Глава 13
Сотрудники «Дейо-пластикс» работали в две смены, чтобы закончить брезент для жилого модуля «Ареса-3». Ходили слухи даже о трех сменах, если НАСА снова увеличит заказ. Никто не возражал. Сверхурочные были впечатляющими, а финансирование — неисчерпаемым.
Тканое углеродное полотно медленно пропускали через пресс, который зажимал его между листами полимера. Готовый материал складывали вчетверо и склеивали. Получившийся толстый лист покрывали мягкой смолой и отправляли в горячую камеру.
ЗАПИСЬ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 114
Теперь, получив возможность общаться со мной, НАСА болтает без умолку.
Они желают постоянно получать информацию по каждой системе жилого модуля и собрали целую комнату людей, пытающихся руководить моей плантацией. Что может быть восхитительней кучки земных придурков, советующих мне, ботанику, как обращаться с растениями?
Я их преимущественно игнорирую. Не хочу показаться самонадеянным, но я — лучший ботаник на планете.
Большой бонус: имейл! Как на старом добром «Гермесе», мне приходят дампы данных. Разумеется, они содержат письма от друзей и семьи, однако НАСА присылает также избранные сообщения от общественности. Мне пишут рок-звезды, спортсмены, актеры и актрисы — и даже президент!
Одно из писем пришло из моей альма-матер, Чикагского университета. Говорят, если ты где-то возделываешь плантацию, значит, ты официальный «колонист». То есть технически я колонизировал Марс.
Вот так-то, Нил Армстронг!
Но самое лучшее письмо пришло от моей матери. Именно такое, как вы и подумали: слава Господу, ты жив, держись, не умирай, папа передает привет и т. п.
Я прочитал его пятьдесят раз подряд. Эй, не поймите меня неправильно, я отнюдь не маменькин сынок! Я взрослый мужчина, который лишь изредка надевает подгузники (в скафандре без них не обойтись). И я совершенно по-мужски цепляюсь за мамино письмо. Я ведь не какой-то малолетка, тоскующий по дому в летнем лагере.
Теперь мне приходится пять раз в день выбираться в марсоход, чтобы проверить почту. Они могут отправить сообщение с Земли на Марс, но не способны перекинуть его на десять метров дальше, прямиком в жилой модуль. Однако мне не следует жаловаться: мои шансы пережить все это заметно повысились.
Согласно последним донесениям, они решили проблему веса МПА «Ареса-4». Когда он приземлится, с него снимут тепловой экран, всю аппаратуру жизнеобеспечения и парочку пустых топливных баков. И тогда мы семеро (экипаж «Ареса-4» плюс я) сможем добраться до Скиапарелли. Они уже разрабатывают для меня расписание наземных операций. Как вам это понравится?
Еще одно новшество: я учу азбуку Морзе. Зачем? Затем, что это наша запасная система связи. НАСА вдруг сообразило, что допотопный зонд — не самое надежное средство коммуникации.
Если «Патфайндер» накроется, я буду выкладывать сообщения из камней, а НАСА — снимать их со спутников. Ответить они не смогут, но у нас сохранится хотя бы односторонняя связь. Почему именно азбука Морзе? Потому что точки и тире получаются из камней намного лучше, чем буквы.
Это отстойный способ общения. Надеюсь, до такого не дойдет.
По завершении всех химических реакций полотно стерилизовали и переносили в «чистую комнату». Там от края отрезали полосу, делили на квадраты и затем подвергали каждый из них серии суровых испытаний.
После тестирования из полотна вырезали фигуру нужной формы. Края подшивали и скрепляли смолой. Сотрудник с планшетом проводил последний независимый осмотр, проверяя показатели, а затем подтверждал годность.
ЗАПИСЬ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 115
Назойливые ботаники неохотно признали, что я проделал отличную работу. И согласились, что пищи мне хватит до 900-го сола. НАСА конкретизировало детали миссии снабжения.
Сначала они разрабатывали безумный план доставки зонда на Марс до 400-го сола. Однако картофельная плантация купила мне еще пять сотен солов жизни, и у них появилась лишка времени.
