Глава 15
Проснувшись на следующее утро, Чонгук не сразу узнал окружающую обстановку. Профессиональная болезнь. Ощутив ласковое прикосновение шелкового стеганого одеяла к голой груди, он вспомнил.
Лалиса.
Чонгук размышлял: остыла она к утру или нет. Будь он интровертом, одним из тех людей со скрытыми душевными переживаниями – также известных как женщины – он, вероятно, принял бы к сведению, что теперь сгладить испытываемую со стороны Лисы неприязнь гораздо сложнее, чем шесть дней назад. Чон-интроверт мог бы также задаться вопросом, что ему делать с тем долгом, который он прошлым вечером потребовал у босса.
Слава Богу, Чонгук не такой человек.
Потому что будь он таким, ему пришлось бы попросить самого себя заткнуться и не задавать, к чертовой матери, столько вопросов. Ему надо на задании сосредоточиться.
Чонгук сел и прислушался к звукам за дверью гостевой спальни, гадая, проснулась ли Лиса. Проверил часы на прикроватной тумбочке – те показывали только начало восьмого – и решил, что Манобан еще отсыпается после вчерашнего долгого вечера.
Он сдернул одеяло и направился в ванную. Совершил свой ежедневный гигиенический утренний ритуал и, не имея других вариантов, набросил вчерашние рубашку и брюки. Несмотря на все роскошества, «Палаццо Манобан» запасным комплектом мужской одежды не располагало.
Глянув в зеркало, Чонгук решил бритье пропустить. Для соглядатая из черного седана перед домом Ли Чонгук всю ночь кувыркался в постели с умной, сексуальной женщиной и, несомненно, у него имелись дела поинтереснее утреннего бритья.
Ли Чонгук был счастливым СС (сукиным сыном), а вот Чон Чонгука ждала работа, начинавшаяся с пары телефонных звонков.
Включая один звонок, которого он особенно боялся.
Чон спустился в кухню, нашел дорогущую эспрессо-машину, с виду ни разу не пользованную, затем пошарил вокруг и никаких других машин, способных производить кофеин, не обнаружил. Усаживаясь за кухонную стойку и набирая номер офиса, Ник отпустил новую порцию ворчаний по поводу долбаных богатеев с причудами и их чертовых мудреных гаджетов.
– Мы подогнали тебе кондоминиум в Бактауне, – сообщил ему Дэвис. – 1842 Норт-Уэйвленд, корпус 3-А. Апартаменты для тебя в самый раз – две спальни и кабинет, удобства на уровне. Вполне приличные, чтобы не вызвать никаких подозрений.
– Ну конечно, мы же не можем позволить, чтобы парень Лалисы Манобан прозябал в трущобах, – проворчал Чонгук.
– Я не столько о девушке думал, сколько о том, что успешному инвестору вроде тебя негоже прозябать в трущобах, – сказал Дэвис. – Что на тебя нашло сегодня утром, солнце мое?
Чонгук хмыкнул. Гребаные назойливые вопросы.
– Пока еще не получил свой утренний кофе, босс.
– Отлично. Потому что ты и твоя подружка пробежитесь до «Старбакса», чтобы мы могли передать тебе ключи от нового жилища. Одна из кофеен в паре кварталов от дома Лисы, на углу Бэрри и Гринвью. Паллас встретит вас там в десять – ты знаешь, что делать. И ключи от машины он тебе тоже притащит – на стоянке перед своим новым кондо найдешь «лексус».
– Звучит так, будто я взлетаю по сословной лестнице.
– Как говорят: скажи мне, кто твой друг, – язвительно заметил Дэвис.
Закончив разговор с боссом и повесив трубку, Чонгук посмотрел на часы. В Нью-Йорке почти девять утра, а значит, у него в запасе считанные минуты, чтобы застать мать, прежде чем та уйдет в церковь. Он собрался с духом и набрал номер. Проклятье, из-за работы этим утром одна женщина на Ника уже сердилась, ну так пусть будет еще одна.
Мать взяла трубку на втором гудке.
– С днем рождения, ма, – поздравил он.
– Чонгук! Не ожидала тебя услышать, – ответила она излишне театрально и понизила голос до шепота. – Подожди секундочку, я перейду в другую комнату.
