Одержимый

Меня будит грохот, доносящийся из кухни. Я могу это понять только по терпкому запаху кофе. Но кухня находится далеко от моей комнаты, и даже на другом этаже. А тётушка Джихи знает, что я не перевариваю ни запах ни вкус кофе, так же как и отец, в отличие от матери. Но она одержима больной любовью к отцу, поэтому не пьёт его дома. Непонимание охватывает меня, а яркий свет режет глаза, не позволяя рассмотреть ничего вокруг. Это тоже очень странно, потому что плотные шторы в моей комнате никогда не пропустят и лучика беспощадного утреннего солнца. 

Жмурясь, я пытаюсь нащупать свой телефон. Он обычно лежит под подушкой. Не могу ничего понять, потому что перед глазами вырисовывается мелко клетчатый узор серой обивки дивана. Мне приходится несколько раз сморгнуть и тряхнуть головой, чтобы наконец вернуться в реальность. В ту самую, где я живу вместе со своим мужем и «нежусь» в объятьях жесткого ложа. Моя спина ноет, и я переваливаюсь с живота набок. Места катастрофически мало, поэтому ненароком цепляю коленом фарфоровую вазу, стоящую на журнальном столике совсем близко к дивану. 

То, что дребезг разбивающегося фарфора окажется незамеченным, лишь мои мечты, потому что чёрная макушка Чонгука тут же выглядывает из проёма между гостиной и кухней. 

Он хмурит брови, и его ноздри становятся шире. 

Если, конечно не учитывать моего разочарования из-за того, что я проснулась в этой квартире, а не в своей комнате, можно сказать, что теперь утро начинается с положительных эмоций. Мне так нравится его злость. Я ликую. 

— Этой вазе вообще-то было двести лет. — констатирует он факт, медленно и шумно выдыхая, будто это даст ему возможность усмирить свои вспыхнувшие спичкой чувства. Факт моей неуклюжести. 

А я мысленно в благодарственном жесте складываю ладони и посылаю своё поклонение Господу, за этот великолепный случай. 

— Так ей и сейчас двести лет. — сонным и ленивым голосом отвечаю я, пожимая плечами. С трудом сдерживаю улыбку, поджимая губы, когда замечаю, что лицо Чонгука кривится в немой злости. Для меня это — вишенка на торте. 

Видимо у него нет настроения со мной разбираться, потому что он возвращается на кухню, так и не сказав и слова. А я всё же улыбаюсь и елозию ладонью под собой в поисках телефона. Когда нахожу и разблокирую, раздосадовано стону, потому что на часах нет и шести утра. 

Гребаный жаворонок! 

Как, вообще, можно вставать так рано? Я, как глубочайшая сова, не понимаю этого. Ладно бы, он прокрался мышкой за водичкой, и обратно в норку. Так нет, он гремит на кухне, как слон в посудной лавке. 

Чтоб его пронесло от его вонючего кофе! 

Я хочу застрелить его своим взглядом, когда он шлепает тапками по паркету мимо меня в свою комнату, но мой взгляд цепляется за его влажную чёлку и не менее влажную футболку.  Мать моя, да он ещё и сторонник утренних пробежек? 

Сама идеальность, ей-Богу! 

Если бы не одно, но — это никоим образом меня не впечатляет. В моих глазах, он по-прежнему самовлюбленный придурок.  Я снова перевожу взгляд на экран телефона и окончательно понимаю, что моя прошлая жизнь осталась за порогом моего дома. Не то чтобы я надеялась увидеть хотя бы один пропущенный от отца, но отсутствие даже малюсенькой смс-ки больно бьет меня под дых. Я прикусываю нижнюю губу и, прикрыв глаза, глубоко вздыхаю. 

Заснуть мне больше не удаётся, поэтому плетусь на кухню, чтобы заварить себе горячего чая. Я пью его даже в жару. Честно сказать, не понимаю людей, которые следуя советам диетологов, начинают день со стакана воды. Мои кишки задушат меня изнутри, если я напою их чём-нибудь холодным. Сжимая нос пальцами, чтобы не чувствовать противного запаха, шарюсь по шкафчикам в поисках чая. К слову, я забыла, что здесь ничего нет. Меня удивляет, как вообще он тут живёт. Неужели он ещё и питается сплошными сырыми овощами. Настолько озабоченных здоровым образом жизни, я ещё никогда не видела. Чонгук будет первым, если это так. 

Опустив руки на столешницу, отчаянно выдыхаю. Решится на этот шаг, мне трудно, но желудок сводит в мольбах о чём-нибудь горячем. Достаю кружку из шкафчика и наливаю ещё парящий кофе из турки, которая стоит на плите. Я не знаю, как правильно его готовить, нужно ли чем-то разбавлять или добавлять сахара, поэтому полагаюсь на удачу. Пряный запах обжигает мои ноздри, но во рту, всё равно, скапливается слюна в предвкушении тёплого напитка. Я делаю небольшой глоток и морщусь от ужасного вкуса. Меня трясёт от горечи и я не сразу понимаю, что разбила ещё и кружку, выронив её. 

