8
Не знаю, откуда взялась в аптечке хирургическая игла, её точно там не могло быть! Или могло?
Как трусишка, хотела оставить его одного, чтобы он не впутывал меня во все это, но не смогла. Точнее, не успела сбежать. Схватив меня за локоть, заставил присесть рядом и терпеливо ждать, как какую-то собачонку. Мужчина сам занимался своей раной, и пока он накладывал швы, ни один мускул на лице не дрогнул. А я не могла смотреть на это, и сидела с закрытыми глазами, сердце бешено стучало. Даже представления не имела, настолько больно, когда ранен. Поэтому приходилось молча сидеть и ждать дальнейших инструкций.
— Хотя бы забинтовать сможешь? — насмешливо спросил он, когда закончил.
Чтобы перебинтовать рану, пришлось сесть близко к нему, и каждый раз, когда наклонялась вперед, чтобы было удобно, чувствовала затылком его тяжелое дыхание. Завершив с его раной, быстро встала и забрала аптечку. Когда я вернулась обратно, мужчина стоял уже только в одних боксерах.
— Вам нехорошо? — обеспокоенно посмотрела на хмурое лицо Леонида. На меня он не обратил внимания, и я решила не донимать его. Вспомнила, что должна сегодня вести себя тише, если не хочу проблем.
Быстро обошла мужчину, чтобы помочь ему, и вовремя. Леонид качнулся и чуть не упал. Схватив меня за плечо, удержал равновесие, а после лег в постель. Хоть он ничего не говорил, но по его виду было понятно, что ему трудно держаться на ногах. Почему тогда он не пошел в больницу? Зачем изводить себя так?
Этой ночью я не сомкнула глаз. Всю ночь у него поднималась температура, приходилось обтирать его тело, чтобы снизить жар, один раз заварила чай, но к утру уснула, стоя на коленях на полу. Проснулась ближе к обеду, как-то оказавшись в постели. Леонид же был ранен, ему нельзя поднимать тяжести.
При мысли о мужчине нахмурилась, не понимая своей реакции. Почему я волнуюсь за него? Для меня же хорошо, если он сдохнет. Никто тогда не удержит меня здесь. А в следующую минуту вскочила с места. Верно, он же ранен! Но мужчины не оказалось в постели. Вероятно, он ушел еще до того, как я проснулась.
Спустившись вниз, не нашла его ни в кухне, ни в гостиной.
— Глеб, а куда ушел Леонид?
— Леонид Никитич ушел после завтрака. Сказал, чтобы вы ждали его в комнате.
— Что? Как ушел? Ладно, — хватаюсь за виски. Зачем задаю дурацкие вопросы? Ясно же куда!
Стоп! Я что, волнуюсь за него? Бред какой!
— Позавтракаете?
— Не отказалась бы от чая, — улыбаюсь, вспомнив, в какое время собираюсь позавтракать. Это, скорее, обедать.
Время провожу за чтением книги, которую нашла. Устроившись на диване и взяв с собой печенье, чтобы потом лишний раз не выходить из комнаты, погружаюсь в мир героев. Давно не читала никаких книг, а сейчас просто не могла оторваться. Детективы меня мало интересовали, я люблю читать Пушкина, Толстого, и редко читаю современные книги, но книга Сидни Шелдона просто вау! А в жизни тоже бывает такие преступники и преступления?
Оторвалась от книги, когда глаза заболели и печенье закончилось. За три часа спина затекла и глаза слипались. Зевнула и отложила книгу в сторону. Странно, что никто не трогал меня за всё время.
Спустившись вниз, никого не нашла. Только охранника, который пил чай в кухне. Увидев меня, парень моего возраста хмыкнул, пробежав по мне оценивающим взглядом. Глазами зацепилась за пистолет, который лежал рядом с ним.
— Что-то не так? — аккуратно спросила, чтобы не показать свою заинтересованность его оружием. Мой план был прост: отвлекать его внимание и когда выпадет шанс, выкрасть пистолет.
