Одержимый

***

— Может расскажешь хоть что-нибудь? — мягко спрашивает самый замечательный и отзывчивый из всех Кимов, которых я только знаю, когда машина останавливается у въезда в жилой комплекс. — Я на тебя не давлю, но неужели ты до сих пор не доверяешь мне?

Я отрываюсь от попытки разглядеть окна квартиры на четырнадцатом этаже через тонированное стекло и перевожу взгляд на Тэхёна.

— Извини, мне стоило раньше тебе признаться, что я и Чонгук...

Что бы кто ни говорил, а признаваться человеку, который ждёт от тебя взаимности, в том, что ты не сможешь дать ему совершенно ничего, чертовски сложно. И я мнусь, не зная, как закончить предложение, пока он внимательно слушает, повернувшись ко мне всем торсом.

— Я догадывался, что между вами что-то есть, ещё когда Чонгук странно себя вёл на соревнованиях, но никак не ожидал, что вы женаты. Когда я подслушал нового учителя около раздевалки, подумал — мне послышалось, но он и в этот раз заговорил о семье Чон.

Тэхён хмурит брови и задумчиво трёт губы указательным пальцем, периодически зажимая зубами нижнюю, а я мучаю лямки своего рюкзака, лежащего на моих коленях, не решаясь посмотреть ему в глаза. Сейчас мне кажется, что меня пристыдили перед целой площадью людей, хотя, на самом деле, Тэхён никогда не пошёл бы на подобное.

— Извини, я думала, что тебе будет неприятно. — виновато прячу губы, втягивая их, и прижимаю подбородок к груди.

Всю дорогу, пока мы ехали до дома, Тэхён убеждал меня, что всё будет хорошо, что он поможет, а сейчас, видимо, решил расставить все точки над «и».
Честно говоря, он имеет на это полное право. Я не должна была давать ему надежд, оставляя в неведении на счёт моего семейного статуса. Он один из немногих, кто знает обо мне даже слишком. И как бы я не старалась что-то скрыть, Тэхён всегда умудряется узнавать всё первым.

— Не нужно извиняться, я всё понимаю, но было бы лучше, если бы я узнал об этом от тебя.

Его тихий голос струится поверх мелодии ночного радио, пронося по моей коже миллионы мурашек, пока обладатель этого приятного голоса отвернулся в сторону. Похоже, ему действительно неприятно, и я чувствую тоже самое.

В любой другой жизни, я бы плюнула на всё и обхватила бы его лицо руками, чтобы повернуть к себе и поцеловать. Тэхён слишком милый и заботливый, чтобы быть реальным, но он существует в настоящем. И моё сердце сжимается и отказывается работать так, как ему положено, срываясь на учащенный ритм.

— Тэхён, — тихо зову и кладу свою ладонь на его предплечье, чтобы он посмотрел на меня, а он зажмуривает глаза и качает головой, вгоняя меня в больший тупик.

— Ты любишь его? — спрашивает он, не поворачиваясь, а я замираю и забываю, что хотела сказать, потому что совершенно теряюсь в пространстве меж мирами.

Одним, где я холодная и бесчувственная стерва и другим, где я всё та же наивная и ранимая.

Я убираю руку, когда он поворачивается и не могу оторвать взгляда от его глаз, даже в тот момент когда он повторяет вопрос.
Просто молча киваю, ощущая как начинает щипать в носу, и произнеси я хоть слово, предсказуемо расплачусь.

Потому что это больно. Это не может быть легко для него. Это тяжело даже для меня самой.

— Только не вздумай извиняться и за это! Усекла? — шутливо грозится Тэхён и растягивает губы в улыбке, спустя некоторое время тишины, в которой каждый из нас пытался что-то для себя осмыслить, а я шмыгаю носом и отвожу взгляд.

Он придвигается ко мне и слегка приобнимает, а я боюсь всё же не удержать свои эмоции. Не знаю, откуда в нем столько силы и терпения, чтобы держать в руках желаемое и понимать, что рано или поздно необходимо будет отпустить. Тэхён необыкновенный и удивительный, и мне очень жаль, что всё так сложилось.

— Давай просто попытаемся быть друзьями? — шепчет он мне в макушку, пока я пытаюсь ровно дышать.

***

В Квартире темно и тихо, и на мгновение мне кажется, что здесь никого нет, но разбросанный по полу мусор, который видно даже во мраке, и неприятный запах свидетельствуют об обратном. В воздухе пахнет чем-то кислым, и почему-то я думаю, что Чонгук сейчас не в самом трезвом состоянии.

Мои догадки полностью подтверждаются, когда я боязливо вхожу в комнату. Он спит прямо в одежде и обуви и что-то бормочет во сне. Закусываю до боли губу и, прикрыв глаза, глубоко вздыхаю.

Он мучает себя из-за меня, знаю. Мне жаль, что теперь точно не смогу заставить думать его обо мне как-то иначе, потому что помимо моих страхов есть ещё и другие причины. На этот раз нам придётся покончить со всем. Я вынуждена разорвать брачный договор, даже если мне предстоит выплатить кругленькую сумму. Деньги меня не волнуют, заработаю когда-нибудь. Меня волнует другое — всё же, я не сдержу своё обещание. Я оставлю Чонгука.

Нет, не забуду. Никогда не забуду, но у меня нет другого пути. Намджун ясно дал понять, что случится, если я останусь рядом с Чонгуком. Моя жизнь и так давно разрушена, и я не могу позволить рухнуть и его жизни.

«Так нужно. Так необходимо.»

