Привычка убегать

pov RF всю главу.

Обычный вечер. Холод осени вступил в свои права окончательно и на улице сидеть становилось невыносимо. Я лежал на диване под пледом, смотря телевизор. На кресле рядом с диваном разместился младший прибалт. С эстонцем я нашёл общий язык, обсуждая фильм.

Ключи в замочной скважине повернулись раз, второй. С улицы в наш дом, вместе с одним из членов нашей семьи, вошёл холод. Эстония встал с кресла, чтобы посмотреть детальнее кто пришёл.

Крутившийся вокруг Казахстана Украина «отлип» от старшего и пронёсся со второго этажа на первый, чтобы узнать не я ли ушёл. К его несчастью это был Беларусь.

— Білорусь, ти де був? І чому не взяв з собою російського? [Беларусь, ты где был? И почему не взял с собой русского?] — негодовал украинец, приземлившийся приблизительно на середине лестницы.

— А, я за рассадой ездил, которую кто-то разбил, да, Украина? — как-то сильнее привычного светился мой младший брат.

— А ты че так светишься, Бел? И где рассада? — приподнялся я с дивана и тоже принял участие в разговоре. — Неужто не выбрал свои помидоры?

— Гэта не памідоры! [Это не помидоры!] — возмутился РБ на родном языке, но затем вернулся ко второму привычному языку, — Это был мирабилис, чтоб кто-то знал! И они должны быть тут.. Блин! — Белорус открыл пакет, который брал с собой, чтобы удобнее везти в транспорте, но вместо мирабилисов нашел там другие цветы. — Так, Рос, если, что я еще не возвращался. — После этих слов и ответа «заметано» от меня Беларусь буквально выбежал из дома.

— Росія, як думаєш, де він залишив свої мирабилисы? [Россия, как думаешь, где он забыл свои мирабилисы?] — спросил украинец, собираясь уходить.

— Ясное дело где, но тебе я этого не скажу. — усмехнулся я и вернулся к просмотру. Украинец же на это только обиженно фыркнул.

Когда фильм прервался на рекламу, по счётчику сверху экрана на пять минут, мой младший брат обречённо вздохнул, а я уткнулся в телефон.

— Россия. — позвал меня Эст, я взглянул на него, чуть отвернув телефон в сторону. — Россия, послушай, ты знаешь Финляндию?

— Ну знаю этого пса, что дальше? — холодно ответил я, делая это специально, чтобы все глядело очень даже натурально.

— Ну. Тогда ты наверное знаешь, что он вторую неделю не выходит на занятия из-за того, что лежит в больнице. — уловил я из всей длинной фразы прибалта.

Входят женщины в вагон,
Что вместил мой складной крест.
Они чувствуют мой потолок,
А выше них ничего нет.

А в телефоне в то время бушевала жизнь нашей группы в колледже и.
«Рос, слушай, а ты мог бы приехать? Просто тут скучно безумно. Хотя бы на несколько минут вечером?»

— Ну и хули мне с того, что он в больнице? Меня это ебать не должно. — отвечал я одному, лишь бы отвязался, а второму...
«Ну я не знаю. До меня Эст тут докапывается вообще. Смотри, завтра давай я уйду с последних, отсижу на дополнительных и приду?»

— Ну, я думал ты можешь меня проводить до больницы хотя бы? — спрашивал меня младший.

«Это во сколько? Может у нас вообще тогда отбой.»

— Попроси Бела. Я не могу. У меня допы, ну ты понимаешь, наверное. Бел туда с Норве мотается чуть ли не каждый день. Пусть тебя с собой возьмет. — заключил я.

«Ну, где-то в пять-шесть я буду у тебя.
Слышишь, тут Эст к тебе рвется. Взять его?»

— Но я с тобой хотел... Может ты мне поможешь... — Эст встал с кресла и мне пришлось убрать ноги, чтобы позволить ему сесть со мной на диване.

«Можешь взять я думаю, если хочешь.»

— С чем? — Мне стало даже интересно. Прибалт последний раз просил меня с чем-то помочь далеко в прошлом.

«Мм, ладно, посмотрим. Ложись спать, это лучше для тебя. Ночи. »
«Хорошо. Ночи.»

Я выключаю телефон и сажусь, поджимая под себя ноги, полностью концентрируясь на младшем. Смотрю на его лицо, глаза. Так он не сможет мне соврать. По крайней мере сейчас.

— Ну... Я тут понял ещё давно, что люблю кое-кого... — начинал брат, было видно, что он чувствует смущение и стыд. — Вот... И короче... Это Финляндия.

Меня как током прошибло. Сам от себя такой реакции не ожидал. Хотя, какая разница. Бывает и такое. Может давление скачет.

— Так. Ты любишь Фин, — я осекся, хотя произнести сокращение. — Финляндию. — младший кивнул. — И, ты, как я понимаю, ждёшь от него ответных чувств?