— Чонгук. — громко зову я, стучась к нему в ванную.  Он не показал мне ничего в этом доме, и я не знаю даже чем можно убрать мои старания. — Чон Чонгук! — мне приходится звать громче и повторно стучать, потому что из-за шума воды, он скорее всего, не слышит.  То что встречает меня в следующую секунду, заставляет тут же отвернуться. 

Ни единой мышцы не дрогнуло на его лице, когда он предстал передо мной во всей своей бесстыжей наготе. Я успела заметить только бордовое полотенце у него на бёдрах. И мне этого хватило, чтобы задержать дыхание. 

— Что? — его грубый голос пустил мурашки по моей спине.  

Я и не думала, что он будет так раздражён. Если бы знала, ворвалась бы вообще без стука. Правда, не факт, что выдержала бы сама. 

— Дай мне щетку и совок чтобы убрать осколки. — млею я, стараясь делать голос тверже. На самом деле, я даже испытываю вину. Вдруг эта ваза действительно ценная. 

— Иди и возьми. 

Я слышу сдавленный выдох. Он ненавидит эту ситуацию точно так же, как и я. И это немного подбадривает меня. Прикрываю глаза ладонью, оставляя небольшую щель, чтобы видеть только его лицо, и разворачиваюсь. Чонгук зачесывает рукой свои мокрые волосы и с ухмылкой кивает в сторону ванной. Я не могу понять, почему мне настолько неловко. Я будто нашкодивший щенок, который нагадил на ковёр. Быстро обхожу его и заныриваю в душную комнату. Во влажном и тёплом воздухе пахнет свежим ментолом, и я еле сдерживаюсь, чтобы не запищать от удовольствия.

Во-первых: здесь тепло.

Во-вторых: этот запах до безумия мною любим, ещё с детства, когда бабуля выносила мне на улицу свежеиспеченные мятные пряники, пока я резвилась с соседской ребятней, и даже угощала и их. Ну, а в-третьих: мне невыносимо хочется принять душ. 

— А может, ты просто решила потереть мужу спинку? 

Я даже представляю его ядовитую ухмылку, когда слышу лукавый голос над ухом. Мне хочется разбить о его голову каждый флакончик, стоящий на полке. Честное слово. Какой же он долбанутый. Не знаю, сколько смогу продержаться и на сколько хватит моих нервов, чтобы не разнести здесь всё к чертям. 

— Где совок? — цежу я сквозь зубы, сжимая кулаки. Не хочу поворачиваться. Не хочу видеть это самодовольное и похотливое лицо. Он задумал меня соблазнить что ли? 

— В тумбочке под раковиной. — отвечает Чонгук, и я незамедлительно присаживаюсь на корточки около неё.  

На самом деле, я не умею держать никакого прибора для уборки в своих руках. В доме всегда убиралась Джихи, не позволяя мне, даже пыль протирать. Особенно после начала проблем с моим здоровьем. Она каждый день вычищала мою комнату до кристального блеска. Но думаю, что как-нибудь справлюсь с осколками сама. И пока я заглядываю в тумбочку, слышу как над головой зажурчала вода из крана. Мне хочется высказать Чонгуку, какая он сволочь, что не может подождать минуты, чтобы я ушла, но ледяная вода обдаёт мою согнутую спину настолько неожиданно, что я с размаху сажусь на пол. 

— Извини. — смеётся Чонгук, затыкая свой поганый рот ладонью.  

Я бы придушила его, если бы он тут же не выскочил из ванной, захлопнув за собой дверь. 

Я в бешенстве. Оно меня разъедает изнутри. Мне хочется разораться и разреветься одновременно. Я ненавижу его. Ненавижу эту квартиру, и эту долбанную тумбочку вместе с умывальником и краном. 

— Я ещё и кружку твою разбила! — кричу я от досады, не найдя больше слов. Вообще, даже разговаривать с ним не хочу. Раз он решил меня искупать, пусть тогда сам и убирается.  Я запираюсь на защелку когда слышу отдаленный рык. 

— Блять... — доносится до меня.  Это потому, что я не сказала ему про разлитый кофе, который он варил для себя.  И это свидетельствует только об одном — счёт открыт. 

Один — один.

  Наконец-то, приняв душ с использованием ментолового геля и шампуня Чонгука, и завернувшись в одно из полотенец, которые нашла аккуратно сложенными на полке, я прислоняю ухо к двери. Шорохи за ними давно стихли, и я надеюсь что Чонгук уже ушёл, потому что не решалась выходить в мокрой домашней футболке из ванной. Мне конечно, плевать, но сверкать своими облепленными, прозрачной из-за воды тканью, прелестями, я не хотела. 

Осторожно отпираю дверь и просовываю нос наружу. В комнате тишина и пустота, точно так же, как и в квартире. Не знаю, куда мог уйти Чонгук так рано, но меня это и не должно волновать. Главное, что я одна и могу спокойно собраться в колледж. Должна признать, квартира выглядит шикарно не только из-за дорогой мебели, а ещё и из-за идеальной чистоты. Запах свежести и новизны просачивается в кожу через распаренные поры. Меня охватывает чувство умиротворения, правда. Я даже не могу понять, откуда в таком придурке столько чистоплотности. Он убрал все осколки, вымыл пол на кухне и даже сложил брошенный мною на диване халат. 

