12 часть.
Старое здание с облезлыми колоннами у входа, с фанерным космонавтом над афишей «ТАНЦЫ. СУББОТА. 20:00», дрожало от басов. Внутри было пыльно, душно и празднично. Под потолком вращался зеркальный шар, пуская по стенам жидкие зайчики. Самодельная светомузыка - три лампочки, обмотанные красным, зелёным и синим целлофаном - мигала в такт магнитофону. Играл «Мираж». Синтезаторы звенели, голос Маргариты Суханкиной улетал под своды.
Лиса вошла первой. За ней - Зоя с Ритой. Три девушки встали у стены, как почётный караул, и оглядели зал.
- Ну и духота, - сказала Лиса, обмахиваясь ладонью.
- Это ещё начало, - Рита поправила короткие волосы. - Через час вообще дышать нечем будет. Окна не открывают, чтоб менты не слышали.
- Логично, - хмыкнула Лиса. - Задохнуться, но тихо.
Народу было - не протолкнуться. Пацаны в спортивных костюмах и кожаных куртках курили в рукав, девчонки в ярких кофтах и юбках до колен жались кучками. У сцены уже танцевали - кто вприсядку, кто просто дёргался, кто-то крутил девушку за руку. На лавках вдоль стен сидели старшие - рабочие с завода, молодые бабы с начёсами, компания поддатых мужиков с гитарой.
- Смотрите, - Зоя тронула Лису за локоть. - Вон он.
Сутулый. Стоял у колонны, переминался с ноги на ногу, смотрел на Зою и не решался подойти. Лиса оценила его за две секунды: худой, длинный, джемпер с вытянутыми локтями, но глаза добрые.
- Иди, - подтолкнула она Зою. - Он же на тебя смотрит. Чего мучаешь человека?
- Я не могу сама, - прошептала Зоя, краснея.
- А ты не сама. Ты ногами. Топ-топ - и уже рядом. А дальше он сам заговорит. Ну?
Зоя выдохнула, набралась смелости и пошла. Сутулый дёрнулся, выпрямился, стукнулся макушкой о колонну, но не убежал - замер, как кролик перед удавом. Зоя что-то сказала. Он кивнул. Через минуту они уже танцевали - неуклюже, трогательно, на расстоянии вытянутой руки.
- А я тебе говорила - пояс решает, - Лиса подмигнула Рите. - Смотри, как плывёт. Балерина.
- Слушай, откуда ты такая взялась? - Рита покачала головой. - Всё про всех знаешь, всё видишь. Как будто тебе не восемнадцать, а сорок.
- В прошлой жизни была свахой, - усмехнулась Лиса. - Или шпионкой. Не помню.
Зал взорвался новым треком - «Белая ночь» группы «Форум». Синтезаторное вступление поплыло над головами, светомузыка переключилась на медленный синий, парочки потянулись в центр зала.
- О, тоска пошла, - Лиса закатила глаза. - Я ж говорила - засыпаю под неё.
- А по-моему, красиво, - вздохнула Рита.
- Красиво, но скучно. Как Зоя. Ей подходит, мне - нет.
В этот момент к ним подошёл он.
Лиса узнала его сразу - видела в училище, слышала, как Рита упоминала это имя. Зима. Среднего роста, лысый, глаза холодные, но не злые - скорее оценивающие. Одет не как пацан с района: джинсы, рубашка, даже воротник поправлен.
- Рита, - сказал он, не спрашивая, а утверждая.
- Зима, - она кивнула, не улыбаясь.
- Потанцуем?
- Может, попозже.
- А чего ждать? Медляк уже играет.
Рита покосилась на Лису. Лиса чуть заметно пожала плечами - мол, решай сама. Рита вздохнула, затушила сигарету о подошву туфли и пошла в центр зала. Зима двинулся за ней - не спеша, с достоинством.
Лиса проводила их взглядом и осталась одна у стены. Слева обжимались незнакомые парочки, справа бабки из буфета продавали лимонад в гранёных стаканах, в углу кто-то уже затянул под гитару «Восьмиклассницу». Она стояла, скрестив руки, и чувствовала, как в груди закипает скука.
А потом она увидела бутылку.
Водка. «Пшеничная». На лавке, в компании поддатых мужиков, которые явно уже дошли до той стадии, когда наливают всем подряд. Один из них - красномордый, в кепке набекрень - поймал её взгляд и радостно замахал рукой:
- Эй, красавица! Студентка? Иди сюда! За знакомство!