Я мысленно себя утешаю и стараюсь дышать спокойно, чтобы не нарушить сон Чонгука, когда бесшумно присаживаюсь рядом с ним и невесомо касаюсь его раскрытой ладони. Он слабо сжимает пальцы, заключая в объятья мои, а я чувствую как по щекам начинают катиться слёзы. Внутри что-то разрывается и умирает, но я все равно стараюсь быть тихой. Хочется реветь во весь голос и кричать. Хочется обнять его. Чтобы он обнял меня, но...

Это больно.

Дрожащей рукой тянусь к его лицу и поправляю чёлку, пока сплетаю наши пальцы другой. Мягко провожу по щеке, а он хмурит брови и шепчет во сне моё имя. Я практически не разбираю его слов, но некоторые звучат эхом в моей голове.

«Ничего не понимаю. Я ничего не понимаю, Дженни.»

Я тоже не понимаю. Я не понимаю, как мне выпутаться из этой ситуации. Не понимаю и не знаю, что делать. Единственным выходом, чтобы огородить семью Чонгука, мне кажется следовать указаниям Намджуна. Пусть лучше пострадаю только я, чем утащу за собой и его. Противные и дурные мысли засасывают меня куда-то в темноту. В пропасть. И я обессилено опускаю голову на подушку рядом с Чонгуком, чтобы чувствовать его запах. Уже завтра я покончу со всем, а он будет снова меня ненавидеть. Всё вернётся на круги своя, но сегодня мне хочется в последний раз побыть с ним рядом. Вытираю соленые слёзы и целую Чонгука в губы. Долго не могу оторваться, хоть и практически не двигаюсь, чтобы не будить. Его беспокойство растворяется, и после того как я отстраняюсь, он начинает ровно дышать и больше ничего не бормочет. Утро наступает слишком быстро. Мне катастрофически мало проведённого вместе с ним времени. Мне мало просто держать его за руку и рассматривать лицо. Его черты, каждая родинка навсегда останутся в моей памяти чем-то прекрасным и неземным. Его улыбка всегда будет для меня самой родной и тёплой. Жаль, что мне не суждено больше увидеть её, предназначенной исключительно для меня.

Мне так жаль...

Неохотно встаю с кровати и снова укрываю Чонгука одеялом, как делала это на протяжении всей ночи, потому что он замерзал и дрожал. В последний раз оставляю на его губах поцелуй и аккуратно свернув листок с запиской, в которой прошу расстаться, кладу на самое видное место и ухожу, не оборачиваясь.

Ещё секунда, и я не нашла бы в себе сил уйти.

Захожу в кладовую и, взяв только зайца, быстро покидаю квартиру, прихватив и рюкзак, который оставила ещё вчера в прихожей. Игрушка лежала на матрасе, а не в чемодане, как я её оставляла, но сейчас у меня нет времени чтобы задаваться вопросами о причинах.

С каждой секундой, пока лифт отдаляет меня от Чонгука, мне становится на самую малость легче дышать. Только осознание, что делаю всё правильно заставляет меня вдыхать воздух глубже. На моем месте любой поступил бы также, но я не уверена, что смогу выстоять, когда встречусь глазами с Чонгуком в следующий раз.
Хреновый подарок я приготовила ему в его день рождение. Он запомнит его надолго.

И я тоже.
Только бы он не приходил сегодня в колледж. Только бы не сегодня. Пока еду в автобусе, звоню нашему семейному нотариусу с просьбой как можно скорее оформить расторжение брачного договора с моей стороны. Уклоняюсь от ответов о причинах и даже повышаю голос, чтобы господин Пак занимался исключительно своими прямыми обязанностями. Лишь добавляю, что это срочно и деньги не имеют значения, в том случае, если мне действительно придётся их выплатить. Он не рискует больше вдаваться в подробности и просит заехать к нему после обеда, чтобы подписать документы.

К счастью зарядки моего телефона хватило, чтобы закончить разговор и обсудить действия, которые положены по закону. Впрочем, ничего сложного нет. Нужно только две подписи: моя и Чонгука. В противном случае, расторгнуть договор можно будет через суд в одностороннем порядке. И я надеюсь, что Чонгук не доведёт дело до суда, потому что Намджуна может не убедить копия документа лишь с моей подписью.

Липкие мысли об этом не отпускают меня на протяжении всего времени, пока проходит две пары. Даже беспокойные расспросы Инхи не могут перебить мои думы.

Я отзвонилась ей и рассказала обо всём ещё вчера, как только Тэхён забрал меня, но она всё равно продолжала расспрашивать. Джину тоже пытался заговорить со мной и что-то объяснить, но у меня нет ни желания ни сил выслушивать и думать о чем-то другом. Сейчас для меня весь мир потерял краски. Обесцветился. Опустел. Даже в столовую я иду только потому, что Инха тащит меня туда. Я совершенно не хочу есть, поэтому прошу её принести только стакан воды.

— Я не могу смотреть на тебя такую. — печально выдохнув, заключает она, когда ставит передо мной стакан воды и практически пустой поднос для себя.

Горько улыбаюсь и даже не поднимаю на неё глаза. Мне приятна её поддержка, но я не могу выдавить из себя ни слова.

— Хочешь, я сама расскажу всё Чонгуку? Я могу позвонить ему прямо сейчас. Где он? Дома? — накрывая мои сомкнутые в замок руки своей ладонью, говорит она, когда садится напротив, а я качаю головой и глубоко вздыхаю.

— Нет, Инха, я уже всё решила...

— Что ты решила? — перебивает меня чуть хрипловатый и до дрожи знакомый голос.

В ушах начало звенеть, и на мгновение мне показалось, что этот голос прозвучал у меня в голове, а не снаружи.

