Одержимый

Я живу, будто балансируя на кончике иглы, каждый раз норовя сорваться вниз. И то, что Чонгук сейчас яростно сжимает руль, со всей дури давя на газ, только подтверждает мои унылые умозаключения о жизни. 

Мне нечем оправдать себя, поэтому я молчала, когда он кричал, после того, как дотащил меня до машины. 

Ему нужен был ответ. Он хотел убедиться, что глаза обманули его, но мне нечего сказать. 

Чонгук видел, как Тэхён гладил моё лицо, а я позволяла ему это делать. И теперь я нервно кусаю губы, слушая убивающую тишину. 

Он больше не кричит, и его красивое лицо отражает внутреннюю боль. Он молчит, даже когда громко захлопывает дверь и идёт в дом, не дожидаясь меня. Я так хочу догнать его и попросить обнять, но ничего не делаю, плетясь позади. 

Он остынет.
Когда-нибудь он остынет.

Эти мысли должны меня успокоить, но ничего не выходит, потому что Чонгук закрывается в комнате, а я не решаюсь в неё входить. Вместо этого сижу на диване в гостиной и долго слушаю мирное тиканье часов, раскачиваясь взад и вперёд. Его ревность кажется мне единственно верным выходом из этой ситуации. Пусть будет так, раз уж я не смогу рассказать большее. 

В голове пустота, а секундная стрелка словно молотком стучит мне в виски, умоляя сделать хоть что-нибудь, но дождавшись темноты, я иду в кладовую. Там всё ещё лежит матрас, на котором я некоторое время спала. И там мой зайка, которому я всё расскажу. 

Только ему...

  —Дженни, скажи, что это не правда. 

Сквозь несуществующие слёзы я слышу тихий голос Чонгука, и только сейчас замечаю его присутствие. Я не отвечаю и даже не поворачиваюсь. Знаю, он думает, что между мной и Тэхёном что-то есть, но я не знаю как разубедить его, потому что моих слов будет недостаточно, а мои мысли всё ещё вертятся вокруг монстра, разрушившего мою прошлую жизнь. Наверное, я не забуду и не смогу оправиться от этого никогда. 

— Мне столько всего наговорила про тебя Миён, но я не верил ни единому её слову. — он тяжело дышит, и мне кажется, он так ослаб, что скоро не сможет говорить вообще. — Скажи, что это всё ложь... Просто скажи, и я поверю. 

Время тянется, а я пытаюсь проглотить твердый ком, чтобы наконец заговорить, но Чонгук больше не ждёт. Я знаю, у него нет сил, и я сжимаю зайца и рыдаю, когда слышу пиликание домофона. 

Он ушёл.

Он просто ушёл.

Я должна была его остановить и попытаться объяснить, но во мне столько страхов, что я не могу оторвать голову от подушки и произнести хоть слово. Я задыхаюсь. Я просто задыхаюсь, а мой голос пропал, и вряд ли вернётся вновь, потому что я боюсь, что не смогу остановиться, когда начну рассказывать. Я боюсь, что Чонгук отвернётся от меня, когда узнает правду. Правду, которая душит меня уже два года. 

Соврать?  Я не смогу ему соврать. Я не смогу смотреть ему в глаза и врать. 

Нет... 

***

Холодное и серое утро заставляет меня кутаться в тёплый кардиган, но даже он не сможет согреть меня. Чонгук не ночевал дома. Я пыталась позвонить, но его телефон молчал, точно так же, как и я прошлой ночью, и это моё наказание. Я уверена, что меня следует наказать сильнее, но даже так, я не поступила бы иначе. Я больше не делюсь своими проблемами с людьми, потому что единственный человек, которому я доверяла не оправдал возложенных на него надежд. Я рассказала когда-то отцу, что меня изнасиловали, но его реакция была совершенно иной, нежели я ожидала. Он попросил молчать. Он умолял меня молчать.  В тот день он отвернулся от меня, а я заблудилась в себе и своих страхах. Я перестала доверять. Перестала подпускать к себе. Заперла свою душу на тысячи замков, но чертов Чонгук смог достучаться. И всё же, я соберу свою волю в кулак и повешу новые замки.  Сегодня мне всё напоминает о том дне, когда я так же пыталась жить дальше. Сегодня я сама не позволяю Чонгуку «смотреть на меня». Не позволяю узнать.  Сжимаю кулаки и делаю шаг твёрдым, когда иду по коридору колледжа. Шанс нарваться на кошмар из прошлого слишком велик, но у меня нет другого выбора. Я не знаю, что было в той злосчастной записке, которую оставил в квартире Намджун, после своего фееричного появления. И не знаю, что ему нужно в этот раз. Не думаю, что ему снова понадобилось воспользоваться мной. Во всяком случае, мне следует вести себя настороженно и не подавать виду. 