Лиса подумала секунду. Потом пожала плечами, подошла и взяла протянутый стакан.
- За Казань, - сказала она и выпила.
Водка обожгла горло, провалилась в желудок горячим шаром и почти сразу ударила в голову. Лиса зажмурилась, выдохнула и поняла, что ей жарко.
Очень жарко.
Она вернулась на танцпол уже другой. Скука ушла, растворилась в горячей волне, которая поднималась откуда-то из живота и растекалась по всему телу. Музыка стала громче, свет - ярче, люди - интереснее.
- Рита! - закричала она, врываясь в круг танцующих. - Рита, я выпила!
Рита обернулась от Зимы, окинула Лису взглядом и присвистнула.
- Ты с ума сошла? С мужиками теми?
- Они хорошие! - Лиса засмеялась. - У них ещё есть!
- Лиса, стой!
Но Лиса уже не стояла. Она танцевала. Вихрем, смерчем, ураганом. Волосы разметались, глаза горели, движения стали резкими, порывистыми, неожиданными. Она не шла за ритмом - ритм шёл за ней.
- Жарко! - выдохнула она и, не глядя, потянулась к молнии на спине, дёрнула язычок вниз на пару сантиметров.
Рита тут же оказалась рядом, схватила её за руку.
- Лиса! Ты что творишь? Застегни обратно!
- Я танцую! - она крутанулась вокруг своей оси. - Боже, Рита, почему мне то жарко, то холодно? Сейчас вот опять холодно. И скучно. Нет, опять жарко!
- Это водка, дура, - Рита схватила её за плечи. - Ты сколько выпила?
- Один стакан!
- Точно один стакан?
- Не помню, - честно ответила Лиса. - А какая разница? Смотри, как красиво! Зеркальный шар! А музыка - слышишь? Это «Ласковый май»! Обожаю!
- Это «Мираж», - поправила Рита.
- Тем более! - Лиса вырвалась и снова ушла в пляс.
Зима наблюдал за этим с интересом. Подошёл ближе, тронул Риту за локоть:
- Твоя подруга?
- Соседка по комнате.
- Весёлая.
- Пьяная, - отрезала Рита. - Доиграется.
Зима усмехнулся, но ничего не сказал. Протянул Рите стакан с чем-то тёмным - не то кола, не то что-то покрепче, разбавленное для вида.
- За нас.
Рита глянула на него, потом на стакан, потом на Лису, которая уже в третий раз пыталась рассказать Зое и Сутулому анекдот, забывая концовку. Вздохнула, взяла стакан, выпила.
- Вот и правильно, - сказал Зима. - Расслабься. Сегодня суббота.
А Зоя в это время и правда танцевала с Сутулым. Медляк кончился, начался быстрый - «Белые розы» зазвучали из динамиков, - но они всё ещё стояли рядом. Сутулый, которого на самом деле звали Илья, что-то рассказывал ей на ухо, а Зоя слушала, опустив глаза, и улыбалась. Иногда она поднимала взгляд - и тогда Илья замирал, забывал слова и просто смотрел на неё.
- Ты красивая, - сказал он вдруг. Ляпнул, кажется, неожиданно даже для самого себя.
Зоя вспыхнула, замотала головой, но не убежала. Они так и стояли посреди быстрого танца.
Лиса вклинилась между ними.
- Зойка! - закричала она. - Ты танцуешь! Я так рада! Илья, да? Илья, ты хороший! Если обидишь её - я тебя убью! Не шучу! У меня есть пистолет!
- Лиса! - ахнула Зоя. - Ты что несёшь?
- Шучу! - Лиса захохотала. - Пистолета нет! Есть только зажигалка и расчёска! Но расчёской тоже можно убить, если постараться!
Илья побледнел. Лиса хлопнула его по плечу и понеслась дальше. Ей снова стало жарко. Она завела руку за спину, нащупала язычок молнии, дёрнула - но пальцы соскользнули. Дёрнула ещё раз. Молния не поддавалась. Она чертыхнулась сквозь зубы.
- Да что ж такое...
- Душно, - пробормотала Лиса. - Почему так душно? Мы в Казани или в бане?
И тут чья-то рука легла ей на плечо.
- Пойдём-ка, - раздался знакомый голос.
Турбо.
Лиса обернулась и увидела его лицо - злое, с поджатыми губами, с теми самыми зелёными глазами, которые она уже знала.
- О, Турбо! - она радостно улыбнулась. - Пришёл! А я тут танцую!
