Глава 15
[08.12] УОТНИ: Проверка.
[08.25] ЛРД: Принято! Ты здорово нас напугал. Спасибо за сообщение «OK». Согласно спутниковым снимкам, шлюз № 1 полностью отделился. Это так? Доложи свое состояние.
[08.39] УОТНИ: Если под «отделился» вы имеете в виду «выстрелил мной как из пушки», тогда да. Небольшой порез на лбу. Были некоторые проблемы со скафандром (объясню позже). Я залатал жилой модуль и надул его (основные кислородные баки не пострадали). Только что подключил электричество. Плантация погибла. Я собрал столько картофелин, сколько смог, и сложил их снаружи. Насчитал 1841. Этого хватит на 184 дня. С учетом оставшихся пайков я начну голодать на 584-й сол.
[08.52] ЛРД: Да, мы догадались. Работаем над решением пищевой проблемы. Каково состояние систем жилого модуля?
[09.05] УОТНИ: Основные резервуары с воздухом и водой не пострадали. Марсоход, солнечные панели и «Патфайндер» находились вне зоны действия взрыва. Я провожу диагностику систем жилого модуля, дожидаясь ваших ответов. Кстати, с кем я говорю?
[09.18] ЛРД: С Венкатом Капуром из Хьюстона. Пасадена передает мои сообщения. С этого момента я буду вести все прямые переговоры. В первую очередь проверь оксигенатор и регенератор воды. Они наиболее важны.
[09.31] УОТНИ: Еще бы! Оксигенатор в полном порядке. Регенератор воды не работает. Скорее всего вода замерзла внутри и порвала какие-то трубки. Уверен, что смогу его починить. Главный компьютер жилого модуля также функционирует без проблем. Есть идеи, почему модуль взорвался?
[09.44] ЛРД: Скорее всего из-за усталости брезента возле шлюза № 1. Многочисленные циклы герметизации в конце концов привели к разрыву. В будущем по очереди используй шлюзы № 2 и № 3 для всех ВКД. Мы также перешлем тебе контрольный перечень и процедуры для полной проверки брезента.
[09.57] УОТНИ: Круто, буду несколько часов таращиться на стену! Сообщите, если придумаете, как спасти меня от голода.
[10.11] ЛРД: Обязательно.
— Сейчас сто двадцать второй сол, — сказал Брюс. — Мы должны доставить зонд на Марс до пятьсот восемьдесят четвертого сола. У нас есть четыреста шестьдесят два сола, или четыреста семьдесят пять дней.
Собравшиеся главы отделов ЛРД наморщили лбы и потерли усталые глаза.
Брюс поднялся с кресла.
— Взаимное расположение Земли и Марса неидеально. Путь займет четыреста четырнадцать дней. На присоединение зонда к ракете-носителю и различные проверки уйдет тринадцать дней. Таким образом, мы должны изготовить зонд за сорок восемь дней.
Люди раздраженно зашептались.
— Господи, — сказал кто-то.
— Это совершенно новый поворот событий, — продолжил Брюс. — Мы должны сосредоточиться на пище. Все остальное — ненужная роскошь. У нас нет времени на строительство посадочного модуля с тормозным двигателем. Это будет обычная «неваляшка», следовательно, мы не сможем поместить внутрь ничего хрупкого. Попрощайтесь со всем тем, что планировали отправить.
— А откуда мы возьмем ракету-носитель? — поинтересовался Норм Тоши, ответственный за процесс вхождения в плотные слои атмосферы.
— От зонда «ИглАй-три» для Сатурна, — ответил Брюс. — Его старт был запланирован в следующем месяце. НАСА заморозило проект, чтобы мы получили ракету-носитель.
— Надо думать, команда «ИглАй» рвет и мечет, — заметил Норм.
— Разумеется, — согласился Брюс. — Но это единственная ракета-носитель достаточно большого размера. Что напомнило мне вот о чем: у нас есть только одна попытка. Если мы не справимся, Марк Уотни умрет.
Он оглядел собравшихся, давая им осознать услышанное.
— Все не так плохо, — наконец сказал он. — У нас уже есть кое-какие части, построенные для зондов снабжения «Ареса-четыре». Мы можем забрать их, что купит нам немного времени. Кроме того, мы отправляем весьма крепкую пищу. Даже если при вхождении в атмосферу возникнут проблемы и зонд врежется в землю на большой скорости, с ней ничего не случится. И нам не нужно точное приземление. При необходимости Уотни может проехать сотни километров. Нужно только, чтобы зонд оказался в пределах его досягаемости. То есть нам требуется стандартный зонд-неваляшка. Мы всего лишь должны сделать его быстро, так что не будем терять время.
