Chapter 8. Is this love?
Песня-вдохновение: Is this love — James Arthur
POV Зейн
Я так и не удосужился прочитать название бара.
Я был впервые в этом месте. Вокруг сновали десятки людей, и я бы не назвал их работягами. Это были скорее тусовщики, которые вообще не умеют спать ни днем, ни ночью. Сейчас мои наручные часы показывали четыре часа дня, но я уже успел заметить несколько компашек молодых людей, шедших в обнимку, громко разговаривая и смеясь. Кроме бара, о котором уже не раз упоминал, здесь было довольно много разных заведений. Вдоль тротуаров тянулись маленькие магазинчики с разными бесполезными вещичками. Через дорогу находился музыкальный магазин, откуда доносилась одна их песен Криса Брауна. Ветрина была заставлена множеством гитар. И ни одна не была похожа на соседнюю. И я пообещал себе, что вернусь сюда хотя бы ради этого музыкального магазина и той черной гитары, что блестела за стеклом.
Я очнулся лишь тогда, когда Мария схватила меня за край моего джемпера и потянула к входу в бар.
А я так и не понял, когда она успела зарядиться таким энтузиазмом по отношению к нашему недо-свиданию.
Когда двери распахнулись, в нос тут же ударил запах дерева и табака. Я на секунду прикрыл глаза и вздохнул глубже, стараясь запомнить этот невероятный аромат. Бар выглядел очень уютно и походил на чисто мужское заведение, так что для меня оставалось загадкой, что такая девушка, как Мария, делает здесь. Вокруг стояло множество столов, предназначенных на четверых. По углам расставлены кожаные диваны, а возле них — низенькие столики, которые, как я посмел предположить, были там специально для кальянов и пепельниц.
Мария же вела меня в сторону барной стойки. Она присела на один из высоких стульев и положила на столешницу мой шлем. Я, последовав ее примеру, сел рядом. Она обернулась ко мне, что-то прошептав, но я так и не понял, что именно, а потом постучала три раза по лакированному дереву. На стук обернулся один из барменов. Он бы среднего роста, может, на пару сантиметров выше меня. Рукава белой рубашки были закатаны до локтей, открывая вид на множество татуировок, которыми была усыпана лишь одна его рука. Достаточно длинные волосы были собраны в пучок на затылке, и я инстинктивно провел пальцами по своим.
Улыбка расцвела на суровом лице, когда его взгляд наткнулся на девушку. И мне это совсем не понравилось.
— Какие люди забрели в наш сарай, — произнес он. — Да еще и с таким гостем.
— Я тоже рада тебя видеть, Харли, — рассмеялась она. — Познакомься, это Зейн, — она указала на меня. — Зейн, это Харли.
— Рад знакомству, — Харли протянул мне руку, которую я тут же пожал. — А я уже думал, что мне показалось, — он рассмеялся. — Моя девушка просто обожает тебя.
Я опешил на какое-то мгновение, а потом кивнул, понимая, что он узнал меня. Так же, как те люди на парковке университета.
— Где ты нашла такого спутника, милая?
— Этот спутник сам меня нашел, так что тут нет моей заслуги.
— Да, это полностью моя заслуга, — подтвердил я, вызвав смешки этих двоих. — А она еще и брыкалась.
— Не правда! — в шутку возмутилась Мария.
— Еще какая!
— О, я в ней не сомневаюсь, — рассмеялся Харли.
— Прекрати, — она ладонью ударила меня по плечу. — Что будешь пить?
Я видел искорки в ее глазах. Господи, я мог поклясться, что видел это. Видел ее яркие карие глаза, которые улыбались мне. И я все еще чувствовал ее руку на поем плече, чуть выше локтя, поэтому тысячу раз пожалел, что не надел футболку. Я так хотел ощутить ее кожу на своей.
А она все еще сидела в моей куртке.
— Я за рулем, ты забыла? — произнес я, все еще вглядываясь в ее лицо. А она уже не смотрела в мои глаза.
— Я буду как всегда, Харли. А для Зейна сделай кофе.
Я перевел взгляд на бармена, который кивнул и приступил к своей работе. Мария стучала пальцами по столешнице и рассматривала фотографии, которыми была усыпана одна из стен.
Я наклонился к девушке и, дотронувшись до ее колена, спросил:
— Все в порядке?
Она повернулась ко мне, оказываясь непозволительно близко к моему лицу. Мария кивнула, смущенно улыбнувшись, и снова отвернулась. А я постарался на всю свою жизнь запомнить этот момент, когда я был так близок к ее губам.
