Глава 14
СТЕНОГРАММА АУДИОЗАПИСИ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 119
Знаете что?! Да пошло оно все! К чертям этот шлюз, к чертям этот модуль и к чертям эту планету!
Серьезно, хватит! С меня достаточно! Воздуха у меня на несколько минут, и будь я проклят, если потрачу их, играя с Марсом в его игры. Меня настолько от него тошнит, что вот-вот вырвет!
Мне остается только сидеть здесь. Воздух скоро вытечет, и я умру.
С меня довольно. Больше никаких надежд, никаких самообманов и никакого изобретательства. Я сыт по горло.
СТЕНОГРАММА АУДИОЗАПИСИ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 119 (2)
Эх... ну ладно. Я выпустил пар и теперь должен придумать, как выжить. Снова. Ладно, посмотрим, что можно сделать...
Я в шлюзе и вижу жилой модуль через окно, до него целых 50 метров. В норме шлюз присоединен к модулю. Вот в чем проблема.
Шлюз лежит на боку, и я слышу постоянное шипение. Либо он протекает, либо тут водятся змеи. В любом случае у меня проблемы.
Кроме того, во время... уж не знаю, что там случилось... меня швыряло во все стороны, как пинбольный шарик, и лицевой щиток разбит. Воздуху не нравятся гигантские, зияющие дыры в скафандре.
Похоже, жилой модуль полностью сдулся и упал. То есть даже если бы у меня был рабочий скафандр, чтобы выйти из шлюза, идти было бы некуда. Вот отстой.
Надо подумать. И надо выбраться из этого скафандра. Он большой, а в шлюзе тесно. Кроме того, он совершенно бесполезен.
СТЕНОГРАММА АУДИОЗАПИСИ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 119(3)
Все не так плохо, как кажется.
То есть я по-прежнему в заднице. Просто не так глубоко.
Не знаю, что случилось с жилым модулем, но, возможно, марсоход в порядке. Замена не идеальная, но все же лучше дырявой телефонной будки.
Разумеется, в моем скафандре есть ремонтный набор. Такой же, как тот, что спас мне жизнь в 6-й сол. Но радоваться рано — скафандру он не поможет. Ремонтный набор представляет собой конический клапан с суперлипкой смолой на широком конце. Он слишком мал, чтобы справиться с дырой, чей диаметр превышает восемь сантиметров. И кстати, будучи счастливым обладателем девятисантиметровой дыры, вы умрете прежде, чем успеете достать набор.
Тем не менее это ценная вещь, и, возможно, с ее помощью я смогу остановить утечку из шлюза. На данный момент это моя первоочередная задача.
Течь невелика. Скафандр с разбитым лицевым щитком поддерживает весь шлюз. Добавляет воздух, чтобы скомпенсировать падение давления. Но рано или поздно воздух кончится.
Нужно срочно отыскать течь. Думаю, она рядом с моими ногами, судя по звуку. Теперь, выбравшись из скафандра, я могу повернуться и взглянуть...
Ни черта не видно... Что-то я слышу, но... Она где-то здесь, но я понятия не имею, где именно.
Я придумал только один способ отыскать ее — устроить пожар!
Да, знаю. Пожар — неотъемлемая часть многих моих идей. И да, преднамеренный пожар в крошечном замкнутом пространстве — ужасная мысль. Но мне нужен дым. Небольшой его клочок.
Как обычно, я работаю с материалами, которые специально сделаны негорючими. Но предосторожности НАСА не помеха решительному поджигателю с баллоном чистого кислорода.
К сожалению, скафандр полностью сделан из негорючих материалов. Равно как и шлюз. Моя одежда тоже огнеупорна, даже нитки.
Изначально я планировал проверить солнечные панели и провести необходимый ремонт после ночной бури. Поэтому мои инструменты при мне. Однако при тщательном осмотре я обнаружил только металл или негорючий пластик.
Ага, у меня все же есть нечто горючее: мои волосы! Должны сгодиться. В наборе инструментов имеется острый нож. Я сбрею часть волос с руки и соберу в кучку.
Следующий шаг — кислород. Такой роскошью, как струя чистого кислорода, я не обладаю — могу лишь подкрутить настройки скафандра, чтобы повысить содержание кислорода во всем шлюзе. Полагаю, сорока процентов хватит.
Теперь осталась искра.
