Одержимый

Меня будит настойчивое и ласковое солнце. Мне немного жарко, но я не хочу покидать это тепло, потому что знаю, что со спины меня обнимает Чонгук. Я думала, что проснусь одна, а он будет на пробежке, но он остался рядом, и я этому немного улыбаюсь.  Медленно и нерешительно разворачиваюсь в его руках, чтобы рассмотреть лицо и милые родинки. Он спит как младенец, и я хочу поправить ему чёлку, чтобы не загораживала лоб, но Чонгук приближается, не открывая глаз, и мягко целует. Прикрываю веки и позволяю ему делать это. Мне успели понравиться его поцелуи. После них я хочу порхать как бабочка.

— Доброе утро. — шепчет он, а я не решаюсь посмотреть на него.Просто киваю и сжимаюсь, чувствуя, как начинают алеть щёки. — Я скучал, — продолжает он, и поглаживает мой подбородок. 

Его большой палец, касается уголка моих губ, и я их расслабляю, ощущая как начинает покалывать всё тело. Его голая грудь ужасно печёт, но я не могу оторвать от неё ладонь, отсчитывая размеренные удары его сердца. 

— Прости, что не узнала тебя тогда, — шепчу и прячу лицо.Я возненавидела его, как только увидела в колледже. Меня бесило в нем всё. Его наглая ухмылка. Его привычка зачесывать чёлку и закатывать рукава толстовки; грызть губы, когда он о чем-то думает; деловито задирать подбородок, когда он уверен в себе. Всё это меня до дрожи бесило, но я не могла и подумать, что за всем этим скрывается единственный в моей жизни человек, ради которого я не теряла надежды. Я тоже искала его некоторое время. Даже просила отца, но получила твёрдый отказ, потому что он считал меня капризным подростком. Мы также ездили с тетушкой Джихи в Тэгу, когда я была в средней школе, но не смогли найти наш старый дом, потому что тётушка там никогда не была, и не знала адреса. Я не рассчитывала, что тот мальчишка вспомнит меня и нашу дружбу. Я просто хотела снова его увидеть. 

— Давай начнём всё сначала? — спрашивает Чонгук, накрывая ладонью мои пальцы на своей груди, а я открываю глаза и замечаю его обворожительную улыбку.

Мне не хватало её долгое время. Я часто видела её во сне, но она рассеивалась, как только наступал рассвет.  Съёживаюсь и снова киваю, поджав нижнюю губу. 

— Привет, меня зовут Чонгук. Давай дружить? — шутя продолжает он и растягивает губы ещё шире, а я больше не могу сдержать свои и тоже улыбаюсь. 

— Привет. Я — принцесса Ким, но ты сможешь называть меня просто Дженни , когда станешь моим... — обрываюсь и тут же прикусываю язык, потому что должна была добавить «принцем», как тогда, в детстве. 

Ведь именно так мы и познакомились во дворе. Именно тогда он мне и понравился своей беззубой улыбкой и милыми пухлыми щечками, когда я назвала его своим принцем. 

— Мужем? — переспрашивает Чонгук, а я краснею и не знаю куда деться, стараясь вытянуть свою руку из его ладони. — Но я уже твой муж, Малыш. 

Хочу что-то сказать, но теряюсь под его взглядом. Он словно пронизывает меня насквозь, и я пытаюсь отвернуться, а когда переворачиваюсь на спину, Чонгук нависает сверху, и я, смущаясь, увожу взгляд в сторону. 

— Почему замолчала? — тихо спрашивает он, прикладывая ладонь к моей щеке и возвращая мой взгляд обратно к своим глазам. — Мы ведь муж и жена, помнишь? — давит он, а я теряю контроль над собственным телом и начинаю дрожать. 

Меня волнует его близость. И меня впервые так волнует факт моего замужества.  

Когда я думала, что ненавижу его, было легче. 

— Перестань, — пищу и жмурюсь, стараясь его оттолкнуть, но он налегает всем весом на, упёртые в его грудь ладони, и обрушивает на мои губы поцелуй. 