— Что ты хотела мне рассказать, Инха? — его тон стал громче и грубей на последних словах, будто так он припечатает Инху к полу и заставит выложить всё по порядку, как разложены закуски на её подносе.

Я сжимаюсь и нерешительно поднимаю на него взгляд. Больше всего я боюсь смотреть ему в глаза, поэтому смотрю куда угодно, только не в них. Они полны ярости и непонимания, я знаю, но прости, Чонгук, я не успокою тебя. Не утешу.

— Чон... Чон... — заикается Инха, вылупив на него глаза, а я до боли в пальцах стискиваю стакан и прячу дрожащие губы за его краем.

— Что ты творишь,Дженни? — взрывом оглушает меня Чонгук и с хлопком опускает на стол перед моим лицом мою недавнюю записку. — Мне звонил нотариус. Ты хочешь развестись?

Он кричит, и лишь его голос громом отражается от стен столовой, потому что все вокруг замолчали и уставились прямо на нас, но я, всё равно, никого не вижу. Будто здесь только мы одни.

Я едва не давлюсь водой и с болью сглатываю, прикрывая веки. Господи, я бы сейчас не так сильно нервничала, окажись на месте Чонгука Намджун, честное слово. Но надо мной нависает именно Чонгук, и мне приходится себя заставлять открыть глаза и сделать то, чего я так боюсь — взглянуть ему в лицо.

—Дженни, ты действительно хочешь развестись? — надломленно спрашивает он, как только ловит мой взгляд.

Его руки дрожат, а лоб вспотел и ужасно сморщился, будто его вот вот накроет волной негодования и истерики.

— Но почему?

Он шепчет, потому что я так и не ответила.
Не могу больше выдержать эту пытку и перевожу умоляющий взгляд на Инху, в надежде, что она как и всегда придумает что сказать вместо меня, но она опустила голову и нервно перебирает металлические палочки. Она тоже боится, и мне не за что её винить.

— Почему, черт возьми!? — не выдерживает Чонгук, вскрикивая и хватая меня за плечо, чтобы развернуть.

Я так хотела, чтобы он остался дома сегодня. Чтобы ещё один день он не приходил. Я начинаю прерывисто дышать, а в груди образуется твёрдый ком, и кажется присутствие Чонгука и является этому причиной на сей раз.

— Не трогай её! — из пропасти меня вырывает грубый голос Тэхена.

Он скинул руку Чонгука и накрыл то место, где прежде с яростью впивались пальцы своей ладонью. Я вздрагиваю и наконец делаю попытку вдохнуть.

— Ты в порядке? — теперь его тон мягче и нежней, когда Тэхён наклоняется ко мне и тянет за плечи, чтобы я встала. — Хочешь, уйдём отсюда? — добавляет он, а я послушно встаю, но не отвожу взгляда от Чонгука.

Мне чудится, будто он потерялся во времени. Он отказывается верить собственным глазам, но продолжает смотреть. Он будто увидел страшный кошмар, и стоит ему моргнуть, всё исчезнет. Но он не моргает, словно сотворён из камня, и лишь дрожащие сжатые кулаки выдают в нем жизнь.

— Это всё из-за Тэхёна, да? — рычит Чонгук, делая попытку рвануть с места, но я успеваю преградить ему путь, вставая перед Тэхёном и подставляя себя под удар.

Чонгук замирает, а я вижу, как наливаются слезами его глаза. Он сжимается от боли и похоже, его пальцы настолько сильно впились в ладонь, что проступила кровь. Я вижу её практически перед своим лицом, потому что он так и не опустил кулак, который заносил для удара.

— Всё кончено, Чонгук. Я тебе уже всё написала. Просто подпиши документы. — с огромным трудом выдавливаю из себя слова, а сама готова сломаться от одного только его раздавленного вида. Поверь Чонгук, мне тоже очень больно, но для тебя так будет лучше. Для всех так будет лучше... Он пошатывается, когда отступает назад, и всё же опускает руку. Он рвано дышит, а я по прежнему чувствую на себе его дыхание, и мне так сильно хочется вдохнуть его побольше, но я не могу втянуть ни капли.

— Нет,Дженни. Нет. Ты не можешь... Ты обещала... — он машет головой и всё отходит, зажмуривая глаза, а я уже не чувствую ног и единственное, что позволяет мне стоять, это крепкие руки Тэхёна. Я благодарна и ему и Инхе за то, что молчат и не влезают. Но честно признаться, ментально присутствовать в одиночестве дико страшно.

— Прости. — тихо говорю я, и беру в руку ладонь Тэхёна, лежащую на моём плече. Я делаю это специально, чтобы у Чонгука не осталось сомнений. Он должен в это поверить. Должен принять, но он продолжает мотать головой до тех пор, пока не сплетаю пальцы. Тэхён сжимает мою руку в ответ и что-то шепчет, но я ничего не слышу. Я слышу только своё разрывающееся сердце.

Сегодня оно умрет окончательно, и мне нисколько не жаль его. Мне жаль Чонгука. Так жаль, что я продолжаю смотреть на него, когда он кричит как раненый зверь и выбегая, сносит с пути столы и стулья, пугая людей. Мне нет ни до кого из них дела. Мне нет ни до чего дела.

Больше ничего нет...