Что ж, думаю, смогу приручить и подчинить себе этого зверька. Я даже готова немного потерпеть его выходки.  

***

Добравшись до колледжа на автобусе, я брезгливо фыркаю и скрючиваю пальцы, стараясь достать из рюкзака влажные салфетки, чтобы как можно меньше касаться других предметов. Чувство, что мне нужно срочно избавиться от липких ощущений на руках, не отпускает меня. Я впервые за несколько лет ехала на общественном транспорте. (Просто начинаю задыхаться, когда вокруг меня слишком много людей.) И уж, хорошо, что никто не видел когда, я тупила около водителя с купюрой в десять тысяч вон в руках, когда проезд стоит намного меньше. И это я ещё молчу о том, что я испытала, когда дважды села не на тот маршрут. 

Моё раздражение льётся через край, когда из-за опоздания меня отчитывает профессор экономики. Конечно, я не надеялась что Чонгук будет возить меня. Я и сама бы не села к нему в машину, но такси я вызывать, видимо, больше не смогу. Потому что моя кредитка заблокирована. А налички у меня не так много. 

Какая приятная новость.

Мой отец решил избавиться от меня, лишив водителя и денег. Естественно, спихнуть обузу на чужие плечи куда проще. Только эта обуза оказалась на собственном попечении. Не думаю, что Чонгук будет содержать меня просто так. 

— Крошка, ты заблудилась что ли? — заливается он смехом, когда я прохожу мимо него наверх к своему месту. 

Не могу с ним не согласиться, но одариваю лишь отрешенным и холодным взглядом. Меня злит даже то, что этот брак практически не влияет на его жизнь, в отличии от моей.  Меня взволнованно ждут Инха и Миён, начиная осыпать вопросами моего недельного отсутствия, как только я занимаю своё привычное место между ними. Мне звонила и писала каждая из них, но я не ответила ни одной. Несмотря на то, что они мои верные собачки, горький жизненный опыт не позволяет мне открывать душу совершенно никому. Иногда, я даже сомневаюсь, есть ли она у меня на самом деле.  Я говорю им, что отравилась и провалялась в постели всё время. Моя ложь не так далека от правды. Если посмотреть с определенного ракурса, то вполне можно сказать, что меня напоили ядом. К сожалению, он оказался не смертельным. 

— Ты пропустила отборочный матч. — шепчет мне на ухо Инха, пока я прожигаю взглядом макушку Чонгука и кляну во всех своих несчастьях. 

Перевожу на неё удивленный взгляд и хмурю брови. Я совершенно забыла о соревнованиях. Мне хочется рвать на себе волосы от досады. Вся эта суматоха сводит меня с ума. Моё единственное стремление оказалось на грани провала. 

— Не переживай, наша команда прошла во второй тур. Он будет послезавтра. — добавляет она, замечая мой дергающийся глаз.  

Я реально чуть не получила новый приступ, ощущая как в груди начало гореть и давить. Мои волнения не доведут ни до чего хорошего, поэтому я стараюсь выдохнуть и успокоиться. 

— А мужская команда? — спрашиваю я, снова косясь на Чонгука. 

— У них сегодня отборочный. Пойдём посмотреть? — воодушевленно щебечет она, и я вижу как её глаза начинают гореть.  Не знаю из-за кого именно она так светится, из-за Тэхёна или Чонгука, но я согласно киваю, решая потешить себя наблюдением за возможным провалом последнего. Уверена, что его недоделанная команда не выстоит даже в сражении с моей, не говоря уж о известной команде университета Ханянг.  

***

   На трибунах полно пищащих дурочек. У меня закладывает уши от их визгов, а ведь матч ещё даже не начался. Визжит и сидящая рядом Инха, и я дергаю её за рукав блузки, в надежде что она успокоится. Миён же ведёт себя, на удивление, тихо. Она села с другой стороны от Инхи, а не как обычно, рядом со мной. Меня, в принципе, это не волнует, так даже лучше. Иначе они меня душат своим постоянным присутствием с обеих сторон.  Гул болельщиков становится громче, когда на поле появляется наша мужская команда в одинаковых майках. Признаю, никакие они не дрыщи. Некоторые выглядят не хуже именитых баскетболистов. Наверное, я слишком придиралась прежде. Ну, да Бог с ними.  Мой взгляд цепляют глаза Тэхёна. Он улыбаясь, машет мне, и жестами показывает подождать его после игры. Не знаю, что ему нужно, но киваю. Мы с ним больше не виделись после того случая. Наверное, мне стоит объясниться. Когда команды занимают свои позиции, громкий сигнал оповещает о начале игры, и рефери вбрасывает мяч в центр игровой зоны. Я внутренне наслаждаюсь громкими скрипами подошв кроссовок о краску на полу поля и глухими монотонными ударами мяча. Мной овладевает волна блаженных мурашек от духа и азарта игроков. Обожаю это чувство. И несмотря на то, что сижу на трибуне, испытываю такой же жгучий адреналин, как и игрок с мячом в руках. 

