Глава 10
Стейша смотрел на двухъярусные часы, обхватив свое замерзающее сухопарое тело руками.
Их красные цифры зловеще мигали в темноте, заставляя глаза болеть от напряжения.
Главный кадр вивария Таймлапсиса прекрасно чувствовал, что за его спиной - в надземном мире, и уже, быть может, подступая к порогам цокольного тоннеля, царит пустота.
А может быть, она уже поглотила людей, которые работали вместе с ним в одной лаборатории, и разверзается за его плечами...
Красные всполохи возникали и гасли во мраке, и каждый раз Стейша, который вел обратный отсчет, думал, что если двенадцать цифр не появятся снова, сменяя друг друга, то мрак наступил.
Пока в Таймлапсисе перевалило за очередные сутки в обратном порядке, там, где сейчас находился его желанный объект, его капризная путеводная звезда, время бежало вперёд.
Двадцать часов пятьдесят пять минут на нижней строчке.
Он дрожал всем телом.
Время не могло закончится вот так росто, пока он не успел подчинить его своей мысли.
Запас, на который он рассчитывал, едва существование эвертаймера станет невыносимым, все более сокращался.
Первый раз все шло не по плану.
Неужели... неужели эта девчонка привела к ошибке в его расчетах! Если бы он мог посмотреть на голографическую карту...
Но он видел лишь цифры, ряд которых мигнул, обновив пятизначное число.
2 1 : 0 0 : 0 0
До последнего прога разрыва оставалось ровно шесть часов.
0 1
0 2
0 3
Пять часов, пятьдесят девять минут, пятьдесят шесть секунд.
Бум.
БУМ!
Бум!
Сердце Тайлера гулко грохотало в ушах, заставляя абстракции перед глазами содрогаться, как в калейдоскопе.
Проваливаясь сквозь тошнотворные гравитационные иллюзии, мальчик чувствовал убийственный холод, который сменяли стремительные волны удушающей жары, боль и потоки воды, сбивающие с ног.
В мозгу мелькали хорошо отпечатавшиеся в памяти образы, мешаясь друг с другом и образуя хаотичный безвыходный лабиринт-мозаику, на грани которой неизбежно напарывалось его расчленяемое сотни раз тело.
Казалось, он ежесекундно распадается на миллиарды крохотных частиц, молниеносно срастающихся заново.
В каком-то апогее концентрации собственной материи его голова переполнилась оглушительным шумом, импульс которого прорезал в пестром ковре галлюцинаций огромную прореху, куда мальчик рухнул, почувствовав каждым своим нервом, что его засасывает в пустоту.
Стремительно... и неизбежно.
Наслоение бесчисленных ипостасей окружающего мира, ярких до абсурда, сменилось мраком небытия, в которое погружался Тайлер.
Или уже не Тайлер?
А просто последняя песчинка, от которой скоро ничего не останется?
Его охватила волна ужаса.
Отзвук чего-то косвенного, всеобъемлющего догнал его в сужающейся воронке.
Это было его имя.
Тайлер!
Имя, которое он сохранил под четырехзначным клеймом... имя, которое было живой его частью, пронесенной через систему.
Оно было дано ему тогда... когда жизнь только начиналась. По ту сторону всего сплетения реальностей, где он побывал.
Мальчик распахнул глаза, падая в никуда, потому что их коснулось теплое крыло, похожее на руки без перчаток.
"Вас просто у них не было."
Отгремело в памяти, и с высоты к нему протянулись перевернутые шпили башен, залитые сиянием огней и неумолимо укорачивающиеся тем сильнее, чем быстрее он летел вниз.
Тайлер!
'Нет!''
Это невозможно!
Все это было!
И номер Восемь, и Санаторий, и боль, и электрический свет.
Его сознание следом пронизал вихрь других воспоминаний, которые он убивал внутри себя целую вечность.
Лицо мамы и папы, Пинк-Плаза, Рождество, Пасха, лето, зима, осень, запах вишни... улицы, по которым его водили за руки, вкусная еда, звуки музыки... ночные огни небоскрёбов и
место, где всегда было тепло...
