Эпилог
Я помню, как маленький Чон Чонгук держал мою ладонь и крепко сжимал в своей. Я даже помню его ментоловый запах, который и по сей день является для меня самым любимым, потому что он его любил. Я жила этими воспоминаниями слишком долго, не помня даже имени Чонгука. И заплатила я тоже слишком дорого, чтобы узнать, но я никогда не буду жалеть об этом. Чонгук этого стоит. Его улыбка этого стоит. Только значит ли это, что я имею на неё право?
***
Привычный хлорный запах. Жесткая больничная кушетка и тусклый свет, похоже настольной лампы. Глаза не хотят разлепляться с первого раза, и мне приходится приложить немало усилий.
Мне снилось что-то ужасное. Снилось то, что было похоже и на сон, и одновременно на реальность. И как бы я не хотела притвориться, что вся моя жизнь и есть этот кошмарный сон, всё куда прозаичнее. Впрочем, что-то тёплое укутывает меня, а пальцы нащупывают чужую ладонь. Сжимаю её и натягиваю улыбку, потому что в ответ длинные пальцы поглаживают тыльную сторону моей руки.
— Наконец-то проснулась. Я соскучился. — горячий шепот проносится приятной дрожью по коже, и я зажмуриваюсь и сильнее прижимаюсь спиной к голой груди.
Но долго так лежать не могу, потому что и сама неимоверно скучала. Просто разворачиваюсь чтобы поскорее позволить себе разглядеть всё то, что так не хватало. Родинки, кроличью улыбку, проникновенные глаза...
— Чонгук, я... Намджун меня... я боялась, он...
— Тшш, — перебивает мои судорожные попытки сонный голос, наверное потому, что начинаю заикаться и задыхаться. — Я всё знаю. Тэхён рассказал мне.
Чонгук гладит мои волосы и мягко целует в губы, а я не могу побороть эмоции и таки выпускаю пару слёз. Потому что он рядом со мной. Потому что он, всё зная, всё равно со мной. В груди почему-то скребется сердце, и его успокаивают лишь ласковые губы Чонгука.
— Малыш, всё хорошо. Теперь всё будет хорошо. Только пообещай мне, что никогда ничего не будешь скрывать, договорились?
Я киваю и сама целую его. Да, теперь я понимаю, что мне нужно было с самого начала обо всем рассказать. Но я боялась. Я боялась что Чонгук оставит меня, поэтому сама оставила его. Боялась, что меня сломают, поэтому сама сломала себя. Теперь же, мои предположения и действия кажутся настолько глупыми и безрассудными, что становится стыдно. И всё же, если мне пришлось бы заново пройти весь путь, я поступила бы точно также.
***
Несколько месяцев спустя.
—Дженни, ты не видела мой галстук?
Боже, он у меня спрашивает? Человек, который маниакально раскладывает вещи по своим местам, спрашивает у меня, прекрасно зная, что я не имею и малейшего представления.
Я закатываю глаза и цокаю, откладывая тюбик с тушью для ресниц и отворачиваюсь от зеркала.
— Ты это у меня спрашиваешь? Куда положил, оттуда и возьми.
— Не ворчи.
На мою талию ложится ладонь, а щёки мягко касаются губы, и я моментально расслабляюсь, поддаваясь его манипуляциям. Честно признаться, с самого утра на взводе из-за того, что предстоит нелегкая встреча, но Чонгук настоял на ней.
— Чонгук, может не поедем никуда? — жалобно пищу и строю глазки, отвернувшись обратно к зеркалу, пока он смотрит на меня через него.
Я хочу, чтобы он прислушался и мы смогли бы остаться дома. Мы могли бы поиграть в его любимую приставку или прогуляться в парке, да хоть бы и пробежать пару тройку кругов, только бы никуда не ехать.
— Хочешь лишить меня первой брачной ночи? — не без издевки спрашивает он, укладывая подбородок на моё плечо и полностью заключая в объятья.
Его ладонь скользит вниз по бедру, пока не достигает края платья, а после проникая и под подол. Я громко выдыхаю и запрокидываю голову назад, ощущая как расходятся мурашки по коже, а его пальцы надавливают там, куда раньше я не пустила его ни за что.
— Не неси чепухи, мы сотню раз это уже делали. — шепчу, а сама готова сделать это в сто первый.
— Я хочу... — его губы спускаются на шею, а я уже ощущаю дрожь, волнами прошивающую всё тело, — сделать это официально.