Тэхён обещал помочь, и пока что я дала себе время, чтобы всё обдумать. По крайней мере, сейчас на моей стороне есть хоть кто-то, и это обнадеживает. 

Я уверена, что Чонгук не появится сегодня в колледже, но сердце, всё равно, сжимается, когда обнаруживаю его место пустым. И я сглатываю сухость, проходя дальше и едва сдерживаю дрожь, натыкаясь на шоколадные глаза Инхи. 

Господи, эти тёплые наивные глаза. Я так скучала по ним.  

Она сидит на противоположном нашему месте, и я борюсь с собой, чтобы не накинуться на неё с объятиями. Больше всего на свете сейчас я хочу утонуть в её тепле. Я сама отталкиваю от себя людей, но то, что она вернулась дарит мне небольшую надежду и на возвращение нашей дружбы. 

Инха выглядит истощенной, и весь день я не могу оторвать от неё взгляд, лишь изредка переводя его на Джину. 

В моей жизни не слишком много людей, которым я могу доверять, но я хочу довериться хоть кому-нибудь. Я так запуталась, и мне нужен хоть один совет, как жить дальше. Что мне делать со своей жизнью...  И перед последней парой я подсаживаюсь к Инхе. 

— Привет. — тихо здороваюсь, останавливая свою руку от касания с её, когда она поднимает на меня свои глаза. 

В них отчаяние и страх. У меня в душе творится тоже самое. И я не знаю, что говорить дальше. 

— Это была ты, да?  Её вопрос, заданный хриплым голосом заставляет меня нахмуриться и напрячься. 

— Это ты оплатила больничные счета? — переспрашивает она, делая глубокий вздох и немного отодвигаясь от меня, чтобы полностью повернуться лицом. 

Сглатываю и киваю, не решаясь больше смотреть в её глаза. Я не хотела рассказывать, а уж тем более хвастаться, но весь мой запал испарился ещё вчера в раздевалке. Боюсь одного — она может посчитать, что я покупаю её дружбу, но это не так. И мне так сильно хочется об этом сказать. 

— Инха, между мной и Тэхёном ничего нет, я люблю Чонгука. И пожалуйста не думай что я заплатила, чтобы ты дружила со мной, просто... — мой язык заплетается, а мысли сбиваются в кучу, и я пытаюсь хоть что-то обьяснить, но замолкаю, когда поднимаю голову и встречаюсь с её удивленными глазами. 

— Постой, что? — она вскидывает брови, кажется не веря собственным ушам, а я сжимаюсь, стискивая пальцы на коленях и снова позорно опускаю голову. 

—Дженни, ты никогда ещё не делилась со мной.  Прикусываю губу и поднимаю глаза, замечая, как начинают дрожать её губы. Я не могу оторваться от неё, даже когда звенит звонок на занятие, и в аудиторию входит профессор. 

— Мне о многом нужно тебе рассказать. — шепчу, натягивая вымученную улыбку, и протягиваю ей раскрытую ладонь, в надежде, что она мне подаст свою. 

Знаю, она столько раз ждала подобного от меня, но я не уверена, что и теперь это остаётся её желанием. 

— Начнёшь с того момента, когда ты успела влюбиться в Чонгука? — она прячет улыбку за серьезным видом, но я её чувствую и с облегчением киваю. 

Я расскажу ей обо всём. Она должна знать. Пришла пора выплеснуть всё, что находится глубоко во мне, чтобы не разорваться однажды. Инха заслуживает лучшую подругу, и теперь я постараюсь стать такой. Я потрачусь, но стану для неё верным плечом, в котором так отчаянно нуждаюсь сейчас сама. 

— Только мне нужно уйти с этой пары, чтобы забежать к маме в больницу. — вложив свою ладонь в мою, немного обиженно добавляет она, после того как я киваю. 

— Мы можем поговорить позже. — неловко пожимаю плечами и улыбаюсь, рассматривая, как её глаза начинают блестеть. 

Блеск её шоколадных глаз напоминает мне матушку. Она так же на меня смотрит, и мне становится дурно, от того, что я лично повесила на волосок своё счастье. 

***

После занятий я задерживаюсь на выходе из колледжа, чтобы дождаться единственного человека, из которого следует вытрепать всю дурь. Она играет в игру не по правилам, и мне следует наставить её на путь истинный. Сбить спесь с её лица вместе с розовыми очками, которые она безмозгло нацепила. 

— Подожди-ка, красотка! — окликаю я, хватаясь за её сумку. 

Миён громко цокает и неохотно разворачивается, недовольно поджимая накрашенные губы. 

— Чего тебе? 

— Разговор есть. — отрешенно бросаю и тяну её за угол, на задний двор. 