- Вижу, - отрезал он. - Пойдём, говорю.
- Куда?
- На воздух.
Он взял её за локоть - крепко, но не грубо - и повёл сквозь толпу. Лиса не сопротивлялась. Во-первых, ей вдруг стало всё равно. Во-вторых, на воздухе, наверное, прохладно. А ей опять было жарко.
Турбо вытащил её через боковую дверь на улицу. Здесь было тихо - только ветер гудел в проводах да доносился приглушённый бас из ДК. Ночной воздух пах дождём, хотя дождя не было. Лиса вдохнула полной грудью и сразу закашлялась.
- Холодно, - пожаловалась она.
- Ничего, - Турбо привалил её к стене и встал напротив. - Очухаешься.
- Не хочу, - она мотнула головой. - Мне весело.
- Вижу, как тебе весело. Ты с мужиками незнакомыми пила.
- Они хорошие!
- Они алкаши с завода. Ты хоть знаешь, что они могли в водку подмешать?
- Ничего они не подмешали! - возмутилась Лиса. - Я бы почувствовала!
- Да ты уже через пять минут ничего не чувствовала, - Турбо прищурился. - Ты вообще кто такая, а?
- Лиса Романова, - она сделала шутовской реверанс и чуть не упала. - Студентка. Бухгалтер. Сирота из Ленинграда. Всё как по паспорту.
- Не врёт, - Турбо скрестил руки на груди. - А теперь скажи мне, что ты забыла на чужом районе в ту ночь?
- Опять? - Лиса закатила глаза. - Турбо, тебе что, заняться больше нечем? Девушку себе найди. Рита свободна, но к ней Зима подкатывает. Осталась я и Зоя. Но Зоя - с Ильей. Так что я.
- Ты мне зубы не заговаривай. Я таких, как ты, за версту чую - говорит одно, думает другое, а делает третье.
- Ой, какой психолог, - Лиса фыркнула. - Сейчас заплачу.
- Ты из тех, кто сам кого хочешь до слёз доведёт. Я прав?
- Прав, - вдруг согласилась она. - И что?
Турбо шагнул ближе.
- И то. Зачем ты здесь?
- Учиться, - Лиса улыбнулась самой невинной улыбкой, на какую была способна в своём состоянии. - Бухгалтерское дело - моя страсть. С детства мечтала сидеть над гроссбухами.
- Врёшь.
- Конечно, вру. Но тебе-то что?
Он смотрел на неё долго, не мигая. Лиса выдержала взгляд - или ей казалось, что выдержала. В голове всё плыло, перед глазами двоилось, и она внезапно поняла, что ей снова жарко.
- О господи, - выдохнула она и завела руки за спину, пытаясь нащупать язычок молнии. - Ну и духота. Даже на улице духота.
- Ты что делаешь? - Турбо перехватил её руки.
- Жарко мне! - она вырвалась. - Пусти!
- Стой, стой, - он схватил её за плечи и хорошенько встряхнул. - Прекрати раздеваться посреди улицы. Что люди скажут?
- А мне плевать, что скажут люди, - гордо заявила Лиса. - Я свободная женщина!
- Ты пьяная женщина, - поправил Турбо. - Разница есть. Свободная - это когда сама решаешь. А пьяная - это когда за тебя решает водка.
Лиса замерла, переваривая эту мысль. Мысль показалась ей неожиданно глубокой.
- А ты философ, - сказала она уважительно. - Турбо-философ. Звучит как название книги.
- Зато ты - загадка, - он не поддержал шутку. - Лиса Романова. И ничего не боишься. Почему?
- Потому что я смелая, - она снова завела руки за спину, попыталась нащупать язычок молнии, но пальцы соскальзывали. - Турбо, помоги.
- Что?
- Молнию. Не могу. Жарко.
- Я тебе помогу молнию, а потом ты скажешь, что я к тебе приставал. Нет уж.
- Не скажу, - пообещала она. - Честное комсомольское.
- Ты не комсомолка.
- Откуда знаешь?
- Да по тебе видно.
Лиса вздохнула и прислонилась к стене. Ей вдруг стало холодно. Очень холодно. Зубы застучали.
- Турбо, - жалобно позвала она. - Мне холодно.
- Только что было жарко.
- Теперь холодно. И скучно. - Пауза. - Знаешь, кажется, я заблудилась. Где я живу?
Турбо уставился на неё.
- Ты серьёзно?