[08.02] ЛРД: Мы запустили проект по доставке продовольствия. Около недели назад. Успеем доставить его тебе прежде, чем ты начнешь голодать, но впритык. Только пища и радио. Мы не сможем отправить оксигенатор, регенератор воды и тому подобную аппаратуру без тормозных двигателей.
[08.16] УОТНИ: Нет проблем! Дайте только еду — и я буду петь и плясать дальше. Я восстановил все системы жилого модуля. Регенератор воды заработал, когда я заменил лопнувшие трубки. Что касается запаса воды, у меня есть еще 620 литров. Раньше было 900 литров (300 изначально плюс 600 из восстановленного гидразина). То есть почти 300 литров сублимировалось. Однако поскольку регенератор работает, этого больше чем достаточно.
[08.31] ЛРД: Хорошо, держи нас в курсе всех механических и электронных проблем. Кстати, зонд, который мы собираемся тебе отправить, называется «Айрис»(То есть Ирида, Ирис.). В честь греческой богини, проносящейся по небесам со скоростью ветра. Она также богиня радуг.
[08.47] УОТНИ: Гейский зонд спешит на помощь. Вас понял.
Рич Пэнелл потягивал кофе в безмолвной тиши. Он только что провел последний тест написанной им программы. Программа справилась. Со вздохом облегчения Рич откинулся на спинку кресла, взглянул на часы на компьютере и покачал головой: 3.42 утра.
Ричу, специалисту по астродинамике, редко приходилось засиживаться допоздна. Его работа заключалась в поиске точных орбит и вычислении корректировок курса для различных миссий. Обычно эти расчеты проводились на начальных стадиях проекта; все последующие стадии основывались на полученной орбите.
Но на сей раз все было наоборот: «Айрис» нуждался в орбитальной траектории, однако никто не знал, когда его запустят.
Планеты перемещаются. Траектория, рассчитанная для конкретной даты запуска, корректна только в этот конкретный день. Разница даже в одни сутки приведет к тому, что зонд пролетит мимо Марса.
Поэтому Ричу предстояло рассчитать множество траекторий. Временной диапазон запуска «Айрис» составлял двадцать пять дней. Рич рассчитал траекторию для каждого из них.
Он начал писать имейл своему боссу.
Майк,
— набрал он, —
к письму прилагаются траектории для «Айрис», с инкрементом в 1 день. Нужно запустить экспертную оценку и контроль, чтобы их официально утвердили. И ты был прав, я провел здесь почти всю ночь.
Это было не так уж страшно — не сравнить с вычислениями орбит для «Гермеса». Знаю, моя математика тебя утомляет, поэтому буду краток: постоянная слабая тяга ионных двигателей «Гермеса» намного хуже сильных точечных выбросов зондов снабжения.
Все 25 траекторий занимают 414 дней и лишь немного различаются по продолжительности и углу выбросов. Потребности в топливе практически идентичны для всех орбит и лежат в пределах емкости ракеты-носителя «ИглАй».
Плохо, что Земля и Марс так паршиво расположены. Черт, кажется, что проще...
Он перестал печатать.
Наморщил лоб и уставился в никуда.
— Хм-м.
Затем схватил кофейный стаканчик и отправился в комнату отдыха за добавкой.
Тедди изучил забитый до отказа конференц-зал: не часто доводилось видеть такое количество самых важных людей НАСА в одном месте. Он выровнял небольшую стопку заготовленных заметок и аккуратно положил ее перед собой.
— Знаю, вы все очень заняты, — сказал Тедди. — Спасибо, что нашли время для этой встречи. Мне нужны отчеты по статусу проекта «Айрис» от всех отделов. Венкат, начнем с тебя.
— Команда миссии готова, — начал Венкат, глядя на сводные таблицы на своем ноутбуке. — Контрольные команды снабжения третьего и четвертого «Аресов» немного повздорили. Ребята из «Ареса-три» утверждали, что заниматься этим должны они, поскольку, пока Уотни на Марсе, «Арес-три» продолжается. Команда «Ареса-четыре» возражала, что это с самого начала был их зонд. Я выбрал «Арес-три».