И теперь это — единственное, о чем я буду думать ближайшую вечность.
Харли поставил перед нами один бокал и чашку. Я не спросил, что заказала себе Мария, не посчитав эту информацию особо ценной. Она поблагодарила его и обхватила губами черную трубочку, пробуя напиток. В этот момент чашка кофе практически затряслась в моей руке, и я поспешил поставить ее на место, чтобы не уронить. Стоило взглянуть на Марию, как в моей голове мгновенно возникали не очень правильные мысли. И Харли, судя по его хитрой улыбочке, все понимал, но вслух ничего не говорил.
— А Харли, как Харли Квинн*, — заговорил я.
Мария подавилась в приступе смеха.
— Нет, — произнес парень, протирая стойку. — Харли, как Харлей Дейвидсон**.
А вот теперь поперхнулся я.
— Мои родители были теми еще шутниками.
Мария, все еще посмеиваясь над моей фразой, взяла бокал в руки и встала со своего места. Она подошла к стене с фотографиями, а я последовал за ней.
Девушка рассматривала каждый снимок, слегка улыбаясь, а потом потянула меня за рукав влево и ткнула пальцем на одну из рамок.
— Вот, — она на секунду взглянула на меня. — Это мои друзья и братья в прошлом году.
Я внимательно вглядывался в снимок, пытаясь разобрать, что на нем происходит. Пять человек сидели на крохотном кожаном диванчике. Мария была в центре, сидела полубоком, закинув длинные ноги на двух парней справа. Слева от нее смеялась темнокожая девушка, а рядом с ней, на подлокотнике, пытался усидеть блондин. Никто не смотрел в камеру. Создавалось ощущение, что они были так увлечены друг другом и атмосферой веселья и беззаботности, что даже не заметили, что их фотографируют.
— Это мои братья, Джулиан и Макс, — она указала на тех двух парней, которые придерживали ее ноги. — А это — Изабель и Элиас, мои лучшие друзья.
— Вы выглядите счастливыми, — произнес я.
— Да, — она улыбнулась. — Все эти снимки, — Мария обвела рукой стену, — были сделаны случайно. Никто не позировал. Их делает дочь владельца бара. Кажется, ей не больше пятнадцати. Она приходит сюда иногда и сидит в зале, фотографирует посетителей. А Харли и другие работники развешивают их на стене. Мне кажется, что это очень правильно, ловить такие моменты. Жизнь такая непредсказуемая, что порой и не знаешь, что случится через минуту. Я всегда хотела сделать что-то подобное в своей комнате, но как-то не получалось. У меня мало фотографий, чувствую себя неуютно перед камерой. Но я хочу все же оставить после себя хоть какой-то след. Хотя бы в виде снимка на стене.
— Я разрисовал целую комнату в своем доме, — я тихо рассмеялся.
— Правда?
— Да! Когда я купил дом, я сразу отвел специальную комнату для того, чтобы делать там то, что мне захочется. Это было чем-то вроде мечты моего детства. Я не оставил там не единого чистого места, полностью все расписав. Там есть абсолютно все. От карикатур, до имен. Я давно не был в этом доме, надеюсь, там еще не поросло все мхом. Думаю, однажды я покажу тебе ее. Ну, если ты захочешь.
— Время покажет.
Я улыбнулся ей и взглянул на часы. Я даже не заметил, как быстро пролетело время. Через час уже должно начать темнеть.
Я подошел к барной стойке, положил на столешницу пару купюр, расплатившись за заказ, и снова вернулся к Марии, стоявшей на том же месте. Я улыбнулся ей и взял за руку. Я заметил, как она прерывисто вздохнула, но руку свою не убрала.
В этот момент я ликовал.
Я потянул ее к выходу, заранее прихватив с собой шлем. И мне казалось, что я спиной чувствую ее смущенную улыбку.
Мария менялась на глазах.
***
Мария сняла шлем, сказав, что хочет по-настоящему насладиться этим моментом. Мы неслись по городу с сумасшедшей скоростью. Я чувствовал теплые пальцы на своем животе, чувствовал, как она прижимается щекой к моей спине.
Я чувствовал бесконечность.
И мне было абсолютно плевать на холод и ветер, бьющий в лицо. Я наплевал на весь чертов мир, потому что девушка, сидящая сзади, обхватившая меня своими тонкими руками, заставляла мою кровь бурлить. Мне было жарко только лишь от ее прикосновений.
Потому что я слишком быстро влюбился.
