7
Неделя прошла быстро, даже моргнуть глазом не успела. Если в начале думала, что не смогу пережить и дня здесь, с ним, глубоко ошибалась. После той ночи, Леонид, как позже я узнала его имя, не тронул меня больше. Даже толком не виделись, хотя все это время жили в одном доме, но словно на разных континентах. Я его практически не видела, лишний раз выходить из комнаты тоже не хотела, но иногда настойчивость дворецкого брала верх, и я покидала спальню. И всегда была в его компании, помогала на кухне, хотя об этом меня никто не просил. Но сидеть без дела тоже не могла. Все было идеально и гладко. И только мое положение и то, что я не могла связаться ни с кем, рушило всю иллюзию. Несколько раз пыталась незаметно стащить телефон Глеба, но мужчина пресекал любые мои попытки, словно заранее знал, чего именно от него хочу. Но продолжаться и дальше так не могло. Мне срочно надо было связаться с единственным родным человеком — с мамой. Уверена, она уже пытается меня найти.
Когда мужчина оставил меня одну на кухне, а сам вышел, чтобы отнести кофе с водой для Леонида и его помощника, подождала, пока стихнет звук его шагов и меня не разоблачат так скоро. Телефон он снова оставил рядом, то ли забыл, то ли специально. Плевать. Без разницы, почему, главное, оставил.
Ступая по паркету медленно, будто кто-то мог услышать мои шаги, подошла и взяла гаджет. Сжала в руке, не веря в свою удачу. И забыла про осторожность.
Набрав знакомый номер, слышала только гудки, первый, второй, третий, но мне так и не ответили. Ругнувшись от досады, снова набрала, и от волнения сердце в груди сжималось и не отпускало: по ту сторону телефона мне никто не ответил, только противные и долгие гудки, что били по нервам. Потом подумав немного, набрала номер подруги.
— Ответь же, ответь! Чёрт! — от ситуации, что сложилась именно сейчас, хотела выть и плакать.
Я не увидела, как он подошел. Даже шаги не услышала. Только почувствовала. Лопатки словно обожгло от его колючего и холодного взгляда. Дыхание перехватило, и все слова застряли в горле, когда на звонок ответили. Рассерженный и злой голос Дайны резанул уши, заставив поморщиться. Язык точно прилип к нёбу, потому что я не могла вымолвить ни единого слова.
Опустив руки вдоль туловища, медленно обернулась, уже заранее зная, что он злится. Телефон сам выпал вдруг из онемевших рук, громко ударился о мраморный пол, царапнув по нервам. С трудом осталась на месте, когда он пошел ко мне, с поступью хищника. А я чувствовала себя птицей, пойманной в клетку.
Наступил на телефон, разбив его окончательно, и презрительно пнул в сторону. Опустив голову вниз, боялась поднять глаза. Кажется, я даже вспотела, так занервничала и переволновалась, что даже не заметила, как начала отступать назад, пока не уперлась в кухонный гарнитур позади себя. Леонид положил руки на столешницу по обеим сторонам, возвышаясь надо мной. И если человек был бы способен убить одним взглядом, от меня сейчас ничего не осталось бы.
— Я... я все объясню! — подняв голову, быстро сказала, хотя в душе дрожала от страха. На мои слова он ничего не ответил, все так же хмуро изучая мое лицо. — Я н-не...
Слова застряли в горле, когда пальцы Леонида сомкнулись на моей шее и сжались. На автомате схватила его за руку, пытаясь убрать, но он был сильнее.
Леонид со всей силой встряхнул меня, толкнул назад, и я больно ударилась затылком о дверь холодильника, что на секунду показалось, убьет меня. Задушит и глазом не моргнет. Сотрет в порошок! А труп выбросит на корм каким-нибудь животным.
— Объяснишь, конечно, — хмыкнул он, но все же оставался спокойным и холодным. Отчужденным. Резко наклонил голову, вдохнул мой запах и прошептал в ухо: — В горизонтальном положении!
Сердце ушло в пятки, а глаза расширились от ужаса. Мое тело одеревенело и сковало от страха. Наверно, поэтому не могла сопротивляться, когда Леонид, отпустив шею, быстро скинул всю посуду и продукты с кухонного стола, а в следующую секунду рывком усадил меня сверху. Платье задралось, но ни я, ни тем более он не обратили на это внимания. Я, потому что уже боялась его до дрожи в коленях, а он накрутил волосы на кулак и больно тянул так, что я невольно испустила стон.
— Н-нет! Под-дождите...