Глубокий и жаркий. Не такой, как раньше, и я растворяюсь. Не могу понять, что происходит, но мне так хочется ему ответить, и я поддаюсь этому желанию, вкушая его всем своим нутром. Этот вкус не сравнить ни с чем, и мои мысли путаются, точно так же, как и язык с языком Чонгука. 

— Черт, — срывается с моих губ, когда он спускается к шее и осыпает её поцелуями. От этого у меня начинает кружиться голова и бегут мурашки. Я так явно чувствую подступающее возбуждение, которое постепенно затапливает меня. Пытаюсь бороться с собой, но всё тщетно.  Я таю и растекаюсь в его поцелуях, как снежинка на горячей ладони, а Чонгук посмеивается и щекотно вырисовывает языком.  

***

Неловкое и слишком жаркое пробуждение смог прогнать только прохладный душ. Пока Чонгук готовил кофе на кухне, я прошмыгнула в прихожую и быстренько смылась, после того как переоделась. 
Мне неловко находится вместе с ним наедине, не говоря уже о том, чтобы посмотреть ему в глаза. Не знаю, чувство волнения и дрожащие колени одолевают меня, и я хочу как можно скорей избавиться от этого ощущения, поэтому быстрым шагом иду на остановку, без оглядки. 
Нервно кручу в руке кожаную лямку рюкзака, пока не подъезжает автобус. Достаю проездную карту из внешнего кармана и, закинув рюкзак на плечо, вхожу в салон.  До сих пор не привыкну, какой стороной нужно прикладывать карту к сенсору, поэтому мешкаю на входе, и уже третий раз переворачиваю, прислоняя её затем, но не слышу характерного звона о списании средств. 

— Девушка, у вас наверное кончились деньги на карте. Просто оплатите проезд наличкой. — вежливым тоном обращается ко мне водитель, а я цепенею и поднимаю на него растерянный взгляд. 

У меня больше нет денег, и я не знаю как быть, если их не осталось и на карте, которую я пополнила всего пару недель назад, когда и покупала. 

— Простите, но у меня нет... 

Не успеваю закончить речь, в которой хотела умолять подвезти бесплатно, как перед моим носом вырастает огромная рука, протягивающая стовоновую купюру. 

— Здесь за двоих. Сдачи не нужно. — твёрдо звучит голос Чонгука, а я проглатываю язык и оборачиваюсь. 

За мной собралась уже очередь, и видимо ему пришлось через неё протиснуться, чтобы добраться до меня. Хочу возразить, но он толкает меня вглубь салона и усаживает около окна в самом конце. 

— Почему ты сбежала? — спрашивает Чонгук, когда садиться рядом, а я бегаю глазами из стороны в сторону, пытаясь придумать правдоподобную причину.  Мне всё ещё не по себе, и я не в силах справиться с этим. 

— А как же твоя машина? — небрежно бросаю первое, что попадается на ум, стараясь не смотреть ему в глаза.  Совершенно забыла, что вчера вечером из аэропорта мы добирались домой на такси. Мне тогда было не до этого. 

— Она осталась около колледжа. — отвечает он, и вкладывает мне в руку банковскую карту.— Ты не ответила. 

Я вскидываю брови и тут же поворачиваюсь к нему, умело игнорируя его напоминание. 

— Что это? — спрашиваю, потому что не понимаю, зачем он это делает. 

— Твоя кредитка. Я уже давно её заказал. — непринужденно отвечает он и прикрывает глаза, откидываясь на спину, видимо решая больше не мучить меня вопросом о побеге.  Хмурю брови и хочу всучить кредитку обратно, но Чонгук приземляет свою голову мне на плечо и складывает руки в замок на животе, пряча ладони. 

— Она мне не нужна! — фыркаю и дергаю плечом, чтобы он поднял голову. 

— Не упрямься, иначе поцелую прямо здесь. — его хрипловатый голос разносит по моему телу мурашки, а почти чёрные глаза, которые он поднял на меня, заставляют притихнуть.

— Хочешь? 