У Тэхёна первый номер. Он главный защитник. Раньше, я не наблюдала за его игрой, занимаясь исключительно своей командой. Меня впечатляют его четкие и уверенные движения. К слову, движения второго номера (лидера команды и нападающего защитника) ничем не уступают. Чонгук выглядит напряжённым и сосредоточенным, когда обходит противников и вбрасывает мяч из-за «дуги», принося команде три очка. Он выпендрежник даже в этом. Куда эффективней придерживаться тактики «двойка», когда в передаче мяча и забросе в кольцо участвуют и другие игроки команды.  Впрочем, его тактика не так плоха, потому что именно последние, принесённые им, очки, перевешивают счёт в пользу нашего колледжа.  После игры я иду к мужской раздевалке. Почему-то мне не хочется отказывать Тэхёну, чего бы он не попросил. Свой характер он уже успел проявить. Я уверена, что он не распалялся о моей тайне. В другом случае, я бы уже знала. 

— Что ты тут забыла? — оглушает меня грубый голос Чонгука, вышедшего из раздевалки первым. Очевидно, он уже принял душ и переоделся. Его довольная улыбка съехала, как только он увидел меня. 

— Тебе какое дело? — огрызаюсь я, устремляя на него свои желтые глаза. Я успела заметить нашу манеру разговаривать одними вопросами. Меня это даже немного смешит.  Я шагаю в сторону, чтобы уйти, но он также делает шаг, преграждая мне путь. 

— Мне напомнить, что ты должна отвечать... 

— Что она должна тебе отвечать? — перебивает его Тэхён, выходя следом. Он обходит Чонгука и осторожно взяв меня за локоть, тянет назад, за свою спину.  Не могу передать тех чувств, которые я испытываю в этот момент. Несомненно мне нравится, что передо мной встаёт бетонная стена в виде спины Тэхёна. А ещё, мне до жути нравится выражение лица Чонгука. Оно напряжено, и я вижу подрагивающие желваки на его скулах. Не знаю, что именно его злит, но я готова это повторять снова и снова.  Они молча смотрят друг на друга, и я чувствую напряжение в воздухе. Будто он электризуется перед грозой. Мне так хочется вмешаться, но я решаю просто понаблюдать. Прикусывая край губы, выглядываю из-за плеча моего защитника.  Чонгук подходит к Тэхёну ближе и поправляет одной рукой ворот его пиджака. Он делает это молча, с неким оскалом. Я слышу как вскипает его кровь. Я ощущаю это на каком-то интуитивном уровне. Но Тэхён, так же наклоняется к нему, вопросительно выгибая одну бровь. 

— То, что она мне должна, не твоего ума дело, дружище. — медленно выговаривает Чонгук, ещё больше растягивая свой оскал. 

— Я не уверен, что это меня не касается, друг. — ровным тоном басит Тэхён. 

У меня дрожат ноги от напряжения. Мне не хватает воздуха и я начинаю тяжело дышать. Но всё равно, не могу отрицать, что меня чертовски будоражит эта ситуация.  Чонгук переводит на меня почерневший взгляд и, шумно вздохнув, разворачивается к выходу, закидывая на спину свою спортивную сумку. 

— Ты не против прогуляться? — спрашивает меня Тэхён, отвлекая от разглядывания удаляющегося Чонгука.  Я готова сделать и согласиться на всё, чтобы поблагодарить Тэхёна за этот поступок. Он, бесспорно, вытащил мой счастливый билет только что, поэтому я ему улыбаюсь.  

***

— Тебя долго не было в колледже, я волновался. — с легкой улыбкой говорит Тэхён, забирая из моих рук рюкзак и закидывая его себе на плечо, пока мы неспешно шагаем по тротуару. 

В воздухе витает заманчивый аромат уличной еды, и я не сразу понимаю о чём он говорит, сглатывая обильную слюну. Я проголодалась, и с трудом сдерживаю урчащие позывы желудка. В последнее время он сводит меня с ума. Не считая вчерашнего рамёна, я до отвала наелась в столовой, побудив удивленно ахать Инху моему зверскому аппетиту. Она привыкла заставлять меня есть, а не просить жевать медленнее. Но видимо мой организм в курсе, что дома ничего кроме кофе нет. 

— Я немного приболела. — сдавленно отвечаю, опуская голову, когда замечаю внимательный взгляд шоколадных глаз прямо перед собой.  

Потому что Тэхён шагнул вперёд и остановился напротив. 

— Надеюсь это не связано с тем, что случилось неделю назад? — он сокращает расстояние между нами и наклоняется, чтобы поймать мои глаза. 

Мне так щекотно внутри, что хочется глупо улыбаться. Его забота пронизывает моё тело мелким трепетом. Не понимаю, почему он такой уютный. Прежде, я рассматривала его исключительно как очередного придурка, но, пожалуй, это не так. Он искренний и милый. 

— Нет, просто съела что-то не то. — сжимаясь, отвечаю.  

Я прячу свою улыбку, решая записать этот диалог в список самых смущающих, который я только вела. Мне нравится и внешность Тэхёна и его голос. А больше всего нравится то, что он единственный, кто знает мою «слабость». И до безумия приятно, что он не спрашивает ни причин, ни следствий.  Я поднимаю на него растерянный взгляд, когда ощущаю его тёплую ладонь на своей руке. 

