제 13 장
— Не могу поверить, что ты сделал это, — злится Чимин, быстрым шагом направляясь в свою комнату и наспех поправляя одежду.
— Но тебе ведь понравилось, да, хён? — Чонгук также ускоряется, стараясь идти в ногу со старшим и отчего-то сам себе улыбаясь.
— Господи, Чон Чонгук! Ты отсосал мне, чёрт возьми! — буквально шипит Пак, резко разворачиваясь, чтобы взглянуть тому в глаза.
— Да, и если ты хочешь сохранить это в секрете, то тебе стоит говорить потише, — намекает макнэ на остальных мемберов, которые в такой час могут ещё и не спать.
Блондин тушуется сразу, на пятках разворачиваясь и продолжая свой путь до комнаты. Чонгук не отставал, следуя за ним до самой двери. Всю дорогу Чимин судорожно думал, прокручивал ситуацию в голове, пытался всё осмыслить.
— И со многими ты это делал?
— Только с тобой.
Снова повисла тишина. Чон ждал, но старший просто не знал, что ответить или сказать. Слов совершенно не находилось.
— Хён, я тебе противен?
— Нет, с чего ты взял? — изумился Чимин, отдирая взгляд от двери в свою комнату.
И только он повернулся к парню, как его прижимают спиной к двери, сразу и без приглашения проникая языком в рот. Руки брюнета сжимают аппетитные бёдра, слегка задирая белую футболку и оглаживая нежную кожу. Пак таял в умелых и сильных руках, буквально плавился под натиском младшего, не позволяя себе не ответить с такой же пылкостью и страстью.
— Ну вот и ты мне нравишься, хён, — отстраняясь, выпаливает с улыбкой Чон. Старший чуть подрагивает от приятных покалываний на опухших губах, восстанавливая сбившееся дыхание, и смотрит на Чонгука удивлённо. — Давай будем встречаться?
— Что ты несёшь? — шипит Чимин, когда наконец приходит в себя, и отвешивает наглому мелкому подзатыльник, тут же скрываясь по ту сторону двери.
Сердце ходуном ходит, прыгая между пятками и горлом. Отчего-то в встретившей его пустой и тёмной комнате стало нереально жарко, а воздух внезапно начал давить. Чимин затылком прикладывается к холодной поверхности двери, но от этого легче не становится; падает пластом на такую же холодную постель, но и та не остужает внутреннего жара. Будто все органы охвачены огнём и пылающие бабочки беспощадно порхают где-то в животе. Это так глупо и непонятно, что хочется плакать и смеяться одновременно. Словно Пак Чимин — не взрослый и самостоятельный парень, а влюблённая малолетняя школьница, но от этого становится даже как-то приятно. Будто что-то, ранее упущенное, теперь имеет место быть в его жизни, имеет вес среди уймы чувств и влияет на внутренний мир.
После того неожиданного случая в студии, Чимин понятия не имел, как должен жить с этим парнем дальше, проводить с ним практически всё время, работать вместе, петь и сниматься. Как вообще смотреть ему в глаза — человеку, который зажал у стены и просто засосал, особо не спрашивая разрешения. Всё это было настолько дико и страшно, что ни единой мысли о чём-то приятном или хорошем не допускало. Потом поездка с Юнги, которая позволила отвлечься и как следует успокоиться. Потом пылкие извинения младшего, после которых невозможно не простить. А потом Чонгук его всячески избегает, будь то разговор или прикосновение, и Чимин, как самый настоящий кинестетик, просто жизни не представляет без телесных ощущений: обнимашек или тех же прикосновений. Чонгук от контакта уходит, а Паку он нужен позарез. Как какой-то наркотик, до ломки во всём теле. И точной причины старший не знает сам, но зачем-то пошёл в комнату Чона и потребовал то, что потребовал. Либо это был порыв всё вернуть, либо... нет, тут единственный вариант. Чимину просто нужен Чонгук. Как друг, как брат, как семья, но ведь не больше... Так какого черта тот просто взял и отсосал ему, будто это обычное дело? Любым поцелуям можно найти хоть какое-то объяснение, спихнув на обучение, порыв эмоций или ещё чего бредовее, но вот минет на подобное не спишешь. Не спор, не алкогольное опьянение, не насильное действие. Чонгук сделал, а Чимин разрешил. Боже, какой же это бред...