Казалось, все в этом мире складывалось так, чтобы мы встретились. Сегодня я поверил в судьбу и в то, что сдаваться нельзя ни при каких обстоятельствах.
Единственное, что меня сейчас волновало, — Мария. Я давно не следил за дорогой, погрузившись в собственные ощущения. Я практически слышал стук собственного сердца, которое останавливалось, падало вниз, сражая все органы, когда Мария сжимала пальчиками мой джемпер чуточку сильнее. Я сходил с ума. И она была причиной моего безумия.
Я не помнил, сколько мы вот так катались по городу, наслаждаясь этой атмосферой. И я понял, что стемнело, лишь тогда, когда Мария назвала адрес и попросила ему следовать. Я не задавал лишних вопросов, просто ехал туда, куда она просила.
Местом назначения оказался обычные многоквартирный дом в пятнадцать этажей. Мария мгновенно соскочила с мотоцикла. Куртка все еще висела на ней мешком, но это выглядело так красиво и правильно, что я готов был подарить все свои куртки.
Она схватила меня за руку и затащила в подъезд. Я следовал за ней, молча поднимался по многочисленным ступенькам, не обращая внимание на то, что делать это было не так просто.
Но ее ладонь сжимала мои пальцы, а я забывал обо всем.
Мы оказались на самом последнем этаже, когда она достала из кармана джинсов небольшой ключ и открыла им люк. Мне пришлось подставить к нему лестницу, стоявшую рядом. Мария забралась туда первая, а следом — я. И то, что я увидел, оказавшись на крыше, можно было смело назвать восьмым чудом света.
Отсюда я видел Биг-Бен. Я видел Лондон, горящий тысячами огней. Я мог видеть абсолютно все: от тротуаров до самых больших высоток. И от этого зрелища на самом деле захватывало дух.
Не так я представлял себе ночную прогулку.
Я подошел к самому краю крыши, опираясь на металлические перила. Я чувствовал себя маленьким мальчишкой, которому на Рождество подарили игрушечную железную дорогу. Каждая мелочь, каждая крупинка этого города была так далеко и так близко одновременно, что создавалось впечатление, будто это все ненастоящее. Будто макет, который может развалиться от одного неверного движения.
Но все было настоящим.
— Макс привел меня сюда в прошлом году, когда поругался с родителями, — вдруг сказала Мария, привлекая к себе внимание. Она странно усмехнулась, — Понятия не имею, почему я притащила тебя в это место.
Я смотрел на нее, стараясь разглядеть в свете луны ее лицо. Присел рядом на широкую трубу, вытянув ноги.
— Ты впускаешь меня в свой мир. Спасибо тебе.
— Я делаю это не специально, — она пожала плечами. — Мне кажется, ты управляешь мной каким-то образом. Жутко бесит, кстати.
— Хорошо, — рассмеялся я. — И что же ты делаешь, когда приходишь на крышу?
— Ничего. Сижу здесь, смотрю на звезды, на город. Отдыхаю от суеты. Я думаю, это нормально, что человек просто хочет побыть один.
Я кивнул, явно соглашаясь с ней, хотя не до конца понимал. Я вообще мало понимал из того, что она говорит. Она не считала нужным врать или приукрашивать. Мария до такой степени была открытой, что сначала могло показаться, будто ее очень легко сломать. Но на самом деле это совсем не так. Ее честность служила оружием.
И это оружие смогло меня поразить.
Прямо в грудь.
Я устремил взгляд в небо, разглядывая миллионы ярких звезд на темно-синем покрывале. Их было так много, как и в школьных учебниках по астрономии, где целый разворот в середине был усыпан разноцветными точками, словно песок.
И это было невероятно.
— Звезда падает, — прошептал я. — Нужно загадать желание.
— Это глупо, — она покачала головой.
— Почему же? Разве тебе не хочется немного чуда?
— И как осколок метеорита поможет мне с чудесами? — Мария улыбнулась мне.
— Никак, — честно ответил я. — Просто нужно верить в это самое чудо, только тогда оно произойдет. Поэтому нужно загадывать желание, когда падают звезды. Это надежда.
— А что ты загадал? — интересуется она, устремив свой взгляд вдаль.
И я сказал то, что думал на самом деле:
— Поцеловать тебя.
Она прикрыла глаза, немного опуская свою голову, отчего несколько прядей упали ей на лицо.
— Зейн, — вздохнула Мария, не поворачиваясь ко мне, — ты же понимаешь...
— Я знаю, знаю, — перебил я ее. — Я все прекрасно знаю.
— Это плохо закончится. А ты совсем не думаешь о последствиях. Ты слишком легкомысленный для этого.