Она не сопротивляется, хоть и лениво тащится следом, закатывая глаза, словно я прилипла как банный лист. Мне плевать на то, что она думает. Я хочу выяснить, что она знает, и что её мерзкий язык успел растрепать Чонгуку. 

— Выкладывай, что тебе известно? — шиплю я, в своей обычной манере, но видимо это нисколько не пугает её.  Больше не пугает. 

— Ты жалкая Дженни. Тебе говорили об этом? — насмехается она, а я стискиваю кулаки, борясь с желанием вцепиться в её волосы.  Молчунья чересчур расхрабрилась, и я порву её, если она не выложит всё, клянусь. 

— Что ты наговорила Чонгуку? — наступаю я громким возмущением, отдёргивая свою руку вместе с её сумкой, отчего она летит в сторону и шмякается на тротуарную плитку. 

Вокруг ни души, и Миён напрасно думает, что я не стану вести себя как прежде. 
Мой ледяной взгляд светлых глаз жаждет продырявить в ней пару-тройку отверстий, и кажется теперь это на неё действует, потому что она начинает пятится назад и прячет за подолом платья свои руки. 

— Ну же, не молчи. — слащаво тяну я, делая в её сторону первый шаг.  Миён сглатывает, но всё же направляет на меня полу уверенный взгляд. 

— Правду. 

— Какую ещё правду? — выдыхаю я, надеясь, что разговор не затянется, потому что я не собираюсь изображать из себя плохого и хорошего полицейского, чтобы вытащить из неё нужную информацию.  Я просто вытрясу её. 

— Ты не достойна его,Дженни. Его семья никогда не примет тебя, потому что Чонгук уже знает какая ты шлюха. — наконец начинает смелеть Миён, и даже её пищащий голос становится на несколько тонов ниже, а я стараюсь не сорваться, чтобы дослушать. 

Мне даже немного смешно. Такие как Чимин постоянно тыкали меня в это носом в моей старой школе, пока я не перевелась. Я уже и отвыкла слышать подобное в свой адрес. Я молча слушала и терпела унижения, но сейчас не тот случай. 

— Как интересно. И что же он ответил? — ухмыляюсь, складывая руки на груди. 

— Он пока не хочет верить, но это не на долго. Просто я его ещё не познакомила с Намджуном. А уж он расскажет Чонгуку, как ты подставила его... 

Мне срывает крышу от одного только упоминания этого имени, и я рывком подскакиваю к ней, так и не дав договорить, и толкаю её, пока она не встречает преграду в виде шершавой стены. Хочу размазать её по этой стене, но во мне пронзительно кричит здравый смысл. Глупая дура должна всё объяснить. 

— Намджуном?! Ты совсем страх потеряла? Миён, ты связалась с Намджуном? — ору не жалея связок. 

Треплю её за ворот, что есть силы. Швы её платья жалобно трещат, а пара бусин уже отлетели, но я продолжаю яростно притягивать её и отталкивать, впечатывая в стену. 

— Да какое тебе дело с кем я связалась? — пищит она, отпихивая меня, когда я выдыхаюсь. 

Она одергивает своё платье, а я не могу успокоить сбившееся дыхание. Хочу как следует приложить её затылком к этой стене. Тупая курица точнехонько наступает на мои грабли, поведясь на сладкие речи ублюдка. Намджун запудрил однажды мне мозги, а теперь пудрит и ей. 
Подставила я его? Какая чушь. Не знаю, что задумал этот ублюдок, но я не оставлю этого просто так. Я не буду больше молчать и бездействовать. 

— С кем хочу, с тем и встречаюсь. Тем более, я не уводила его ни у кого из-под носа, в отличии от тебя. — выплевывает она на одном дыхании. 

— Что? 

—Дженни, ты знала, что мне нравится Чонгук и, всё равно, таскалась за ним. Ты даже меня чуть не избила, когда я подсела к нему в столовой. Ты говорила, что он тебя бесит, а сама...? 

Я закрываю глаза и кручу головой, не желая слушать весь этот бред. Как такое вообще могло произойти? Как такая милая молчунья превратилась в разукрашенную и заносчивую суку? Пусть, наверняка, я тогда уже и ревновала Чонгука, но я кричала на неё не из-за него. 

Вероятно, это я сделала её такой. Я и сама не лучше. А Миён просто насмотрелась на меня и решила подражать, но она не знает, в какое дерьмо лезет. Её засосёт по самые уши, и мне так сильно хочется встрепать её, но я делаю шаг назад, продолжая крутить головой.  Не хочу верить, что это происходит. Не хочу. 

— Миён, наши с Чонгуком родители поженили нас. — обессилено выдыхаю и поднимаю на неё взгляд. — Мы женаты, понимаешь? 

Она цепенеет, а её глаза становятся круглыми. Она явно не ожидала такого поворота. 