В скафандре есть электроника, но она работает от очень низкого напряжения. Не уверен, что из нее получится дуга. Кроме того, я не хочу портить скафандр. Он еще пригодится, чтобы перебраться из шлюза в марсоход.
В самом шлюзе тоже имеется электроника, но она питается от сети жилого модуля. Думаю, НАСА в голову не приходило, что случится, если запустить шлюз на пятьдесят метров. Ленивые бездельники.
Может, пластик и не горит, но каждый, кто когда-либо играл с воздушным шариком, знает, как здорово он собирает статический заряд. Накопив заряд, я смогу получить искру, просто дотронувшись до металлического инструмента.
Забавный факт: именно так погиб экипаж «Аполлона-1». Пожелайте мне удачи!
СТЕНОГРАММА АУДИОЗАПИСИ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 119 (4)
Я в ящике, провонявшем палеными волосами. Не самый приятный запах.
При первой попытке огонь загорелся, но дым хаотично плавал вокруг меня. Всему виной мое собственное дыхание. Поэтому я задержал его и попробовал еще раз.
При второй попытке дело испортил скафандр. Из разбитого лицевого щитка дует легкий ветерок — скафандр постоянно замещает ушедший воздух. Поэтому я выключил скафандр, задержал дыхание и попробовал еще раз. Надо было спешить — давление падало.
При третьей попытке торопливые движения рук при разжигании огня расстроили все дело. Созданная ими турбулентность разметала дым во все стороны.
При четвертой попытке я выключил скафандр, задержал дыхание и очень медленно разжег огонь. После чего пронаблюдал, как клочок дыма дрейфует к полу шлюза и исчезает в едва заметной прорехе.
Попалась!
Хватая ртом воздух, я включил скафандр. За время моего небольшого эксперимента давление упало до 0,9 атмосферы. Однако кислорода пока хватало и мне, и моему волосяному костерку. Скафандр быстро вернул все в норму.
Глядя на прореху, я вижу, что она совсем крошечная. Заклеить ее при помощи ремонтного набора — плевое дело, но теперь, поразмыслив, я пришел к выводу, что это неудачная идея.
Нужно сперва отремонтировать лицевой щиток. Пока не знаю как, но ремонтный набор и баростойкая смола мне наверняка пригодятся. И я не могу использовать ее по частям. Как только я вскрою ремонтный набор, два компонента смолы смешаются, и у нас будет шестьдесят секунд до ее затвердевания. Я не могу взять немного, чтобы починить шлюз.
Со временем я, вероятно, придумал бы план по ремонту лицевого щитка. А затем выделил бы в нем несколько секунд для размазывания смолы по прорехе в шлюзе. Но времени-то как раз и нет.
Уровень N2 в баллоне упал до 40 %. Нужно немедленно заделать эту дыру, причем без помощи ремонтного набора.
Идея номер один: маленький голландский мальчик. Я облизываю ладонь и прижимаю к прорехе.
Ладно... Хорошей заплаты из меня не получилось, поэтому воздух вытекает... становится холоднее... становится совсем неприятно... К черту.
Перейдем к идее номер два: изолента!
Изолента есть в моем наборе инструментов. Наклеим кусок и посмотрим, будет ли она держать давление. Интересно, насколько ее хватит, прежде чем поток воздуха оторвет заплату? Приклеиваю.
Ну вот... пока держит.
Проверим скафандр... Согласно датчикам, давление стабильное. Похоже, изолента справилась с задачей.
Посмотрим, будет ли она держать...
СТЕНОГРАММА АУДИОЗАПИСИ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 119 (5)
Прошло пятнадцать минут, а изолента не отвалилась! Что, проблема решена?
Даже слегка обидно. Я уже разрабатывал план по заделыванию прорехи льдом. В «поилке» скафандра есть два литра воды. Я могу выключить его систему обогрева и дать шлюзу остыть до температуры замерзания, а потом... Ладно, не важно.
В общем, я справился бы и со льдом. Просто к вашему сведению.
Переходим к следующей проблеме: как починить скафандр? Изолента может справиться с тонкой трещиной, но не выдержит атмосферное давление на площади размером с лицевой щиток.
Ремонтный набор слишком мал, но польза от него все равно будет. Я могу намазать смолой края дыры на месте лицевого щитка и заклеить ее чем-нибудь. Вопрос только — чем? Чем-то, что хорошо держит давление.
Осмотревшись, я вижу только одну вещь, которая способна держать давление: сам скафандр. Есть с чем работать, я могу даже разрезать его. Помните, как я резал брезент жилого модуля на полосы? У меня при себе те самые ножницы.