Быстрый взгляд в сторону камер, а после он усмехается. Устроившись поудобнее перед ним с чашкой кофе, тоже бросила взгляд в ту сторону. Парень несколько минут молчал, смерив меня насмешливым взглядом. Видимо, парень новенький, иначе как объяснить то, что он так ведет себя? Все, кто живет на территории Леонида, знают, кто я. И никто из них до этого времени не смел так смотреть на меня. Значит ли, что парень новенький и не знает здешних правил? Или же он настолько храбрый, что ничего и никого не боится?
Для эффектности, забросила ногу на ногу, из-за чего платье задралось выше, оголив бедра. И уверена, если парень наклонится, то увидит трусики.
— Так что не так? — задаю снова вопрос, и отпиваю кофе. Парень смотрит на мой язык и сглатывает слюни. Знаю, что играю с огнем, никогда раньше так ни с кем не играла. Но сейчас надо мной азарт взял вверх, и я не ведала и не понимала, что творю. В голове билась только одна мысль: мне нужен этот пистолет.
Парень успевает только накрыть мою ладонь на столе и открыть рот, явно чтобы что-то сказать, как удивленно захлопывает его обратно. Я бы даже сказала, со страхом. Его рука начинает мелко подрагивать, словно он испугался. Вот только я не понимаю, из-за чего у него такая реакция. Будто призрака увидел. Или еще хуже.
— Я лучше п-пойду.
О нет, дружок, никуда ты не пойдешь, пока я не заберу у тебя пушку.
— Ты уволен, — услышала за спиной ледяней голос своего похитителя. Резко обернувшись назад, встретилась с его глазами. Руку он держал в кармане брюк и весь его вид кричал о том, как он зол.
Парень открывает и закрывает рот, как рыба, которую выбросило на берег. Но, видимо, понял, что не стоит дерзить мужчине, молча встал с места и вышел из кухни. И теперь мы остались одни.
— Накрыть стол? — тишину в комнате разбавляет голос Глеба, который стоял позади Леонида.
— Не стоит, не голоден.
— Но...
— Ты можешь быть свободным, — сказал стальным голосом. Он не сводил с меня цепкого взгляда, которым обещал наказание.
Поняв, в каком виде сижу, попыталась вскочить с места, но мне не дали. Большая ладонь Леонида опустился на бедра, а в другой он уперся в спинку стула, на котором я сидела. Интуитивно сжалась, уже заранее зная, что моя выходка не останется безнаказанной. А пауза, образовавшаяся между нами, лишь добивала меня.
— Л-леонид...
— Тш-ш, молчи! — он сжал бедра ощутимо, что я вскрикнула и попыталась скинуть его руку.
— М-мне больно! Леонид, вы...
— Перестань уже выкать, Нина, — бросил небрежно, будто я ему неприятна. — Строила из себя невинную овечку, и стоило мне уйти по делам, как тут же заигрываешь с охраной!
— Я не понимаю, о чем вы! — упрямо повторила, хотя понимала, я должна молчать, если хочу выжить.
— Ты все понимаешь, Ни-на.
Обнял меня поперек живота, рывком поднял и перекинул через плечо. Вскрикнув, начала бить его по спине, выкрикивая ругательства. Меня занесло.
— Отпусти меня, ты скотина! Отпусти на пол!
— Замолчи!
— Ай! — мужчина шлепнул меня по попе, и продолжил свой путь.
Оказавшись в комнате, бросил меня на постель, расстегнув брюки, вытащил ремень из петель, сложил пополам. Кровь отлила от лица, когда до меня, наконец, дошло, что он собирается сделать.
— Не-е-ет!
Вскочив с места, бросилась в сторону двери, чтобы сбежать от него. Но успела только сделать шаг, как меня схватил за волосы, накрутил на кулак и дернул к себе. Упав к нему на колени, завыла от боли и страха.