Что ж, семья Чонгука меня не примет?  Смею уточнить, она уже приняла меня, точно так же, как и он.  Чонгук не поверил Миён, правда я теперь уже не уверена, что он поверит и мне. 

— А Намджун... — в горле сухо, и я никак не могу сглотнуть. 

Я почти охрипла, но я всё равно спешу убедить её. 

— Намджун врёт тебе. Он пользуется тобой, так же, как и мной когда-то. Беги от него, Миён. Просто беги... 

Её губы начинают дрожать, а глаза наливаются слезами, и я не понимаю из-за чего. Я уверена, мои слова про Намджуна не смогли убедить её окончательно. 

Неужели это из-за Чонгука? 

Меня расстраивает это, и я делаю глубокий вздох, прогоняя мысли о нём. Не хватало ещё и мне раскиснуть как тряпка. 

— Ты всё специально говоришь... Нет. Нет. — Миён сжимает края своего платья и прилипает спиной к стене, а я уже устала ей талдычить. 

Намджун наврал ей с три короба. Всё как и тогда, в школе. Ему мало было того, что он использовал меня. Он решил ещё и отомстить мне за то, что я рассказала отцу. А сейчас он повторяет свою месть. Выставить меня на посмешище и заставить чувствовать себя полным дерьмом, чтобы каждый, кому не лень, тыкал в меня пальцем и хотел поставить пробу на моём теле, как это делал Чимин, зажимая меня по углам. Такова его задача? 

— Это ты мне врешь. Намджун любит меня. Ты даже не знаешь, как мы познакомились в парке... 

Она всхлипывает и еле может удержать слёзы, а я теряюсь. Она глупая и влюбчивая дурочка. Я была такой же. Я будто смотрю на себя прошлую, и мне становится её жаль. У меня не было никого, кто бы мог предупредить. Кто бы смог вставить мозги на место. 

— Это не важно, Миён. Намджун и мне вешал лапшу на уши, пока я не влюбилась в него, а потом он использовал меня. Он изнасиловал меня! И поверь мне, с тобой он сделает тоже самое. Он знает, кого выбирать. 

Родители Миён ничем не отличаются от моих, за исключением вида деятельности. Она может оказаться в такой же ситуации, как и я. Даже мне об этом известно, что уж говорить о Намджуне с его умением выискивать всю подноготную. Он ещё и денег отгребёт, а потом будет притворяться бедным и несчастным.

— Я не верю тебе! — вскрикивает Миён вскидывая руки, а я лишь качаю головой и разворачиваюсь. 

Может быть, я бы и хотела переубедить её, но всё бессмысленно. Просто бессмысленно.  Когда заворачиваю за угол, оставляя Миён наедине, осевшую и обхватившую собственные колени рыдать, чуть не сталкиваюсь лбом с Джину. 

— Прости... — неуверенно произносит он опуская голову.Он виновато прикусывает нижнюю губу, а я хмурю брови, пытаясь понять, насколько давно он тут стоял. 

— Ты всё слышал? — уточняю и обреченно вздыхаю, когда он кивает. 
Этот гребанный колледж насквозь напичкан глазами и ушами. Сколько уже раз меня подслушали или узнали мои тайны? 

— Джину... — тяну я, прикрывая веки, не веря во всё происходящее. — Ты следил за мной? 

В долгом ожидании ответа, внимательно всматриваюсь как его выражение лица меняется несколько раз, пока не останавливается на решительном виде. 

— Нет. Я просто переживал, что с Миён что-то... 

Мои глаза готовы полопаться, потому что приходит осознание сути его слов, прежде чем он успевает договорить. 

— Что? — вскрикиваю и едва не роняю свой рюкзак из-за возмущения.

— Ты подумал, что я что-то сделаю с Миён? Ты пришёл сюда из-за неё? 

Не могу сказать, что конкретно управляет моими эмоциями в данный момент: ревность, его как человека, к которому я начала по-дружески привязываться, или обида, потому что выбрали не меня и посчитали угрозой тому, кто на самом деле угрожает разрушить мою репутацию, а заодно и мою шаткую жизнь. Но однозначно, и ревность и обида начинают наперебой долбиться в затылок, застилая глаза пеленой. 
Джину выглядит растерянным, но меня не трогают его эмоции. Сейчас мои гораздо важней. 
Он молчит, а я понимаю, что если он скажет ещё хоть слово, не смогу удержать себя и выплесну на него столько негатива, что бедный мальчик не сможет оправиться и замкнётся в себе ещё больше. 
Я зажмуриваюсь и стискиваю зубы, желая поскорее покинуть это место. Решение не подпускать к себе никого было чертовски правильным, и я в очередной раз заслуженно получила нож в спину. Я плохо разбираюсь в людях, и подобные ситуации — моё наказание. 

—Дженни, ты всё неправильно поняла! — доносятся мне в спину, когда я быстрым шагом удаляюсь подальше. 