-Нееееет! -Закричал он, когда небесный город превратился в маленькую звезду на черном небосклоне, и рухнул вниз, упав на маковое поле, залитое мягким вечерним светом.
Его сердце стучало как бешеное, потеряв всякую размеренность, а руки, на которые он опирался, сминая цветы, дрожали.
Вот с чего все на самом деле начиналось.
Вот чего, даже если свершиться чудо, никогда больше не увидят ни Маквел, ни Алфред, ни Мёрфи.
Ни Рено...
Его пронизало страхом, словно разрядом.
Наполовину распростертый на пологом откосе, он стремительно поднял голову - и столкнулся со склонившейся над ним Томой лицом к лицу.
Девочка была страшно бледна, а круги под глазами из синих превратились в черные.
-Ты в порядке? -Прошептала она голосом, который скорее походил на хрип.
Подняв лицо с окровавленным носом, мальчик замер. Покрытая цветами земля перед ними круто вздымалась все выше, выше и выше... пока между двух скалистых рогов не пролегала равниной, за которой мерцали в утренней дымке огни высотного Блэкпойнта.
-Не может быть, -проронил он одними губами, закрывая правый глаз, а потом, дрожа до последнего момента, левый...
И в первый раз одна зрительная картинка не была отлична от другой.
Очертания знакомых шпилей и башен оставались такими же чёткими.
Они наяву находились у границы Таймлапсиса и Настоящего Мира.
-Ты видишь это? -Спросил он у Томы изменившимся голосом, и девочка покачала головой, затаив дыхание.
-Блэкпойт, -прошептал Тайлер, прочитав её мысли. -Дебора нам не соврала.
Он поднялся на ноги, и Салли вновь схватила его за руку, стиснув пальцы.
Мальчик стремительно обернулся и увидел, что, отстав от поспешно приближающейся Уиллдени, Джеверз остановился на пути к ним, не поднимая головы.
-Каламинго?.. -Проронил Тайлер, глядя вслед мальчику с растрепанными космами черно-белых волос, который медленно спускался с предгорья, пересекая алый разлив в нескольких шагах позади Восемьдесят Восьмого.
Сердце Тая сжалось. Со смерти Рено безутешный товарищ Семьсот Первого не проронил не слова, словно потратил на тот душераздирающий крик последние силы.
Огромный простор над землёй, простирающейся у ног, был безмолвен, как сон. Казалось, любые шорохи ветра поглощал ворс красного ковра, который на глазах разгорался все ярче в лучах заходящего солнца.
Под стрелами сочившихся меж облаков гигантских лучей, что били Каламинго в лицо, чернел порог расширяющегося черного горизонта.
Посмотрев вдаль, Тайлер затаил дыхание с колотящимся сердцем.
Уже так близко.
И еще ближе... ближе с каждой долей секунды.
-Куда ты? -Выдавил мальчик, скованный ужасом, глядя на то, как Минго идет навстречу нагоняющему их всеобъемлющему мраку, в который струились алые потоки.
Вздрогнув, Джеверз тоже повернул голову, и увидел, как Минго на мгновение замер в нерешительности, раскачиваясь, словно стебель на ветру, посреди цветов на пути к черному порогу бездонной пропасти.
Спустя несколько секунд Семьсот Второй повернул направо, под каким-то странным углом, и побрел туда.
Джеверз отчетливо видел нелепую осторожность, с которой мальчик переставил сначала одну ногу, а потом другую, видел каждый непроизвольный жест, который сопровождал этот полуоборот.
-Минго, -прошептал Тайлер севшим голосом.
Снова замерев, мальчик с черно-белыми прядями в сгустившейся тишине протянул руку прямо перед собой, словно загораживаясь от солнца, и сделал спотыкающийся шаг вперед, а потом протянул вперед вторую руку.
В это мгновение у Джеверза оборвалось сердце.
Им овладело предчувствие, обострившееся в результате постоянных ударов.
''Пусть это будет не так,'' в отчаянии пронеслось в голове. ''Пусть это окажется моей паранойей!''
