Глава 14
Лиса стояла у кухонной стойки и, коротая время, проверяла электронную почту в своем айфоне. Она делала это больше по привычке, нежели из интереса, потому что в данный момент единственным человеком, от которого она хотела что-либо услышать, был Чонгук.
Стоило ему войти в кухню, она тут же отложила телефон в сторону. Взгляд мгновенно задержался на расстегнутом вороте рубашки. Галстук Чон тоже расслабил, отчего рубашка небрежно распахнулась у горла, позволяя украдкой взглянуть на гладкую загорелую кожу.
Лиса собралась с мыслями. Около ее дома засели плохие парни. Фигово.
– Теперь можешь рассказать, что происходит?
– Твой друг Ксандер вызвал кучу всевозможных проблем. – И Чонгук поведал ей о частном детективе, нанятом Экхартом для слежки.
Лиса опустилась на один из барных стульев.
– Я думала, что Ксандер со мной просто флиртует, как и со всеми остальными. Я и не предполагала, будто он это всерьез. В свою защиту скажу, что за время нашего с ним знакомства он ни разу не встречался с женщиной старше двадцати пяти. Вот я и решила, что это какое-то его правило.
– Видимо, в твоем случае он намерен свои правила нарушить, – объявил Чонгук. – А нам теперь последствия разгребать. Что подводит меня к следующему пункту: поскольку за мной следят, к себе домой я поехать не могу. Ведь ясно, как день, что между Чонгуком Ли и Чонгуком Чоном никакой связи быть не должно. А значит, я остаюсь здесь.
– Понятненько, – подняла бровь Лиса.
– Только на эту ночь, – успокоил Чонгук. – К завтрашнему утру мой офис придумает, куда меня пристроить.
Она посмотрела на часы.
– Уже за полночь. Шустрые вы ребята, Фэбээровцы.
– Приходится, учитывая наше затруднительное положение. Вот если бы наши персонажи собирались съехаться. – Чонгук усмехнулся. – Но я подумал, что мы пока не готовы к этому шагу.
– Правильно подумал. А что будет послезавтра?
– Ну, видишь ли, тут все становится немного интересней, – протянул Чонгук. – Сейчас, когда за мной следят, нельзя давать Экхарту повод для подозрений. А значит, пока мы не получим необходимые доказательства от прослушки, мне придется оставаться под прикрытием. Поэтому я до поры до времени буду Чонгуком Ли, инвестором в сфере недвижимости, сдающим жилье студентам колледжей и двадцатилеткам. Ну и плюс тем, кто ко всему прочему... встречается с тобой.
Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить.
– Мы должны притворяться парой? – спросила Лиса. – Не только сегодня, но и дальше?
– Да.
Она не могла избавиться от ощущения, что ее поймали на крючок и продолжают «разводить».
– Моя договоренность с ФБР была одноразовой. А теперь вы меняете для меня правила.
– Ксандер Экхарт изменил правила, – подчеркнул Чонгук. – Для всех нас. Поверь, знай мы о его романтическом интересе, никогда не предложили бы тебе эту сделку.
Лиса закусила губу, все еще чувствуя себя виноватой.
– Я тебя не обвиняю, – успокоил Чонгук. – Просто пытаюсь объяснить, почему мы оказались в таком положении. Будет выглядеть странным, если после сегодняшнего вечера нас больше не увидят в компании друг друга, а не выглядеть странным – правило номер один в работе под прикрытием.
– Ладно. Скажем, я согласна. Как долго нам придется притворяться, будто мы встречаемся? – Почувствовав жажду, она поднялась со стула, подошла к одному из шкафчиков и достала два стакана.
– Воды?
Чонгук согласно кивнул.
– Я не могу назвать тебе точные временные рамки, хотя вряд ли дело затянется. Неделя. Может, чуть дольше. Столько, сколько у нас уйдет на получение доказательств с помощью «жучков» в кабинете Экхарта.
Лиса наполнила оба стакана водой из холодильника и поставила один перед Чонгуком.
– Тогда просвети меня. Что мне надо делать в качестве мнимой девушки инвестора-арендодателя, сдающего жилье студентам колледжей и двадцатилетним юнцам? – Она глотнула воды.
– Как можно чаще заниматься со мной сексом.
Лиса поперхнулась водой и закашлялась.
Чонгук невинно моргнул.
– Не устраивает?
Слезящиеся глаза несомненно уменьшили эффект испепеляющего взгляда.
Чонгук улыбнулся:
– Ответ: со стороны мы должны выглядеть как настоящая пара. Ксандер считает, что раз уж ты раскошелилась на пять тысяч долларов, чтобы привести меня на вечеринку, то я тебе очень даже нравлюсь. Да я и сам встрескался в тебя не меньше, раз отменил рабочие планы, чтобы провести с тобой День Святого Валентина. Если бы так было на самом деле, как бы ты поступила дальше?
– Не знаю... Вероятно, начала бы названивать подружкам и звать их завтра поужинать, чтобы все им о тебе рассказать, – предположила Лиса.
– Так и сделай.