Мужчина набросился на мои губы, не дав мне договорить. И сколько бы я ни старалась сопротивляться, отпихнуть его от себя, ничего не получилась. Вскоре, я оказалось полулежащей на столе, а рука Леонида под платьем. Поцелуи в шею жгучие, болезненные укусы в ключицы и его рука, которой пытался протолкнуться в трусики.
— К-камера... здесь... — тяжело дыша, повернула голову в противоположную сторону от неё. — Н-не здесь, пожалуйста, — поняв, что не смогу остановить его и он все равно получит свое, смирилась со своей участью, которую он для меня приготовил. У меня язык не поворачивался назвать это судьбой, потому что тогда это будет ложь.
Оторвавшись, наконец, от меня, словно я была сладким лакомством и с трудом досталась ему, Леонид прошелся по мне цепким взглядом, а после повернул голову и посмотрел в сторону камер. И пока он отвлекся, попыталась оправить платье, но его рука все еще находилась на бедрах.
— Сегодня тебе повезло, девчонка, — повернувшись ко мне, дернул за попу к себе. — Сейчас я спешу, но не думай, что забуду про твое наказание. Сегодня не дам тебе спать, — многообещающе сказал он, и в последний раз сорвал требовательный поцелуй.
— Извините, я, кажется, помешал, — быстро спрыгнула со стола, нервно оправив платье, и дрожащей рукой заправила волосы за уши. Мужчина опустил голову, а мы с Леонидом переглянулись.
— Ты иди в комнату, а ты, — это уже мужчине, — лучше следи за своими вещами!
Подождав, когда Леонид выйдет из кухни, подняла с пола разбитый телефон и отдала мужчине. Мне было стыдно перед ним, ведь из-за меня телефон разбился. Да еще и накричали тоже из-за меня. Но Глеб ничего не сказал, мягко улыбнулся.
— Ничем теперь не помочь, придется купить новый, — сказал он, не глядя на меня. Закусила губу.
— Извините, я... я не думала, что все так случится.
Мужчина не ответил, да еще и отвернулся от меня, словно обиделся. Замешкавшись несколько секунд, молча вышла из кухни, поднялась наверх. Закрыв дверь, уперлась спиной, а вскоре осела на пол. Сердце гулко отбивало свой ритм в груди, и только теперь, в комнате наедине с собой, я смогла отдышаться. Согнув колени, обняла их. Меня все еще потряхивало от того, что случилось внизу минутами ранее. Не знаю, что остановило его не взять меня прямо там, как развратную шлюху, но, кажется, именно это и спасло меня.
По щекам текли слезы, и не заметила, как начала шмыгать носом. Понимала, что еще рано вздыхать облегченно. Раз сейчас он оставил меня в покое, то ночью, когда мы останемся одни, без камер или Глеба, он не остановится. И грубо говоря, меня поимеют, как шлюху. Как в первый раз. Или еще грубее, не знаю.
Вскочила с места, когда в дверь постучали. Быстро стерла слезы и отперла дверь. Передо мной с подносом в руках стоял Глеб, и мягко улыбался, словно ничего не произошло. Мои щеки вспыхнули, когда вспомнила, что он нас застукал. И только одному богу известно, что он подумал.
— Подумал, вы проголодались, Нина, — мужчина называл меня по имени, но только когда никого не наблюдалось поблизости. Улыбнувшись сквозь слезы, приняла поднос с едой, и поставила на туалетный столик. Вернувшись обратно, чтобы закрыть за мужчиной дверь, удивленно вскинула голову, когда он удержал его, не позволяя закрыть.
— Что-то ещё, Глеб? — и наше условие: мы оба должны были обращаться исключительно по имени.
Дурдом какой-то.
— Леонид Никитич любит покладистых женщин, Нина. Уверен, он скоро тебя отпустит, если ты пойдешь ему навстречу.
Хмуро свела брови, не понимая, почему он вообще это все мне говорит.
— Уверен, ты отлично понимаешь меня. Подумай об этом, прежде чем вывести его из себя, дочка. Тогда вы оба получите то, что хотели.
Устало вздохнула и потерла виски, не зная, как ответить ему, чтобы не нагрубить. И мне хотелось сейчас именно этого. Хоть кому-то выговорить все, что накопилось за неделю заточения черт знает где!
— Вы не знаете, о чем просите, Глеб, — все же ответила я, и прикусила кончик языка. — Вы просите невозможного. Ваш босс он... — не нашла, как описать его. Не знала, стоит ли говорить то, что увидела в клубе.