-Что с тобой, -воскликнул Тай, делая шаг вперед, и в это время запутавшийся в ногах Минго стремительно покатился вниз, сминая красный ковер.
Сорвавшись места, Джеверз бросился к товарищу впереди всех, и, упав рядом с корчащимся на земле Семьсот Второго, схватил его за плечи.
-Каламинго! -Воскликнул он и прижал ладонь ко рту.
Мальчик, судорожно морщась, разлепил ресницы - и из под них глубоко внутрь души Джеверза заглянули два жёлтых с тёмным контуром, словно нарисованные, глаза без зрачков.
Кровь бросилась Восемьдесят Восьмому в голову.
Когда это случилось? За какую часть времени, которое они брели по этому цветнику оттенка струй крови, текущей из глаз Семьсот Второго, когда он оплакивал своего предшественника?
Словно чья-то рука сдавила Джеверзу горло, и неумолимый голос произнес на самое ухо:
''Это ведь ты убил его.''
Не в силах ответить, мальчик едва хватал ртом воздух, глядя в лицо Каламинго, внушающее подкожный трепет.
Мысли о том, что случившееся с Рено случилось бы так или иначе, и у Семьсот Первого не было даже шансов дождаться конца шторма, о том, что все решил гром, грянувший одновременно с его, Джеверза, криком, что в обострении шумовой болезни не могло быть личной вины, были слишком омерзительны.
Восемьдесят Восьмой вновь пережил страшный момент.
В свете молний ему отчетливо было видно беспомощное измученное лицо, которое в ужасе смотрело прямо на него.
''Так мы все погибнем!''
Что это было? Ещё один, предательский, голос в голове?
Волна бешенства захлестнула горло...
-Рено! -Заорал он, не помня себя от страха, во всю силу своих легких. -Вставай сейчас же!
Сознание прорезала вспышка, выхватив момент агонии, которую он посчитал слишком медленной.
Разве мысли о Салли могли заставить его повести себя так?
Нет, нет и нет.
Он просто испугался. Он не смог совладать с собой, и он закричал, чтобы унизить Семьсот Первого, а в итоге...
Нет, не было никогда никаких голосов.
Был или он - или его страх.
Тошнота подкатила к гортани, и признание, на которое Джеверз никогда не посчитал бы себя способным, упало с как огнем обожженного языка.
-Я... я виноват в его смерти, -проронил мальчик одними губами.
А он называл Альфреда, Мёрфи, Маквела, опасными. Тех, кто отдал свои жизни ради всех их, когда он, Джеверз...
Желудок скрутило так, что в глазах помрачнело.
...Подозревал всех, кроме себя.
-Джеверз, -выдавил Тайлер, оттаскивая его от слабо шевелящего руками и ногами Каламинго, которого начал поднимать вместе с Томой и стиснувшей зубы упрямой Уиллдени.
''Салли была права'', пронеслось в голове Джеверза.
Он вспомнил каждую мельчайшую подробность паразитирующих в подлом мозгу мыслей, жертвой которых был тот, кто спас жизнь ему лично.
''Она все знала!''
Она поняла, на что он способен.
Не чувствуя ног, Джеверз подставил Каламинго плечо. Его взгляд упал на Салли, которая в страхе присела, обхватив полы коротенькой юбочки вокруг колен, в цветах рядом; и сердце пронзила чудовищная боль, грозя разорвать его на части.
Наверное, Рено чувствовал то же самое.
Уиллдени тащилась вверх по склону из последних сил.
Боль в руке стала невыносимой, и девочка уже не отдавала себе отчета в том, что с каждым вздохом из груди вылетает надсадный стон.
Шаг за шагом давался Дени все тяжелее. Она брела, зажмурившись и стиснув зубы. Казалось, земля под ногами опрокидывалась, чтобы девочка кубарем покатилась прямиком в подступающую темноту.
Сопротивляться становилось невозможным.
Голова отяжелела, тело обмякло, и, словно в затылке Уиллдени был магнит, она пошатнулась и упала в россыпь маковых семян, вскрикнув от боли.