— Это вызвало недовольство у «Ареса-четыре»? — поинтересовался Тедди.
— Да, но они это переживут. На подходе тринадцать других миссий снабжения. У них не останется времени на обиды.
— Митч, — обратился Тедди к летному директору, — что с запуском?
Митч извлек из уха наушник.
— ЦУП готов, — сообщил он. — Я прослежу за запуском, а затем передам полет и посадку ребятам Венката.
— СМИ? — Тедди повернулся к Энни.
— Я ежедневно сообщаю новости прессе, — сказала она, откидываясь на спинку кресла. — Все знают, что Уотни крышка, если это не сработает. Общественность не проявляла такого интереса к строительству космических кораблей со времен «Аполлона-одиннадцать». «Репортаж о Уотни» Си-эн-эн последние две недели является шоу номер один в своем временном интервале.
— Внимание — это здорово, — кивнул Тедди. — Поможет получить экстренное финансирование от конгресса. — Он посмотрел на мужчину, который стоял рядом с дверью. — Спасибо, что прилетел, Морис.
Морис кивнул.
Тедди махнул в его сторону рукой и обратился к собравшимся:
— Для тех, кто не в курсе: это Морис Штайн с мыса Канаверал. Он отвечал за стартовую площадку для «ИглАй-три», а теперь будет выполнять ту же роль для «Айрис». Прости, что все так повернулось, Морис.
— Нет проблем, — ответил Морис. — Рад помочь.
Тедди перевернул верхний лист своих записей и положил на стол текстом вниз.
— Что с ракетой-носителем?
— На данный момент все в порядке, — сказал Морис. — Но не идеально. «ИглАй-три» был готов к запуску. Ракеты-носители не рассчитаны для того, чтобы находиться в вертикальном положении и переносить действие силы тяжести в течение длительных периодов времени. Мы добавляем внешние опоры, которые снимем перед самым запуском. Это проще, чем разборка. Кроме того, топливо вызывает коррозию внутренних баков, поэтому пришлось его слить. Каждые три дня мы проводим осмотр всех систем.
— Хорошо, спасибо, — кивнул Тедди. Затем посмотрел на Брюса Ына, который в ответ уставился на него мутными красными глазами. — Брюс, спасибо, что прилетел. Как нынче погода в Калифорнии?
— Откуда мне знать? — ответил Брюс. — Я редко выхожу на улицу.
Раздался тихий смех.
Тедди перевернул еще одну страницу.
— Главный вопрос, Брюс. Как дела у «Айрис»?
— Мы не успеваем. — Брюс устало покачал головой. — Работаем со всей возможной скоростью, но этого недостаточно.
— Я могу найти деньги на сверхурочную работу, — предложил Тедди.
— Мы и так работаем круглосуточно.
— Как велико отставание? — спросил Тедди.
Брюс со вздохом потер глаза.
— Прошло двадцать девять дней. Значит, осталось всего девятнадцать. После этого стартовой площадке нужно еще тринадцать дней, чтобы установить зонд на ракету-носитель. Мы отстаем не меньше чем на две недели.
— Этим ваше отставание и ограничится? — поинтересовался Тедди, делая пометку в бумагах. — Или оно возрастет?
Брюс пожал плечами:
— Если не возникнет никаких новых проблем, мы отстанем на две недели. Но проблемы возникают постоянно.
— Назови число, — сказал Тедди.
— Пятнадцать дней, — ответил Брюс. — Будь у нас пятнадцать дополнительных дней, мы бы справились.
— Ладно, — кивнул Тедди, делая еще одну пометку. — Давайте найдем пятнадцать дней.
Он повернулся к врачу экипажа «Ареса-3» и спросил:
— Доктор Келлер, мы можем как-то ограничить потребление пищи Уотни, чтобы его пайков хватило на более долгое время?
— Мне жаль, но нет, — сказал Келлер. — Он уже потребляет минимальное количество калорий. Честно говоря, учитывая объемы проделываемой им тяжелой работы, он ест намного меньше, чем следует. Дальше станет только хуже. Вскоре вся его диета будет состоять из картофеля и витаминных добавок. Он приберегает богатые белком пайки на потом, но ему все равно грозит истощение.
— Когда закончится пища, через какое время он умрет от голода? — спросил Тедди.
— При наличии обильных запасов воды он может продержаться три недели. Меньше, чем типичный голодающий, но не забывайте, что он начнет голодать, уже будучи истощенным.