Я не оборачиваюсь, а глаза начинают щипать слёзы обиды, но я не даю им скатиться, старательно растирая веки и делая глубокие рваные вдохи.  Мне следует успокоиться прежде чем встретиться с Инхой в парке, поэтому решаю дойти до туда пешком. Два с лишним часа дают возможность привести мысли и чувства в порядок, но моё настроение, всё равно, оставляет желать лучшего, и я натягиваю неестественную улыбку, когда вижу как Инха робко переминается с ноги на ногу, нерешительно делая маленькие шаги в мою сторону. 
Я уже давно жду её, и успела отсидеть пятую точку на жесткой скамье. Раньше, мне не приходилось ни перед кем объясняться, кроме отца, поэтому я чувствую себя крайне неловко, но зная Инху, могу быть уверенной, что она не из тех, кто станет осуждать. 

— Инха... 

Я мысленно мечусь в поиске подходящих фраз, когда она подходит ко мне на расстояние вытянутой руки. У меня нет ни одной, специально подготовленной, хоть я и старалась выкинуть из головы Чонгука, Намджуна, Миён и Джину, чтобы придумать хоть что-то для неё, но она и не ждёт этого от меня и просто обнимает. 

— Я скучала. — её тоненький голос и острое худое плечо, кажутся мне самым действенным обезболивающим, потому что моё тело перестаёт ныть от напряжения и обмякает.  Я молча обнимаю её в ответ, а она не требует большего. Для неё достаточного и этого. Я тоже скучала, и пусть молчу об этом, Инха всё поймёт. 

***

  Таких, как я не желают в лучшие подруги. С такими как я, не следует надеяться на искреннюю заботу или дружбу, но Инха надеялась всё время. Она потакала моим прихотям. Терпела и молчала в ответ на мою стервозность и холодность, но сегодня я позволила себе слабость, не взирая на то, что буквально несколько часов назад испытала горечь предательства. Возможно, Джину не хотел меня обидеть, но мой больной мозг воспринимает его поступок именно так. 

— Тебе нужно обо всём рассказать Чонгуку. — уверенно заявляет Инха, вытирая подбородок салфеткой, после того, как длинная лапша из глубокой тарелки оказывается полностью втянутой в рот. 

Она будто ожила, после моих откровений и воспряла духом. Её глаза полны уверенности, а внутри черепной коробки тешатся тысячи решений и предложений. 

Я же поджимаю губы и слабо кручу головой, мешая палочками свою лапшу.  В этой забегаловке отменно готовят суп и свиные ребрышки, но у меня нет ни аппетита, ни желания следовать её совету. Я уже немного жалею, что рассказала совершенно всё. Просто, как и предполагала, из глубины моей груди раз за разом вырывались слова, постепенно обнажая душу, пока она не осталась полностью опустошённой. Мне было это необходимо. Необходимо освободиться от страхов и чувств, которые рвали на части всё моё существо каждый проклятый день. 

— Нет. Я не могу. — даже не поднимаю на неё взгляд, потому что уверенна, что она будет удивленно возмущаться. 

— Почему? Он должен всё знать. Ты не имеешь права скрывать от него подобное.
Рано или поздно он всё равно узнает, и будет лучше если об этом расскажешь ему именно ты. 

В словах Инхи есть определенный смысл, но что, если он отвернётся от меня так же, как и отец? Что, если я не смогу вынести и его предательство? 

Пусть лучше он возненавидит меня, потому что будет считать, что это я его предала. Чонгук уже жил с ненавистью ко мне и отлично с этим справлялся. В этом случае, хоть иногда, я смогу видеть в его взгляде яркие чувства, пускай и ненависти, нежели отвращение. 

— Инха, я не смогу ничего изменить. Чонгук уже сомневается, что Миён ему соврала. И я не стану его переубеждать. 

Мои попытки оправдаться больше похожи на детский лепет, но Инха, к счастью, не предпринимает ничего, чтобы обратить моё решение в другое русло. 

По крайней мере, до тех пор пока не узнаю, что задумал Намджун, мне не стоит бросаться в крайности. 
После того, как моя жизнь исследована вдоль и поперек, Инха принимается рассказывать о себе. Сегодняшняя встреча с ней, напоминает первое знакомство или же встречу двух давних знакомых, рассказывающих друг другу о том времени, которое упустили вследствие долгой разлуки. Кажется, мы не знали друг о друге совершенно ничего. И история её жизни, не менее душещипательная чем моя. Инха с самого детства не имела друзей, в отличии от меня. Её мать осталась одна с маленькой дочкой без средств к существованию, когда родной отец ушёл к другой женщине. Долгое время госпожа Кан скиталась в поисках жилья и работы. Два её высших образования были никому не нужны, разве что в качестве посудомойки или горничной. Пока мать работала целыми сутками, маленькая Инха бродила улицами в одиночестве, будучи отвергнута сверстниками из-за её статуса и клейма неполноценной семьи. Родители госпожи Кан также отреклись от их обеих, потому что общество не принимало подобного. «Раз бросил глава семьи, значит женщина никудышная и лишь пятнит семейное знамя.» У богачей всегда такие заморочки, мне ли не знать. 

