболки, открывая взору через зеркало несколько чётких чёрных букв вдоль рёбер. Чонгук сглатывает.
— Что ты делаешь, Чонгук-и? — пискнул Пак, не успевая вставить ещё хоть что-то, когда его руку перехватывают и тянут в направлении противоположной стены, спиной прикладывают к холодной поверхности скрытого от камер уголка слепой зоны, а свет здесь такой тусклый, что едва мог осветить выражение лица младшего. — Что ты творишь? Отпусти сейчас же!
— Ты обещал мне, — томно шепчет Чон почти в самое ухо, опаляя горячим дыханием мочку, и добавляет издевательское: - хён.
Чимин застыл от неожиданности и страха, но попытки выбраться из хватки младшего стали счётными. Тот перегородил собой все возможные пути к отступлению и даже сила, присущая Чимину, здесь не поможет — она будет остановлена макнэ, который выше и имеет этой самой силы куда больше.
— Гук-и, хватит, это не смешно. Отпусти меня уж...
Чонгук пользуется случаем и примыкает губами к губам, сразу языком проникая внутрь. Старший бьет его в грудную клетку, пихает, отталкивает за плечи и лишь вздрагивает под натиском макнэ, который так нагло и по-хозяйски изучает чужой рот. Первый всхлип рвётся наружу, но старательно сдерживается Чимином. Ещё не хватало показать свою слабость перед младшим, он и так его ни во что не ставит и спокойно может зажать у стены. Отчаянная борьба прекращается, но не по желанию Чонгука. Тяжелая рука легла на его предплечье, одним движением отрывая от Чимина. Ноги Пака подкосились, но Юнги подлавливает его, придерживая за талию, пока недовольный Чонгук вытирает свои влажные от слюны губы тыльной стороной ладони.
— Какого хера ты творишь, мать твою? — рычит обычно спокойный Мин, глядя из-под отросшей челки убивающим взглядом. Сейчас он больше походил не на Мин Юнги или Шугу, а на дерзкого и опасного Агуст Ди. Чонгука всегда поражали эти три разные образа в старшем, но последний он видел крайне редко.
Юнги не ждёт от него ответа. Ему этот ответ, как зайцу стоп сигнал — нафиг не сдался. Он лишь поудобнее обхватывает талию Пака и идёт к двери, игнорируя присутствие в комнате третьего. Только когда они вышли из чертовой студии, всё ещё чувствуя на своей талии большую поддерживающую ладонь хёна, Чимин позволил себе тихий всхлип.