Венкат поднял руку, чтобы привлечь внимание.
— А еще не забывайте, что «Айрис» — зонд-неваляшка. Возможно, Уотни придется добираться до него несколько дней. Думаю, непросто управлять марсоходом, когда ты в буквальном смысле умираешь от голода.
— Совершенно верно, — подтвердил доктор Келлер. — Четыре дня без пищи — и он едва-едва сможет встать на ноги, не говоря уже о том, чтобы вести марсоход. Кроме того, его мыслительная активность быстро снизится. Он с трудом сможет просто находиться в сознании.
— Значит, дата посадки остается неизменной, — подвел итог Тедди. — Морис, вы можете установить «Айрис» на ракету-носитель быстрее, чем за тринадцать дней?
Морис прислонился к стене и ущипнул себя за подбородок.
— Ну... На саму установку уйдет всего три дня. Оставшиеся десять требуются для осмотра и проверок.
— Вы можете сократить это время?
— При работе сверхурочно я смогу провести монтаж за два дня. Включая транспорт из Пасадены на мыс Канаверал. Но проверки сократить нельзя. Они основаны на жестких сроках. Мы проводим осмотр через заданные временные интервалы, чтобы посмотреть, не возникнет ли деформация или искривление. Сократив время, вы обессмыслите проверку.
— Как часто эти осмотры выявляют неисправность? — спросил Тедди.
В комнате повисло молчание.
— Ну... — Морис запнулся. — Вы предлагаете вообще отказаться от осмотра?
— Нет, — сказал Тедди. — Я всего лишь интересуюсь, как часто они выявляют неисправности.
— Примерно при каждом двадцатом запуске.
Тедди записал это число.
— А как часто они выявляют неисправность, которая могла бы привести к провалу миссии?
— Ну, не знаю. Может, в половине случаев.
Тедди записал и это.
— Следовательно, если мы откажемся от проверок и осмотров, вероятность провала миссии составит один к сорока, верно?
— Это два с половиной процента, — вмешался Венкат. — Что уже является основанием для прерывания миссии. Мы не можем так рисковать.
— Мы с вами сейчас далеки от нормальных условий работы, — ответил Тедди. — Девяносто семь целых пять десятых процента лучше, чем ноль. Кто-нибудь здесь может предложить менее опасный способ выиграть время?
Он осмотрел зал. Никто не произнес ни слова.
— Хорошо, — кивнул Тедди, обводя что-то в своих записях. — Ускорение процесса монтажа и отказ от проверок даст нам одиннадцать дней. Если Брюсу удастся извлечь кролика из шляпы и сделать все быстрее, Морис может провести какие-то осмотры.
— А как насчет еще четырех дней? — спросил Венкат.
— Уверен, Уотни сможет растянуть запас пищи, чтобы ее хватило еще на четыре дня, несмотря на истощение, — ответил Тедди, глядя на доктора Келлера.
— Я... — начал Келлер. — Я не могу рекомендовать...
— Минуточку, — прервал его Тедди. Он поднялся и одернул пиджак. — Я понимаю, в каком вы все положении. У каждого из нас есть предусмотренные правилами процедуры. Отказ от них означает риск. Риск означает проблемы в вашем отделе. Но сейчас не время прикрывать свои задницы. Мы должны рискнуть — или Марк Уотни умрет.
Он повернулся к Келлеру и сказал:
— Сделайте так, чтобы пищи хватило еще на четыре дня.
Келлер кивнул.
— Рич, — позвал Майк.
Рич Пэнелл сосредоточенно уставился на экран своего компьютера. Его рабочая кабинка была забита распечатками, картами и справочниками, повсюду валялись кофейные стаканчики и упаковки от еды навынос.
— Рич, — чуть громче повторил Майк.
Рич поднял глаза.
— Да?
— Какого черта ты творишь?
— Просто небольшой побочный проект. Кое-что, что я хотел проверить.
— Ну... это, конечно, замечательно, — ответил Майк, — но сначала ты должен выполнить свою основную работу. Я запросил корректировки спутников две недели назад, и они до сих пор не готовы.
— Мне нужно суперкомпьютерное время, — сказал Рич.
— Тебе нужно суперкомпьютерное время, чтобы рассчитать рутинные корректировки спутников?
— Нет, это для того другого проекта, над которым я работаю, — пояснил Рич.
— Рич, серьезно, ты должен делать свою работу.