Совершенно не слушаю его, потому что мне уже тесно в этом чертовом платье. А ещё, очень сильно хочется ощутить его голое тело своим таким же голым. Чтобы между нами не было расстояния и в миллиметр. Чтобы языки сплетались в танце, а сердца бились в унисон, но мои слегка развратные мысли прерывает чей-то кашель.
— Кхм, кхм. Мы вообще-то уже заждались. И такси тоже. — появившаяся в дверном проёме Миён выглядит великолепно в своём розовом атласном платье, а её кудрявые волосы придают образу наивности и воздушности, только вот выражение лица немного грозное.
— Прости, мы сейчас спустимся. — смущаюсь я, бросая растерянный взгляд на Чонгука через зеркало, а он шепчет, что я милашка и показывает мне на свой галстук, который всё это время лежал на столике под моей сумкой. Виновато поджимаю губы и поворачиваюсь к Миён.
Она изменилась с тех пор. Снова стала милой и застенчивой. Возможно, так на неё повлиял Джину. Всё же, я поступила правильно, когда позвала их в парк одновременно, а сама слилась при удобном случае. Мы с Инхой тогда следили за ними, а потом ещё долго пытали Миён расспросами. Впрочем, симпатию к ней со стороны Джину я разглядела уже давно, так что оставалось только подтолкнуть его к действиям.
А вот что касается Инхи и Тэхёна, так тут всё гораздо сложнее, потому что подталкивать его было бы эгоистичным с моей стороны, поэтому я попросила сделать это Чонгука, но он полный профан в таких делах. Он просто растрепал Тэхёну, что Инха к нему питает некие чувства. Так что Инха теперь дуется на меня, а Тэхён её подначивает. Думаю, она ему тоже не безразлична, просто он не слишком торопливый. Так что у них всё ещё впереди, в отличии от нас с Чонгуком, потому что уже через несколько минут состоится официальная церемония нашего бракосочетания, а я боюсь встретиться с отцом.
Он приходил. Мы долго разговаривали. Он просил прощения, я плакала. Но мне всё равно как-то нервозно. Возможно, это из-за моего гормонального состояния, о котором Чонгуку только предстоит узнать, но всё же мне страшно вступать в новую жизнь.
— Не переживай. Я возьму тебя за руку и больше никогда не выпущу, как только ты выйдешь из машины. — говорит мне Чонгук на недолгое прощанье и оставляет легкий поцелуй на губах, когда мы выходим на улицу. Улыбаюсь ему в ответ и киваю. Я знаю, он сдержит своё обещание, а я сдержу своё. Я пообещала всегда и обо всем ему рассказывать, поэтому печатаю маленькое смс, пока еду во втором такси к дому его родителей, где собрались уже все, крое Инхи и Миён, потому что они рядом со мной, и Джину и Тэхёна, потому что они в машине Чонгука. И пусть оглушающую новость сообщаю не лично, а посредством телефона, надеюсь Чонгуку понравится маленькие пяточки и пухлые щечки, потому что есть мне хочется даже ночью, а сейчас укачивает в машине, и я изо всех сил держусь, чтобы не вырвать завтрак.
Инха и Миён тоже нервничают, потому что не перестают щебетать про какие-то цветы и ленточки, а я смотрю в телефон и грызу губы, потому что Чонгук прочитал сообщение и видимо что-то печатает, а затем стирает. Решаю отбросить все мысли и прячу телефон в сумку, переводя взгляд в окно, где пейзажи сменяются один за другим, приближая меня к дому семьи Чон.
Моей семьи.
Дверь мне открывает Чонгук и тут же заключает в крепкие объятья, стоит мне только встать на ноги.
От него привычно пахнет ментолом, и я с облегчением вдыхаю его запах, будто скучала по нему целую вечность. Мне действительно эта поездка показалась целой вечностью. И я действительно успела соскучиться.
— Это правда? Малыш, я правда стану отцом? — шепчет он, а я чувствую как он прерывисто дышит и видимо сдерживается чтобы не заплакать.
Отстраняю его за плечи и тоже еле держусь.
— Чонгук, я люблю тебя...
Он не даёт мне закончить, да и не нужно больше ничего говорить, потому что то, что происходит в моём сердце известно ему, как никому другому. Точно так же, как и мне не нужно ни о чем его спрашивать. Я всё знаю сама. Он любит меня. И любит ту маленькую жизнь, которая пульсирует во мне.
Вокруг галдят люди. Наши близкие и родные. Но и в тоже время будто и нет никого кроме меня и его. Это конец нашей истории.
Конец самоуверенному «Ромео» и испорченной «Джульетте», и начало чему-то новому.
Чему-то прекрасному.
Чему-то семейному...