Запуск назначен на следующий год, с использованием траектории Гомана(Орбита Гомана — Ветчинкина: в небесной механике эллиптическая орбита, используемая для перехода между двумя другими орбитами, обычно находящимися в одной плоскости.), и добираться сюда зонд будет почти девять месяцев. Он должен прибыть в районе 856-го сола. В нем будет еда, запасной оксигенатор, регенератор воды и система связи. Точнее, даже три системы связи. Похоже, они не хотят рисковать, учитывая тот факт, что в моем присутствии радиоэлектроника часто ломается.
Сегодня получил первый имейл с «Гермеса». НАСА ограничивает прямой контакт. Думаю, боятся, что я ляпну что-нибудь вроде: «Вы бросили меня на Марсе, придурки!» Знаю, команда очень удивилась, услышав о марсианском призраке, но ради Бога! Иногда НАСА слишком осторожничает. Тем не менее один имейл от капитана они все-таки пропустили:
Уотни, мы очень счастливы, что ты выжил. Как человек, несущий ответственность за твое нынешнее положение, я бы хотела иметь возможность помочь тебе напрямую. Однако, судя по всему, у НАСА есть хороший план спасения. Не сомневаюсь, ты сохранишь свою удивительную изобретательность и продержишься. По возвращении на Землю с меня пиво.
Льюис
Мой ответ:
Капитан, за мое нынешнее положение несет ответственность исключительно мое невезение, уж никак не вы. Вы поступили правильно и спасли всех остальных. Знаю, это было трудное решение, но любой анализ событий того дня покажет, что оно было верным. Доставьте всех домой в целости и сохранности, и я буду счастлив.
Однако ваше пиво я все-таки выпью.
Уотни
Сотрудники аккуратно свернули полотно и поместили в наполненный аргоном герметичный контейнер. Человек с планшетом наклеил на него стикер «Проект „Арес-3", брезент для жилого модуля, полотнище AL102».
Контейнер погрузили в заказной самолет и отправили на базу ВВС Эдвардс в Калифорнии. Самолет летел на аномально большой высоте, затрачивая большие количества топлива, чтобы полет прошел как можно более гладко.
По прибытии специальный транспортировщик доставил контейнер в Пасадену. Там его отправили в Сборочный цех космических аппаратов ЛРД. В течение следующих пяти недель инженеры в белых костюмах собирали зонд снабжения 309. Он содержал AL102, а также двенадцать других упаковок с брезентом для жилого модуля.
ЗАПИСЬ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 116
Близится время второй жатвы.
Ага!
Жаль, у меня нет соломенной шляпы и подтяжек. Пересадка прошла неплохо. Я начинаю понимать, что марсианское фермерство — крайне выгодное занятие благодаря жизнеобеспечивающему оборудованию за миллиарды долларов. Теперь у меня есть четыре сотни здоровых растений, каждое из которых даст высококалорийные картошечки для моего стола. И они созреют всего через десять дней!
На сей раз я не буду их пересаживать. Это мой пищевой запас. Натуральный, органический, марсианский картофель. Не каждый день о таком услышишь, верно?
Вероятно, вас интересует, как я собираюсь его хранить. Я не могу просто сложить клубни в кучу — большая часть испортится прежде, чем я их съем. Поэтому я сделаю то, что на Земле бы не сработало: выброшу картофель на улицу.
Б о льшую часть воды вытянет разреженная атмосфера, а остаток замерзнет. Любая бактерия, навострившаяся поживиться моей картошечкой, сдохнет в страшных мучениях.
Из других новостей: я получил имейл от Венката Капура.
Марк, вот ответы на некоторые твои вопросы.
Нет, мы не предложим нашей ботанической команде «отправиться в жопу». Я понимаю, ты долгое время был один, но теперь мы связаны, и лучше бы тебе прислушаться к нашим указаниям.
«Кабз» закончили сезон в конце Центрального дивизиона.