— Давай чего-нибудь перекусим? — широко растягивая губы в прямоугольную форму, говорит Тэхён, и утягивает меня к палатке с рыбными пирожками и всякими закусками. — Я заметил, что ты любишь острые топпоки, — добавляет он, сжимая мою кисть. 

Боже, я такого давненько не ощущала. Я, вообще, думала что не смогу когда-нибудь нервно дышать из-за чьего-либо внимания, снова. Меня охватывает мандраж, когда он заказывает это блюдо, заботливо предупреждая, чтобы я не обожглась. Он сдувает горячий пар и помешивает рисовые колбаски, а я думаю, что же в нём не так. Я, действительно, ищу подвох в действиях любого человека, если он не огрызается со мной. Я утратила доверие абсолютно ко всем. Люди никогда не делают чего-то хорошего просто так. И нежность Тэхёна заводит меня в тупик. Он искренний, я вижу. Меня это ещё больше вводит в смущающее замешательство.  Тэхён всё время ведёт себя сдержанно, не позволяя себе больше, чем невзначай касаться моей руки. Он не настаивает, чтобы проводить меня до квартиры, когда подвозит к дому. Я не хочу, чтобы он узнал ещё одну тайну из моей жизни. Не смогу выдержать осуждения в его глазах. Поэтому прошу распрощаться возле въезда в жилой комплекс. Тэхён знает, что моя семья богата, место моего жилья не вызывает у него удивления. 

Почти. 

Машина Чонгука стоит во дворе. И я уверена, Тэхён как его друг, знает где находится квартира Чона. Я решаю проигнорировать неоднозначный взгляд Кима, и улыбаясь, прощаюсь и благодарю за прогулку в придачу с угощением моими любимыми топпоки. Не знаю, когда он успел это заметить, но мне чертовски интересно. Мне становиться интересен сам Тэхён, я не могу врать самой себе. Его доброта и забота, напоминает мне о том времени, которое было до. Тогда моя душа была свободна. Свободна для жизни и чувств, ровно до тех пор, пока я её не заперла.  Я слышу шаги, когда разуваюсь в прихожей. Дома пахнет тушеным мясом с овощами, и я думаю что уличный ужин отличное стечение обстоятельств, иначе я не смогла бы сдержаться и опустилась до выпрашивания еды у Чонгука. 

— Где ты была? — его тон пропитан строгостью. Он словно натянутая струна, готовая хлестко оборваться. 

Я умело игнорирую его, оставляя джинсовую куртку на вешалке и проходя в гостиную. Мне незачем отчитываться перед ним. Нас связывает только контракт. К слову, об отношениях между нами в нём ни слова, кроме небольшой приписки про автоматическое прекращение силы действия и определенные последствия в случае измены одной из сторон. 

— Я спрашиваю, где ты была? 

Я слышу, что его голос становится громче и злее. Он идёт за мной следом, и мне плевать на то, что ему нужно от меня. Я подхожу к двери, которая находится напротив спальни Чонгука, в надежде, что он отстанет. Мне следовало ещё вчера разобрать кладовку и разместить там свои вещи, чтобы сейчас завалиться спать.

Видимо, Чонгук не в силах больше сдерживать свой гнев, потому что он рывков впихивает меня в эту темную комнату, разворачивая к себе лицом и больно впиваясь пальцами в плечи. Его руки слишком сильные, я не смогу вырваться, поэтому предпочитаю не тратится впустую, и устало выдыхаю. Знаю, моё спокойствие разжигает в нём ярость, но прогулка с Тэхёном каким-то образом на меня повлияла, лишая всяких сил на ответную злость. Просто нет желания взрывать всё вокруг. 

— Блять, Дженни! — рычит Чонгук, впечатывая меня спиной в стеллаж. — Не беси меня. 

Забавно.

Он называет меня по имени. Не знаю, что с ним случилось, или что я такого сделала, но это впервые. Меня касается его дыхание, и я не чувствую совершенно ничего. Моё отвращение к нему будто уснуло на время. Всё, что я могу сейчас делать, это наслаждаясь, упиваться его злостью. 

— Чонгук, мы никто друг другу. Ты не имеешь права даже трогать меня. — устало отвечаю я, замечая как его хватка слабеет.  

Наверное, он подзабыл, что наш брак лишь формальность. И если он решит сделать из меня покорную жёнушку, то смею его предупредить — ничего не выйдет.  Я несгибаема. 

— Если ты хоть как-то осквернишь моё имя своими шашнями... — он глубоко вздыхает, отпуская мои плечи и отходя назад.  В кладовой темно, и я не могу разглядеть его лица. Я даже не могу понять, что конкретно он хочет сказать, потому что он долго молчит и я слышу лишь его частое дыхание. 