Лежа на спине вниз головой, девочка с трудом открыла глаза - и ореоле склонённых над ней маковых головок увидела огромный шар луны, тоже красного цвета.
Маки покачнулись - это рухнула Тома, тело которой стало для неё слишком тяжелым, а ноги непослушными.
Рядом с собой, из зарослей, Семьсот Пятая услышала стон.
Слишком быстро она лишилась возможности даже поднести руку к лицу, чтобы убрать упавшие со лба пряди; но, совершив последнее усилие, нащупала в цветах здоровую руку Уиллдени и коснулась её ослабевшими пальцами.
-Тебе... очень больно? -Выдавила она.
-Д... да.... -простонала Дени надрывно, захлебываясь собственными словами. -Д...
Тайлер, раскинувший руки в стороне, сжал губы, словно его полоснули ножом.
-Шшш, -прошептала Тома просительно. -Тише, береги силы...
-Их... уже не осталось, -прохрипела Уиллдени.
-Поспи, -шепнула Тома ласково, чувствуя, что сама погружается в некий транс. -Тебе нужно... передохнуть.
-Т-тома, -выдавила Уиллдени.
-Дени? -Пробормотала та сквозь дремоту.
Тайлер, чувствуя, как тяжело дышит рядом Каламинго, напряг весь свой слух, словно желая быть ближе к ним силой своей мысли.
-Спасибо... за все, -произнесла Уиллдени, снова открывая глаза. Она не хотела проваливаться в черноту... -Ты... слышишь?
Ни треска сверчков, ни шелеста ветра, ни че го.
Прохлада и тишина, и ставший оглушительным запах маковой пыльцы.
-У меня... никогда не было друзей, -призналась девочка тихо. -Тем более... в Санатории. Там... много говорили о... о вас, эталонах. -Она с усилием сделала медленный вдох всей грудью, но голова отяжелела еще сильнее, и веки начали падать. Дени упорно и сонно моргала одурманенными глазами. -И... это может показаться странным, но... я всегда думала, что мы с вами похожи.
Тайлер молча смотрел на луну, окрашенную в кровавый цвет.
-Тем, что нас все сторонятся. Большинство. Вы... вы всегда были моей загадкой. Моей... мечтой?.. -Она снова застонала, кусая губу, и, с трудом смакуя загустевший кислород, продолжила: -Это чудо... что мы узнали друг друга. И я... я кажется поняла, в чем ваш секрет...
Тайлер затаил дыхание, с трепетом ожидая слов, которые давались Уиллдени с таким большим трудом.
Она всегда была одной из самых мужественных среди них.
-Вы... вы хорошо помните. Помните друг о друге. -Дени снова замолчала, словно задумавшись. -Среди всех вы стали единственным кружком, способным сплотиться столь тесно.
Невольно Тайлер пропустил вдох.
Неужели это правда?
Спросил он у луны, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, а к глазам - слезы.
Еще внутри стальной ограды все испытания, через которые они проходили, все жуткие детские интриги неизменно их воссоединяли, словно они были связанны запутанной нитью.
И по ту сторону эта нить была распутана благодаря Уиллдени.
Все это время она была настоящим примером стойкости.
А ведь у Дени не было никаких причин, чтобы с пристрастием терпеть то, что приходилось. Бороться со страхом, болью и быть готовой погибнуть ради тех, кто, гвооря по совести, обращал на неё внимание лишь в тех случаях, когда её способности могли служить перестраховкой...
Они только начинали постигать то, что было у неё в крови.
-Память... -пробормотала она, наморщив лоб. -Вот что делает нас сильными. Вот что я поняла. Поэтому, Тома... -её подбородок чуть дрогнул, и пальцы шевельнулись в руке девочки, которая уже давно была бесчувственна. -Если случится то, что я не смогу проснуться... пожалуйста, не забывайте меня. это... самое... стра..ш...
Тйайлер закрыл глаза, услышав, как её дыхание слилось с дыханием остальных спящих, сделавшись размеренным.
-Спасибо тебе, Уиллдени, -прошептал он горячо. -Ты и есть настоящий эталон.