Кручу головой, и сжав карту в кулаке отворачиваюсь, чтобы не показывать вспыхнувшие щёки. 

Боже, как он может так просто об этом говорить? 

Мне хочется шлепнуть себя по лбу за такую реакцию, и всю дорогу до колледжа я мысленно избиваю себя до полусмерти, пока Чонгук дремлет на моём плече.

Его тепло, его касания, поцелуи: всё это сводит меня с ума, и я пытаюсь успокоиться и подумать о чем-нибудь другом, но каждый раз мои мысли возвращаются к нему, когда я ощущаю очередной горячий выдох в свою шею. Я не понимаю своей слабости перед ним.  Когда автобус тормозит на остановке, выхожу первой и намеренно ускоряю шаг, чтобы Чонгук оказался позади меня. Мне не нужны сплетни и перешептывания. Достаточно того, что уже Миён думает о неких отношениях между нами.Во всяком случае, она уверена, что я ревную Чонгука. 

Какая чушь! 

Меня не волнует её мнение. Меня это всё просто бесит.  Вхожу в аудиторию и замечаю ту самую расфуфыренную Миён. Она пристально на меня смотрит, а я показательно подкатываю глаза и прохожу мимо неё к своему привычному месту. Инхи ещё нет, но надеюсь она сядет рядом, и я смогу ей всё объяснить. Вместе с профессором входит Чонгук, а я понимаю, что Инха так и не появится. Это ранит меня. Наверное, я сильно обидела её. Пусть и не сделала ничего плохого, но я, всё равно, чувствую вину. 

*****

Три лекции подряд наблюдаю за Чонгуком. 
Просто. От нечего делать.

Не могу сконцентрироваться на учебном материале и продолжаю смотреть даже, когда звенит звонок на перемену, поэтому не замечаю, как ко мне кто-то подсел и нерешительно подал голос. 

— Прошу прощения, Дженни? 

Перевожу взгляд на мальчика в очках, который напоминает невинный, ещё не распустившийся, цветок. Хлопаю ресницами и хмурю брови, потому что он требовательно на меня смотрит. 

— Чего тебе? — спрашиваю, когда молчание затягивается. 

— Профессор Ан поделил нас на пары, и сказал к следующему занятию подготовить мини проект. 

Изумленно приподнимаю брови и приоткрываю рот, потому что совершенно не слышала, когда он так говорил. 

— Давай сегодня во время окна после следующей пары пойдём в библиотеку и выберем тему? — аккуратно спрашивает он, а я замечаю как дрожат его пальцы и нервно натягиваются губы. 

Он стесняется меня, это очевидно как белый день, и я незаметно улыбаюсь этому. Такой милашка. Заучка и тихоня, но такой скромный и милый. Я могу даже сказать, что он симпатичный, только огромные очки портят его приятную внешность. 

— Хорошо, — отвечаю и перевожу улыбающийся взгляд обратно к Чонгуку, но увиденное быстро сметает с моего лица улыбку, потому что он сидит уже рядом с Миён, и похоже, её что-то заставляет светиться и радоваться. Она прикрывает свой мерзкий рот ладонью и что-то шепчет ему на ухо, а я сжимаю листы конспекта в кулаках и пыхчу. 

Бесит! 

Я не успела с ней разобраться окончательно, и не знаю насколько она осведомлена о моей прошлой жизни, раз говорила про моё падение. А главное — я не знаю, откуда у неё информация. 

Да и Чонгук рядом с ней... 

Это всё заставляет меня наполняться злостью, и лишь робкое касание к моей руке немного отвлекает. 

—Дженни, с тобой всё в порядке? 

Оборачиваюсь на Джину и не успеваю перестроить обжигающий взгляд, а он вздрагивает и отнимает руку. Его пальцы тёплые, и после них я чувствую оставшийся след. 

— Ты когда-нибудь прогуливал занятия? — серьезно спрашиваю и начинаю собирать свои тетради, пока он пытается понять мои эмоции, роясь в своём рюкзаке. Он замирает и бледнеет, так и не успев выложить свои. 