Скорость передачи данных недостаточно высока для музыкальных файлов, даже в сжатом формате. Поэтому твоя просьба о «чем угодно, Господи, ЧЕМ УГОДНО, лишь бы не диско» отклонена. Наслаждайся буги.
И еще один неприятный момент... НАСА собирает комиссию. Они хотят установить, были ли допущены какие-то ошибки, которых можно было избежать и которые привели к твоему нынешнему положению. Исключительно из предосторожности. Возможно, у них появятся к тебе вопросы.
Держи нас в курсе своей деятельности.
Капур
Мой ответ:
Венкат, передайте комиссии по расследованию, пусть охотятся на ведьм без меня. А когда они предсказуемо обвинят во всем капитана Льюис, имейте в виду, я публично это опровергну. Уверен, другие члены команды меня поддержат.
Также, пожалуйста, передайте им всем, что их матери — шлюхи.
Уотни.
P.S.: И сестры тоже.
Зонды снабжения «Ареса-3» стартовали по очереди в течение четырнадцати дней по траектории Гомана. Зонд 309 стартовал третьим. 251-дневное путешествие до Марса обошлось без происшествий и потребовало лишь двух незначительных корректировок курса.
После нескольких аэродинамических маневров торможения зонд опустился на Ацидалийскую равнину. Тепловой экран защитил его при вхождении в плотные слои атмосферы. Затем он выпустил парашют и сбросил ненужный теперь экран.
Когда бортовой радар определил, что до земли осталось тридцать метров, зонд отстегнул парашют и надул аэростаты, располагавшиеся по всей его оболочке. Упав на землю, он катился и подскакивал, пока не остановился.
После сдутия аэростатов бортовой компьютер доложил об успешном приземлении.
Затем зонд ждал двадцать три месяца.
ЗАПИСЬ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 117
Регенератор воды барахлит.
Шесть человек расходуют 18 литров воды в день. Соответственно он был рассчитан на производство 20. Но в последнее время он не справляется, делает не больше 10.
Произвожу ли я 10 литров воды в день? Нет, я не мировой чемпион по мочеиспусканию. Это плантация. Влажность в жилом модуле намного выше, чем положено, поэтому регенератор постоянно отфильтровывает воду из воздуха.
Меня это не тревожит. При необходимости я смогу мочиться прямо на растения, которые получат свою порцию влаги, а остальное сконденсируется на стенах. Уверен, я придумаю что-нибудь для сбора конденсата. Штука в том, что воде некуда деться. Это замкнутая система.
Ладно, технически я вру. Растения расходуют воду. Они выделяют из некоторой ее части водород (высвобождая при этом кислород) и используют его для построения сложных углеводородов, которые, собственно, и составляют растения. Но эти потери незначительны, а я сделал около 600 литров воды из топлива МПА. Я могу принимать ванны — и у меня все равно останется некоторый избыток.
Однако НАСА стоит на ушах. Они считают регенератор воды критическим фактором моего выживания. Запасного у меня нет, и они думают, что без него я мгновенно погибну. Для них отказ оборудования подобен кошмару. Для меня же это — просто очередная мелкая неприятность.
Поэтому вместо того чтобы готовиться к сбору урожая, я вынужден сновать туда-сюда между модулем и марсоходом, чтобы отвечать на их дурацкие вопросы. В каждом новом сообщении мне предлагают попробовать новое решение и доложить результаты.
На данный момент мы установили, что это не электроника виновата, не система охлаждения, не контрольно-измерительные приборы и не температура. Уверен, где-то просто появилась маленькая дырочка, и НАСА устроит четырехчасовое совещание, после чего предложит мне заклеить ее изолентой.
Льюис и Бек вскрыли зонд 309. Стараясь работать как можно эффективнее в громоздких скафандрах, они извлекли различные части полотнища жилого модуля и разложили на земле. Целых три зонда снабжения были целиком посвящены жилому модулю.
Следуя процедуре, которую отрабатывали сотни раз, они быстро совместили сегменты. Специальные гребни уплотнения между отдельными кусками обеспечивали герметичность сочленения.