Рич на секунду задумался.
— Как считаешь, сейчас хорошее время для отпуска? — спросил он.
Майк вздохнул.
— Знаешь что, Рич? Считай, сейчас идеальное время для отпуска.
— Отлично! — улыбнулся Рич. — С этого момента я в отпуске.
— Разумеется, — ответил Майк. — Иди домой. Отдохни.
— Э нет, домой я не пойду, — возразил Рич, возвращаясь к своим расчетам.
Майк потер глаза.
— Ладно, как хочешь. Насчет тех спутниковых орбит...
— Я в отпуске, — сказал Рич, не поднимая глаз.
Майк пожал плечами и ушел.
[08.01] УОТНИ: Как поживает моя гуманитарная помощь?
[08.16] ЛРД: Немного задерживается, но мы справимся. Мы хотим, чтобы ты вернулся к работе. Мы удовлетворены состоянием жилого модуля. Техническое обслуживание отнимает у тебя всего двенадцать часов в неделю. Оставшееся время мы собираемся занять исследованиями и экспериментами.
[08.31] УОТНИ: Отлично! Я устал сидеть без толку на заднице. Мне здесь торчать еще много лет. Могу с тем же успехом приносить пользу.
[08.47] ЛРД: Вот и мы так подумали. Мы пришлем тебе расписание, как только научная команда его составит. Это будет в основном ВКД взятие экологических образцов, тестирование почвы и еженедельные медицинские тесты на себе. По правде сказать, это лучшее «бонусное марсианское время», что было у нас со времен марсохода «Оппортьюнити».
[09.02] УОТНИ: Который так и не вернулся на Землю.
[09.17] ЛРД: Глупая аналогия. Извини.
Сборочный цех космических аппаратов ЛРД, или «чистая комната», представлял собой мало кому известное родильное отделение для большинства знаменитых космических аппаратов в истории исследования Марса. Здесь появились на свет «Маринер», «Викинг», «Спирит», «Оппортьюнити» и «Кьюриосити».
Сегодня помещение гудело: техники загружали «Айрис» в специальный транспортировочный контейнер.
Свободные от дежурства работники наблюдали за процедурой со смотрового мостика. Последние два месяца они редко появлялись дома; кафетерий превратился во временный спальный отсек. Трети техников сейчас полагалось бы спать, но они не хотели пропустить этот момент.
Начальник смены затянул последний болт. Когда он убрал гаечный ключ, инженеры разразились аплодисментами. Многие плакали.
После шестидесяти трех дней напряженнейшей работы «Айрис» был готов.
Энни заняла трибуну и поправила микрофон.
— Подготовка к запуску закончена, — сообщила она. — «Айрис» готов к отправке. Запуск намечен на девять часов четырнадцать минут. После запуска он еще не менее трех часов проведет на орбите. За это время центр управления соберет точную телеметрию для подготовки к даче импульса для броска на Марс. По завершении этой стадии миссия перейдет под контроль команды снабжения «Ареса-три», которая будет следить за ее ходом в последующие месяцы. Путь до Марса займет четыреста четырнадцать дней.
— Насчет груза, — спросил репортер. — Я слышал, там не только продовольствие?
— Верно, — улыбнулась Энни. — Мы выделили сто грамм для предметов роскоши. Это рукописные письма от семьи Марка, записка от президента и USB-диск с музыкой всех времен и народов.
— Включая диско? — поинтересовался кто-то.
— Никакого диско, — ответила Энни, и по залу пробежали смешки.
— Если этот запуск провалится, можно ли будет как-то еще помочь Уотни? — спросила Кэти Уорнер с Си-эн-эн.
— Каждый запуск сопряжен с риском, — уклонилась от ответа Энни, — но мы не ожидаем каких-либо проблем. На мысе стоит ясная, теплая погода. Лучших условий не придумаешь.
— Есть ли у этой спасательной операции какие-нибудь финансовые ограничения? — поинтересовался другой репортер. — Людей очень интересует этот вопрос.
К этому Энни была готова.
— Речь идет не о финансовом балансе, а о человеческой жизни, о нашем соотечественнике. Но если вас так волнует финансовая сторона вопроса, оцените сначала стоимость продленной миссии Марка Уотни. Его долгая работа и борьба за выживание дадут нам больше знаний о Марсе, чем все остальные программы «Арес», вместе взятые.
— Ты веришь в Бога, Венкат? — спросил Митч.
