6
Громко хлопнула дверь, оставив меня наедине с роем мыслей в голове и с чувством унижения. Ощущение, будто меня разбили на множество осколков, и теперь никогда не смогу собрать себя. Никогда не представляла свой первый раз с мужчиной так. Меня чуть ли не силой взяли, а потом говорит, что сама виновата? А как я должна была сделать? Он же ясно дал понять ещё утром, что намерен трахнуть меня, даже если я не соглашусь. Как он там говорил?
«Если будешь паинькой, конечно, отпущу. Хотя, меня не волнует, согласишься ты или нет, но я все равно намерен заполучить тебя». Кажется, так он сказал.
Сколько я ещё должна терпеть к себе такое отношение? Сколько ещё он собирается унижать меня?
Встав с места, подобрала разорванное почти в клочья платье, потопала в сторону ванной комнаты, чтобы стереть с себя его следы. Особенно, хотелось хорошенько почистить зубы.
При мысли о своем рте, меня чуть не стошнило. Наверно, теперь никогда не смогу позволить себе такой вид секса.
Забравшись в кабинку душевой вместе с тем же платьем, будто оно могло мне помочь в чем-то, в чем сильно сомневаюсь, включила холодную воду. Словно тысяча игл вонзились в мою кожу, зажмурилась, когда холодная вода окатила мое тело сверху, заставив задрожать и дернуться в сторону. Но усилием воли, заставила себя стоять на месте. И когда уже не было сил терпеть, включила горячую воду и осела прямо там, обняла руками колени и всхлипнула. Непролитые слезы душили меня, в горле стоял комок, и мое тело мелко трясло от холода, потому что спина соприкасалась с холодным кафелем позади. Сколько себя ни уговаривала, что не буду больше плакать, не получилось. Прекратить истерику не получалось. Последний раз я так плакала, когда моя одноклассница Беляева обозвала меня сиротой, потому что у меня не было отца. Тогда об этом я не могла рассказать никому, даже маме, как бы мы ни были с ней близки. Не хотела ранить её душу. Теперь вот снова, но сейчас никого рядом со мной. Даже единственной подруги Дайны.
Упершись лбом в колени, закрываю глаза, пытаясь не думать ни о чем и ни о ком, и в итоге засыпаю прямо там. На полу в душевой, под горячей водой.
Почувствовала, как меня подняли, прижали к чему-то теплому — подозреваю, это был мой похититель — а после опустили на что-то мягкое. Несколько раз попыталась открыть глаза, но в итоге услышала голос мужчины:
— Тш-ш, маленькая, спи.
Кажется, в ответ я застонала, потому что не осталось сил ни говорить, ни отстраниться от мужчины. Вскоре снова заснула.
В следующий раз проснулась, потому что было очень жарко. С трудом открыв потяжелевшие веки, уставилась в темноту, пытаясь сфокусировать взгляд. В комнате стояла темнота, и сзади ко мне прижимался мужчина. Одна рука находилась у меня на обнажённой коже, и ощущения такие, словно я лежала голой. Не чувствовала на себе нижнее белье, хотя отлично помню, что в душ заходила в нем. Убедившись в отсутствии на мне предмета одежды, судорожно вдохнула воздух. Меньше всего хотела разбудить спящего мужчину. Воспоминания того, как он вгонял в мой рот свой толстый член, были ещё живы. Не знала, что на этот раз он выкинет. Поэтому попыталась не дышать громко или резко не шевельнуться. Нужно было действовать тихо и незаметно. Хотя, боюсь, в моем случае это было невозможным. Его собственнические объятия буквально душили меня, даже во сне он крепко держал меня так, что не вырваться. Даже во сне он контролировал меня, мои действия. Это было какое-то сумасшествие.
— Тебе уже легче? — замерла как мышь, боясь шевельнуться. Мне послышалось?