***

В детстве не было особых забот, но всё равно мир казался чертовски сложным. Взрослые всегда говорили, что нам легко живётся. Но у нас тоже были сложные моменты. Нам тоже было порой трудно, когда мы, к примеру, обижались. Всё казалось вокруг несправедливым. Да, были и простые и приятные вещи. Например, бабушкин вишневый пирог по пятницам, когда она позволяла мне приглашать друзей. Особенно было приятно попивать горячий чай в кругу таких же наивных детей как и я прохладными вечерами осени. Тогда, мне казалось, что всё до малейшей мелочи просто. Их искренние улыбки. Их чистые эмоции. Они питали меня. Разжигали жизнь в моих глазах. С возрастом мир стал меняться вместе со мной. Он очерствел. Стал жёстче и холодней...

Я уверена, что и те дети изменились. Мне хотелось бы увидеть их всех. Кем они стали. Чем они живут и через что им пришлось пройти.
Я пытаюсь подумать обо всех, но мою голову не хотят покидать мысли об одном из них. О том, кого я предала. Даже сквозь слабый сон, я думаю о нём, пока Тэхён везёт меня и Инху, к её дому. Я слышу как они перешептываются обо мне, но меня это не волнует. В моей жизни происходят сплошные потери. И каждая последующая болезненней предыдущей. Сначала я потеряла отца, когда он договорился о моём финансовом браке. Потом я потеряла мечту, в виде кубка по баскетболу.

Теперь — Чонгук. Я даже боюсь представить, что будет следующим, потому что теряя всё по очереди, я каждый раз думала, что больше уже и нечего у меня отнимать. Но находилось что-то более ценное.
Жизнь?

Она не имеет больше ценности для меня, точно так же, как и репутация.
Всё кончено.

— Она проснулась. — грустно и тихо говорит Инха, когда замечает, как я рассматриваю потолок машины лёжа на заднем сиденье. — Так мало поспала.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Чай, кофе, соджу? — спрашивает Тэхён, пытаясь разглядеть меня через зеркало заднего вида, и я слышу в его голосе слабую и утешающую улыбку, но он знает, что я не отвечу ему тем же.

Их голоса заставляют меня подумать о том, что всё же очень хорошо иметь друзей. Если бы не они, не знаю где бы сейчас была и что делала. Благодаря им, теперь я могу просто молча лежать и потихоньку съедать себя изнутри. К нотариусу мы ездили все втроём. И хоть ни Тэхён ни Инха не были со мной в кабинете, я всё равно чувствовала их присутствие теплом в груди.

— Ты уверена, что поступила с ним правильно? — с жалостью в голосе и хмуря брови, спрашивает Тэхён, когда помогает мне выбраться из машины, после того, как мы оказываемся около дома Инхи.

Он не называет имени и я благодарна ему за это. С этого дня одно единственное имя для меня под запретом. На бессрочном стопе до тех пор, пока я не смогу снова дышать.

Киваю и выдавливаю из себя улыбку, но она настолько неестественная, что становится противно даже мне самой. Меня тошнит от слабости, и Тэхёну приходится меня придерживать, чтобы проводить в дом.

Инха предлагала остаться у неё ещё вчера. Мама по прежнему в больнице, а ей скучно одной, но мне нужно было всё закончить.

— Спасибо. Я позабочусь о ней. — говорит Инха, так же подхватывая меня под руку. Я могу идти сама. По крайней мере, я так думаю. Просто у меня нет особого желания.

— Если что-то нужно будет тебе или Тэрин, сразу же звони. Я бы остался с вами, но мне нужно кое-что сделать, так что... Тэхёну немного неловко, и он опускает голову, когда я отстраняюсь и самостоятельно встаю в дверном проёме, чтобы рассмотреть его лицо. Не знаю, что веселого в его жесте, но я начинаю улыбаться и не замечаю, как моя улыбка перерастает в смех. Звонкий, заливистый и искренний. Мне хотелось бы смеяться и дальше, но по щекам текут слёзы. А смех не умолкает, но он больше не похож на счастливый.

— Боже,Дженни, я не знаю, что мне сделать чтобы тебе стало легче... — шепчет Тэхён, касаясь моей щеки и несильно обнимая затем меня вместе с Инхой.

— У тебя хороший вкус, Инха. Тэхён — лучший. — нарочно громким шепотом говорю я, когда наконец успокаиваюсь.

Тэхён отстраняется и удивленно смотрит сначала на меня, а потом и на Инху, а она берётся румянцем и, поджав губы, опускает голову. Они оба лучшие для меня, и мне так сильно хочется их обнять, но руки не слушаются и не разжимают лямок рюкзака.

— Ты можешь сделать кое-что для меня? — разрываю я неловкую тишину, когда она затягивается.

Тэхён отрывает проницательный взгляд от засмущавшейся Инхи и кивает мне. Достаю из рюкзака зайца и протягиваю его Тэхёну. Внутри то, на что я вскоре обменяю свою «свободу». Но я не смогла достать это сама, потому что бегунок на маленькой молнии около пушистого хвостика зажевал немного плюшевой шерсти и никак не поддавался мне целый день.

— Там в кармашке флешка. Скопируй её пожалуйста. На ней что-то важное для Намджуна.

— Это та самая флешка? — переспрашивает Тэхён, вмиг становясь серьёзнее в лице.

— Да. Только привези её до десяти. — легкая улыбка на моем лице тоже растворяется, — И зайца. — тихо добавляю и печально опускаю плечи. Это единственное, что останется со мной от Чонгука. Возможно, глупо, но «Банни» всегда был рядом. Он для меня словно живой. С ним я не буду так одинока. Тэхён сначала хмурится, но замечая заевший замок, понимающе кивает, похоже догадываясь о моей привязанности к игрушке.

— Не переживай, твой кролик не пострадает. — улыбаясь, отвечает он и невесомо ставит точку указательным пальцем на кончике моего носа.

Это действие заставляет и меня улыбнуться. Пускай не так уж и радужно, но зато искренне.