Последовала пауза, затем именинница вернулась на линию:
– Ладно, все чисто. Твой отец все еще думает, будто я не знаю о вечеринке. Ты в аэропорту? Тебе нужно позвонить Джеку или Чонхёну, чтобы кто-нибудь из них тебя забрал – скажи им, чтобы сразу тебя привезли. Кто знает, сколько времени прошло с тех пор, как ты нормально питался. Котелок с соусом уже в духовке.
Чонгук закрыл глаза. Она готовила его любимую пасту – пене аррабиату. Просто пристрелите его.
Нет смысла откладывать неизбежное.
– Ма, мне нелегко это говорить, но... я сегодня не приеду. Мне дали новое задание, и возникли непредвиденные обстоятельства, из-за которых я не могу полететь в Нью-Йорк. Но как только закончу, приеду на целую неделю. Обещаю.
Чонгук ждал. Он практически мог расслышать ее мысли.
В последнее время твои обещания немного стоят, не так ли?
И это было бы правдой.
– Понимаю, – наконец ответила она. – Я знаю насколько тяжелая у тебя работа, Чонгук. Сначала она. Делай, что должен делать.
Он попытался объяснить насколько возможно, не вдаваясь в детали.
– Я этого не планировал. Дело должно было завершиться прошлой ночью. Ты знаешь, что если бы у меня была хоть малейшая возможность приехать, я бы так и сделал.
– Не беспокойся об этом, – ответила мать отрывистым тоном. – Семья расстроится, но я все объясню. Честно говоря, вряд ли кто-то слишком удивится, что ты не приедешь. – Она быстренько выдала какой-то предлог, будто ей надо заканчивать готовиться к выходу, пообещала скоро позвонить и повесила трубку.
Чонгук опустил мобильник на кухонную стойку и резко выдохнул.
Говоря простым языком – хреновые дела. Лучше бы она на него накричала, это он как-то перенес бы. Но разочарование в голосе матери невыносимо.
Чон услышал, как откашлялась, стоявшая в дверном проеме Лиса, и поднял глаза. Он и не подозревал о ее присутствии.
Хозяйка дома неловко поежилась.
– Спускаясь по лестнице, я нечаянно подслушала твой разговор. – Она прошла вперед и села на соседний стул. – В эти выходные у твоей матери день рождения?
– Шестьдесят исполняется, – кивнул Чонгук. – Моя семья планировала устроить для нее большую вечеринку.
– Она родилась на год позже моей матери. Моей маме в этом июне исполнилось бы шестьдесят один. – Лиса поколебалась, прежде чем продолжить. – Девять лет назад она погибла в автокатастрофе. Наверное, ты уже знаешь.
Чонгук действительно знал о тех событиях из собранных Юнги материалов. Когда ее мать попала в аварию, Лиса училась в бизнес-школе.
– Да.
– Конечно, я немного предвзято сужу, когда речь заходит о матерях. Но я бы все отдала, чтобы закатить вечеринку в честь шестидесятилетия своей мамы. – Лиса удержала его взгляд. – Мне жаль, что в эти выходные ты не можешь попасть домой. – Она подперла рукой подбородок и вздохнула. – Что тут скажешь? Ксандер – знатный мудак.
Чонгук моргнул, затем расхохотался. И что-то сжалось у него в груди, когда он понял, что именно этого она и добивалась.
– Я и не знал, что наследницам миллиардного состояния разрешается говорить «мудак».
С легкой улыбкой Лиса искоса взглянула на него.
– Не много ты знаешь о наследницах миллиардных состояний, правда же?
– Нет. – Хотя одну он знал, в частности ту, которая выглядела до ужаса симпатичной в джинсах и темно-синей футболке с длинным рукавами, заставлявшей ее глаза казаться еще голубее.
Внезапно почувствовав себя неловко, Чонгук отвел взгляд и прочистил горло. Стряхнул возникшее ощущение и сменил тему.
– Нам нужен кофе. – Он указал на высокотехнологичную эспрессо-машину. – Как думаешь, может, плюнем на домашние хлопоты и сгоняем в «Старбакс»? Один агент должен передать мне ключи от новой квартиры, он будет там в десять. Я подумал, ты могла бы стать тем самым контактным лицом, которому их и подкинут.
Глаза Лисы округлились:
– О-о, звучит очень по-шпионски. Как я узнаю того, кто принесет ключи? По какому-нибудь секретному кодовому слову?
– Не переживай. Он сам тебя найдет.
И тут раздался звонок в дверь.
Лиса посмотрела на Чонгука, тот ответил ей тем же взглядом.
– Ты кого-то ждешь этим утром?
– Нет. А ты?