— Ну... Я надеюсь... Я не знаю как это сказать... — видно, что Эст волнуется, нервничает. — Вдруг у него кто-то есть? Россия, помоги мне, пожалуйста! — контролируя голос, но чуть не перейдя на крик говорил мне младший брат.

— Я не думаю, что я могу помочь. — на миг растерялся я, — У меня у самого не взаимная любовь всю жизнь. Хочешь нормальный совет, обратись к тому же Беларуси.. Вообще.. Единственное, что я могу сказать, то, что не стоит зацикливаться. В конце-концов, о нём хоть и отзываются как-то хорошо, мы не те. Если хочешь знать, то он не очень имеет хорошую репутацию среди наших. Вот я, да Бел — весь нейтралитет. — Я в самом деле не солгал. Отец отзывался о скандинавах довольно холодно. А после ещё и лагерь, где мы познакомились с Норве, который был с Фином, но об этом потом. Всё же из наших никто со скандинавами не воевал, даже «странно»*.

— Я... — видимо не знал, что мне ответить Эстония, — Россия... — невольно позвал меня он снова.

— Эст, в самом деле не увлекайся. — я вздохнул, встал с дивана и перешёл в кухню. Я наливаю из графина воду в свой стакан и продолжаю, — Понимаешь, вот ты видел как Бел светится? Не из-за цветов это. Точно не из-за цветов, и... — я делаю глоток воды, — И будет великое счастье, для него конечно, если он невольно выбрал правильно.

— А как правильно? — подбежал в «проход» между гостиной и кухней мой младший брат.

— Вот помнишь, он с лагеря за Норвегией хвостом ходил? — прибалт кивает, ведь был тогда с нами. — Ну, вот. Они хорошо общались с тех пор и до сих пор. Оба садовники, уж не знаю кто из них так повлиял. Представь, будет круто, если они останутся друзьями, дружба куда лучше любви. Вот, так может правильно. Старший скандинав хороший парень, об этом ты наверное и сам знаешь. Вряд ли он бы обидел нашего Бела. Может, будет правильно и по-другому.. Узнаем мы об этом потом. — закончил рассуждать я.

— А я? — заставляет перевести взгляд на себя эстонец.

— А что ты? С тобой я не знаю. Беларусь я как открытую книгу читаю, все про него знаю. А ты сам вечно из дома убегаешь, а потом просишь поддержки или вот, помощи. Я украинца знаю лучше, чем тебя. Знаешь, — я подумал с минуту. — Завтра ты поедешь со мной, я постараюсь помочь, слышишь?

— Спасибо тебе, Россия! — Эстония налетел на меня и обнял. Радость младшего брата была даже заразной, она заставила меня улыбнуться.

***

И все женщины поют,
Льют мне горе изо ртов.

Весь следующий день шёл буквально по маслу. У нас отменили последние пары, что давало возможность уйти ещё и без побочных эффектов.

Эстония оказался совсем не таким, каким я его представлял. Правда, слишком мечтательный и... Он показался мне совсем ещё каким-то ребёнком. Пока мы шли до студии, где меня учат в мастерстве владеть гитарой, Эст рассказал как переживает по многим поводам. Было забавно, когда он начал говорить, что сторона Украины в наших ссорах бывает права, спорить я с ним не стал. То, что хохол бывает прав мне даже Казахстан говорил. Младший рассказал, что просил помощи у казаха, который послал в библиотеку, мол «ребячество», «пройдёт» и так далее. То, что это «пройдёт» я прекрасно знал, вот старший был прав всегда, меня даже иногда задевало это. Только каким именно образом это пройдет, можно только догадываться.

Я никогда не ставил себя в пример прибалтам, когда у них дела доходили до семейного фронта. Единственные, кто знал что-то больше, чем-то, что я перенес неразделённую любовь были Беларусь и Норвегия, последнего за собой таскал Бел, мол «смотри какая хуйня». Мне прекрасно было известно, что ни старший скандинав, ни младший европеец ничего никому не расскажут. Даже остальным скандинавам или СНГ. Они прекрасно понимали, что такая вот «хуйня» может случиться буквально с каждым. И ничего, кроме как бегать на фоне и предотвращать попытки суицида у них не оставалось.

Сама идея начать играть на гитаре у меня была всегда. Только не было финансов, чтобы это осуществить. За занятия я плачу пять тысяч в неделю, иногда мне дает в долг Беларусь, который поддержал эту идею как предлог «перестать пиздострадать».

Сам урок сегодня длился с трех до пяти. На это время я попросил прибалта пойти домой, конечно же он меня не послушался и просто гулял где-то рядом со студией.

Когда занятие закончилось и я начал получать сообщения, в которых меня всячески упрекали вместе с моей пунктуальностью, мы решили просто добежать до метро и поехать уже на нём, не заходя домой.

Пересекли территорию больницы мы только в районе семи, потому, что пришлось совершить пересадку на автобус, который собрал почти все пробки, если доверять онлайн-картам. А после пришлось объясняться перед уборщицей «почему без бахил?!»