Из рассказа Инхи, я ещё должна быть благодарна своему отцу, что не избавился от меня ещё в школе. Несправедливость этого мира вызывает во мне ярость и озлобленность на всю верхушку правителей нашей страны. К чему эти принципы? Чего хорошего они принесли кроме разрушенных судеб? 

В прочем, спустя время жизнь Инхи наладилась, когда её мать познакомилась с одиноким мужчиной, который был менеджером в фирме, где на тот момент приняли госпожу Кан на должность помощника секретаря. Двенадцать лет всё шло как по маслу. Отчим стал для Инхи родным. Его повысили, да и госпожу тоже, но их отношения прервала очередная секретарша. Стройнее, моложе и увереннее госпожи Кан. 

Во времена королей за подобное казнили. Сейчас же суд просто делит нажитое имущество, зачастую в пользу сильнейшего.  Мы такие разные с Инхой, несмотря на то, что каждая пережила определенные потрясения. Но всё же, что-то есть в нас одинаковое. Каждая из нас ежедневно борется со своими страхами, пытается примириться со своими проблемами. Раньше я думала, что у Инхи кроме желания привлечь внимание Тэхёна никаких проблем больше не существует, но, очевидно, это не так. И я чувствую некую вину, когда она мне рассказывает о себе.  В конце её речи наступает неловкая тишина и лишь пиликание моего мобильного разбавляет её. 

Мне следовало бы поддержать Инху. Посоветовать что-то, но предвкушая, от кого может быть сообщение, я не могу думать о чем-то другом. Я надеюсь, что мне написал Чонгук, и долго не решаюсь разблокировать телефон, когда достаю его из рюкзака. 

Инха торопит меня, видимо, думая так же, но мои пальцы начинают дрожать. Я всё же набираюсь храбрости и разблокирую смартфон. 

Сообщение с неизвестного номера меня пугает, и я задерживаю дыхание, перечитывая его снова и снова. 

«Мы так и не договорили. Жду тебя через 20 минут. И лучше тебе прийти, иначе твоя соблазнительная задница окажется в больших неприятностях.» 

Ниже приписан адрес и маленькая подпись: «Целую.» 

***

Мне пришлось долго убеждать Инху не идти вместе со мной, потому что я догадываюсь, кто мог пригласить меня на рандеву. Идти к Намджуну одной большая глупость, но у меня нет особого выбора. Подвергать опасности Инху я не могу. А не прийти на встречу совсем, означает подвергнуть опасности себя, даже больше, чем идти одной.  В этом весь Намджун — если ему что-то нужно, он не успокоится. И уж он нисколько не поскупится исполнить свои угрозы. Опыт у меня имеется, поэтому ровно в назначенное время я стою в назначенном месте.  На улице темно, а листва раскидистых деревьев скрывает тусклый свет уличных фонарей и создаёт дополнительный мрак аллее. Я нервничаю и крепко сжимаю в руке телефон, заранее заготовив спасательный номер, чтобы как можно быстрее совершить вызов, в случае чего. Если Намджун надеется на мою наивность, то он полный глупец.  Сердце оглушительно стучит в ушах, и я едва не упустила тихие шаги из-за спины, пока старательно вглядывалась в ночной мрак. 
— Ягодка, ты чего так дергаешься? — насмешливо начинает Намджун, когда я чуть ли не в прыжке оборачиваюсь.  Воздух застрял в легких, и я не могу вымолвить и слова, начиная мелко дрожать. Лишь сжатый в ладони мобильный даёт мне малюсенькую веру. Только сейчас я понимаю, что не зря послушалась Инху и пришла сюда не одна. Эта ночь могла стать для меня последней, хотя бы из-за моей нервной астмы.  Намджун тянется ко мне, видимо, желая обнять, а я делаю шаг назад и сглатываю, набираясь храбрости, и он, всё-таки, опускает руки, оставляя порыв дотронуться. 

— Зачем ты меня позвал? — придаю голосу уверенности и набираю воздух полной грудью.  Я стою в свете фонаря, а Намджун за чертой тени от дерева, но даже так, я вижу удивление на его лице. Похоже, он предполагал, что я буду трястись перед ним как и прежде. 

Стоит ли мне переубедить его прямо сейчас? 

— Ты так изменилась, повзрослела. Сейчас ты мне нравишься даже больше. — слащаво тянет он, наконец выходя из тени, а я отступаю ещё на один шаг, но не потому что боюсь, а для того, чтобы моему спутнику Намджун был хорошо виден. 