Если я отрежу кусок от скафандра, в нем появится еще одна дыра. Но размер и местоположение этой дыры полностью под моим контролем.
Да... Кажется, я нашел решение. Я отрежу руку!
Конечно же, не свою. Руку скафандра. Отрежу прямо под левым локтем. Затем разрежу вдоль и получу прямоугольник, который закроет лицевой щиток, а смола удержит его на месте.
Материал, способный противостоять атмосферному давлению? Имеется.
Смола, способная заделать прореху от этого самого давления? Имеется.
А как насчет зияющей дыры в обрезанной руке? В отличие от лицевого щитка скафандр выполнен из гибкого материала. Я сведу края и склею их смолой. Придется прижимать левую руку к боку, когда я надену скафандр, но места хватит.
Я размажу смолу тонким слоем, однако это в прямом смысле слова сильнейший адгезив(Вещество, способное соединять материалы путем поверхностного сцепления.) в истории человечества. И мне ведь не нужна абсолютная герметичность, надо только продержаться, пока не окажусь в безопасности.
Где же находится эта «безопасность»? Хороший вопрос.
Ладно, по проблеме за раз. Сейчас я ремонтирую скафандр.
СТЕНОГРАММА АУДИОЗАПИСИ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 119 (6)
Отрезать от скафандра руку было легко; разрезать ее вдоль и получить прямоугольник — тоже. Эти ножницы остры как бритва.
Очистка лицевого щитка от стекла заняла больше времени, чем я ожидал. Вряд ли оно проткнет материал скафандра, но я не собираюсь рисковать. Да и не хочется, чтобы осколки втыкались мне в лицо.
Затем пришел черед самой сложной стадии. После вскрытия ремонтного набора смола застывает за шестьдесят секунд. Я соскреб ее пальцами и быстро размазал по краю лицевого щитка. Остатком заклеил дыру в руке.
Потом прижал прямоугольный кусок материала к шлему обеими руками, одновременно коленом сдавливая рукав.
Отсчитал 120 секунд. На всякий случай.
Кажется, сработало! Заплата выглядит крепкой, а смола застыла в камень. Однако я приклеил руку к шлему.
Прекратите хихикать.
Теперь-то, задним умом, я понимаю, что размазывать смолу пальцами было не лучшей идеей. К счастью, моя левая рука пока на свободе. Покряхтев и хорошенько выругавшись, я дотянулся до набора инструментов, достал отвертку и отковырял руку от шлема (чувствуя себя полным идиотом). Это был тонкий процесс — я не хотел снять кожу с собственных пальцев. Пришлось просунуть отвертку между шлемом и смолой. Я высвободил руку, не пролив кровь, так что это можно счесть победой. Однако теперь застывшая резина долго не счистится с моих пальцев, как у ребенка, заигравшегося с суперклеем.
При помощи наручного компьютера я выставил в скафандре повышенное давление в 1,2 атмосферы. Лицевая заплата выгнулась, но держит крепко. Рука надулась, угрожая порвать новый шов, но тоже не лопнула.
Затем я взглянул на показатели, чтобы определить герметичность.
Герметичность оказалась так себе.
Скафандр буквально брызгал воздухом. За шестьдесят секунд вытекло столько, что давление во всем шлюзе поднялось до 1,2 атмосферы.
Скафандр рассчитан на восемь часов использования. Для этого требуется 250 миллилитров жидкого кислорода. Из соображений безопасности емкость скафандра составляет целый литр O2. Но это только половина истории. Оставшуюся часть воздуха составляет азот. Его предназначение — создавать давление. Когда скафандр протекает, он подкачивается азотом. Всего в баллонах скафандра хранится два литра жидкого N2.
Предположим, объем шлюза составляет два кубических метра. Надутый скафандр, вероятно, занимает половину. Требуется минута, чтобы добавить 0,2 атмосферы к 1 кубическому метру. Это 285 грамм воздуха (уж поверьте мне). Плотность воздуха в баллонах составляет около 1 грамма на кубический сантиметр, а значит, я только что потерял 285 миллилитров.
Изначальный суммарный объем в трех баллонах составлял 3000 миллилитров. Значительная его часть ушла на поддержание давления в дырявом шлюзе. Кроме того, мое дыхание превратило часть кислорода в диоксид углерода, который адсорбировали CO2-фильтры скафандра.