Ни один из них не шевельнулся, и в дверь снова позвонили. Два коротких звонка.
– Кто бы там ни был, похоже, уходить он не собирается. – Чонгук поднялся и достал из закрепленной на голени кобуры пистолет. Сунул сзади за пояс брюк, где до него было легче дотянуться. – Держись поближе ко мне, пока я все проверю.
Лиса указала на пистолет, одновременно следуя за Чонгуком к парадной двери.
– Полегче, ковбой. Я не хочу, чтобы ты продырявил какого-нибудь несчастного парня, собирающего пожертвования для «Гринпис».
– Кто-то обходит дома ради впаривания какой-нибудь фигни, когда на улице минус десять? – спросил Чонгук. – Сомневаюсь.
В дверь позвонили в третий раз.
Чонгук жестом указал на дверь.
– У тебя есть библиотека, винный погреб, кофеварка, которая выглядит так, будто с нее можно запустить космический шаттл, и нет дверного глазка? Личная безопасность для тебя не в приоритете?
– У меня другие довольно действенные меры безопасности, – возразила Лиса. – Называются сигнализация.
С помощью панели на стене у двери она отключила сигнализацию и только потом отперла засов. Лиса взглянула на придвинувшегося к ней и вставшего за дверью Чонгука.
Он кивнул.
Она открыла дверь и...
Запаниковала.
На пороге ежась от холода стояла Дженни.
– Мать моя женщина, долго же ты открывала. Дай войти – на улице холодина.
Прежде чем Лиса смогла что-либо сказать, Дженни протиснулась мимо нее и вошла в дом. Пока ее подруга разматывала шарф, Лиса заглянула через плечо и увидела стоявшего за дверью Чонгука. Тот беспомощно пожал плечами.
Она прислонилась к двери так, чтобы держать ее открытой и не дать Чонгуку попасться на глаза Дженни. Оставалось надеяться, какая бы причина за этим несвоевременным визитом не стояла, они могли обсудить все кратко и быстро. И Лисе не пришлось бы ни на сантиметр сходить со своего места.
– Вопрос вот в чем, – начала Дженни. – Кто такой этот высокий и мрачный красавец?
Лиса изобразила небрежный жест свободной рукой, той, что не вцепилась мертвой хваткой в парадную дверь.
– Я пошла с Джерардом Батлером из «Трехсот спартанцев». Или с тем голым парнем из первого «Секса в большом городе».
– Ответы хорошие, – отметила Дженни, – но ни один из них сегодня не годится.
Она достала из своей безразмерной сумки сложенную газету:
– Только что из колонки «Слышала и видела» Энн Уэлч в «Сан-Таймс», новостная сводка за выходные. – Она зачитала вслух. – «Ежегодный благотворительный прием миллионера и ресторатора Ксандера Экхарта, организованный в его супер-шикарном ресторане и ночном клубе «Бордо» собрал около ста тысяч долларов для Детской мемориальной больницы и в очередной раз доказал, что является популярным местом среди сливок светского общества Чикаго».
Зачитывая вторую часть, она подняла палец, чтобы сделать особое ударение:
– «Облаченная в роскошное, цвета аметиста, платье с открытой спиной, винный антрепренер Лалиса Манобан, дочь миллиардера Грея Манобана и сестра прославленного Кайла Манобана, задававшего заголовки по всему миру в течение пяти месяцев, когда...» – Дженни откашлялась. – Ну, эту часть мы можем проскочить: Твиттер, тюрьма, и так далее, и так далее. А, вот оно: «Мисс Манобан посетила вечеринку в компании неизвестного мужчины, которого источники описывают как высокого и мрачного красавца. Источники также утверждают, что парочка очень тесно общалась. Будем надеяться, ради нашего всеобщего блага, что эта двойняшка Манобан удачливее в любви, чем ее брат».
Дженни снова сложила газету и выжидающе посмотрела на Лису:
– Итак, повторяю: кто такой этот высокий и мрачный красавец?
Лиса выругалась про себя – самыми гнусными, отвратительными бранными словами, которые уж точно не числились в лексиконе большинства наследниц миллиардов. Она знала, что Дженни никогда и за миллион лет не отцепится, пока не получит хоть какие-то ответы. Наживка заглочена.
Лиса толкнула дверь, выставив на обозрение Чонгука.
Он широко улыбнулся и протянул руку в приветственном жесте.
– Ли Чонгук.