— Ты заслужила похвалы, раз не привела сюда своего муженька. Что-то мне подсказывает, что он не знает наш маленький секрет.  Намджун вздергивает брови и растягивает губы в ехидной улыбке, а его рука приближается к моему лицу и легонько касается подбородка. Я тут же её отбрасываю и напрягаюсь. Его касания по прежнему пускают стремительную волну паники по моему телу, концентрируясь где-то в центре солнечного сплетения и мешая дышать. 

— Ты позвал меня, чтобы обсудить мою личную жизнь? 

Должна признать, холод моего голоса наконец-то пригодился на практике, потому что удивление так и не сходит с лица Намджуна. Он удивлён и моему отпору, но он не имел права ожидать, что я останусь прежней. 

— Знаешь, меня немного задевает, что ты связалась с каким-то сопляком. Считай, что я ревную и решил вернуть тебя себе. — наиграно дуя губы, выдыхает он, немного наклоняясь вперёд. 

Моё лицо обдаёт его мерзким дыханием, и я еле сдерживаю рвотные позывы. Отворачиваю голову и жмурюсь, но благо, он не делает больше попыток меня коснуться. 

— Насколько мне известно, у тебя есть девушка. Интересно, устроит ли она истерику, когда узнает с кем ты встречался ночью? — фыркаю я, когда он немного отстраняется.

Ох, да, Намджун, я очень изменилась и теперь умею играть в игры. 

— Уф, не напоминай мне о ней. Она жутко надоедливая и болтливая. — он даже вздрагивает, а я ухмыляюсь. 

На каждую задницу найдётся своя заноза. Влюбчивость Миён может оказаться полезной в этот раз. 

— Намджун, если ты хотел признаться в каких-то там чувствах, то я пошла, потому что мне это совершенно не интересно. — решаю пойти ва-банк и выкладываю старшие карты, в надежде, что он поведётся и выложит свои.  Впрочем, долго ждать не приходится, потому что его лицо становится серьёзнее, и теперь я начинаю снова дрожать, не успевая отгонять дурные мысли.

— Видишь ли, Ягодка, ты украла у меня кое-что очень ценное. По доброте душевной, я не хотел тебя беспокоить и попытался отыскать это сам, но ты слишком хорошо прячешь... А потом ещё я увидел тебя с этим самоуверенным мальчишкой.  Он сложил руки в карманы и наклонил голову чуть вбок, всматриваясь в моё лицо, а я не отрываюсь от его глаз, хоть они и скрыты под козырьком кепки.  С ним нужно вести себя как со свирепым львом, стоит только отвлечься, и животное совершит прыжок, чтобы вцепиться в сонную артерию. 

— Я не понимаю, о чем ты. — отмахиваюсь я, напрягаясь.  Намджун больной на голову, поэтому взлом квартиры считает душевной добротой. 

Что ж, начинать разборки по этому поводу прямо сейчас, всё равно что тыкать палкой спящего медведя. Поэтому я делаю вид наивной дурочки, полагаясь на его невнимательность. Меня не слабо уже трясёт, но я не хочу показывать ему свой страх.  Всё как с животными. Если зверь это почувствует — пиши — пропало. 

— Ха — ха, — заливается он, задирая подбородок, — Ты и правда изменилась, но у меня не так много терпения, чтобы насладиться этим. Я могу разрушить твою жизнь одним лишь щелчком пальцев. И корпорация Чон тоже пострадает. Помнишь, почему твой любимый папочка пошёл на мировую? 

Злорадная ухмылка и слова Намджуна прошибают меня током, а по спине стекают капли холодного пота. 

Конечно я помню.

Узнай о случившемся общественность, и акции компании отца рухнули бы. Бизнес мог обанкротиться, а на фамилию пожизненно было бы повешено клеймо развратной наследницы. 
Намджун далеко не дурак, потому что передал через связи прессе мнимые доказательства моей распутной жизни, и угрожал обнародовать. Мой отец побоялся сопротивляться этому, и теперь Намджун снова угрожает мне тем же. Только я не пойму, зачем сейчас ему это понадобилось.  Что такого ценного я украла у него? 

— Я ничего у тебя не брала. — мой голос осип, а я стараюсь усиленно думать.

Всё это кажется мне нереальным. Вся моя жизнь начинает снова крутится воронкой, засасывая на самое дно, а я как обессиленная букашка, карабкаюсь, но ничего не выходит. 

— Брала, ещё как брала! — взрывается Намджун, выдергивая руки из карманов и хватая меня за предплечья, заставляя вздрогнуть и пискнуть. Ткань плотного кардигана, натянулась и сдавила руки по кругу, а места, где впились его пальцы пронзила острая боль. 