— Просто знай, что у меня слишком много способов чтобы ответить.  Его последние слова, брошенные в темноту, кажутся мне пронизанными усталостью. Я серьёзно об этом думаю. Наверное, Чонгук так же как и я, устал от вечных склок и противостояний. Но в его речи есть доля неоспоримой истины. У него, действительно, много способов, чтобы связать меня по рукам и ногам. Случай измены с моей стороны повлечёт за собой моё пожизненное рабство, потому что я просто не в состоянии буду оплатить неустойку в три миллиарда вон. К отцу за деньгами я просто не пойду. А ещё Чонгук может нарушить обещание, держать наш брак в тайне до конца года. Я действительно, не знаю почему он вообще согласился. Хотя, порой, думаю, что именно этим он и собирался меня шантажировать чтобы приручить.  Оставшись одна, я включаю свет. Признаю, у этого педанта даже кладовая идеально вылизана. И я подумываю сделать из неё комнату для себя. Здесь есть матрац. Он спрятан между стеной и шкафом, и кажется вполне мягким и удобным. Во всяком случае, уж мягче чем диван. А ещё, здесь уже находится мой чемодан и спортивная сумка. Наверняка, Чонгук проявил «гостеприимство» и спихнул мои пожитки сюда. Впрочем, это и к лучшему, потому что ещё одним плюсом этой немаленькой и чистой кладовой является плотно зашторенное небольшое окно с форточкой. Ненавижу когда меня будит утреннее солнце. Совам нелегко живётся.  Разложив вещи и устелив матрац, плетусь на кухню чтобы налить стакан воды. Мне немного жарко из-за активных манипуляций с тяжелым подобием кровати. Глаза находят аккуратно сложенный плед и подушку, ожидающих меня на диване. Не могу скрыть улыбки.  

«З» — значит забота.

  Но я не знаю этого слова. Буду считать, что так Чонгук исполняет свой супружеский долг передо мной. Точно так же как и оставленный ужин на столе на две персоны. Неужели он рассчитывал накормить меня? И похоже, планировал сделать это лично. Но ужин уже остыл, и ни одна порция тушёных овощей и мяса не тронута. Не знаю, я ли виной этому или это простая вредность Чона, но начинаю чувствовать себя не очень комфортно. Мне плевать на чувства людей, правда. Только сейчас я это чувствую своим пустым сердцем. И это нисколько не приятно.  

***

Мне снится лохматая собака соседского мальчишки. Кажется, этого огромного монстра с мокрым носом зовут «Пончик».   Удивительно, я чётко вижу его необъятную и ласковую морду, но не могу разглядеть лица того самого паренька с придуманным мною смешным прозвищем «Кролик». Его радужная улыбка рассеивается и я стараюсь сконцентрироваться.  Знаю, что это просто сон, но, всё равно, стараюсь. Знаю, что не смогу вспомнить даже имени. Этот сон снится мне очень часто. Он как напоминание о тех беззаботных и счастливых временах.  Я слышу как меня настойчиво зовёт на обед бабушка из открытого окна. Она машет мне, и продолжает звать. Не понимаю, почему она кричит всё громче. С каждым разом её голос становится грубее. 

— Дженни! 

Это голос Чонгука.

Я не сразу понимаю, где нахожусь, когда вскакиваю от его криков и громкого щелчка дверной ручки. Сонно потирая глаза, бурчу отборные обзывательства в его сторону. А он, кажется взволнованным и запыхавшимся. 

— Ты что тут делаешь? — не понижая тона спрашивает он, шагая в комнату и тут же замирая. 

Не могу сказать точно, сплю я или нет, но почему-то мне думается, что он распереживался, не найдя меня в гостиной. Да и тон его нисколько не злой, скорее обеспокоенный.  Небось, подумал, что сбежала? Но он наверняка не знает, что бежать мне некуда.  Так что, терпеть тебе меня, милый, до самого конца твоих нервов. А тебе их не хватит и на месяц, уж я потружусь.  

***

   Мой желудок наслажденно стонет после утреннего горячего чая. Я чувствую себя полной сил, и изматывающая тренировка только больше их придаёт.  

Я была приятно удивлена, когда обнаружила на полке с чашками пачку моего любимого напитка. Толи Чонгук понял, что мне нужно, толи он тоже попивает его иногда.  

К слову, он снова оставил меня в квартире одну, уйдя раньше. Если мы будем как можно меньше пересекаться, я смогу спокойно подготовиться к экзаменам и соревнованию. А уже после, решить проблему с этим чертовым браком. 

— Представляешь, сегодня Тэхён и Чонгук поругались на тренировке. — говорит Инха, когда мы переодеваемся после душа. 

Она и прежде доставала меня своей болтовнёй про этих двоих, но в её бесконечном потоке ни разу не было и слова о стычках между ними. На сколько я знаю, эти двое дружат с того самого момента, как Чонгук стал лидером их команды. По всем представлениям, Тэхён должен был занять это место, но он почему-то уступил Чонгуку. Вероятно, Тэхён не желает тратить нервы на непутёвых товарищей, и я его прекрасно понимаю, потому что истрепала все свои на таких же в моей команде. 

— Говорят, что они будто с цепи сорвались на ровном месте. — продолжает трепаться Инха, пока я зашнуровываю кроссовки.  

Может быть, она и замолчала бы, подними я на неё свой привычный раздражённый взгляд, но я решаю дослушать. Я вчера уже видела как между ними пролетела искра злости, и не отказалась бы узнать причин. 