— Нина, — мужчина положил руку на плечо, будто призывая молчать. — Знаю, мой босс занимается и плохими вещами, я не оправдываю его, но если ты внимательно присмотришь, поймешь, насколько он ранимый в душе. Он многое пережил в этой жизни, несмотря на свой возраст. Это и сделал его тем, кто сегодня есть. Уверен, если вы присмотритесь к нему, поймете, о чем я.
Разговор с мужчиной, оставил в душе легкий осадок. Не знаю почему, но я задумалась над его словами. Нет, я никак не хотела оправдать Леонида, проникаться к нему жалостью или симпатией. Вовсе нет. Просто понять его мотивы держать меня здесь. И почему-то только думала над словами Глеба о том, что Леонид любит покладистых. В голове созрел план, и я не знала, подействует это или нет, но попробовать стоило. И для этого мне надо было наступить на свою глотку и стать покладистой, чтобы Леонид поверил мне. Вести себя так, словно я смирилась. Но я ни черта не собиралась смириться. Черта с два, если это так!
Аппетит пропал, поэтому решительно оставила поднос за дверью, уверенная, что Глеб или кто-то из горничных увидит и заберет. И надеюсь, мужчина не обидится, когда увидит, что я не притронулась к еде.
Остаток дня я просидела в комнате, боясь каждого шороха за дверью, и поймала себя на мысли, что с замиранием сердца жду свое наказание. Мне было страшно и волнительно. Я примерно представляла, что он может сделать со мной, но представлять — это одно, а на деле почувствовать — это другое.
В ожидании мужчины, успела принять освежающий душ и поужинать в одиночестве. Потом поднявшись к себе, то есть в комнату, где я временно жила, стала ждать его. Леонид появился уже когда часы показывали полночь. Я сидела на диване и читала книгу, которую нашла в его комнате, кстати, очень интересную, и вскинула голову. Ленивой походкой мужчина вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Шатаясь, подошел ко мне. На минуту мне показалось, что он пьян. Вскакиваю на ноги и вжимаюсь в стену. С детства боюсь алкашей. У меня плохие воспоминания с их участием.
— Ты чего это отшатнулась? Призрака увидела? — хриплый голос Леонида обволакивает меня. Мужчина стоит так близко, что я невольно принюхиваюсь. Вроде от него не исходит запаха алкоголя. Но все же не спешу радоваться.
— В-вы пили? — голос невольно становится на тон выше, словно я возмущаюсь. Увидев, как он усмехается, прикусила язык, мысленно ругая себя. Боже, о чем я думаю?
Мужчина пошатнулся вбок, и я успеваю подставить плечо, прежде чем он упал. Оказавшись под его мышкой, держу его, чтобы не упал. Чувствую, как рука стала липкой, но не обращаю внимания. Помогаю ему присесть на диван, а когда убрала руку, заметила кровь. Моя рука по локоть была в крови.
— О, боже!
Закрыла рот рукой и перевела испуганный взгляд на мужчину, который спокойно отреагировал.
— В-вы р-ранены! — голос задрожал, а сердце ушло в пятки, когда до меня дошло.
— Ничего, лишь царапина, — отмахнулся он.
Оказавшись перед ним, задрала его футболку и ахнула.
— Да вы истекаете кровью! — возмутилась.
— Всего лишь царапина, — не соглашается он.
— Вам нужно в больницу. В-вы...
Мне не дали договорить, нагло перебили. Схватив за запястье, дернул на себя, из-за чего мое лицо оказалось очень близко к нему.
— Ты много болтаешь для пленницы, девочка, — цокнул он, закрыв глаза на секунду. — У меня от тебя уже голова болит.
— Так отпустите меня, тогда голова перестанет болеть! — выпалила я, и попыталась дернуть руку, как хватка мужчины стал ощутимее. — Вы делаете мне больно!
— Ты закроешь свой рот или мне найти работу для него? — гулко сглотнув, потупила глаза, боясь возразить ему. Мужчина минуту буравил меня взглядом, а после отпустил. Снял рубашку и отбросил в сторону. — Умеешь шить?
— Ч-что?
Подняв голову, увидела его рану и чуть не потеряла сознание. Шить? Он это серьезно?
— Кое-что умею, но не думаю, что ваша кожа... — замолчала, обдумывая слова. Хотя я тупо забыла, о чем хотела сказать, когда поняла, что мне придется это делать. Взяв испачканную рубашку, положила на рану, чтобы остановить кровотечение. — Может, вызвать Глеба или Дикого? — все же спросила.
— Принеси аптечку из ванны, Нина. Да поскорее! — рыкнул он, увидев, что я не сдвинулась с места.
Скрепя сердце, поднялась на ноги и пошла за аптечкой, не зная, на что подписалась.