— Что? — я вдруг почувствовал, как мой желудок сжался. — Не бывает хороших концов, Мария. А я не собираюсь прожить остаток жизнь с мыслью о том, что упустил что-то, от чего зависело все.
Мария не ответила мне, продолжая пялиться куда-то вперед. Ей нечего было мне сказать. Кажется, впервые. Она сдалась, а это означало маленькую, но победу. Я постепенно подбирался к ней, по кусочкам разбирая прочную стену из ее мыслей и предрассудков.
Но я не хотел, чтобы эта ночь закончилась именно так.
— Никогда раньше не делал этого, — произнес я после долгого и мучительного молчания.
— Чего, — удивилась Мария.
— Так уж вышло, — я пожал плечами и посмотрел в ее сторону, — что никогда не смотрел на ночной город... вот так.
— Почему же? Ни за что не поверю, что ты ни разу не забирался на крышу ночью.
— Залезал, но... Меня это не особо трогало. В том смысле, что... Я видел красоту только в природе, наверное. Мне нравилась тишина. А город... Все города шумные, большие, на улицах толпы людей, которым плевать друг на друга. Все такое ненастоящее и фальшивое, что на секунду задумываешься о том, может ли это быть чем-то необычным.
Я подтянул колени к себе. Мария сделала то же самое. Она выжидающе на меня посмотрела и заправила за ухо темную прядь волос, а я почему-то запомнил это движение. Оно, кажется, врезалось мне в память на всю оставшуюся жизнь.
— И тебе никогда не хотелось изменить это?
— Хотелось. Конечно, хотелось, но не было стимула.
— Стимула? — она саркастично приподняла одну бровь.
— Мне нужен был правильный человек, наверное. Мне это всегда казалось глупым занятием. В чем смысл сидеть одному в каком-то красивом месте? Но... я сейчас не один. Я с тобой. И ты наполняешь все смыслом. Мне не нравится Лондон, потому что я вижу его изнутри. А сейчас, сидя на этой крыше, я хочу насладиться тем, что вижу. И тобой. Здесь все кажется другим. Лондон не такой фальшивый. А ты...
— Я? — переспросила Мария.
— Я до сих пор хочу поцеловать тебя.
Эта фраза слетела с моих губ мгновенно, но я даже не думал об этом жалеть. Это не относилось к разговору, но мне казалось, что мои слова в данный момент будут уместнее любых других.
Я сказал правду.
Я не заметил, как начал приближаться к ней. А она даже не шевелилась, только смотрела на меня своими огромными карими глазами, блестящими в свете ночных огней.
— Что ты творишь?
Ее шепот в этот момент мог заглушить даже вой сирены. Так мне казалось. Он был слишком громким или у меня просто звенело в ушах от волнения? Я так боялся испортить момент, так боялся сделать неверный шаг и потерять все, чего так страстно желал. Это было невыносимо — так близко находиться к ней. Лицо Марии был в нескольких крошечных сантиметрах от моего, но я так боялся сократить это ничтожное расстояние между нами.
— Зейн, — повторила она, и голос ее дрожал от волнения. Так же дрожало и мое сердце.
Хотя, нет. Оно не дрожало. Оно едва ли могло биться. Казалось, вот-вот остановится вовсе и упадет куда-то вниз, где я оставил последние капли здравого смысла, а я умру. Умру и не узнаю, какой же на вкус поцелуй Марии.
— Я не знаю, — я качнул головой, случайно касаясь своим носом ее.
Она прерывисто вздохнула, когда мои руки оказались на ее талии. Клянусь, я не отдавал никакого отчета своим действиям. Честное слово, я не понял, когда сделал это. Я даже не понял, когда дотронулся к ее губам своими.
Все было так волнительно, что напрочь забыл, кто я, где я и какого черта здесь происходит. Главным было то, что Мария находилась под властью моих губ и рук. Остальное — пыль.
Я просто не мог поверить в собственную удачу и безрассудство.
Я поцеловал Марию, и это никак не укладывалось в моей голове. Я боялся прямо сейчас открыть глаза и вместо нее увидеть белый потолок собственной спальни. Я боялся того, что мне все это снилось.
Потому что я даже мечтать не мог о том, что сумею украсть ее поцелуй так быстро.
Но это происходило наяву, а не во сне.
Там, внизу, за пределами этой крыши кипит жизнь. Люди спешат домой, трассы переполнены машинами. Где-то далеко кто-то может умирать, а кто-то рождаться. А на несколько этажей ниже, может быть, происходит что-то ужасное или что-то до невозможного прекрасное.