Согласно датчикам, у меня есть 410 миллилитров кислорода и 738 миллилитров азота. Суммарно это составляет почти 1150 миллилитров. И если разделить это количество на 285 миллилитров в минуту...
Когда я выйду из шлюза, этот скафандр продержится всего четыре минуты.
Вот же задница!
СТЕНОГРАММА АУДИОЗАПИСИ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 119 (7)
Ладно, я тут еще малость пораскинул мозгами.
Какой смысл топать к марсоходу? Там я застряну точно так же. Свободное пространство — это хорошо, но я все равно умру. Ни регенератора воды, ни оксигенатора, ни пищи. Богатый перечень смертей.
Нужно отремонтировать жилой модуль. Я знаю, что делать, мы отрабатывали это на тренировках. Но на все требуется время. Мне придется возиться под сдувшимся брезентом в поисках материала для заплат. А потом — искать брешь и заделывать ее.
На ремонт уйдут часы, и мой скафандр бесполезен.
Мне нужен другой скафандр. Скафандр Мартинеза валялся в марсоходе. Я брал его с собой к «Патфайндеру» на всякий случай, однако по возвращении перенес обратно в жилой модуль.
Проклятие!
Итак, я должен добыть другой скафандр, прежде чем отправляться в марсоход. Чей? Скафандр Йоханссен мне мал (миниатюрная девчушка, наша Йоханссен). Скафандр Льюис заполнен водой. Точнее, в настоящий момент он заполнен льдом, который медленно сублимирует. Драный, заплатанный скафандр, с которым я торчу в шлюзе, изначально принадлежал мне. Остаются скафандры Мартинеза, Фогеля и Бека.
Скафандр Мартинеза я оставил возле койки, на случай если мне потребуется срочно надеть его. Разумеется, после внезапной разгерметизации он мог оказаться где угодно. Тем не менее я хотя бы знаю, с чего начать.
Следующая проблема: до жилого модуля 50 метров. Бежать при 0,4 g в громоздком скафандре — задача не из легких. В лучшем случае я разгонюсь до 2 метров в секунду. Это драгоценные 25 секунд, почти одна восьмая моих четырех минут. Надо снизить это время.
Но как?
СТЕНОГРАММА АУДИОЗАПИСИ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 119 (8)
Я покачу проклятый шлюз.
Он мало отличается от телефонной будки, лежащей на боку. Я проделал некоторые эксперименты и понял, что, для того чтобы покатиться, мне нужно со всей силы врезаться в стену. И в этот момент я должен находиться в воздухе. Я не могу прижаться к какой-то другой части шлюза. Иначе силы уравновесятся, и он не сдвинется с места.
Сначала я попробовал оттолкнуться от одной стены и врезаться в другую. Шлюз едва сдвинулся — и только.
Затем я попробовал сделать суперотжимание, чтобы подняться в воздух (да здравствуют 0,4 g!), после чего пнул стену обеими ногами. Шлюз чуть шелохнулся.
С третьего раза у меня все получилось! Фокус заключался в том, чтобы поставить ноги вместе на землю возле стены, а затем резко броситься к верхней части противоположной стены и удариться о нее спиной. Только что я проделал это, и мне хватило силы перевернуть шлюз в сторону жилого модуля.
Ширина шлюза составляет метр, а значит... Эх... Значит, придется повторить это еще пятьдесят раз.
Думаю, моей спине это не понравится.
СТЕНОГРАММА АУДИОЗАПИСИ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 120
Да, моей спине это не понравилось.
У изящной методики «брось свое тело на стену» имелись недостатки. Она срабатывала лишь один раз из десяти, и было очень больно. Приходилось делать перерывы, разминаться и в буквальном смысле заставлять себя бросаться на стену снова и снова.
Это заняло всю ночь, но я справился.
Сейчас я в десяти метрах от жилого модуля. Подобраться ближе не могу — из-за разгерметизации все пространство засыпано мусором, а этот шлюз не является «вездеходным». По такому дерьму мне не перекатиться.
Жилой модуль лопнул утром. Теперь наступило новое утро. Я пробыл в этой чертовой будке целый сол, но скоро выберусь отсюда.
Я в скафандре и готов действовать.
Итак... Ладно... Еще разок пройдемся по плану: при помощи ручных клапанов разгерметизировать шлюз; выбраться наружу и поспешить к жилому модулю; побродить под упавшим полотнищем; найти скафандр Мартинеза (или Фогеля, какой попадется первым); добраться до марсохода; оказаться в безопасности.