Но вскоре руки мужчины уверенно поднялись выше, чуть задели грудь и коснулись лба, будто проверяли наличие температуры.
— Температура ещё не спала, — и вдруг я поняла, почему мне было жарко в его объятиях. У меня банально поднялась температура! Ах, да, я же заснула на полу в душевой кабинке. И сколько я там просидела, что уже успела заболеть?
— Мамочки, — прошептала, когда его руки вновь коснулись обнаженной груди. И если в первый раз это случилось чисто случайно, то уверена, в этот раз мужчина специально сделал. По спине прошел холодок, и на всякий случай свела бедра вместе.
— Я знаю один способ, как сбить температуру, — полушепотом произнес он, и его руки оказались на животе. Каждый участок тела, где касались его руки, будто горел огнем.
— Н-не надо, пожалуйста.
— Что не надо, Нина? Обтирать твое тело, чтобы сбить температуру? — меня быстро перевернули на спину, и я не видела, но чувствовала чужое дыхание на щеках. — Так, что не надо? О чем ты подумала, Нина?
Щеки вспыхивают от его вопроса. И сейчас темнота играет в мою пользу, ведь он не видит мое лицо. Как я краснею. Это можно спихнуть на температуру, если вдруг он почует. И если стыд можно как-то скрыть, то учащенное дыхание выдает меня с потрохами.
Лед — взрослый мужчина, сразу раскусит мой обман. Как и его руки, которые гладят живот. И, о чёрт... он снова без одежды! Мы оба голые! Его вздыбленный член утыкается в мои бедра, заставляя раз за разом краснеть до корней волос.
В следующую минуту мужчина включил настольный светильник и встал с места. Прикрывая обнаженную грудь пододеяльником, привстала, упершись спиной в изголовье кровати и провожая обнаженное тело взглядом. Он даже прикрываться не стал. Это вообще нормально?
Мужчина вернулся через несколько минут, с круглым тазиком. Думаю, в него он набрал воду, чтобы обтирать меня. Боже, я собираюсь позволить ему это сделать? Правда?
— У тебя такой вид, будто собираюсь тебя казнить.
— А вы не собираетесь? — ляпнула хрипло, не подумав. — Извините, не это хотела сказать...
— А что хотела? — мужчина хмыкнул. — Мне все больше и больше начинает нравиться твой характер, — я не заметила, как он начал обтирать тело. Отвлекал мое внимание, гад!
— Давайте я сама? — даже протянула руку, чтобы он уже отдал мне тряпку. Но он никак не отреагировал, продолжая свое дело.
— Подними руки, Нина, — его лицо оказалось очень близко к моему, что я невольно дернулась назад. — Мне, конечно, нравится твоя дерзость, хотя дрожишь и противоречишь сама себе, но здоровье важнее.
— Сама! — я тоже не хотела сдаваться. Однако моего упрямства хватило только на то, чтобы в следующий момент капитулировать. Стало так обидно за себя, что хотелось плакать.
Стоило мне только поднять руки, как пододеяльник соскользнул, оголив грудь. Схватить его и вернуть назад не успела, потому что мои руки были захвачены. Подняв глаза, утонула в его. Даже забыла, что должна бояться его и ненавидеть.
— Хотя можно вылечить температуру и другим путем.
С этими словами он набросился на мои губы, грубо сминая их, и втолкнув в рот свой язык. На минуту я потеряла дар речи, широко распахнула глаза от шока, и не попыталась оттолкнуть его от себя. Все случилось так быстро, что не поняла. Даже не заметила, как оказалось лежащей, а он сверху на мне, придавив своей тяжестью.
— П-постойте, д-договор, — сразу заговорила заикаясь, когда он оторвался от губ, и спустился поцелуями на шею. Но он не заморачивался.
— К чёрту его! Я сам придумал этот дурацкий договор, сам и отменяю, — зарычал он и рывком сдернул пододеяльник, откинул куда-то в угол комнаты, оставив меня совсем голой.