Все же нам удалось получить пропуск, бахилы, даже халаты выдали. Эстонец практически все время молчал, пока мне приходилось чуть ли не устраивать скандал со всеми. Но все же попасть к Фину нам практически удалось. Правда, в сам корпус нам не разрешили зайти.

«Йоу. Спустись вниз, ок?»
«Да, сейчас.»

Фин спустился к нам через несколько минут с капельницей на колесах, которую он поддерживал одной рукой. К тому времени мы успели разместиться на скамье под каким-то деревом. Бледный и потрепанный вид парня можно было бы списать на плохое питание, но в этой больнице я бывал не раз и знал, что кормят там не так уж плохо.

— Фин! — впервые за долгое время сказал что-то Эстония. Прибалт вскочил со своего места на скамье и побежал к Финляндии. Я просто наблюдал за тем, как эстонец обнял Финна и даже не думал к ним подходить. Слишком логично, что они подойдут ко мне.

— Россия, здравствуй. — поздоровался брат Норвегии со мной, когда подошёл ко мне. Я встал со скамьи и в знак приветствия протянул руку.

— И тебе здравия. — добавил я к рукопожатию. — Совсем что ли хуево? — спрашиваю, отходя чуть дальше. Эстонец же сел на скамейку, что сделал и Финляндия.

-Как видишь, не радужно. — иронизировал скандинав. — Как в колледже?

— Тебе рили интересно? — удивился я, когда подошёл уже вплотную к клёну.

— В колледже ничего интересного. Все преподы гадают, прогуливаешь ли ты. — отвечал в отличие от меня прибалт.

— Эсти, ты, я вижу, разговорчивее твоего брата. Что с ним сегодня? — в шутку спросил Финляндия, прекрасно зная, что я «строю из себя хуй пойми что» специально. — Он всегда такой? А ты сегодня прямо сияешь.

— Причину его поведения не знает даже Беларусь, что уж говорить обо мне. — Эстония пожал плечами.

Я видел, что разговор не клеится. Так или иначе, я должен был узнать, что у Фина с Эстом. Не давало мне это покоя почему-то. Сам не понял ещё, почему, но чувствовал, что очень не к добру.

Кто не сука в метель — сладкий талый лед.
Сердце — сальто назад, сальто вперед.
Вероломен ноль, поклонись нулю!
И меня воскресят дети каменоломен.

— Слушай, Эстония, подожди тут пожалуйста, я хочу кое-чё спросить у Финляндии. — Я схватил Фина за руку и буквально потащил за угол какого-то корпуса. Я надеялся всем чем можно, что эстонец не станет подслушивать.

— Что случилось, Рос? — говорил ничего не понимающий скандинав, поправляя капельницу.

— Это важно. Восприми меня всерьёз. — Фин посмотрел на меня, ещё более не понимая ничего. — Как ты относишься к эстонцу?

— Какая в этом разница? Это так важно? — искал подвох в моих словах собеседник, я лишь посмотрел на него как-то холодно, наверное. — Э... Ну... Он для меня всего лишь хороший друг? По крайней мере, я его никем для себя не вижу.

— Какого хуя? — невольно вырвалось из моих уст.

Где-то позади себя я услышал быстрые шаги. Я обернулся, обошел угол и не увидел там никого.

— Позже напишу тебе, Фин... Возможно... — всё, что я сказал перед тем, как броситься в погоню.

Я бежал в неизвестном мне направлении. Мимо проходило множество людей, многие косо на меня смотрели. Я не знал ни пути, ни времени. То, что я видел перед собой — только цель. Цель не упустить что-то очень важное. Что я ищу? Зачем бегу? Я сам слабо понимал. Я не слышал ничего — ни осуждений, ни звонков.

Сердце ходило табуном отчеканивая резкое «ка-тамп, ка-тамп, ка-тамп». Я понимал, если я не послушаю интуицию, могу совершить ошибку грубее, чем просто неправильный ответ в тесте. Хотя бы раз нужно послушать интуицию. Я был уверен, что интуиция сейчас права как никогда.

Дорога тянется и я тянусь.
Я клянусь тебе, я русский, я горький на вкус!
И вот — входят женщины в вагон...
И все женщины поют...

Я добежал до мостовой. Тут оборвался некий зов и я, чуть не забыв умение дышать, увидел знакомую фигуру. Она смотрела на меня, держалась за перекладину моста и стояла практически на самом краю.

Сердце выпрыгивало из груди. Отдышаться не хватало воздуху, будто у меня никогда и не было легких.

Omnia praeclara rara.

Мне хотелось крикнуть, что-то донести, но я не мог.

Omnia praeclara rara.

Я пытался сорваться с места, побежать вперед, к фигуре, но все тело будто сковало.

Omnia praeclara rara.

Я был должен пересилить себя. Я должен.

Omnia praeclara rara!

— Эстония
________________________________
2146 слов~
Желательно ознакомится перед тем как читать эту часть с
Синекдоха Монток - алая песня.