- Абсолютно, - она посмотрела на него честными-пречестными пьяными глазами. - Я знаю, что в общаге. Но адрес не помню. Улица Гагарина, а какой номер - забыла. Двадцать три? Или тридцать два? Или вообще сорок восемь?
- Двадцать три, - мрачно сказал Турбо.
- Точно! Спасибо! - она просияла. - А комната какая?
- Этого я не знаю.
- Жаль, - Лиса погрустнела. - Значит, я не могу пойти домой. Придётся ночевать на улице.
- Нет, - отрезал Турбо.
- Тогда где?
Он молчал. Долго смотрел на неё, что-то просчитывая в уме. Потом вздохнул - тяжело, как человек, который понимает, что делает глупость, но ничего не может с собой поделать.
- У меня, - сказал он.
- Что - у тебя? - не поняла Лиса.
- Ночевать будешь у меня. Не на улице же тебя оставлять. Замёрзнешь или ещё чего похуже.
- О! - Лиса обрадовалась. - У тебя дома есть чай?
- Есть.
- И одеяло?
- Найдётся.
- Тогда я согласна. Веди.
Турбо покачал головой, пробормотал что-то неразборчивое - кажется, матерное - и взял её за руку. Лиса покорно пошла за ним, спотыкаясь на каждом шагу. Ноги заплетались, голова кружилась, но ей было хорошо. Даже весело.
- Турбо, - сказала она через полквартала.
- Что?
- А ты ничего. Злой, но хороший.
- Я не хороший, - буркнул он.
- Хороший, хороший. Я разбираюсь в людях. У меня папа...
Она осеклась. Замолчала. Турбо покосился на неё, но ничего не спросил. Шагал дальше, крепко держа её за локоть.
- У тебя папа - что? - всё-таки спросил он через минуту.
- Ничего, - Лиса помотала головой. - Нет у меня папы. Умер.
- Врёшь опять.
- Поверь.
Они шли по тёмным улицам. Казань спала, но где-то далеко лаяли собаки, где-то орал магнитофон из открытого окна - видно, кто-то продолжал дискотеку у себя дома. Фонари горели через один. Под ногами хрустел гравий.
- Далеко ещё? - спросила Лиса.
- Почти пришли.
- А у тебя кто-то есть дома? Мама? Папа?
- Мама, - коротко ответил Турбо.
- А папа?
- Папа на работе.
Они подошли к пятиэтажке. Обычной, панельной, точно такой же, как сотни других в этом районе. Подъезд пах сыростью и кошками. Лампочка не горела. Турбо достал ключи, открыл дверь, пропустил Лису вперёд.
- Третий этаж, - предупредил он.
- Донесёшь? - она улыбнулась пьяно и жалобно.
- Сама дойдёшь. Тут невысоко.
Лиса вздохнула и начала восхождение, держась за перила. Турбо шёл сзади, готовый подхватить, если она начнёт падать. Но она не падала. Шла - медленно, но упрямо.
Квартира оказалась маленькой, двухкомнатной. В прихожей горел тусклый свет. Из дальней комнаты доносился храп - видимо, матери. Турбо приложил палец к губам и провёл Лису в свою комнату.
Здесь было тесно. Старый диван, стол с настольной лампой, шкаф с отломанной дверцей, плакаты - «Кино», Цой с гитарой, какая-то группа на мотоциклах. На полу - стопка кассет, кроссовки, учебник по электротехнике.
- Скромно, - оценила Лиса. - Но уютно.
- Садись, - Турбо кивнул на диван.
Она села. Вернее, почти упала. Диван скрипнул.
- Раздевайся.
- Что? - она подняла голову.
- В смысле - куртку снимай и обувь, - Турбо закатил глаза. - Не в этом же смысле. Господи, с тобой как на минном поле.
- А я думала, ты решил воспользоваться ситуацией, - Лиса хихикнула, стягивая куртку.
- Я не из таких.
- А из каких?
- Из нормальных, - он бросил ей плед. - Вот, накройся. Чай сейчас будет.
Он вышел на кухню. Лиса слышала, как звякнул чайник, как чиркнула спичка - газ зажёгся с тихим хлопком. Она завернулась в плед и огляделась. Комната пахла табаком, старыми книгами и чем-то ещё - может быть, машинным маслом, может быть, просто улицей.
Она почему-то улыбнулась. Ей было тепло, спокойно и уютно. Водка постепенно отпускала, оставляя приятную истому во всём теле. Хотелось спать, но Лиса держалась. Ей было интересно, что будет дальше.