Мои попытки сопротивляться, он сразу пресек. Только успела вдохнуть, когда он избавил меня от тяжести своего тела, как почувствовала его горячее дыхание между ног. Однако не успела свести ноги, как его ладонь опустилась на бедра, пресекая мои жалкие попытки скрыться от него. Одна нога оказалось у него на плече. Втягиваю живот, когда его холодная рука касается живота.
— Ч-что вы д-делаете? — чуть привстаю, пытаясь отползти от него, но кто разрешит мне так делать? Дергаюсь, когда его губы касаются меня там, а руки ложатся на грудь, теребят соски, которые становятся слишком чувствительными и быстро твердеют в его руках. Все слова застревают в горле. Его язык лижет меня там, заставив густо покраснеть. — П-пер-рестаньте! — заикаюсь.
Однако меня снова проигнорировали наглым образом.
Вскрикнула, когда его губы сомкнулись на половых губах, оттянули зубами, и когда коснулся пальцами. Судорожно схватила его за волосы, но вместо того, чтобы оттолкнуть от себя, притянула ближе. Не заметила, как сама стала насаживаться на его рот, язык, что вытворяли со мной такое. Как мой хриплый голос заполняет комнату. Кусает и раз за разом оттягивает губки, и его язык, словно наотмашь бьет. Сосет их, и долбится языком внутрь. И чувство, словно я лечу, и сразу падаю в пропасть. Выгибаю спину, словно кошка, вскрикиваю последний раз громко, что боюсь порвал голосовые связки. Комкаю простыни, пока пытаюсь прийти в себя и нормализовать дыхание, но мужчина продолжает лизать меня там.
— Вкусная, — шепчет он. А я готова провалится сквозь землю от стыда. Наверно, мои щеки стали пунцового цвета. Хочу закрыть глаза и плакать. А лучше закрыться от него. Одновременно хочу, чтобы он все прекратил, а ещё отбросить все в сторону, не забивать голову всякой дурью и отдаться этим ощущениям.
У меня никогда до этого дня не было мужчины, который вытворял бы со мной то же, что и он. Даже просто парня, с которым я могла целоваться после школы, или за каждым углом в колледже, как другие. Почему? Сама не знаю. Может, страх, что повторю судьбу своей матери или данное себе обещание, что буду хранить невинность для мужа. Но сейчас готова нарушить это обещание. И за это ненавижу себя. А потом его за эти чувства.
Чувствую его средний палец, который внутри меня, и в который раз краснею.
— Мокрая, — секунда, и мужчина нависает надо мной. Убирает прядь волос с лица, и улыбается, как мартовский кот. — У тебя аппетитная попа, — и приподнимает меня за неё, грубо сминая. Его каменный и большой член утыкается прямо в мою киску.
— Н-нет... подождите... — мое тело сковывает страх перед первым разом. — Я... я...
— Что «ты»? — он склоняется, отчего головка члена ощущается остро. — Давай договоримся? Ты чувствуешь, как мой член реагирует на твое тело, голос? Да, ты чувствуешь. Поэтому сейчас ты сама закроешь свой милый ротик, пока я не нашел ему работу, и мы займемся сексом, или тебя отдам своим парням, которые не станут церемониться с тобой. Как? — мне стало не по себе. Я верила каждому его слову. Уже поняла, что слов на ветер он не бросает. — Либо я, либо пойдешь по кругу.
Не стала долго думать и ломать комедию и дальше, когда ответ очевиден.
— Ты, — обреченно сказала я, и мужчина одобрительно улыбнулся.
Миг и его большой и толстый член врывается в меня одним грубым толчком, и чувство, будто меня разорвали на части. Крик застрял в горле, так и не выйдя, и дышать становится трудной задачей. Мужчина замирает, нависая надо мной, пока я корчусь от боли и не могу двигаться. Хочу оттолкнуть его, чтобы избавиться от боли, но не могу. Страх, боль все смешивается и сковывает мое тело настолько, что слезы жгут глаза. Ничего не вижу перед собой, только чувствую.