— Конечно, и не в одного, — кивнул Венкат. — Я же индус.
— Попроси их помочь с этим стартом.
— Хорошо.
Митч занял свое место в центре управления. Комната гудела: десятки операторов завершали последние приготовления к запуску.
Он надел гарнитуру и отметил время, взглянув на гигантский центральный экран. Затем включил гарнитуру и сказал в микрофон:
— Говорит летный директор. Начать проверку готовности к запуску!
— Вас понял, Хьюстон, — ответил контролер запуска во Флориде. — Руководитель запуска сообщает: все операторы на местах, системы готовы. Проверка готовности к запуску, «готов — не готов». Диктор?
— Готов.
— Хронометраж?
— Готов.
— Технический контроль — один.
— Готов.
Положив подбородок на руки, Митч не отрывал глаз от центрального экрана, демонстрирующего кадры со стартовой площадки. Ракета-носитель стояла в облаках пара от охладительной установки. На ее боку по-прежнему красовалась надпись «ИглАй-3».
— Технический контроль — два?
— Готов.
— Технический контроль — три?
— Готов.
Венкат прислонился к дальней стене. Он был администратором, и его работа теперь закончилась. Оставалось только смотреть и надеяться. Глаза Венката не отрывались от дисплеев. Мысленно перед ним пробегали непрерывные ряды чисел, он вспоминал жонглирование сменами и упорную откровенную ложь — почти преступления, совершенные им, чтобы собрать эту миссию. Все это окупится, если только сработает.
— Контроль полетных систем?
— Готов.
— Первый двигатель?
— Готов.
Тедди сидел в обзорной комнате для особых гостей, располагавшейся за центром управления полетом. Его статус обеспечил ему лучшее место — в середине первого ряда. У ног Тедди лежал портфель, а в руках он держал голубую папку.
— Второй двигатель?
— Готов.
— Отбор мощности?
— Готов.
Энни Монтроз мерила шагами свой личный кабинет рядом с пресс-центром. Девять мониторов на стене транслировали девять разных каналов; каждый показывал стартовую площадку. Бросив взгляд на компьютер, Энни увидела, что иностранные каналы передают то же самое. Весь мир затаил дыхание.
— Воздушная обстановка?
— Готов.
— Метеорология?
— Готов.
Брюс Ын сидел в кафетерии ЛРД вместе с сотней инженеров, посвятивших себя «Айрис». Они смотрели прямую трансляцию на проекционном экране. Некоторые ерзали. Кое-кто держался за руки. В Пасадене было 6.13 утра, но пришли все сотрудники до единого.
— ВВС?
— Готов.
— Навигация?
— Готов.
За миллионы километров от центра управления экипаж «Гермеса» слушал, сгрудившись вокруг кресла Йоханссен. Двухминутная задержка передачи не имела значения. Они ничем не могли помочь, и связь с ними не требовалась. Йоханссен пристально смотрела на экран, хотя он показывал только интенсивность аудиосигнала. Бек, нервничая, стискивал кулаки.
Фогель не шевелился, уставившись в пол. Мартинез сначала молился молча, затем начал молиться вслух. Капитан Льюис стояла в стороне, скрестив руки на груди.
— Груз?
— Готов.
— Оператор ракеты-носителя?
— Готов.
— Хьюстон, это центр управления запуском, все системы готовы.
— Вас понял, — ответил Митч, глядя на таймер обратного отсчета. — Это ЦУП, мы готовы к запуску по расписанию.
— Вас понял, Хьюстон, — отозвался центр управления. — Запуск по расписанию.
Когда отсчет дошел до 00.00.15, телевизионные каналы получили то, чего ждали. Хронометрист начала обратный отсчет вслух.
— Пятнадцать, — произнесла она, — четырнадцать... тринадцать... двенадцать... одиннадцать...
Тысячи человек собрались на мысе Канаверал — самая большая толпа, когда-либо присутствовавшая при запуске беспилотного аппарата. Они слушали голос хронометриста, эхом отражавшийся от трибун.
— ...десять... девять... восемь... семь...
Рич Пэнелл, увлеченный орбитальными расчетами, не следил за временем и не обратил внимания, что его коллеги переместились в большой конференц-зал, где был установлен телевизор. Краем сознания Рич отметил, что офис погрузился в необычную тишину, но не стал над этим задумываться.
— ...шесть... пять... четыре...
— Зажигание.