Лиса отчеканила каждое слово:
– Ни за что. Тебе нужна моя помощь, и... ладно, я согласна тебе помочь. Но это останется только между нами. Не втягивай моих друзей и семью.
Чонгук обдумал ее слова.
– Договорились. Насколько это возможно оградим твоих друзей и родных. Не думай, будто я тоже хочу им врать. – Он стал до странности серьезным. – Говоря о семье, есть еще кое-что, о чем я должен тебе рассказать. И тебе это не понравится.
Не любила Лиса такие вступления.
– Что?
Чонгук потер рукой подбородок и вздохнул:
– Тебе это точно не понравится.
– Ладно, теперь ты заставляешь меня нервничать.
Он посмотрел на нее убийственным взглядом.
– Мы не можем отпустить твоего брата в понедельник.
Слова падали как камни.
Лиса минутку помолчала. Чон не стал бы валять дурака или шутить на эту тему.
– Скажи мне правду: вы вообще собирались отпустить Кайла или просто устроили это спектакль, чтобы заставить меня провести тебя на вечеринку к Ксандеру?
– Освобождение твоего брата всегда было частью плана, – заверил Чонгук. – И остается до сих пор. Просто еще не время. Теперь, когда Ксандер следит за каждым нашим шагом, мы должны действовать осторожно. Если твой брат необъяснимо выйдет из тюрьмы на четырнадцать месяцев раньше срока, неправильные люди начнут задавать правильные вопросы.
– Раньше тебя не особо волновало досрочное освобождение Кайла.
– Раньше в машине у твоего дома не сидела ищейка, копающаяся в моей биографии.
Лиса сложила руки на груди.
– Может и так. Но в этой сделке мы с братом участвуем на птичьих правах. Кайл – та самая причина, по которой я согласилась тебе помочь. Я выполнила все, о чем ты просил. Даже согласилась и дальше притворяться твоей девушкой, что сильно отступает от первоначального плана. И теперь, когда пришло самое время ФБР выполнить свою часть сделки, как своевременно возникла проблема.
– Я понимаю твое разочарование, Лиса, – тихо проговорил Чонгук. – Поверь, эта ситуация никому не нравится.
Его подавленный тон отбил у нее всякую охоту сражаться. И зная натуру Чонгука, этого он и добивался. Она злилась и досадовала – на него, хотя ее рациональная часть понимала, что спецагент не виноват; на ФБР вообще; на Ксандера; и даже на Кайла. Но больше всего в данный момент Лиса чувствовала усталость.
Она провела рукой по волосам.
– Думаю, мне следует показать, где ты сегодня будешь спать. Уже поздно.
***
Проводив Чонгука в гостевую спальню, Лиса оставила его, вежливо кивнув напоследок. Чон слышал ее удаляющиеся шаги в коридоре, а затем тихий щелчок, когда она закрыла дверь в свою спальню.
Новость о Кайле Манобан девушку явно не обрадовала, и Чонгук не мог ее за это винить.
В сделке с ФБР она участвовала на заведомо невыгодных условиях, но иногда именно так ложилась карта. Вот почему они в конце концов и выбрали Лису. Пока на кону стоит свобода ее брата, никуда мисс Манобан не денется – неважно, насколько она недовольна тем, что изменились сроки выполнения сделки. Специальный агент в нем все это понимал и был доволен, что после крученой подачи Экхарта операцию еще можно спасти.
Мужчина в нем, однако, ощущал себя дерьмово.
Чонгук закрыл дверь и осмотрел гостевую спальню. Скользнул взглядом по кровати королевских размеров с пухлыми, зовущими прилечь подушками и шелковым голубым одеялом. Справа он обнаружил персональную ванную комнату, отделанную кремовым мрамором и напичканную всевозможными косметическими средствами. Апартаменты не шли ни в какое сравнение с той камерой в два с половиной на два с половиной метра, в которой ему пришлось спать во время предыдущего спецзадания.
Освоившись, он сбросил пиджак и сделал последний на сегодня звонок.
– Итак? Лалиса на борту? – спросил Дэвис.
– Само собой. Экхарт так легко не ускользнет. Но есть одна загвоздка. – Чонгук устроился на кровати. – Я звоню по поводу того должка, что за тобой числится. Того самого, что возрос почти в три раза из-за балагана, в который ты меня втравил.
Голос Дэвиса прозвучал удивленно. И немного настороженно.
– Какого рода должок?
– Агент Григс все еще в игре? – поинтересовался Чонгук.
– Да. Тебе зачем?
– Его это тоже коснется.
Дэвис вздохнул:
– Это одолжение мне не понравится, я прав?
– Наверное, да, – согласился Чонугк. – Однако я колеблюсь между ним и твоим звонком моей матери с объяснениями, почему я пропускаю ее шестидесятилетие, и кто в этом виноват. Выбор за тобой. Но предупреждаю, моя мать – итальянка. Итальянка из Нью-Йорка, а это все равно, что итальянка на пятьсот процентов.
– К черту все, – приглушенно выругался Дэвис. – Я свяжусь с Григсом.