Если время выйдет прежде, чем мне попадется скафандр, я просто побегу к марсоходу. У меня возникнут проблемы, но будет время для раздумий и материалы для работы.
Глубокий вдох... вперед!
ЗАПИСЬ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 120
Я жив! И в марсоходе!
Все получилось не совсем по плану, но я не умер, а следовательно, победил.
Разгерметизация прошла успешно. Через тридцать секунд я оказался снаружи. Направляясь вприпрыжку к жилому модулю (самый быстрый способ передвигаться при такой силе тяжести), я преодолел залежи мусора. Разрыв в брезенте действительно расшвырял все по окрестностям, включая меня.
Видимость была отвратительная — потому что заплата закрывала мой лицевой щиток. К счастью, у меня имелась наручная камера. НАСА обнаружило, что поворачиваться всем телом, чтобы взглянуть на что-то, — бессмысленная трата сил и времени, поэтому в правую руку скафандра вмонтировали маленькую камеру, изображение с которой проецируется на внутреннюю поверхность лицевого щитка. Соответственно мы можем «видеть» вещи, ткнув в них пальцем.
Заплата не была какой-то особенно гладкой или отражающей, поэтому проекция оказалась смятой и искаженной. Однако она давала представление о том, что творится вокруг.
Я направился прямиком к тому месту, где раньше находился шлюз, зная, что там окажется большая дыра и я смогу пробраться внутрь. Дыра отыскалась без проблем. Черт, выглядела она отвратительно. Ее ремонт вряд ли доставит мне удовольствие.
Вот тут-то и начали вылезать недоработки моего плана. У меня имелась только одна рука. Левая рука прижималась к телу, а культя скафандра хлопала меня по боку. Поэтому, перемещаясь под брезентом, я был вынужден поднимать полотнище правой рукой, что замедлило процесс.
Насколько я смог разглядеть, внутри жилого модуля царит полный хаос — ничто не осталось на прежнем месте. Столы и койки оказались вовсе не там, где находились прежде. Более легкие предметы просто свалены в кучи, причем многие из них — снаружи. Все покрыто землей и искалеченными растениями.
Продвигаясь вперед, я добрался до того места, где оставил скафандр Мартинеза. К моему удивлению, он никуда не делся.
«Ну вот! — наивно подумал я. — Проблема решена!»
К сожалению, скафандр придавило столом, на котором сверху лежал рухнувший брезент. Будь у меня обе руки, я бы смог вытащить его, но с одной это было невозможно.
Время истекало. Я отсоединил от скафандра Мартинеза шлем, отложил его в сторону и протянул руку за стол в поисках ремонтного набора. Нашел его при помощи ручной камеры. Бросил набор в шлем и убрался из модуля подобру-поздорову.
Я едва успел добраться до марсохода. Мои уши грозили вот-вот лопнуть от снижения давления, когда шлюз марсохода наполнился восхитительным одноатмосферным воздухом.
Я заполз внутрь, упал и некоторое время пытался отдышаться.
Итак, я снова в марсоходе. Совсем как во время Великой экспедиции по возвращению «Патфайндера». Брр... На этот раз здесь хотя бы пахнет получше.
НАСА, наверное, уже с ума сходит. Скорее всего они видели, как шлюз катился обратно к жилому модулю, и знают, что я жив, но захотят подробности моего состояния. И кстати, именно этот марсоход имеет связь с «Патфайндером».
Я попытался отправить сообщение, но «Патфайндер» не отвечает. Что неудивительно — он напрямую питался от жилого модуля, а сейчас модуль обесточен. Во время моей краткой панической вылазки наружу я заметил, что «Патфайндер» на месте и мусор до него не долетел. Он должен заработать, как только я налажу сеть.
Что касается нынешней ситуации, шлем — большое приобретение. Шлемы взаимозаменяемы, поэтому я могу выкинуть свой и поставить мартинезовский. Остается еще культя, но в основном воздух выходит через лицевой щиток. А с новым ремонтным набором я смогу лучше заклеить руку.
Однако все это подождет. Я не спал больше суток. Непосредственная опасность мне не грозит, так что я отправляюсь на боковую.
ЗАПИСЬ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 121
Вдоволь выспался и славно поработал.