— С чего бы вдруг? — говорю, стараясь не смотреть в глаза Инхи.  

Я не хочу, чтобы она подумала, что я хоть как-то заинтересована в этом. Образ безразличной сучки слишком долго мною создавался, и рушить его одним лишь любопытством, было бы глупо. 

— Ну знаешь, они не поделили мяч. — пожимает она плечами, когда я поднимаюсь.   Кажется, ей даже нравится что я поддерживаю разговор, а не фыркаю как обычно, потому что она улыбается, помогая поднять мне спортивную сумку. 

— А где Миён? — спрашиваю я, принимая сумку из её рук.  

Честно говоря, я только сейчас заметила отсутствие мелкой молчуньи. Она запасной игрок в моей команде, и чаще всего отсиживается на скамейке, но всё же тренироваться должна была вместе со всеми. На соревнованиях может случиться всё что угодно. 

— Сказала, что нехорошо себя чувствует. — скомкано отвечает Инха, поджимая губы. 

И мне вот, совсем не нравится выражение её лица. Я знаю Инху как облупленную. Она явно чего-то не договаривает. 

— Миён в последнее время странная, — добавляет она, заметив мой точный и испытывающий взгляд.  

Мне не нужно даже задавать вопросы, потому что она знает, чего я хочу, когда так смотрю. 

— Ну я не знаю, она постоянно молчит и бесится ни с того ни с сего. — торопливо отвечает Инха, топая за мной следом. А я больше не хочу ничего слушать, потому что эта бесполезная болтовня о чужих чувствах меня никаким боком не касается. И если уж Миён что-то беспокоит, то это её личные проблемы. Слушать их, а уж тем более разбираться, я с ними не собираюсь. Уже завтра второй тур соревнований и мне следует сконцентрироваться именно на этом.  Я вхожу в столовую, и первое, что бросается мне в глаза, это та самая, плохо-себя-чувствующая, молчунья Миён.  

Она мило воркует с Чонгуком у стойки для разбора порций, и кажется совершенно здоровой. Она без устали чешет своим языком, улыбаясь, и я теперь сомневаюсь в её молчаливости. Мне хочется вцепиться в её распущенные волосы и вытрепать всю эту любовную чепуху из её тупой головы. Она должна сейчас думать только о завтрашнем соревновании, но видимо, сантименты важней. Меня переполняет гнев, и я сжимаю кулаки, направляясь прямиком к парочке голубков. Инха молча топает следом, даже не пискнув. Я знаю, она думает точно так же как и я, или хотя бы, пытается мне это показать. Не знаю, что там у Миён случилось, но я не оставлю этого просто так. На Чонгука мне плевать, но вот она должна мне и нашей команде, если не хочет вылететь пробкой. 

—Дженни. — меня мягко перехватывает Тэхён на полпути, вырастая скалой.  

Я хочу отмахнуться от него, не отпуская с прицела свою жертву, но он удерживает меня за руку и осторожно поворачивает к себе лицом. Тэхён улыбается, стараясь заглянуть мне в глаза, и я сдуваюсь. Я сдаюсь. Не могу противоречить ему. Не знаю почему, но он словно накрывает меня своим спокойствием. Каждый раз, когда он рядом, я могу с лёгкостью выдохнуть любую тревогу. Инха тоже останавливается и застенчиво опускает голову, когда он переводит на неё взгляд и здоровается. 

— Я уже взял нам обед, пойдём. 

Он указывает на стол, за которым мы обычно сидим втроём с Инхой и Миён. На нем уже стоят два подноса, и он учтиво говорит Инхе, что принесёт обед и для неё, подталкивая нас обеих в сторону стола. Я хочу возразить, но Инха цепляет меня за руку и умоляюще поджимает губы и крутит головой. Я знаю, для неё важна любая секунда проведённая рядом с Тэхёном, независимо от того, на кого обращено его внимание. Она не ловит звёзд с неба, а я решаю ей уступить. По крайней мере, она пока ещё ни разу меня не подводила.  Напоследок бросаю взгляд на Миён и понимаю, что разобраться с ней прямо сейчас у меня не получится. Да и не хочется выяснять отношения перед Чонгуком. Он может подумать, что это из-за него. Не стерплю, если он водрузит на свою голову корону по этому поводу.  Пристально наблюдаю за ними, прикусывая губу изнутри, когда сажусь за стол. Я даже не реагирую на тычки и шепот Инхи. Она просит меня успокоиться и разобраться со всем позже. Я послушаю её, но не могу оторвать яростного взгляда.  Миён кокетливо заправляет прядь волос за ухо и заливисто смеётся, когда Чонгук что-то ей говорит, ставя тарелку с какой-то бурдой на её поднос. Я реально хочу взорваться, но меня отвлекает бархатный голос

.  — Я надеюсь тебе понравиться то, что я выбрал. — говорит Тэхён, опуская поднос перед Инхой.  

Да она выпила бы и яду из его рук, я и не сомневаюсь. Это прекрасно видно по её лицу. Оно светится как лампочка. 