— П-прошу, не надо. Я... я все поняла!
— Нет, ты не поняла, Нина. Будем это исправлять. Надеюсь, после этого поймешь, что нехорошо меня злить.
Толкнув на постель так, чтобы оказалась на четвереньках, Леонид задрал платье вверх, нашел кромку трусиков и просто разорвал белье. Рвануть вперёд тоже не получилось, опустив одну руку на мою поясницу, чтобы я не смогла убежать, а второй накрутил мои волосы на кулак и дернул к себе голову. Обхватив скулы, поглядел на меня глазами безумца.
— Кричи громко для меня, Нина, пока я буду пороть твою задницу.
И я закричала, когда почувствовала обжигающий шлепок ремня по попе. Слезы ручьем текли из глаз. Я была настолько напугана, что не пыталась его остановить. Но в какой-то момент стиснула зубы, чтобы не издать ни единого звука. Каждый удар отчетливо оставлял на коже след, я в этом не сомневалась. И когда уже не осталось сил, чтобы не закричать, вцепилась зубами в подушку, чтобы заглушить крик. Волосы разметались по подушке, и я вспотела. Холодный пот стекал с висков, дыхание стало тяжелым и рваным. Не заметила, когда меня перестали пороть и вместо ремня почувствовала мужскую руку. Слабо дернулась, когда его шаловливые пальцы оказались в киске.
— Тш-ш, тихо, девочка, тихо. Тебе понравится.
Развернув меня к себе лицом, убрал прилипшие пряди с лица. Наклонился и поцеловал меня грубо. Почувствовала на кончике языка металлический привкус, и зашипела от боли. Кажется, когда пыталась заглушить крики, искусала губы до крови. Его пальцы внизу растягивали стенки влагалища, и через минуту мы оба оказались голыми. Вытащил из тумбочки что-то похожее на квадратик и когда раскатал его по вздымающегося члену, поняла, что это презерватив. Боже, как во мне поместится его орган? Да он же порвет меня!
Раздвинув ноги широко, устроился между ним, и его пальцы быстро соскользнули вниз, раскрывая складки, а через секунду почувствовала его каменный член у входа. Понимая, что это неизбежно, и я не смогу остановить, выплюнула со злостью в его лицо:
— Иди в задницу, подонок!
Довольно хмыкнув, подался бедрами ко мне, грубым толчком врываясь внутрь, сорвал с губ крик, и сразу взял жесткий и грубый темп. Наклонившись ко мне так, чтобы я смогла отлично услышать и тем более почувствовать его дыхание, сказал:
— Учту, девочка.
У меня не осталось сил искать подвох в его словах, а взгляд мужчины после этого загорелся особенно ярко. Его серые глаза опасно блеснули, словно он играл в какую-то азартную игру и знал, что победит. О, да, я не сомневаюсь, это будет так, если он и вправду играет. Ведь Леонид Никитич по жизни игрок, самоуверенный мудак! А еще опасный человек, с которым плохо шутить.
Со своими мыслями упустила тот момент, когда я тоже возбудилась и, поддавшись соблазну, получала удовольствие, делая все так, как мне велят: кричала и стонала. Даже забыла про боль в ягодицах.
— Кончи для меня громко, Нина.
И через минуту я и вправду кончаю. Громко, как он хотел. Мощно, что чуть не потеряла сознание. Леонид впивается поцелуем-укусом в ключицы и тоже кончает следом за мной. Несколько минут он лежит на мне сверху, а его член все внутри меня. Я не могу пошевелиться. У меня теперь точно не осталось сил что-либо сделать. Все, что я хочу — уснуть крепким сном и забыть сегодняшний день, как кошмар. И лишь засыпая, услышала его голос, но никак не обратила на это внимания.
— Чёрт! Резинка порвалась.
О какой резинке идет речь, не поняла. Да и не хотела понимать. Когда меня, наконец, оставили в покое, сразу заснула.