— Нет. — Джину отвечает очень тихо, при этом сглатывая и озираясь, будто совершает ужасный поступок, или же что-то предчувствует.  Застегиваю рюкзак и наклоняюсь к его уху, когда ловлю на себе серьезный взгляд Чонгука. 

— Сейчас самое время. — шепчу, натягивая хитрую ухмылку, заправив перед этим прядь волос за ухо, чтобы Чонгуку было видно моё лицо.  Не могу сказать для чего это всё делаю, но мне чертовски нравится, как его глаза чернеют, а с губ слетает слащавая улыбка, направленная в сторону разукрашенной сучки. 

Джину начинает дрожать, и мне кажется, что он сейчас грохнется в обморок, но я хватаю его за руку и тащу за собой. Он молча идёт следом, опустив голову, и я сильнее сжимаю его ладонь, заставляя поднять нос. 

— Будь уверенней, ты же мужчина. — на развороте тихо добавляю, чтобы не слышали все остальные. 

Столько ошарашенных взглядов я ещё никогда не ощущала на своей шкуре, а уж Джину, и подавно, потому что его молотящее сердце слышу даже я, когда веду за руку к двери. Напоследок бросаю холодный взгляд на Чонгука и всучиваю Джину свой рюкзак, позволяя ему пройти вперёд, будто это он меня уводит, а не я. 

Чонгук злится, это видно невооруженным взглядом, потому что он смотрит точно на меня и сжимает кулаки, не обращая никакого внимания на Миён, которая пытается его привлечь. 

Подмигиваю ему и скрываюсь за дверью, продолжая сильно стискивать руку Джину, отчего он кривиться, хоть и старается это скрыть. 

— Для чего ты это сделала? — спрашивает он, поправляя очки, когда немного приходит в себя, после того, как мы оказываемся на улице. 

Он смотрит на наши руки, и я, наконец, отпускаю его, думая, что ему неловко. Он храбриться, я вижу, но от него будто пахнет невинностью, поэтому виновато опускаю голову и глубоко вздыхаю. 

— Извини, что втянула тебя. Можешь вернуться обратно, пока лекция не началась. Я не обижусь. 

Он долго молчит, и я поднимаю голову, думая, что его уж и нет передо мной, но встречаюсь с большими и заинтересованными глазами, которые блестят сквозь линзы. 

— Глупо сейчас возвращаться. — отвечает он, пожимая плечами и придерживая мой рюкзак. — Это выставит тебя в плохом свете, так что... 

Он тоже вздыхает, а я округляю глаза. Я знаю, он всегда кружился где-то рядом со мной, но ещё ни разу я с ним не разговаривала. Он не такой, как другие ребята, и мне немного жаль его, потому что остальные совершенно не замечают его чистой души, отпечатанной в глазах. 

— Ты правда хочешь прогулять? — переспрашиваю, и уже готовлюсь получить положительный ответ, как мой телефон в рюкзаке пиликает, оповещая о новом сообщении, а Джину замолкает и протягивает рюкзак ко мне.  Я довольно улыбаюсь, когда читаю напечатанное большими буквами смс от Чонгука с банальным вопросом:

«ЧТО ЭТО БЫЛО? ТЫ ГДЕ???», но ничего не отвечаю, отключая звук и забрасывая телефон обратно. 

— Тогда в библиотеку? — спрашивает Джину, а я хитро щурю глаза и кручу головой, заставляя его дрогнуть. 

Мальчик совершенно не умеет веселиться, поэтому хватаюсь за рукав его пиджака и тяну за собой. 

— Сначала нужно развеяться. Как насчёт парка? 

Бедный Джину в очередной раз бледнеет, и тихо просит всё-таки заскочить в библиотеку и прихватить хотя бы пару книг.  Он смешной, правда, поэтому соглашаюсь, улыбаясь, и отпускаю его пиджак.  

*****

   Я так внимательно наблюдаю за серьезным видом этого милого мальчика. Это ненадолго отвлекает меня от мыслей о Чонгуке. Джину выглядит слабым из-за своей худобы, но думаю, что в будущем из него получится неплохой парень для какой нибудь такой же скромняшки, как и он.