Установив основную структуру жилого модуля, они собрали три шлюза. В полотнище AL102 имелось отверстие, по размерам точно подходящее для шлюза № 1. Бек туго натянул полотнище между гребнями уплотнения на внешней стороне шлюза.
Когда все три шлюза были готовы, Льюис наполнила жилой модуль воздухом, и AL102 впервые испытал на себе давление. Льюис и Бек выждали час. Давление держалось; сборка была проведена безупречно.
ЗАПИСЬ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 118
Мое общение с НАСА по поводу регенератора воды было утомительным и осложнялось бесчисленными техническими подробностями, поэтому перескажу его вкратце.
Я: Очевидно, это засор. Давайте я разберу его и проверю внутренние трубки.
НАСА (после пятичасовых раздумий): Нет. Ты облажаешься и умрешь.
Поэтому я его разобрал.
Да, знаю. В НАСА полно супер-пупер-умников, и я должен делать то, что они говорят. И я чересчур выпендриваюсь, учитывая тот факт, что они провели весь день, придумывая, как спасти мне жизнь.
Просто мне надоело выслушивать указания, как подтирать собственную задницу. Независимость — одно из главных качеств, на которые обращают внимание при отборе астронавтов для «Аресов». Эта миссия длится тринадцать месяцев, и б о льшая ее часть проходит во многих световых минутах от Земли. Здесь требуются люди, способные действовать самостоятельно.
Если бы рядом была капитан Льюис, я бы ей подчинился. Но комиссии безликих земных бюрократов? Простите, но нет.
Я соблюдал исключительную осторожность. При разборке я пометил каждую деталь и разложил все на столе. В моем компьютере имеются схемы, так что никаких сюрпризов я не ждал.
И, как я и предполагал, проблема оказалась в забившейся трубе. Регенератор воды предназначался для очистки мочи и выведения влаги из воздуха (с дыханием мы теряем почти столько же воды, сколько с мочой). Я смешал воду с почвой — и она минерализировалась. Минералы отложились в регенераторе.
Я прочистил трубки и собрал все как было. Это полностью решило проблему. Когда-нибудь мне придется повторить процесс, но не в ближайшие сто солов. Всего-то делов.
Я сообщил НАСА о своих действиях. Наша беседа (в пересказе) выглядела так:
Я: Я разобрал его, нашел неисправность и устранил.
НАСА: Нахал.
AL102 содрогался под напором бури. Противостоя силам, значительно превосходившим те, на которые оно было рассчитано, полотнище отчаянно трепетало на уплотнительном гребне шлюза. Другие части брезента колебались вдоль своих гребней вместе, как одно целое, но у AL102 такой возможности не было. Шлюз почти не двигался, и AL102 принял на себя всю ярость бури.
Слои пластика постоянно сгибались, и трение нагрело смолу. Новое — более податливое — окружение позволило углеродным волокнам разойтись.
AL102 растянулся.
Не сильно. Всего на четыре миллиметра. Однако между углеродными волокнами, обычно отстоящими друг от друга на 500 микрон, появилась прореха, чей размер восьмикратно превышал это значение.
Когда буря утихла, оставшийся астронавт провел полную проверку жилого модуля, но ничего не заметил. Проблемный участок полотнища скрывал уплотнительный гребень.
Предназначенный для миссии продолжительностью тридцать один сол, AL102 продержался намного дольше. Шли солы, и одинокий астронавт почти ежедневно покидал жилой модуль. Шлюз № 1 располагался ближе всего к зарядной станции марсоходов, поэтому астронавт предпочитал пользоваться именно им.
Под давлением шлюз немного расширялся, при разгерметизации — съеживался. Всякий раз, когда астронавт использовал шлюз, нагрузка на AL102 снижалась, потом повышалась вновь.
Натягивание, нагрузка, ослабление, растягивание...
ЗАПИСЬ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 119
Прошлой ночью я проснулся от того, что жилой модуль трясся.
Средней мощности песчаная буря закончилась так же внезапно, как началась. Это была буря третьей категории, со скоростью ветра до 50 км/ч. Ничего опасного. Тем не менее немного неуютно слышать завывание стихии, когда привык к полной тишине.