Кажется, прошла вечность, пока не услышала его тихий и встревоженный голос:
— Почему ты не сказала?
Губы сами расплылись в дурацкой улыбке, когда понимаю, о чем он.
— Почему? — слабо повторила.
Да потому что боялась, что пустишь по кругу! Что разорвут они меня!
— Теперь не имеет значения, почему.
Имеет! Для меня имеет, но не для тебя.
— Хорошо, раз не хочешь говорить, не давлю, — его губы коснулись щеки, спустились к губам. — Но ты сама сделала свой выбор. Потом не пожалей, — предостерёг он холодно.
И его член во мне начинает двигаться. Лед захватывает мои губы, грубо и жестко целует, нет, буквально начинает сосать меня. Боль не до конца отпускает, но теперь я могу хотя бы дышать. Конечно, если похититель отпустит мои губы. И он, словно прочитав мои мысли, не отпускает, буквально вгрызается в них. Его толчки жесткие и быстрые, толстый член растягивает стенки. Боли нет, но приятных ощущений мало. Все, что я хочу, чтобы все быстро закончилось и он оставил меня в покое. Желательно, навсегда. Главное, отбить у него всякое желание заниматься со мной сексом. Не реагировать на его провокационные ласки, не издать ни звука.
Однако я не продержалась и двух минут, как бы сильно ни кусала свои губы, чтобы не издать ни звука, не получилось. Мужчина словно прочитал меня, как открытую книгу, остервенел. Зафиксировав свои руки на попе, сильно сжал, будто хотел сделать мне еще больнее. Боюсь, завтра там останутся синяки или я не смогу сидеть. И что самое страшное — я сама хотела этого. Его силу, его власть надо мной и моим телом. Никогда раньше не замечала в своем характере этой черты, но сейчас это нравилось. И теперь это уже не я. Та девчонка, которая сейчас плавилась под его ласками и стонала в такт его грубым толчкам в свою киску. Оплетала его шею руками и желала большего.
Последний раз толкнувшись в меня, зарычал, и его губы сомкнулись на коже под ухом, а я выгнула спину, моя грудь коснулась его и меня будто током прошибло. Громко стонала в экстазе и невольно впилась ногтями в кожу на плече. Вытащив член из меня, кончил на живот, его горячая сперма поблескивала и медленно стекал по бокам, пока он молча смотрел в мои глаза. И его взгляд, будто он наслаждался этим моментом, издевался надо мной. Хотелось провалиться сквозь землю, чтобы он не видел меня, не смотрел такими глазами.
Тем не менее, у меня не осталось сил что-либо сделать, говорить. Чувство, будто меня выжали, как лимон, глаза слипались, и сделала титаническое усилие, чтобы прикрыть обнаженную грудь, но руки перехватили, не давая скрыться. Мой подбородок оказался захвачен в плен.
— Не стоит играть со мной, девочка. Я не отличаюсь терпением. Теперь ты моя!
— Нет! — отчаянно, но слабо запротестовала, потому что все мышцы в теле давали о себя знать.
— Тихо, девочка, тихо, — еще больше задрав подбородок, ощутимо сжал большим и указательным пальцем. — Сегодня дам тебе отдохнуть, но не думай, что всегда будет так. В моей постели женщины со мной не спят, а тем более не бывают такими молчаливым, как ты.
Наконец, меня отпустили, и воспользовавшись заминкой, повернулась к нему боком, свернувшись калачиком. Мужчина привлек меня к себе, обняв за талию, прижал спиной к своей груди, а его рука оказалось между моих ног, властно опустилась на клитор так, что свести ноги больше не могла. После минутной борьбы с внутренним я, наплевала на растоптанную гордость и честь, и позволила себе сомкнуть глаза.