***
Время неумолимо несёт меня к неизбежному. Предоставленные сутки истекают с бешеной скоростью, а мне кажется, что я не успела столько всего. Будто я вот вот должна попрощаться с жизнью и не смогла сделать и сказать очень многого. Инха тоже нервничает, и хоть отправляла меня поспать и пыталась напоить ромашковым чаем, точно так же как и я не проронила ни слова.

Мне даже кажется, что она переживает больше чем я. Может быть так и есть, потому что мне больше не о чем беспокоится. Я уже выполнила все самые ужасные указания Намджуна. Я оставила то, что могло быть полным счастьем для меня. Я пожертвовала собой, но на душе не легче из-за правильности моих поступков. Я вздрагиваю, когда мой телефон начинает звенеть, но не тороплюсь к нему, продолжая сидеть в кресле и крепко прижимать к груди колени. Инха реагирует первой, и как только берет в руки телефон, с облегчением выдыхает.

— Это Тэхён. — облегченно выдохнув, говорит она и, выдернув свою зарядку из телефона, протягивает его мне.

Даже не смотрю на экран и сразу же принимаю вызов.

—Дженни, я долгого не решался позвонить, но...

— Что случилось? — вскакивая на ноги, кричащим шёпотом хриплю я, из-за долго молчания, но мой вопрос всё равно получился слишком громким и звонким. Мое сердце начинает учащенно биться, потому что шум машин на заднем фоне и нервный голос Тэхёна заставляют мои мысли судорожно копошится, а нездоровое предчувствие обжечь вены адреналином.

— Там не было флешки, и я пошёл... — спустя вечность тишины заключает мой приговор Тэхён, а я с размаху оседаю в кресло и едва не роняю телефон, поэтому не слышу, что он говорит дальше.

Нет.

Нет.

Нет.

—Дженни мне нужно время. Не ходи без меня никуда. Вообще не выходи из дома! Слышишь?

Теперь я слышу его, потому что снова поднесла телефон к уху, но не понимаю ничего. Просто слушаю и не свожу взгляда с одной точки, которую сверлила последние два часа. Осталось не так много времени, до того, как я должна буду пойти на встречу с Намджуном, но теперь мне не с чем к нему идти, потому что даже расторгнутого брачного договора у меня нет на руках. Чонгук не подписал его, и как сказал господин Пак, перестал отвечать на звонки. Он отключил телефон. И теперь, всё что я имею, это фотография единственной подписи — моей.

— Что он сказал? — взволнованно спрашивает Инха, когда я, так и не выслушав до конца, отключаю разговор.

Мои мысли в ускоренном темпе начинают копошиться и я пытаюсь выстроить их в единый поток. Когда всё же прихожу к единственному и верному решению, быстро и незаметно отключаю звук на телефоне боковым флажком.

Если Тэхён ещё раз позвонит, у Инхи могут возникнуть подозрения и она точно станет преградой между мной и дверью, поэтому проглатываю немоту и делаю наигранный и обреченный вздох. Будто пришло время. Будто всё идёт по плану.

— Тэхён уже ждёт меня, но он остановился в паре кварталов, чтобы не привлекать внимания. Вдруг за мной следят. Я вызову такси, а он поедет следом. — на одном дыхании отвечаю, удивляясь сама, от способности так правдоподобно врать. Я конечно не скупилась на ложь и прежде, но в этот раз мне чертовски не хотелось этого делать. Если всё получится, я обязательно попрошу прощения у Инхи и Тэхёна.

— Я поеду с тобой, — храбрится Инха, начиная метаться и бегать глазами по огромной гостиной в поисках чего-то, что можно надеть, но я останавливаю её, уверенной хваткой за руку.

— Тэхён сказал, чтобы ты осталась дома. Он заедет за тобой чуть позже. Только не звони ему, чтобы случайно не выдать. — сама обнимаю её, и пока она чуть ли не рыдает, прижимаясь ко мне, тянусь к высокой тумбочке, на которой лежит её телефон, чтобы выключить его.

Прости Инха, но тебе опасно сейчас находится рядом со мной. На прощанье целую её в щёку и улыбаясь, убеждаю, что всё будет хорошо. Она кивает, а я, накинув куртку, в последний раз касаюсь её щеки, чтобы стереть слезу и затем ухожу.

Не оборачиваясь, шустро перебираю ногами по каменной тропинке и скидываю пятый по счету беззвучный звонок Тэхёна. Я не могу рисковать, поэтому и игнорирую его звонки. Пока дохожу до дороги, вызываю такси. Время ожидания кажется мне вечностью, и я пытаюсь поймать машину самостоятельно. Но на улице уже почти стемнело, а в моросящем дожде фары слепят глаза и не позволяют разглядеть желтых шашек. Еще раз достаю телефон и перечитываю последнее смс от намджуна с адресом. Даже в нём этот ублюдок считает уместным оставить пару лестных слов про мою задницу. Меня выворачивает от этого, а в груди зарождается ярость. Уже поздно отступать и теперь мне нечего боятся. Технически я уже больше не жена Чонгуку, поэтому моя репутация не сможет осквернить его фамилию, а заодно и компанию, если всё пойдёт прахом, так что мне не стоит опасаться за него. Но как бы я не хотело, в этом не вся проблема...

Когда подъезжает такси, сажусь и, не заботясь о возможности намочить своей вымокшей из-за дождя одеждой сиденья, стальным голосом называю адрес, который прислал Намджун.

— Вы уверены, Мисс? Там пустырь и недостроенный торговый центр. — удивленно переспрашивает мужчина, а я закусываю губу и от безысходности часто киваю. — Перепроверьте. Скорее всего, вы ошиблись. Там может быть опасно.