Меня тревожит «Патфайндер». Если буря повредила его, я лишусь связи с НАСА. С точки зрения логики беспокоиться мне не о чем. Эта штука десятилетия валялась на поверхности Марса. Легкий ветерок не причинит ей никакого вреда.
Выбравшись наружу, первым делом удостоверюсь, что «Патфайндер» работает, прежде чем приниматься за насущные дела.
Да, каждая песчаная буря неизбежно означает одно — чистку солнечных панелей, почетную традицию настоящих марсиан, таких как я. Это напоминает мне детство в Чикаго, где я разгребал снег лопатой. К чести моего отца, он никогда не утверждал, что это занятие закалит мой характер и научит ценить тяжкий труд.
«Снегоуборщики стоят дорого, — говорил он. — А ты ничего не стоишь».
Однажды я попробовал пожаловаться маме. «Не будь слабаком», — ответила она.
Кроме того, до сбора урожая осталось семь солов, а я еще не подготовился. Для начала мне потребуется мотыга. Также я должен соорудить снаружи сарай для картофеля, нельзя просто высыпать его на землю. Следующая же сильная буря приведет к Великой марсианской картофельной миграции.
В любом случае всему этому придется подождать — сегодня я очень занят. После очистки солнечных панелей надо будет проверить всю солнечную установку, чтобы убедиться, что буря ее не повредила. Затем проделать то же самое с марсоходом.
Пора за работу.
Давление в шлюзе № 1 медленно опустилось до 0,006 атмосферы. Уотни в скафандре стоял внутри, дожидаясь завершения цикла. Он проделывал это сотни раз. Возможно, в первый сол он еще испытывал опасения, но они давно развеялись. Просто утомительный ритуал перед выходом наружу.
Разгерметизация продолжилась, атмосфера жилого модуля надавила на шлюз, и AL102 растянулся в последний раз.
На 119-й сол жилой модуль прорвался.
Размер первоначального разрыва составлял менее одного миллиметра. Перпендикулярные углеродные волокна должны были воспрепятствовать его увеличению, но из-за бесчисленных нагрузок вертикальные волокна разошлись слишком широко и ослабили горизонтальные.
Атмосфера жилого модуля со всей силой рванулась в разрыв. За десятую долю секунды он увеличился до одного метра, протянувшись вдоль гребня уплотнения, а затем обежал его целиком, вернувшись в исходную точку. Шлюз больше не соединялся с жилым модулем.
Атмосфера модуля хлынула в дыру, и ничем не сдерживаемое давление выбросило шлюз в воздух, словно пушечное ядро. Находившегося внутри Уотни силой выхлопа прижало к задней двери шлюза.
Пролетев сорок метров, шлюз ударился о землю. Едва оправившийся от первоначального шока Уотни врезался лицом в переднюю дверь.
Лицевой щиток принял на себя основной удар, безопасное стекло разлетелось на сотни крошечных кубиков. Голова Уотни стукнулась о внутреннюю часть шлема, и он потерял сознание.
Шлюз прокатился по земле еще пятнадцать метров. Толстая подкладка скафандра сохранила кости Уотни от переломов. В полубессознательном состоянии он пытался понять, что происходит.
Наконец шлюз остановился и замер в облаке пыли.
Лежавший на спине Уотни тупо смотрел вверх, сквозь дыру в разбитом лицевом щитке. Про его лицу струилась кровь из пореза на лбу.
Собравшись с мыслями, он взял себя в руки. Повернув голову, посмотрел в окошко задней двери. Сдувшийся жилой модуль трепыхался в отдалении, земля перед ним была усыпана мусором.
Затем уши Уотни уловили шипение. Напряженно прислушавшись, он осознал, что звук исходит не от скафандра. Где-то в шлюзе размером с телефонную будку была маленькая дырочка, через которую вытекал воздух.
Он сосредоточенно слушал шипение, затем дотронулся до разбитого лицевого щитка. Потом снова посмотрел в окно.
— Это что, вашу мать, шутка? — спросил он.