Джину мнёт свои губы и ведёт пальцем по шершавой странице учебника экономики, старательно вчитываясь в каждое слово. Кажется, он полностью поглощён текстом, и совсем не замечает ничего вокруг, но дочитав абзац, он поднимает глаза. 

— Я нашёл хорошую тему. Думаю, она лучшего всего нам подойдёт. А ты как и всегда заработаешь высший балл. — говорит он, поправляя очки, а я облизываю губы от сладкой ваты и пожимаю плечами. 

— Мне всё равно. — растягиваю улыбку, замечая как он смотрит на мои губы. 

Господи, мне и самой неловко рядом с ним, потому что он краснеет каждый раз, когда на меня так смотрит. Должна отметить, он очень галантен и обходителен, даже порывался оплатить мою сахарную вату, а в автобусе заплатил за проезд, вообще, не спрашивая. Вату, конечно, я купила сама, но он уж больно сильно хмурился. 

— У тебя что-то произошло? — осторожно спрашивает он, откладывая раскрытую книгу на скамейку и делая тон серьезней.  Останавливаюсь от укуса розового сладкого облака и удивленно вскидываю брови. 

— Ты как-то изменилась в последнее время. — вставляет он, улавливая моё удивление. — Раньше ты была более целеустремленной и никогда не разговаривала с такими как я. — совсем тихо добавляет он, опуская голову, а я начинаю нервничать, и моё сердце болезненно сжимается. 

Он прав, я всегда задирала нос перед такими как он. Я задирала его перед всеми. Даже сегодня я воспользовалась им, чтобы уйти из аудитории. Мне так жаль, и я мягко накрываю своей ладонью его руку. 

— Извини, я плохой человек. Однажды меня испортили, и с тех пор я такая. 
Он поднимает на меня свои круглые большие глаза и быстро мотает головой. 

— Нет, нет! Ты не испорченная. Лучше игнорировать людей, чем лицемерить и притворяться. — тараторит он, а я сжимаю губы и стараюсь не рассмеяться, потому что он напоминает мне наивного ребёнка.  Это мне нужно было купить ему вату, честное слово.  — Мне жаль, что игнорировала тебя раньше. — улыбаясь, извиняюсь и хочу предложить ему свою дружбу, как его лицо становится серьезным, а взгляд, направленный за мою спину, тускнеет. 

— Кажется, это за тобой. — погрустнев, выдыхает он, и отсаживается немного дальше.  Оборачиваюсь и роняю вату, потому что вижу стремительно приближающегося Чонгука. Его ярость я ощущаю даже за десяток метров и начинаю напрягаться. 

— Я, наверное, лучше пойду. — тихо говорит Джину, собирая со скамейки книги и тетради, а я хватаюсь за одну и кручу головой, чтобы он прекратил. 

— Почему ты не берёшь трубку? — доносится до меня злой и грубый голос Чонгука, и я едва не сжимаюсь.  Я не хочу с ним разговаривать, поэтому даже не оборачиваюсь. 

— Так какую тему ты выбрал? — спрашиваю Джину и смотрю точно ему в глаза, которых он не может оторвать от Чонгука. 

Джину нервничает, и продолжает собирать книги, а я по прежнему крепко держу одну и не отдаю её, когда он тянет на себя. 

—Дженни, я тебя спрашиваю! Почему не отвечаешь на мои звонки? — рычит Чонгук, и я даже слышу, как скрипят его зубы, но меня это только больше раззадоривает. 

Джину вскакивает и загораживает меня собой, а я вылупляю глаза, никак не ожидая такой храбрости от него. 

— Чонгук, мы занимались проектом по экономике, и я попросил Дженни выключить звук на телефоне, чтобы не отвлекаться. — серьезно начинает он, а я часто моргаю и стараюсь сохранить лицо каменным, потому что лицо Чонгука выглядит настолько злым и раздражённым, что я боюсь, он разнесёт всё вокруг к чертям. Джину выгораживает меня, а я в который раз убеждаюсь, что не все придурки, как я считала прежде. 