– Интересно. – Глаза Дженни округлились, пока их владелица в замедленном темпе трясла его руку. – Ким Дженни. – Поскольку роста в незваной гостье было метра полтора, чтобы посмотреть Чонгуку в лицо, ей пришлось прилично запрокинуть голову. Похоже, она обратила особое внимание на его небритую челюсть и кое-как заправленную рубашку.
Дженни повернулась к Лисе с ухмылкой, говорившей красноречивее всяких слов. Кто-то занимался сексом.
– Теперь понятно, почему ты так долго открывала.
– Славно, Дженн. Мы просто... – Лиса посмотрела на Чонгука, чтобы тот чем-то помог.
– Пытались запустить эспрессо-машину, – откликнулся Чонгук.
Дженни подняла бровь.
– Так вот как вы, детки, нынче это называете?
– Ты пришла сюда в такую рань исключительно для того, чтобы приставать ко мне с вопросами о моем кавалере? – спросила Лиса.
– Вообще-то, после прочтения статьи я пришла, чтобы вытащить тебя на поздний завтрак. Я знать не знала, что ваше свидание еще продолжается. Итак, расскажи мне все о себе, Чонгук. Я жажду подробностей, а то Лиса в последнее время уж больно молчаливая.
Стоило Чонгуку открыть рот, как Лиса его немедленно оборвала. Она задала некоторые правила: своим друзьям и семье не врать, ну или врать как можно меньше.
– Вообще-то, Дженн, раздачу автографов нам придется отложить на потом. Мы с Чонгуком как раз собирались уходить. Могу я позвонить тебе позже?
Дженни окинула ее подозрительным, изучающим взглядом.
– Ты ужасно странно себя ведешь. Что тут происходит?
– Это я виноват, – пришел на выручку Чонгук. – Уломал Лису встретиться с моим другом за чашечкой кофе. Мой коварный приемчик продлить свидание, – Он обвил рукой талию Лисы и притянул ее ближе.
– Ах, ну разве вы не душки? – Дженни улыбнулась Чонгуку. – Тогда как-нибудь в другой раз. О, знаю, пусть Лиса приведет тебя на субботний ужин к Джису. Так ты как раз со всеми перезнакомишься.
Лиса затрясла головой. Ни в коем случае – это означало бы весь вечер напролет врать ее друзьям.
– Ой, к сожалению, субботу Чонгук уже распланировал. – Она резко повернулась к нему лицом, впечатавшись телом в твердую – по-настоящему твердую – грудь.
Вот это да.
Она умоляла глазами подыграть ей.
– Помнишь, о чем ты говорил чуть раньше? О том, что должен сделать. В субботу.
– Ты про ту встречу с застройщиком, о которой я рассказывал? – выдал Чонгук без всяких колебаний. – Который строит для меня новый жилищный комплекс в Олд Тауне?
Она могла бы расцеловать его прямо там. Когда нужно соврать на пустом месте – этим секретным агентам ФБР цены нет.
Лиса повернулась обратно к Дженни и с неохотой пожала плечами.
– Долбаный застройщик. – Она ласково похлопала Чонгука по щеке. – Откуда ему знать, как сильно я хочу показать этого высокого и мрачного красавчика всем своим друзьям?
Чонгук бросил взгляд, говоривший, что лучше бы ей заткнуться. И побыстрей.
Лиса хлопнула в ладоши, ничуть против этого не возражая.
– Итак, не подумай, что я тебя выгоняю, Дженн, – конечно именно это она и делала, – но нам с Чонгуком действительно пора.
Ей каким-то образом удалось выпроводить Дженни без всяких дополнительных уловок и трюков, и со стоном закрыть дверь за подругой.
– Ненавижу это вынужденное вранье. Спасибо, что помог отвертеться от приглашения на ужин. Вся эта секретно-агентная чешуя не для меня.
– Просто продержись еще двадцать минут и до конца дня можешь быть свободна от своих секретно-агентных обязанностей. – Чонгук указал на дверь. – «Старбакс». Я плачý.
– Ты уверен, что мне не нужно кодовое слово или еще что-нибудь? – спросила Лиса. – Может, заготовим одно на всякий пожарный?
– Все будет нормально, Манобан. Верь мне.
***
По пути в «Старбакс» Лиса заметила, как зорко Чонгук смотрел по сторонам, пока они преодолевали пару кварталов от ее дома – по-видимому, проверял, следят за ними или нет. Какой сюрреалистичной теперь казалась ее жизнь, думала Лиса. Завела фальшивого бойфренда, врет лучшей подруге и высматривает сомнительного частного сыщика, нанятого отмывателем денег.