— ...три... два... один...
Опоры были убраны, и ракета-носитель взлетела в облаке дыма и огня, вначале медленно, но постепенно набирая скорость. Толпа проводила ее восторженными криками.
— ...и отрыв зонда снабжения «Айрис», — сказала хронометрист.
После взлета ракеты-носителя у Митча больше не было времени следить за зрелищем на большом экране.
— Отклонение? — спросил он.
— В порядке, ЦУП, — последовал немедленный ответ.
— Курс?
— На курсе.
— Высота одна тысяча метров, — сказал кто-то.
— Порог безопасности пройден, — сообщил кто-то другой. Теперь при необходимости можно было затопить зонд в Атлантическом океане.
— Высота полторы тысячи метров.
— Начинаем поворот.
— Небольшая вибрация, ЦУП.
Митч посмотрел на директора взлета.
— Повторите?
— Слабая вибрация. Бортовое управление с ней справляется.
— Следите за ней, — сказал Митч.
— Высота две тысячи пятьсот метров.
— Поворот завершен, двадцать две секунды до отделения первой ступени.
При разработке «Айрис» ЛРД приняла в расчет аварийную посадку. Вместо обычных пайков большую часть груза составляли белковые кубики, которые остались бы пригодными в пищу, даже если бы «Айрис» не смогла выпустить посадочные аэростаты и врезалась в поверхность на огромной скорости.
Поскольку миссия «Айрис» была беспилотной, никаких ограничений на ускорение не налагалось. Содержимое зонда испытывало перегрузки, которых не выдержал бы ни один человек. Но хотя НАСА и проверило влияние экстремальных перегрузок на белковые кубики, они не сделали этого в условиях поперечных колебаний. Будь у них больше времени, они бы обязательно провели такое испытание.
Безвредная вибрация, вызванная небольшим дисбалансом топливной смеси, растрясла груз. Зонд, надежно закрепленный в защитном кожухе на ракете-носителе, держался. В отличие от белковых кубиков.
На микроскопическом уровне белковые кубики представляли собой твердые пищевые частицы, погруженные в густое растительное масло. Пищевые частицы сжались почти вдвое, но с маслом практически ничего не произошло.
Соотношение твердых и жидких компонентов изменилось, и в результате кубики повели себя как жидкость. Этот процесс — разжижение — превратил твердые плитки в текучую массу.
У сжатой жижи, изначально помещенной в отсек, где не было свободного места, теперь появилась возможность плескаться.
Вибрация также привела к дисбалансу загрузки, притянув жидкость к краю отсека. Этот сдвиг по весу лишь усугубил первоначальную проблему, и вибрация усилилась.
— Вибрация усиливается, — доложил директор взлета.
— Насколько? — спросил Митч.
— Больше, чем хотелось бы, — ответил тот. — Но акселерометры засекли ее и вычислили новый центр масс. Компьютер наведения корректирует выбросы двигателей, чтобы противодействовать вибрации. Пока все нормально.
— Держите меня в курсе, — сказал Митч.
— Тринадцать секунд до отделения.
Непредвиденный сдвиг веса еще не означал катастрофу. Все системы были разработаны с учетом самых плохих сценариев, и каждая прекрасно справилась со своей задачей. Корабль направлялся к орбите, и потребовалась лишь незначительная корректировка курса, которую замечательное программное обеспечение выполнило автоматически.
Первая ступень исчерпала запасы топлива, и ракета-носитель долю секунды летела по инерции, пока не сработали пироболты. Пустая ступень отделилась от корабля, и двигатели второй ступени приготовились к запуску.
Колоссальные перегрузки исчезли. Белковая жижа парила в контейнере. За две секунды она успела бы расшириться и затвердеть, но в ее распоряжении оказалась лишь четверть секунды.
Включилась вторая ступень, и корабль испытал внезапный рывок чрезвычайной силы. Теперь, когда исчезла необходимость тащить за собой мертвый груз первой ступени, ускорение оказалось огромным. Три сотни килограммов жижи врезались в заднюю стенку контейнера. Удар пришелся на край «Айрис», а вовсе не туда, где, по расчетам, следовало находиться массе.
Хотя «Айрис» удерживали пять больших болтов, вся сила удара оказалась направлена на один из них. Болт мог противостоять колоссальным перегрузкам и при необходимости в одиночку выдержать весь вес зонда. Однако он не мог выдержать внезапный удар, нанесенный грузом весом три сотни килограмм.