Турбо вернулся с двумя кружками. Протянул одну ей.
- Чай. Чёрный. С сахаром.
- Спасибо, - она взяла кружку обеими руками. - Ты заботливый.
- Я не заботливый. Просто ты пьяная дура, которую жалко.
- Жалость - это форма заботы.
- Не начинай, - он сел на стул напротив. - Лучше скажи мне ещё раз: кто ты такая?
Лиса отхлебнула чай. Посмотрела на него поверх кружки. Взгляд стал чуть более осмысленным, но всё ещё мутным.
- Лиса Романова, - повторила она. - Приехала из Ленинграда. Родителей нет. Друзей нет. Денег нет. Будущего нет. Одни конспекты и мечты.
- Какие мечты?
- Выжить.
- Выжить - это не мечта. Это цель.
- Значит, цель.
Турбо поставил кружку на стол, наклонился ближе.
- Ты странная, Лиса. Говоришь, как будто тебя тренировали отвечать на вопросы. Двигаешься... чёрт, даже пьяная ты двигаешься так, будто готова в любой момент ударить или убежать. Кто тебя так вышколил?
- Жизнь, - просто ответила она.
- Не верю.
- А я не заставляю.
Они смотрели друг на друга. Тишина звенела, как струна.
- Ладно, - сдался Турбо первым. - Не хочешь - не говори. Но я всё равно узнаю. Рано или поздно.
- Узнавай, - Лиса зевнула, широко и беззаботно. Потом вдруг села ровнее, обхватила кружку обеими руками и посмотрела на него - пьяно, но с какой-то детской серьёзностью. - Турбо.
- Что?
- Хочешь, я тебе сказку расскажу?
Он уставился на неё.
- Сказку?
- Ну да. Мне бабушка в детстве рассказывала. Когда мне снились плохие сны. Она говорила - если рассказать сказку, сны уходят. Мне сегодня, наверное, тоже приснится что-то плохое. Я чувствую. Так что давай я расскажу - и тебе, и себе. Двух зайцев одним выстрелом.
- Ты пьяная.
- Я пьяная, но сказку помню. Слушай.
Она отхлебнула чай, устроилась поудобнее и начала. Голос её стал тише, глубже - как будто она не ему рассказывала, а самой себе.
- Жила-была девочка. Она росла в большом доме посреди леса. Дом был красивый, но вокруг него всегда было темно. И у девочки был отец - его все боялись, а она любила. Он учил её всему, что умел сам: как не бояться, как держать спину прямо, как смотреть в глаза даже тогда, когда хочется отвернуться. И девочка выросла сильной. Очень сильной. Но ей снились сны. Страшные.
Она замолчала на секунду. Турбо не перебивал.
- В этих снах она стояла на краю чего-то высокого, а внизу был город. Не такой, как все города, - серебряный. И в каждом сне появлялся он. Лунный принц. Юноша с белыми волосами и глазами, как две ночные луны. Он не говорил ни слова. Только смотрел. Протягивал руку. И ждал.
- Ждал чего? - спросил Турбо.
- Не знаю. Бабушка говорила - он ждёт, когда девочка выберет. Остаться в тёмном доме или уйти с ним в лунный город. Только девочка всё не выбирала. Она была слишком сильной, чтобы уйти. И слишком любила отца, чтобы бросить.
- И чем закончилось?
- Ничем. Сказка не закончена. Девочка ещё спит. Принц ещё ждёт.
Она допила чай и поставила кружку на пол. Плед сполз с одного плеча, но она не поправила.
- Красивая сказка, - сказал Турбо.
- Грустная.
- Красивые сказки всегда грустные. Иначе они были бы просто историями.
Лиса посмотрела на него. Взгляд стал чуть более осмысленным - водка отступала, оставляя после себя только усталость.
- Ты не такой, как я думала, - сказала она.
- Какой?
- Не знаю. Просто не такой.
Она легла на диван, свернулась калачиком, натянула плед до подбородка. Закрыла глаза.
- Спокойной ночи, Турбо.
- Спокойной ночи, Шахерезада, - усмехнулся парень.
Он выключил лампу. Комната погрузилась в темноту. Только уличный фонарь бросал на пол бледно-жёлтый прямоугольник света. Турбо посидел ещё немного, глядя на спящую Лису.
Потом встал, достал из шкафа запасное одеяло и накрыл её сверху. Она не проснулась - только вздохнула и уткнулась носом в плед.
Он вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
Утро обещало быть интересным.