— Просто отвезите меня туда! — повышаю я голос, перебивая его, а он вздрагивает от моего крика и больше не произносит ни слова, заставляя автомобиль тронуться с места. Предчувствие чего-то ужасного заставляет меня нервничать и торопиться. Не знаю, что задумал Намджун, но мое шестое чувство ещё никогда меня не подводило. Мне почему-то кажется, что чем быстрей я окажусь в назначенном месте, тем больше будет шансов. Я просто должна убедится, что он не зайдёт так далеко, как говорит.

Кроме кредитки Чонгука, мне расплатиться нечем, поэтому протягиваю её водителю, когда он останавливается и сообщает, что мы на месте. Мужчина хмурится, и я замечаю некую тревогу в его лице, но у меня нет желания успокаивать его чувства, и я трясу картой, чтобы он поскорее совершил оплату.

— Деточка, будь пожалуйста осторожна. — тихо говорит он, когда я уже собираюсь вылезти из машины.

Останавливаюсь на секунду и, хмыкнув, киваю. Я ловлю себя на мысли, что мне хочется сказать: «Спасибо, пап», но я молчу и просто выхожу из машины. Как бы я не старалась выбросить из головы отца, в самые стрессовые моменты его образ сам собою всплывает перед глазами.

Такси наконец отъезжает, а я немного медлю, рассматривая почти чёрное от дождя здание, прежде чем войти в него. Уверена, оно точно такое же страшное внутри, как и снаружи даже днём, но сейчас в сумерках оно вызывает гораздо больший страх. Отбрасываю к чертям свою слабость и твёрдой походкой направляюсь прямиком в здание. Фонарик от телефона освещает лишь малую часть, а тишина, в которой звонким эхом разлетаются шорохи от моих шагов, неимоверно давит и вызывает приступы паники, с которыми, наверняка, я не смогу справится уже через несколько минут.

— Намджун! — громко зову, не выдерживая напряжения, и сама пугаюсь своего неестественного и громкого голоса.

Словно это кричала не я. От разносящегося крика дрожь моментально прошибает всё тело, а колючие мурашки концентрируются на позвоночнике и встают в плотный ряд, натягивая кожу струной.

— Я здесь, Ягодка. — слышится знакомый голос где-то позади, и я поворачиваю голову, только сейчас обращая внимание на тусклый свет из небольшого бетонного проёма. Сжимаю кулаки и следую на этот свет, в надежде, что всё обойдётся.

— Я так и знал, что ты будешь вовремя. — ехидно бросает Намджун, когда я вхожу в большую комнату и пытаюсь рассмотреть в ней хоть что-то, пока привыкаю к свету одинокой и пыльной лампочки.

Тэхён бы сказал, что я сумасшедшая, раз добровольно поперлась в лапы к монстру, но он не знает дополнительных обстоятельств. Как только я поставила телефон на зарядку ещё в доме Инхи и включила его, пришло сообщение от Намджуна, что если опоздаю хоть на минуту или приду не одна, пострадает моя подружка.
Сначала я подумала про Инху, но она была бы в безопасности, если осталась бы дома. Так что теперь я судорожно пытаюсь присмотреться, чтобы опровергнуть угрозы Намджуна, и моя нервозность всё больше нарастает, потому что мозг отказывается четко воспринимать картинку.

Намджун сидит на каких-то плитах и курит, но я не могу разглядеть его лица. Глаза режет из-за дыма, а капли дождя стекают по моей чёлке и отвлекают.

— Принесла? — спрашивает он, выпуская дым высоко вверх, и он рассеивается над ним плотным облаком, а я всё озираюсь по сторонам.

— Где Миён? — задаю встречный вопрос, придавая голосу твёрдости. Я надеюсь, что эта глупая дура всё же поверила моим словам и не повелась на бред этого выродка.

Намджун улыбается моему вопросу и делает новую затяжку, не сводя с меня глаз.

—Дженни , один звонок и компании Чон конец, точно также как и твоей репутации. Ты же помнишь, что у меня есть компромат на тебя?

Он демонстративно крутит в руке мобильник, а я подбираю остатки своих страхов и делаю глубокий вдох. Достаю свой телефон и открыв галерею с фотографией документа, подтверждающего мою свободу от брака, швыряю ему.

Намджун ловит его и злорадно смеётся, когда рассматривает снимок.

— И это всё? Тут стоит только твоя подпись. Насколько мне известно подпи...

— Ты видишь, чтобы со мной кто-то пришёл? — повышаю тон, перебивая его.

Я поступаю опрометчиво, позволяя себе показывать свой гнев раньше времени, но только так он поверит, что я злюсь именно из-за вынужденного развода. Это не так уж и далеко от правды. Я действительно злюсь на Намджуна, и именно эта злость понемногу вытесняет страх.

— Ой, кажется тебе звонят. — закусив губу, вдруг говорит Намджун, и я чётко вижу, что в его глазах зажигаются огни ярости. Я делаю шаг, чтобы отобрать телефон, но он размахивается и разбивает его об стену. Я тут же зажмуриваюсь и вздрагиваю, когда слышу треск разбившегося телефона, но в момент когда открываю глаза, задерживаю дыхание, потому что Намджун уже стоит рядом и, докуривая сигарету, выдыхает мне в лицо.

— Так ты принесла флешку? — отвратительно ласково спрашивает он, отбрасывая окурок и цепляя пальцами мои волосы. И его голос, и запах сигарет, и даже нагнетающая обстановка вокруг напоминают мне о том страшном дне, в котором я позволила уничтожить себя. Только прошлой меня уже нет. Перед Намджуном стою новая я, способная зайти куда дальше, чем он мог бы предположить. И даже если начну задыхаться, не упущу момента и выцарапаю ему глаза.