— Экономикой, значит, занимались? — переспрашивает Чон и засовывает руки в карманы, отшагивая назад.  Он хохочет, но его смех скорее озлобленный и истеричный, чем счастливый. 

— Да, экономикой. Ты, ведь, тем же самым занимался с Миён? — встреваю я, взрываясь. Поднимаюсь со скамьи, и, всё же, возвращаю книгу Джину.  Конечно, позже, я отругаю себя за свой же язык без костей, но сейчас меня это всё ужасно злит, поэтому встаю впереди Джину и складываю руки на груди. 

— Ты ревнуешь? — наступает Чонгук, делая шаг ко мне, и сохраняя зрительную борьбу.  Его выражение лица становится серьезным, и лишь слабая ухмылка выдаёт самодовольство. 

— Это ты ревнуешь. — фыркаю и задираю подбородок, не желая больше припираться.  Хочу опять взять притихшего Джину за руку и увести от этой склоки подальше, от греха, но Чонгук рывком вытаскивает руки из карманов и хватает меня за плечи. 

— Да, ревную. Я ревную тебя, Дженни! — вскрикивает он, а я вздрагиваю и замираю. — Меня, блять, бесит, что ты уходишь с ним за руку и не берёшь трубку! Меня бесит, что ты улыбаешься Тэхёну, а на меня не смотришь! Поняла? Я ревную! 

Я хмурю брови и начинаю дрожать, но не от страха, а от того, что совершенно не была готова к такому эмоциональному всплеску. Я до последнего убеждала себя, что Чонгук просто играется со мной, и не хотела сдаваться, хотя давно уже сдалась. Облизываю пересохшие губы и глубоко вздыхаю, чтобы успокоиться. 

— Чонгук, — тихо зову, и кладу ладони ему на грудь. 

Его сердце так быстро бьется, а глаза пылают смешанными чувствами, и я хочу потушить этот стихийный пожар. 

— Что? — тихо. 

— Мы просто занимались проектом, и я отключила звук на телефоне чтобы не отвлекаться. — спокойным тоном подтверждаю слова Джину и окидываю его благодарным взглядом. Джину кивает и, попрощавшись, уходит, а я возвращаю взгляд к Чонгуку, только теперь ощущая, как он сильно сжимает пальцы на моих плечах. 

—Дженни, я... 

Не даю ему закончить и обнимаю, прислоняясь лбом к его плечу, а Чонгук медлит, и лишь потом обнимает в ответ. Я улыбаюсь и вдыхаю ментоловый аромат, прикрывая глаза. Знаю, Чонгук нашёл меня, потому что я воспользовалась его картой, и именно поэтому я далеко не уходила от палатки с ватой. Я тоже ревную. Сейчас это понимаю, потому что специально на его глазах взяла за руку Джину. Специально увела в парк, а не в библиотеку. 

— Джину теперь будет думать... — хочу договорить, но Чонгук меня обрывает, отодвигая за плечи. 

— Хочешь покататься на каруселях? — спрашивает он, а я растягиваю губы и киваю, снова прижимаясь к нему.  

*****

   Я практически засыпаю, потому что все интересные передачи по ТВ давно уже закончились, а на смену им пришли скучные дорамы с криминальным содержанием. Чонгук тоже борется со сном, но не уходит в спальню, продолжая переключать каналы, а я незаметно поглядываю на него, стараясь рассмотреть каждую черту и особенность.  Наверное, я наивная дурочка, которая на что-то надеется, поэтому и не ухожу спать, продолжая мучить свой организм. Мне ужасно не хочется ложиться одной, но и попросить Чонгука я не могу, особенно после неловкого держания за руки во время посещений аттракционов в парке. Я до сих пор ощущаю тепло его ладони в своей руке, поэтому крепко её сжимаю, чтобы сохранить подольше.

— Разве ты не хочешь спать? — спрашивает Чонгук, когда я зеваю в сотый раз. 