Болт срезало. Нагрузка распределилась на четыре оставшихся болта. Теперь, когда мощный удар миновал, им пришлось намного легче, чем их павшему собрату.
Если бы у команды стартовой площадки было время на нормальный осмотр, они заметили бы небольшой дефект в одном из болтов. Дефект, который незначительно ослабил болт, однако не привел бы к сбою в нормальных условиях. Тем не менее они заменили бы его на болт без дефектов.
Смещенный груз неравномерно давил на четыре оставшихся болта, и основную нагрузку принял дефектный болт. Вскоре его тоже срезало. Три оставшихся болта не заставили себя долго ждать.
Зонд «Айрис» соскользнул со своего ложа в кожухе и врезался в оболочку.
— Черт! — воскликнул директор взлета. — ЦУП, у нас сильная прецессия!(Прецессия — явление, при котором момент импульса тела меняет свое направление в пространстве под действием момента внешней силы. Наглядный пример: замедление вращающегося волчка — верхняя точка постепенно опускается и движется по расходящейся спирали.)
— Что? — спросил Митч, и в этот момент запищала сигнализация, и по всем панелям начали вспыхивать лампочки.
— Нагрузка на «Айрис» — семь «же», — сообщил кто-то.
— Перемежающаяся потеря сигнала, — крикнул другой.
— Взлет, что происходит? — спросил Митч.
— Что-то непонятное. Он вращается вокруг продольной оси с семнадцатиградусной прецессией.
— Как сильно?
— Не меньше пяти оборотов в секунду и плюс отклонение от курса.
— Вы можете вывести его на орбиту?
— Я вообще не могу с ним связаться — сигнал постоянно пропадает.
— Связь! — крикнул Митч директору связи.
— Работаем над этим, ЦУП, — был ответ. — Проблема с бортовой системой.
— Внутри большие перегрузки, ЦУП.
— Наземная телеметрия показывает, что он на двести метров ниже намеченной траектории.
— Мы потеряли показания зонда, ЦУП.
— Полностью потеряли зонд? — спросил Митч.
— Подтверждаю, ЦУП. Перемежающийся сигнал с корабля, но не с зонда.
— Вот дерьмо, — выругался Митч. — Его сорвало с крепления!
— Он крутится волчком, ЦУП.
— Он способен как-то дохромать до орбиты? — спросил Митч. — Хотя бы до сверхнизкой околоземной? Мы могли бы...
— Потеря сигнала, ЦУП.
— У меня потеря сигнала.
— Здесь то же самое.
В наступившей тишине слышался только писк сигнализации.
Секунду спустя Митч сказал:
— Восстановился?
— Нет, — ответил центр связи.
— Земля? — запросил Митч.
— Это УЗ(Управление с Земли.), аппарат покинул пределы видимости, — ответили ему.
— Спутниковый центр? — запросил Митч.
— Нет сигнала от спутника.
Митч посмотрел на основной экран. Теперь он был черным, с большой белой надписью «Потеря сигнала».
— ЦУП, — сказал голос по радио, — эсминец ВМС США «Стоктон» сообщает, что с неба падают обломки. Координаты соответствуют последнему известному местонахождению «Айрис».
Митч обхватил голову руками.
— Вас понял, — ответил он. А потом произнес слова, ненавистные для каждого летного директора: — УЗ, ЦУП. Закройте двери.
Сигнал к началу процедур после неудачного пуска.
Из комнаты для особых гостей Тедди наблюдал за центром управления полетом. Он сделал глубокий вдох, затем выдохнул. Безнадежно посмотрел на голубую папку, в которой лежал текст его восторженной речи, восхвалявшей безупречный пуск. Убрал голубую папку в портфель и достал красную, с речью по другому поводу.
Венкат смотрел из окна своего кабинета на раскинувшийся перед ним космический центр. Центр, вместивший б о льшую часть накопленных человечеством знаний о ракетостроении, но не справившийся с сегодняшним запуском.
Зазвонил мобильный. Снова жена. Без сомнений, тревожится о нем. Он позволил включиться голосовой почте. Сейчас Венкат просто не в состоянии был говорить с ней. Ни с ней, ни с кем-либо другим.
Компьютер подал звуковой сигнал. Обернувшись, Венкат увидел сообщение от ЛРД. Оно пришло с «Патфайндера».
[16.03] УОТНИ: Как прошел запуск?