— Сначала скажи, где Миён! — хоть уже и начинаю терять уверенность, потому что никаких козырей в рукавах у меня нет, всё же, я не собираюсь сдаваться просто так, не попытав удачу.

Видимо, Намджуну не очень то и нравится новая Ким Дженни, потому что его настрой меняется слишком неожиданно. Его мерзкие руки цепляются в мои волосы прежде, чем я успеваю отреагировать. Он с силой оттягивает их в сторону, и только тогда приходит полноценное осознание, что моя шея теперь открыта для него, и я нахожусь в совершенно невыгодном положении, не имея возможности вырваться.

— Флешку, Дженни! — прямо в ухо шепчет он, а от его дыхания на мей коже проступают противные мурашки, рассыпаясь по плечам. Я решаю притворится, что всё та же послушная трусиха, поэтому показательно подтягиваю рюкзак, а он отпускает мои волосы и терпеливо ждёт, пока я копошусь. Не знаю, кто мой ангел хранитель, но под руку попадается флешка, которую мне дал Джину несколько дней назад. На ней проект по экономике, но это единственная надежда, чтобы потянуть время.

Облизываю губы и прячу нервозность, когда протягиваю её ему. Мне срочно нужен хоть какой нибудь план. Просто взять и сбежать было бы лучшим выходом, только я всё ещё не убедилась, что за спиной у Намджуна нет очередного подвоха. Намджун тянется к флешке, но я отдёргиваю руку назад, и прищуриваюсь.

— Ты не ответил на мой вопрос. — напоминаю я, замечая как он подкатывает глаза и цокает.

— Миён столько гадостей тебе сделала, а ты всё равно переживаешь за неё? — ухмыляется он, не отступая не на шаг, и вот теперь я начинаю теряться в догадках.

Больной ублюдок мог сделать с ней всё что угодно, и я не знаю, смогу ли её спасти. Конечно же, я понимала, что силы не равны, и рано или поздно мне придётся признаться самой себе, что вся моя дерзость и смелость лишь натянутая маска, которая с каждой секундой всё больше трещит «по швам».

К слову, долго ждать не приходится, потому что Намджун хватает меня за руки и заламывает их, чтобы выхватить флешку. Я сопротивляюсь, как только могу, но его сила во много превосходит мою, поэтому и оказываюсь отброшенной на бетонный пол. В местах, где впивались его пальцы начинает гореть, а ладони и колени саднить от жесткого падения, но меня это не беспокоит в данный момент. Я молюсь, чтобы чудовище как можно дольше не заподозрило подмены, чтобы в мою голову успела прийти хоть одна разумная мысль.

— Почему ты такая непослушная? — с победной ухмылкой спрашивает он, уходя от меня, а я привстаю и только сейчас замечаю ноутбук, который всё это время лежал на плитах. — Раньше ты вела себя по-другому.

— Зачем тебе эта флешка? Я смотрела, там нет ничего ценного. — игнорирую его слова и в панике пытаюсь заговорить и отвлечь.

Я на волоске от провала, и не могу даже представить, чем всё закончится, поэтому не обращаю внимания на своё дыхание, которое уже не предвещает мне ничего хорошего.

— Ягодка, ты просто невнимательная и глупая. Когда ты украла флешку, я чуть с ума не сошёл. Я целых два года ждал, когда срок нашего с тобой дела истечёт и полиция снимет с меня все подозрения, чтобы найти тебя. Но теперь я на пороге чего-то большего. Всё так удачно сложилось, тебе не кажется?

Намджун говорит спокойно, с некой больной ухмылкой, а я с замиранием сердца наблюдаю, как он садится и, положив на колени ноутбук, загружает его и вставляет флешку в предназначенный для неё разъём. Я знаю, засветись он раньше, я могла бы написать на него заявление, и он не смог бы сделать мне совершенно ничего, потому что был бы под наблюдением. Но в любом случае, этого было бы недостаточно, чтобы засадить ублюдка. Нет никаких прямых доказательств. Он умело выпутался.

— Что сложилось? О чем ты? — он не реагирует на мои вопросы и мне приходится подойти ближе, чтобы обратить его внимание на себя. — Намджун. — как можно нежнее зову и кладу руку ему на плечо. На данный момент идея подыграть ему кажется мне самой верной, поэтому я уже мысленно готовлюсь сделать следующий шаг.

Он отрывает взгляд от монитора, который ещё не вывел даже начальную заставку, и переводит на меня. В его глазах читается замешательство и удивление, но оно быстро сменяется на лукавство, когда я провожу полосу вверх по его шее и запускаю пальцы в волосы. В учебниках по психологии говорилось, что с психически больными людьми нужно вести себя осторожно и выставлять свои действия так, чтобы им казалось, что всё происходит в угоду их желаниям. Я знаю, для Намджуна Намджун я тоже являюсь желанием. Я трофей для него. И сейчас я готова пойти на очередную жертву, лишь бы запудрить ему мозги. Мои попытки работают, потому что он прикрывает веки и закусывает губу, откидывая голову назад. Он будто подставляется под ласку, а я стараюсь спрятать дрожь в пальцах.

— Я знал, что ты всё равно меня любишь. Это просто твой папочка настроил тебя против меня. — шепчет он, не открывая глаз, а я начинаю злится и изо всех сил держусь, чтобы не выдрать ему волосы. — Знаешь, я сначала подумал, что между тобой и этим сопляком действительно что-то есть. Но ты доказала мне обратное, порвав с ним.