— Нет. — прикрываю рот, чтобы в очередной раз зевнуть, но он выключает телевизор и поворачивается ко мне лицом. 

Быстро убираю руку и задерживаю дыхание, предвкушая, что он отправит меня в свою комнату, а сам уйдёт к себе. 

— Слушай, я уже устал, — начинает он, а я раздосадовано выдыхаю и опускаю голову, начиная сминать край пижамной рубашки.

— Мне тоже неудобно, но пора с этим заканчивать. 

— С чем? — поднимаю взгляд исподлобья и начинаю нервничать.В моей голове успевает пролететь десятки мыслей, о конце нашего брачного договора, о его тайне и ещё Бог пойми о чём, пока Чонгук выдерживает паузу и глубоко вздыхает. 

— Мы уже столько раз это делали, так что просто пошли спать. — отрезает он и встаёт с дивана, хватая меня за руку и заставляя подняться следом. 

Мои колени начинают дрожать, а ступни наливаются свинцом, когда он тянет меня в сторону спальни. Я пытаюсь возразить, но противоречивые чувства душат мои возмущения в самом зародыше, поэтому молча плетусь за Чонгуком, терзая свои губы. Я лишь вскрикиваю, когда он падает на кровать, утягивая меня за собой и заключая в объятья. Мне чертовски нравятся они, но сердце, всё равно, начинает быстро трепыхаться, боясь разорваться на части. 

— Малыш, я больше не хочу скрывать наши отношения. — шепчет Чонгук, укрывая меня одеялом.  Я выпутываюсь из его рук и отстраняюсь, стараясь рассмотреть лицо, чтобы удостовериться, что он не шутит, но пока глаза не привыкли к темноте, ничего не вижу. 

Отношения? Боже, какие? 

Я не разобралась ещё в себе. Не разобралась в нём.

Хотя, к чему эти разборки, когда мы лежим в одной постели? 

— Ты же знаешь, что мы подписали контракт только из-за родителей. — всё же, тороплюсь его убедить, и даже повышаю голос, привставая. Я просто заставляю холодный рассудок действовать и взять вверх над наивным сердцем. 

— Серьезно? — усмехается Чонгук, начиная снимать футболку, а затем и штаны. — А я то думаю, почему ты пристаешь ко мне во сне. 

— Что? 

— Ничего, ничего. — хихикает он, подползая ко мне и надавливая на плечи, чтобы я упала на спину.  Сопротивляюсь и выставляю вперёд руки, но Чонгук хватается за мои запястья и заводит их себе за голову. Я ахаю, когда он обхватывает мою талию обеими руками и немного приподнимает, чтобы уложить повыше на подушку. 

— Из-за родителей, да? — он медленно выдыхает мне в лицо, а я перестаю дышать и начинаю дрожать. 

Киваю и сжимаю кулаки за его головой, так и не решаясь опустить руки. 

— А это тоже из-за них? — шепчет он мне в губы, после того как оставляет мягкий поцелуй.  Снова киваю, но уже не так уверенно, а Чонгук начинает улыбаться, и опять целует, только дольше и нежней.  Я боюсь, что сегодня окончательно рухнет моя бетонная стена, которую я так долго строила, чтобы никого не впускать в своё сердце, поэтому начинаю прерывисто дышать, и ко всем чертям закрываю глаза.  Я всё равно не могу контролировать себя рядом с ним. 
Будь, что будет...

— Мы, вообще-то, когда-то поклялись на мизинцах. Так что, я держу свою часть уговора. — говорит Чонгук, когда наконец отстраняется от моих губ. 

Его слова действуют оглушающе. Я действительно не помнила этот момент, но после его слов, перед глазами всплывают картинки, как я тяну к нему твёрдый кулак с выставленным мизинцем и скрепляю с его, поклявшись выйти за него замуж, когда мы вырастем. Моё сердце ёкает и я пытаюсь сдержать слёзы.  Почему в груди так всё сжимается?  Мне хочется расплакаться, потому что он меня ждал. Он помнил меня всё это время. 