Он сел посреди измятой растительности предгорья, устремив сверкающий взгляд к приближающемуся черному порогу. За его спиной, в вышине, бросал на темно-красный цветник голубые блики мир, которому они принадлежали...
Оглянувшись по сторонам, мальчик тихо, словно опасаясь разбудить товарищей, поднялся на ноги и замер, собираясь с мыслями.
Им овладело чувство, которое он, казалось, никогда бы не смог приписать себе. Ему было невыносимо жаль Дебору Бинн.
Тьма неумолимо приближалась.
Выбросив вперед согнутую в локте руку, Тайлер чиркнул средним пальцем о указательный, и его окружили дугообразные лучи вращающейся сферы, сливаясь между собой.
Равнина озарилась мощной вспышкой, и световое поле сжалось в плоскую дольку, на месте которой появилось в области мрака лицо доктора Берингви.
Если у главного кадра вивария Таймлапсиса и было в груди сердце, хотя бы анатомическая составляющая, то оно содрогнулась, словно его ударило током.
Портал был открыт, а за ним стоял, опустив руки и глядя исподлобья внутрь секретной лаборатории, эвертаймер.
Застыв, словно в столбняке, с вытаращенными глазами, Стейша за одну секунду обезумел, и теперь ничто не напомнило бы ему о его сомнениях.
Протяни руку - и он схватит мальчишку за шиворот, и достигнет финальной фазы эволюции.
Власти над четырьмя мерами Абсолюта.
-Слушай! -Сказал Тайлер, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Так бы говорил Маквел, и Альфред, и Мёрфи, будь они на его месте... -Я вернусь к тебе при одном условии.
-Думаю, мы договоримся, -пробормотал Стейша, которого потрясывало на месте.
-Ты остановишь то, что происходит, и оставишь в покое моих друзей, -выдохнул Тайлер, опустил голову и снова вздернул подбородок. Его правый глаз сиял ярче миллиарда солнц, делая невозможным рассмотреть его лицо там, где опустилась ночь под кровавой луной. -Иначе... иначе ты пожалеешь.
-Помилуй, кто говорил, что мне сдалась остальная компания, -возопил Стейша, вне себя о возбуждения. Кроме того, им снова овладевала обычная весёлость. -Дурочка Уитни? Иди сюда, малыш. Клянусь тебе, с ними все будет хорошо.
-А я не верю тебе! -Крикнул Тайлер по ту сторону, и сияние в его глазу начало яростную пульсацию. -Если ты думаешь, что сможешь меня обмануть, что можешь играть со мной, как с маленьким ребенком - ты...
-Умоляю, -прошептал Стейша с осунувшимся лицом. -У нас катастрофически мало времени.
-С моей помощью, -прошипел Тайлер, -что бы для этого не требовалось сделать со мной, ты остановишь этот самый Конец Света. И после этого то проклятое место, где нас держали, прекратит существование. Я должен поверить в то, что все будет в точности так, как я сказал. Ты знаешь, что меня нельзя убить, -процедил он. -Только вместе со Вселенной. Иначе я просто отмотаю время назад и покажу, на что способен.
-Тебе не придется этого делать, -прошептал Стейша, и в его зрачках зажглись две искры, отражая свет в глазнице мальчика. -Все будет так, как ты сказал. У меня нет для тебя залога, разве что я сам и моя жизнь, как и жизнь всех в мире, включая твоих друзей.
-Надеюсь, ты хорошо понял мои слова, -сказал Тайлер, сверкнув глазом. -Потому что поклясться было бы для тебя слишком. Просто помни о том, что независимо от меня, твоя смерть будет куда страшнее смертей тех, кто стал твоей жертвой.
С этими словами он, сделав ужасное усилие, чтобы не оглядываться, сделал шаг вперед - и в ладони Стейши оказался его подбородок.
В это мгновение все маки, покрывающие предгорье, разом завяли, сбросив стремительно истлевшие лепестки. Ночное зарево погасло, бросив призрачный отблеск на вскочившего на ноги Джеверза, словно Тайлер был исчезнувшим ночным фантомом.