Намджун практически стонет, пока я массирую ему голову, а меня тошнит. И я уже не уверена, что не вырву прямо ему в лицо. Во всяком случае, мне этого очень хочется.

— Хочешь, обрадую? Совсем скоро пресса сожрет компанию Чон из-за контрафактных лекарств, а я получу достаточно средств, чтобы мы с тобой смогли уехать отсюда вместе. — продолжает мычать он, а я останавливаюсь и не замечаю, что сжимаю его волосы.

— Что? Что ты сделал? — шепчу я, не чувствуя своих пальцев.

Перед глазами начинает плыть, и я опускаю руку. Во мне будто что-то оборвалось и ухнуло вниз, рассыпавшись на тысячи осколков, каждый из которых угодили прямо в сердце.

— Об этом я и говорил. Не удивительное ли совпадение? Ты была частью этой семьи, а я её уничтожил и освободил тебя.

Намджун теперь смотрит на меня, а его отвратительная ухмылка режет меня без ножа.

Просто потерять Чонгука оказалось не достаточным испытанием для меня. Его семью теперь затаскают по судам, а господина Чона, наверняка упекут за решетку. И я уже не могу больше себя сдерживать. Даже если сейчас Намджун поймет, что я обманула его, ничего страшней уже произойти не может, потому что это уже и есть конец. Конец всему, за что я боролась. Осталось только надеяться, что Миён в безопастности.

Я медленно пячусь назад, не имея сил, чтобы моргнуть. На глаза начинают накатывать слёзы, и я уже смутно вижу, когда слышу, как он вскрикивает.

— Дьявол! Ты мелкая сучка, где моя флешка?

Я даже практически не сопротивляюсь и не чувствую боли, когда он отвешивает мне пощечину, а затем хватает за воротник куртки и встряхивает. Я могу думать только о том, где я совершила ошибку, и как не предвидела таких последствий.

Я облажалась. Я конкретно облажалась. Сквозь поток отборного мата и криков я улавливаю, лишь единственное:
«Миён действительно у него».

— Я предупреждал тебя? — рычит Намджун, всё ещё держа меня за воротник, а я расфокусированно смотрю в его чёрные глаза и почти не дышу. — Я убью твою подружку, поняла?

Я вижу его звериный оскал и больной порыв в глазах, когда он отпихивает меня и скрывается в темноте. Пока я пытаюсь встать, вдалеке слышится какая-то возня и скулёж. Но на улице начинается гроза и из-за раскатывающегося по пустынному зданию грома, я не могу ничего разобрать.

Ещё одна причина, чтобы сегодня попрощаться с жизнью. Потому что он, плюс гроза, плюс это гребанное здание и плюс вся та херня, что он творит однозначно убьют меня с минуты на минуту. Легкие уже горят, а это верный признак, что вот-вот меня постигнет полноценный приступ.

— Смотри, Ягодка! — окликает Намджун, а я поворачиваюсь и едва не падаю вновь, потому что он держит связанную по рукам и ногам Миён. Её лицо и глаза опухли, а в местах, где перетянуты верёвки, проступили кровавые полосы. Серая от слез и пыли тряпка затыкает ей рот и практически душит, а я перестаю ощущать реальность.

Мне кажется, что всё это просто не может происходить в настоящем. Будто это чей-то злой розыгрыш. Нелепая шутка. Но всё настолько реально, что моё подсознание готовится отключиться в любую секунду.

— Пожалуйста, отпусти её. Возьми лучше меня. Только отпусти её. — пищу я и бросаюсь вперёд, но он останавливает меня поднятой вверх ладонью.

Я не замечаю, как умываюсь слезами, когда смотрю на Миён. На её детском личике нет живого места. Оно в синяках, а шея и части тела, где разорвана одежда, покрывают ссадины. Он издевался над ней даже хуже, чем когда-то надо мной, и я чувствую вину, что не смогла её окончательно переубедить и предостеречь.

— Где эта чертова флешка, Дженни? — кричит Намджун, и показательно трясёт Миён отчего она мычит и всхлипывает.

От его истеричного крика у меня в ушах звенит, но я продолжаю умолять отпустить её, потому что каждое его движение приносит ей нестерпимую боль. Я вижу эту боль в её глазах. Я чувствую её своей кожей.

— Я всё сделаю, как ты хочешь. Только отпусти её. Я найду флешку. — тру перед собой ладоши, как делают отчаявшиеся на прощение дети.

Мне плевать, что выгляжу тряпкой. Мне плевать, что приходится упасть на колени. Я готова снова упасть даже на дно, но сквозь пелену собственных слез я замечаю, как Намджун достаёт из кармана что-то блестящее и приставляет это к горлу Миён.

Это нож.

Я застываю, а она вздрагивает, ощущая холод металла. Она пытается мычать сквозь перевязанную через рот ткань, но её голос настолько слаб, что я практически не слышу его.

— В последний раз спрашиваю, где флешка?

Мои легкие окаменели и не позволяют вдохнуть, а в глазах начинает темнеть, но я заставляю себя сглотнуть, чтобы снова попытаться сделать хоть что-то.

— Она у меня!

Словно в каком-то бреду я слышу этот голос. Когда-то я ненавидела этот голос. Когда-то я хотела потерять слух, чтобы не слышать его больше. Сейчас же, я не верю собственным ушам. Не верю, потому что я убедила его обладателя в своём предательстве. Заставила отвернуться от себя. Заставила почувствовать пропасть между нами. Это голос из моих прежних кошмаров и нынешних самых счастливых снов.

Это голос Чон Чонгука.