«Ну вот и ты мне нравишься, хён»
Голосом Чонгука это звучало в разы лучше, но так тоже пойдёт. Слова одно за другим отбивались в подсознании, под корочкой выводили приятный тембр и интонацию, отражая в памяти такую наивную и детскую улыбку у макнэ, словно действительно и не он снова зажимал его только что у двери, выбивая весь дух и мысли одним поцелуем.
И почему такая странная реакция на те же самые поцелуи? С каких пор Пак Чимин, в своём то возрасте и положении, таял от поцелуев младшего, как снег весенним днём?
«Давай будем встречаться?»
Разве можно так легко сказать эти слова человеку, с которым вы практически братья? Ещё и парни, черт возьми! О чём только думает этот Чонгук?
***
Стук в дверь будит ворочавшегося в постели Чимина, но тот отчаянно пытается закрыться подушкой и доспать. Снова стучат, но уже более усердно и громко, что даже Хоби психанул и тихо выругался, оборачиваясь одеялом с головой. Чимин слетает с кровати слишком быстро, что аж в глазах потемнело, но мгновенно выравнивается и неустойчивыми шагами направляется к двери, где стук вновь повторился. С нажимом на ручку Пак открывает преграду между ним и столь ранним гостем, который, если не по крайне важной причине явился ни свет ни заря, вскоре станет трупом. Только вместо лица этого смертного под нос подсовывают огромный букет. Старший смотрит заторможенно, моргает и всё пялится на цветы, стараясь осознать что вообще происходит.
— С добрым утром, хён! — жизнерадостно сообщает удерживающий букет Чонгук, настойчивее протягивая его Паку. — Это тебе, Чимин-щи.
Чимин смотрит на букет слишком долго, уже считай дыру в нем просверлил. Осознание приходит неожиданно и мгновенно, словно ведро холодной воды на голову, аж в дрожь бросило при одном только сравнении.
— Чонгук, это что ещё такое?
— Как что? Букет самому красивому хёну!
Чимин смотрит как-то неверяще, бегая взглядом от шикарного букета до всё также улыбающегося младшего.
— Я всё обдумал этой ночью, хён, — начал уже как-то серьёзно Чон, тоже опуская глаза на цветы в собственных руках, — и понял, что ты правда нравишься мне. Когда я поцеловал тебя тогда, в студии, я очень испугался твоей реакции. Мне показалось, что сделай я ещё нечто подобное снова, как ты уж точно от меня откажешься, ведь так тяжело было заслужить твоё прощение после содеянного. А потом я стал понимать, что не могу даже коснуться тебя без какой-то задней мысли, что даже в мыслях ты всегда со мной, и я стал в каком-то смысле избегать тебя, чтобы вновь не натворить глупостей, но, черт возьми, ты заявился ко мне в комнату с просьбой поцеловать, — легкая улыбка вновь коснулась его лица, пробивая стену полной сосредоточенности, — а потом всё зашло дальше, и я по-настоящему забыл как дышать, думая, что всего лишь уснул на кровати и это очередной мой желанный сон. Я совершенно не жалею обо всём, ведь ты мне очень нравишься, и довольно давно, только я даже мечтать не мог о взаимности с твоей стороны, потому что мы оба парни, мы в одной группе, мы айдолы. Чимин-и, я был серьёзен и тогда, и сейчас. Я знаю, что ты не по парням, но я буду стараться, — полной уверенности взгляд младшего смотрит теперь в упор, пробирая тело Чимина до мурашек, — буду стараться стать самым лучшим для тебя. Сделаю всё возможное, чтобы тебя осчастливить, я обещаю тебе. Ты согласишься встречаться со мной?