Ах, вот бы вернуться в те времена попроще, когда она была всего лишь сестрой скандально-известного террориста мирового масштаба и дочкой миллиардера.
Когда они добрались до «Старбакса», Чонгук придержал для нее дверь. Она прошмыгнула в кофейню, наслаждаясь внутренним теплом и предвкушением получить столь необходимую дозу кофеина. Окинула взглядом остальных покупателей, разыскивая того, кто мог бы быть тем самым контактным лицом. Ее зазнобило, комбинация нервозности и волнения, и Лиса решила, что нынче становится прямо таки крутой. У нее был контакт с самим ФБР.
Чонгук ничего ей не рассказал о том, как пройдет это подбрасывание, поэтому она следовала стандартному протоколу и вела себя обыкновенно. Заказала себе напиток у стойки.
– Мне средний стакан латте на соевом молоке, чуть-чуть ванильного сиропа на сахарозаменителе, пожалуйста.
Видимо, Чонгуку ее заказ показался любопытным. Ну, конечно, а как же иначе.
– Мне только большой стакан кофе, – заказал он.
Лиса шагнула в сторону, чтобы подождать, когда ее позовут забрать напиток, и тут сзади в нее кто-то врезался.
Твердая рука придержала Лисуза плечо.
– Простите. Виноват, – прозвучал мужской голос.
– Ничего страшного. – Она подняла глаза на покидавшего кофейню и бросившего извиняющуюся улыбку брюнета.
Лиса вытащила сотовый из кармана пальто. Ничего неожиданного, ей пришло сообщение от Дженни:
ПОЗЖЕ ПЕРЕЗВОНИ МНЕ
ХОЧУ ЗНАТЬ ВСЕ ПОДРОБНОСТИ О НИКЕ
КСТАТИ, ОН ПРОСТО ХОДЯЧИЙ СЕКС
Утонченность всегда была одной из сильных сторон Дженни.
Лиса сунула телефон обратно, как только объявили ее напиток. Подошел Чонгук со своим кофе.
– Готова? – спросил он.
Она в замешательстве склонила голову набок.
– А разве нам не нужна та штука, о которой тебе надо позаботиться?
– Уже сделано. – Чонгук взял ее затянутую в перчатку руку и неспешно вывел Лису из магазина. Для тех, кто бы там за ними не наблюдал, они были обычной, ничем не примечательной парой, воскресным утром заглянувшей за чашечкой кофе.
Лиса изучающее смотрела на него, пока они остановились на углу у «Старбакса».
Наконец до нее дошло.
– Парень, который в меня врезался.
– Ага. Ключи в левом кармане твоего пальто.
– Сукин сын, здóрово.
Чонгук ухмыльнулся:
– Я же говорил тебе, Манобан. Вот так мы работаем.
***
Чонгук проводил Лису до дома и пообещал, что позвонит позже.
Не видя черного седана, преследовавшего их прошлым вечером, и никого, кто выглядел бы подозрительным, он решил, что они могут обойтись без разве-мы-не-влюбленная-парочка прощального поцелуя. Шагая вниз по ступенькам, он поймал себя на мысли, что на секундочку пожалел об отсутствие слежки.
Его интроспективная сторона – к счастью несуществующая – упивалась бы этим моментом.
Пройдя полквартала, он заметил свою машину, по-прежнему припаркованную на улице, где она всю ночь и простояла. Чонгук продолжил идти прямо – нельзя рисковать, чтобы кто-нибудь заметил его за рулем этой тачки и пробил номерные знаки. Он направился к ближайшему перекрестку, чтобы поймать такси, делая мысленную пометку позаботиться о том, чтобы кто-нибудь из офиса забрал его машину и отогнал к его кондо. Его настоящему кондо.
Он легко поймал такси и назвал водителю адрес, который будет его родным домом всю следующую неделю, или две.
Чон проверил телефон и прослушал два сообщения от Юнги, без конца извинявшегося за то, что по его вине на Чонгука повесили это задание, чем испортили планы полететь в Нью-Йорк.
И пусть Чонгук сообщения оценил, они были необязательны. Никто его ни к чему не принуждал, и у него не было сомнений, что любой другой агент из чикагского отделения принял бы аналогичное решение. Это часть работы, на которую все они подписались. Если бы он ожидал, чтобы во время секретных заданий его баловали и нянчили, пошел бы работать в ЦРУ.