Кто-то смог идти вперед, кто-то навсегда опустил руки.
А я наслаждался сладким вкусом губ Марии. Я позволял своим ладоням поглаживать ее узкую талию. И я чувствовал, что тонкие пальцы, дрожа, касались моего лица, выводили полосы на моих скулах.
Легкие покрылись толстой коркой льда, а губы горели пламенем.
Я был в раю.
Но я слишком много согрешил для этого.
— Нет, это не правильно, — Она отстранилась, на короткое мгновение задержав свои пальцы на моих щеках. — Я хочу уйти.
Она так стремительно поднялась на ноги, оглядываясь, что я едва ли не свалился на пол. Мне пришлось встать следом, чтобы не позволить ей так быстро исчезнуть. Но разве она будет слушать кого-то, кроме себя самой?
— Нет-нет-нет, — кажется, она повторила это слово не менее пятнадцати раз. — Ты все испортил, Зейн. Зачем ты сделал это?
— Сделал что?
— Не притворяйся идиотом! — вспылила она, ткнув пальцем мне в грудь. — Ты... как ты вообще посмел поцеловать меня?
— А я должен был спросить разрешение? — удивился я.
— Да!
— И ты бы согласилась?
— Нет!
— Тогда ты должна понять, почему я не спросил твоего разрешения, милая.
— Ты просто невыносим!
Мария яростно взъерошила собственные волосы, чуть их оттягивая. Она зажмурилась и часто задышала. Я протянул к ней руки, чтобы убедиться, что ч ней все в порядке, но она туже отшатнула от меня.
Гнев плескался в ее глазах.
А до меня никак не могло дойти, чем же вызван этот гнев. Она просто не могла разозлиться до такой степени из-за невинного поцелуя.
Она отвечала мне, даже не намекая на сопротивление.
Я снова попытался дотронуться до Марии, подойдя совсем близко.
Моя голова резко метнулась вправо, а щеку обдало жаром.
— За что? — я прижал руку к месту удара. Поверить не могу, что она дала мне пощечину.
— Даже не смей приближаться ко мне.
— Да какого черта с тобой происходит? — раздраженно воскликнул я. — Пять минут назад все было прекрасно. И тут ты вдруг решила избить меня, потому что у тебя резко испортилось настроение? Если ты сейчас скажешь, что была против поцелуя, то я поцелую тебя еще раз, потому что тебе, черт возьми, понравилось. И даже не думай отрицать этого.
Она смотрела на меня, широко раскрыв глаза и возмущенно хватая ртом воздух. Ей нечего было ответить. Потому что я был чертовски прав.
— Ты не посмеешь это?
— О, ты во мне сомневаешься?
Мария не успела ничего ответить, потому что я насильно притянул ее к себе, вновь накрывая ее губы своими. Это продлилось пару секунд, пока она не оттолкнула меня, а я не заработал еще одну пощечину.
Я видел слезы ярости в ее глазах и не мог сдвинуться места. Мария сделала несколько шагов назад, а потом и вовсе развернулась к выходу. Я смотрела, как она постепенно исчезает в темноте, а затем услышал хлопок.
Мария ушла.
Тысячи и сотни мыслей крутились в моей голове, но я не мог пошевелить и пальцем. Она так на меня злилась, что готова была избить. Это было видно по ее взгляду, по нахмуренному лбу и частому дыханию. Но почему-то на моих губах играла улыбка.
Я все еще помнил нежность ее губ. Я все еще помнил ее пальцы на своих щеках.
И плевать, что она зла из-за этого, ведь это доказывает то, что ей не все равно.
Я просто улыбался, глядя перед собой и потирая ушибленное место.
Улыбался, потому что...
Черт.
Я.
Поцеловал.
Марию.
Это ли любовь?
___
*Харли Квинн — вымышленный персонаж, суперзлодейка вселенной DC Comics, первоначально появившаяся в мультсериале Бэтмен 1992 года, позже была адаптирована в комиксы.
**Харлей Дейвидсон — американский производитель мотоциклов, базирующийся в городе Милуоки, штат Висконсин. Компания производит и продаёт тяжёлые мотоциклы, предназначенные для езды по шоссе.
___
ОМГ меня очень бесит Мария, простите. Она такая же, как я, так что тут ничего удивительного хах XD
Как вам глава? Какие есть предположения по поводу развития дельнейших событий?
Пишите комментарии, пожалуйста, это на самом деле очень важно для каждого автора.
Love,
Jacqueline♥