— Та флешка. Думала, я не узнаю, что это ты её взяла из моей сумки? Где она, Дженни? — его голос громкий и оглушающий, и я морщусь, озираясь, пока терплю боль и напор.  Намджун же встряхивает меня несколько раз, чтобы я смотрела ему точно в глаза.  А я молюсь всем богам: Ещё рано. Сейчас не время. Мой защитник не должен выдать себя. 

— Я потеряла её. — вру, и как мне кажется убедительно. 

В груди образовался ком, и я понемногу перестаю ощущать воздух. Легкие начинают гореть, но я отчаянно стараюсь держаться.  Намджун на несколько секунд замирает, внимательно всматриваясь в выражение моего лица, а я изо всех сил выдавливаю из себя убедительность. 

— Прошло столько времени. Я действительно не знаю где она. — сдавлено хриплю, упираясь ладонями ему в грудь.

Что же такого ценного на этой флешке?  

Кроме нескольких немного откровенных снимков с разными школьницами там не было ничего. Этот гребаный ублюдок коллекционировал свои трофеи, но даже так, это слабые доказательства для суда.  Может быть, я что-то упустила? 

А теперь, зная, что она как-то важна для него, мне совершенно не хочется её возвращать. В любом случае, первое, что я сделаю, когда окажусь дома, откопирую её и сохраню на облачном сервере, чтобы в нужный момент иметь доступ с любого устройства. 

— Хм. Я почти поверил. — ухмыляется Намджун, отпуская меня. 

Следы от его хватки горят, и я растираю их. Останутся ли синяки на коже, меня не волнует. Единственное чего я хочу сейчас, это чтобы всё поскорее закончилось. 

— Я даю тебе сутки, чтобы найти флешку и принести мне. Если она не окажется у меня, пеняй на себя. 

Излишняя самоуверенность Намджуна всегда загоняла меня в тупик. Его блеф невозможно различить, и я всегда велась на его угрозы, не имея возможности распознать ложь. Даже сейчас, я ужасно боюсь. 

— А если, я не найду её? 

Мне необходимо прощупать почву, поэтому строю невинные глаза, наполняя их милой наивностью, пока окончательно перестаю дышать.

— Я разрушу твою жизнь, точно так же, как и хотел в прошлый раз. Компания твоей новой семьи в любом случае рухнет, но ты ещё можешь спасти себя. — демонстративно улыбаясь, говорит он, выставляя на показ ямочки на щеках. 

Он умеет говорить ужасные вещи, принимая обличие милого и интеллигентного человека, но меня этим больше не возьмёшь. Приторно подмазать свои слова в конце речи, его фишка. А меня раздирает изнутри от просачивающихся сквозь пальцы надежд. Он не оставляет права выбора... 

— Я найду флешку. Только пообещай, что не тронешь компанию Чонов. 

Попытка выставить ультиматум терпит полнейший крах, потому что Намджун заливисто смеётся и отрицательно машет головой, а у меня начинает плыть перед глазами и я почти не чувствую кончиков пальцев и мышц лица. 

— Нет, нет, Ягодка. До тех пор, пока вокруг тебя вертится этот выродок, я не успокоюсь. Что поделать, я ревнивый. — смеясь отвечает Намджун и театрально пожимает плечами. 

— Ты получишь, что хочешь. — я еле сдерживаюсь, а отсутствие ощущения дыхания меня больше не беспокоит, потому что теперь это не кажется важным. — Я верну тебе флешку и разведусь с Чонгуком, а ты оставишь его компанию и меня в покое. 

Намджун перестаёт смеяться и делает шаг ко мне, вставая на расстояние ладони. Я по прежнему обнимаю себя за плечи и не успеваю расцепить руки, поэтому оказываюсь в невыгодном положении, когда он заключает меня в кольцо своих рук. 

— Я подумаю над твоим предложением, Ягодка. Правда не могу обещать последнего. Ты мне слишком сильно нравишься. Я скучал. — он шепчет мне в ухо и оставляет мокрый след от поцелуя прямо около мочки, а я жмурюсь и не могу открыть глаза, даже когда перестаю ощущать его касание и присутствие.  Мне просто страшно их открыть. И когда спустя долгих несколько секунд на мое плечо ложится тёплая ладонь, я вздрагиваю и всхлипываю. 

— Всё хорошо. Ты молодец. Ты всё выдержала, а я записал на видео этого ублюдка. — бархатный голос Тэхёна разносит по моему телу волну облегчения и я обмякаю. 

Он подхватывает меня, разворачивая и обнимая, а я цепляюсь в него и больше не могу сдержать эмоций. 

— Тшш. Я с тобой. У него ничего не выйдет. Верь мне,Джен. Всё будет хорошо. — Тэхён поглаживает меня по волосам и спине, а я стараюсь как можно больше захватить в легкие его запаха. 

Запаха успокоения и веры.