Зазвонил телефон, как только Чонгук затолкал его обратно в пальто. Он проверил номер – звонил его брат Джек – и ответил.
– Как чувствовал, что ты позвонишь.
– Кто-нибудь говорил тебе, какой ты баклан?
Чонгук усмехнулся этой шутке для «своих». Когда он и его братья были моложе, как-то раз они увлеклись и «нечаянно» зафутболили три мяча в окна второго этажа дома Томми Анголини. После того, как тот во время большой перемены заявил, что шотландские бакланы ни фига не умеют обращаться с мячом. Томми ошибся по двум пунктам: во-первых, он не знал, что они полушотландские бакланы, и, во-вторых, поставил под сомнение спортивную доблесть братьев Чон.
Не удивительно, что капелька беззлобного веселья не только положила конец трепу Томми Анголини, но и знатно раздраконила их отца. В то время он служил сержантом в отделении полиции Нью-Йорка. Отец повязал Чонгука с братьями, доставил их в шестьдесят третий участок и закрыл в пустой камере.
На шесть часов.
Излишне говорить, что после этого случая у всех братьев Чон развилось здоровое понимание преимуществ быть законопослушным десяти-, девяти- и семилеткой. Единственным человеком, которого больше всех травмировало пребывание детишек в карцере, оказалась их мать. Все шесть часов она плакала, отказывалась разговаривать с их отцом и готовила лазанью и канноли – тремя порциями которых практически напичкала каждого из сыновей, когда те вернулись из Большого дома.
– Последний, назвавший меня так человек наблюдал, как три футбольных мяча пробивают окна его гостиной, – откликнулся Чонгук.
– Поскольку добраться до Нью-Йорка и спасти свою жизнь, ты, судя по всему, не можешь, я не слишком уж беспокоюсь, – съязвил Джек. – Ты лучше спасешь мир от биологической атаки или сорвешь заговор с целью убить президента.
– Не-а. Это в планах на следующую неделю.
– Серьезно, Чонгук – ты даже ради праздника Ма не можешь приехать? Мы месяцами это планировали.
Чувствуя себя первостатейным козлом, Чонгук отвлекся на зеркало заднего вида и проверил, нет ли кого на хвосте.
– Знаю. Но произошло нечто такое, из-за чего я не смог уехать. Придется искать какой-то способ уладить все с Ма. Как плохо она восприняла эту новость?
– Сказала, что больше не будет слать тебе почтой соус для аррабиатты, – сообщил Джек.
Чонгук присвистнул. Должно быть, его мать по-настоящему сердита, раз угрожает перекрыть поставку домашней еды. Плохо дело.
– Только если ты внезапно не объявишь, что завел подружку или собираешься жениться или что-то в таком духе, полагаю, придется тебе какое-то время числиться в ее черном списке, – хохотнул Джек. Будучи средним ребенком в семье и миротворцем по натуре, он недолго дулся. – Ма буквально бредит внуками, ну, ты сам знаешь. Стоит мне только упомянуть, что я пригласил женщину выпить, как она тут же звонит отцу Тому и спрашивает, в какие дни церковь свободна для венчаний.
– К сожалению, никаких грядущих объявлений с моей стороны не предвидится, поэтому пребывать мне в немилости.
Чонгук, как ни странно, поймал себя на мысли, а что бы его мать подумала о Лисе.
Сложно сказать, что бы ее больше шокировало: миллиардное наследство или брат-уголовник. Если бы это вообще имело значение.
– Я планирую приехать, как только закончу это задание. Если Ма не пустит меня на порог, могу я завалиться к тебе?
– Конечно. И не волнуйся о Ма, – успокоил Джек. – Я скажу ей, что появилась новая симпатичная помощница окружного прокурора, с которой я столкнулся на станции. Это на какое-то время отвлечет ее от бестолковой пародии на сына вроде тебя.
– Спасибо. И из любопытства, ты серьезно познакомился с новой симпатичной помощницей окружного прокурора?
Голос его брата стал лукавым:
– Больше, чем просто с симпатичной. Ты же знаешь, я тащусь от женщин на высоких каблуках и в строгих костюмах. Эй, с тобой хочет поговорить Чонхён. Вот он.
Чонгук слышал приглушенные звуки, пока Джек передавал трубку, а затем на линии появился его младший брат.
– Эй, кто-нибудь говорил тебе, какой ты баклан?
И понеслось.