Опускаю руки на его затылок и тяну на себя. Когда он оказывается близко и удивленно округляет глаза, впиваюсь в его губы и целую так, как только могу. Мне следовало рассказать ему, что я жила всё время воспоминаниями о нем, но мне трудно об этом рассказать и не заблудиться в чувствах, потому что неизменная трагедия непременно всплывет, и снова заставит меня задыхаться.  Чонгук улыбается в поцелуй и охотно отвечает, а я сильно прижимаю его к себе, мысленно благодаря за то, что помнил.
Когда мои губы начинают гореть, он спускается на шею и немного втягивает кожу, выбивая из моей груди сдавленный воздух. Хочу сдержать стон, поэтому поджимаю губы, но он всё равно срывается, когда Чонгук обводит мою талию своими горячими ладонями и налегает на меня.  Я понимаю к чему всё идёт и хочу его остановить, но не могу, потому что тело совершенно не слушается меня. Он будто владеет им, а я способна лишь подчиняться. Возбуждение медленно пробирается мне под кожу и приподнимает каждый волосок. Я дрожу и сгораю. Когда становится слишком жарко, а Чонгук располагается между моих ног, меня начинает трясти ещё сильней, а в груди образуется твёрдый ком. Я не могу ничего сказать, потому что перестаю чувствовать воздух. Моё больное подсознание рисует тот ужас, что мне пришлось пережить. После него я не могла спокойно спать на протяжении двух лет. И как бы мне не хотелось вычеркнуть всё это из своей памяти, именно сейчас это всплывает вновь. Я с трудом хриплю и хватаюсь пальцами в плечи Чонгука. Он не реагирует, продолжая целовать мою шею и поглаживать бёдра. Я практически задыхаюсь и моя хватка слабеет, когда Чонгук возвращается к мои губам. 

— Господи, малыш, что случилось? — взволнованно и громко говорит он, отстраняясь, а я сжимаюсь и пытаюсь захватить воздух.Слёзы текут сами собой, и я не могу ничего ответить, с новой силой стискивая его плечи. 

— Ты так сильно боишься? Или я сделал что-то не так? — продолжает нервничать он, и приподнимает меня чтобы усадить. 

Чонгук поглаживает меня и виновато хмурит брови, а я почти захлебываюсь слезами, не имея ни возможности ни сил, чтобы объяснить.Скорее всего, мне никогда не стать нормальной, хоть я и стараюсь, но ничего не выходит. Это гребаная дыра в моей душе не хочет затягиваться и не отпускает меня.  Чонгук шепчет, что всё в порядке и что он не хотел меня пугать, а я вздрагиваю при каждом вдохе и прижимаюсь к его груди. 

— Прости меня, — скулит он, оставляя поцелуй на моей макушке.  Я сглатываю и тоже прошу меня простить. Я не смогу ему ничего рассказать. Никогда не смогу, и мне так жаль, что слёзы вновь омывают моё лицо.  — Малыш, я больше не буду торопиться, обещаю. Только не плачь. — шепчет он, поглаживая по моей спине, а я киваю и делаю глубокий вдох. 

Легкие ещё горят, но, по крайней мере, я могу дышать без ингалятора. Хочу поднять голову и прижаться своими губами к его, но он сам это делает. Нежно и чувственно. Осторожно и трепетно. 

— Что же с тобой произошло, пока меня не было рядом? — спрашивает он, когда отстраняется и обхватывает моё лицо ладонями, вытирая мокрые полосы на щеках.  Поджимаю губы и слабо кручу головой. Я знаю, этот вопрос скорее риторический, потому что Чонгук понимает, что не добьётся ответа, но сердце, всё равно, сжимается от боли, которой не смогу поделиться.

Я буду отвратительна Чонгуку, если он узнает. Я отвратительна даже самой себе. Меня пугают эти мысли до безумия. Если раньше мне было всё равно, то сейчас я не хочу терять его снова. Я не должна была подпускать Чона к себе так близко, чтобы оставаться сильной, но теперь Чонгук — моя слабость, и я не знаю что мне с этим делать.

Всё так запуталось. 

Я запуталась.