— Спасибо. — стеснительно говорит она и осторожно берёт в руки палочки. 

Я успела заметить, что в моём подносе помимо риса и закусок, лежат мои любимые топпоки, поэтому тоже благодарю Тэхёна. Я улыбаюсь максимально правдоподобно, хотя в груди нарастает буря злости. Я не вправе выплескивать её на Тэхёна, и мне действительно приятна его забота, но ничего не могу поделать со своей гнилой душонкой. 

— Что-то случилось? — спрашивает Тэхён, замечая мой хмурый вид и то, что моё присутствие здесь чисто физическое, потому что я целиком и полностью обращена к этим двоим. 

Чонгук заметил меня и тоже постоянно косится, очевидно пропуская мимо ушей болтовню Миён, потому что ей приходится повторять вопросы снова и снова. И кажется она уже не такой счастливой.  Неужели она подумала, что Чонгук проявляет к ней искренний интерес? 

Я готова залиться злорадным смехом. 

— Не обращай внимания, просто Миён сказала что плохо себя чувствует и не пришла на нашу тренировку. Но она не выглядит нездоровой. — объясняет Инха, вырывая меня из мыслей.  

Она изящно отправляет в рот кимчхи и блаженно растягивает губы в улыбке.  Мне тоже хочется улыбнуться. Так глупо и так легко, как и она. Я знаю, она всегда очень вовремя и правильно подбирает выражения, вытягивая меня из нелепых ситуаций. Всё потому, что я совершенно не слушала Тэхёна. 

— Странно... — задумчиво тянет Тэхён. — Зато она была на нашей, и даже подавала мячи. 

Я непременно швырнула бы свою ложку с рисом на пол от ярости, если бы в этот самый момент Тэхён не положил на неё кусок тушеной говядины. Он словно остановил меня от глупого поступка. Я не скуплюсь обычно поступать подобным образом, но сейчас, его жест останавливает меня, и я округляю глаза. 

— Кушай. — ласково говорит он, улыбаясь даже глазами. 

Тэхён словно сильнодействующее успокаивающее. Не могу сопротивляться его мягкому напору. Отправляю ложку в рот и тяжело выдыхаю. Мои легкие чуть не разожглись пламенем, но он в который раз бережно тушит мой огонь. 

— Правда?! — восклицает вместо меня Инха, роняя палочки на стол.  И я вижу в её глазах растерянность и обиду. Мне хочется ткнуть её, чтобы не была такой простодушной с людьми. Они плюют в душу в самый неподходящий момент. И прямо сейчас в моей голове всплывает случай, когда я счесала колени. Ведь Миён тогда сказала, что это Чонгук бросил мне под ноги мяч. Но Тэхён опроверг её слова. И почему-то ему я доверяю больше.  Инха больше не решается поднимать эту тему и понуро склоняется над обедом, а я хмурю брови и вновь обращаю внимание на горе-подругу.

Миён садится за стол к Чонгуку. Я вижу как он грозно смотрит в мою сторону. Он позволяет ей сесть на место, за которым обычно сидит Тэхён. И я знаю, зачем он это делает. Чтобы уничтожить меня, ему нужно избавиться от моего окружения, верно? Но он неправильно расставил приоритеты. Рокировка «Тэхён — Миён» не выгодна ему. И я не понимаю, действительно ли он считает свой ход верным, или же он поступает так от безысходности. Потому что я не звала Тэхёна и не просила ругаться с ним.

— У вас что-то случилось с Чонгуком? — напрямую спрашиваю Тэхёна, и он чуть не давится, поднимая на меня удивленный взгляд.  

Я знаю, что Инха будет зудеть, она даже щиплет меня под столом, но я не могу не подтвердить свои догадки. Не всё так просто в этой игре. 

— Ты уже знаешь? — срывается с его губ, и он бросает быстрый взгляд в сторону Чона, после возвращая его ко мне.  

До безумия хочу знать все подробности, и рассчитываю на честность Кима. Я стискиваю зубы и плотно сжимаю губы, в предвкушении. 

— Скажем так, нам есть за что бороться. — немного улыбаясь отвечает он, после моего кивка и снова перекладывает мне в тарелку мясо.  

Вот этот его, многозначный ответ вводит меня в тупик.  

За что им бороться? Лидерство в команде? Мяч, как сказала Инха? Или же, это я?

Бред.

Полнейший бред, потому что Чонгук ненавидит меня так сильно, что я чувствую его ненависть кожей. 

Или Тэхён знает намного больше, чем один мой секрет? 

— Во сколько у тебя заканчиваются занятия? — приятным басом спрашивает меня Тэхён, пока я задумчиво ковыряю топпоки.

Я не чувствую даже их остроты, утопая в раздумьях. 

— Меня заберёт водитель, — быстро ориентируюсь и лгу, решая прижать мелкую мышку к стене после занятий. — Извини, кое что нужно сделать. — мило хлопаю глазками и улыбаюсь, в надежде, что Тэхён не воспримет неправильно мой отказ.  

Я знаю, он опять хотел меня подвезти, но сегодня у меня другие планы на вечер. И испуганные глаза Инхи, говорят мне, что она понимает, чем я собираюсь заниматься.