Первым делом я заклеил руку. В прошлый раз мне пришлось распределить смолу тонким слоем, поскольку большая ее часть пошла на лицевой щиток. В этот раз я мог извести на руку весь ремонтный набор. Заплата получилась идеальная.
У меня по-прежнему однорукий скафандр, но теперь он хотя бы не протекает.
Вчера я потерял б о льшую часть воздуха, однако кислорода осталось на полчаса. Как я уже говорил, человеческому телу не нужно много кислорода. Поддержание давления — вот в чем проблема.
С таким количеством времени я смогу воспользоваться заправкой марсохода. В текущем скафандре мне бы это не удалось.
Заправка баллонов — аварийная мера. Предполагается, что ты забираешься в марсоход с полным скафандром и возвращаешься с неиспользованным воздухом. Марсоход не предназначен для долгих путешествий, даже на пару дней. Однако на случай крайней необходимости снаружи он оборудован заправочными шлангами. Внутри и так слишком тесно, и НАСА решило, что большая часть аварийных ситуаций, связанных с воздухом, все равно возникнет снаружи.
Однако заправка — процесс медленный, мой скафандр протекал быстрее, поэтому с разбитым шлемом мне от него не было никакого толку. Теперь в целом скафандре, способном держать давление, я заправил баллоны без проблем.
Заправившись и убедившись, что скафандр не дал течь, я занялся неотложными делами. Как бы я ни доверял собственным трудам, мне требовался двурукий скафандр.
Я вернулся в жилой модуль и на этот раз без всякой спешки смог воспользоваться шестом в качестве рычага, чтобы сдвинуть стол со скафандра Мартинеза. Высвободив скафандр, я приволок его в марсоход.
После тщательной проверки — на всякий случай — я наконец-то заполучил полностью функциональный скафандр для ВКД! Со второй попытки — но получил.
Завтра займусь жилым модулем.
ЗАПИСЬ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 122
Сегодня я первым делом выложил камнями слово «Порядок» рядом с марсоходом. Пусть НАСА порадуется.
Затем отправился в жилой модуль, чтобы оценить повреждения. Главная задача: восстановить целостность структуры, чтобы держала давление. Потом можно будет заняться ремонтом того, что сломалось.
В норме жилой модуль представляет собой купол с гибкими штангами, поддерживающими свод, и жестким складным полом. Жизненно важной частью конструкции является внутреннее давление. Без него вся штукенция падает. Я осмотрел штанги: ни одна не сломана, просто валяются на земле. Некоторые надо будет соединить заново, но это легко.
Дыра на месте шлюза № 1 огромна, но все же поддается ремонту.
У меня есть уплотнительные гребни и запасной брезент. Придется потрудиться, но я смогу починить жилой модуль. Затем я восстановлю электричество и подключу «Патфайндер». И тогда НАСА сможет объяснить мне, как отремонтировать то, что я не смогу починить самостоятельно.
Это меня не волнует. Впереди намного более серьезная проблема.
Плантация погибла.
При полной разгерметизации большая часть воды испарилась, а температура упала значительно ниже точки замерзания. Пережить такую катастрофу не под силу даже почвенным бактериям. Часть растений находилась в палатках за пределами жилого модуля, но они тоже погибли. Я напрямую подсоединил палатки к модулю посредством шлангов, чтобы обеспечить доступ воздуха и поддерживать температуру. Когда модуль лопнул, палатки тоже разгерметизировались. А если и нет, холод убил бы растения.
Итак, картофель на Марсе вымер.
Вместе с почвенными бактериями. Не видать мне новых ростков.
Мы все распланировали. Плантация должна была обеспечить меня пищей до 900-го сола. Зонд снабжения прибыл бы сюда заблаговременно, на 856-й сол. Но плантации больше нет, и этот план склеил ласты вместе с ней.
Взрыв не должен был повредить пищевые пайки. И выращенные мной клубни можно использовать в пищу, пусть они и мертвы. Я так или иначе собирался заняться урожаем, так что, полагаю, не так уж плохо, что все это произошло именно сейчас.
Пайков хватит до 400-го сола. На сколько хватит картофеля, я узнаю, только когда соберу его. Но можно прикинуть. У меня было 400 растений, примерно по 5 клубней на каждом: итого 2000 штук. По 150 калорий в клубне, следовательно, чтобы выжить, я должен буду съедать в день по 10 штук. Значит, они позволят мне продержаться 200 солов. Итог: пищи мне хватит до 600-го сола.
До 865-го сола мне никак не дотянуть.