Глава 9
Уже никто из беглецов не смог бы сказать, как долго они спешили вперед под сень перевала Фалькон, спасаясь от приближения тени позади.
Они взобрались на земляную гряду с высокими деревьями, с которой было видно, как стремительно распознаётся косым фронтом мрак с правой стороны от длинного склона.
Дождь становился все сильнее, и его шум нарастал с воем ветра, швыряющего вниз редкие искры последней листвы.
Тайлер брел под этим градом, потирая пальцами наморщенный лоб, словно его мучила мигрень.
В ушах мальчика гуляли странные отзвуки, странным образом напоминающие эхо собственных шагов. Посмотрев себе под ноги, Восьмой вдруг в изумлении обнаружил, что наступает на кладку белого кафеля, которая окружала древесные стволы, усыпанная листьями.
Поскользнувшись на мокром полу, мальчик инстинктивно отставил руку.
Его ладонь уперлась обо что-то шершавое.
О... стену, сложенную из выпуклых камней.
Не успел Восмьмой понять, что происходит, как ноги погрузились в зыбучий песок, который ссыпался с вырастающих из воронки руин старинных башен, поросших джунглями.
Внезапно его спину чуть было не нанизало на остроконечный шпиль, и, шарахнувшись в сторону, Тайлер рухнул в снег.
Вокруг словно наслаивались друг на друга абсурдно сопоставляемые части объёмного пазла, пока мир вокруг не превратился в окончательно засосавшее в себя месиво.
-Восьмой!
Он яростно затряс головой, прижав ладонь к левой глазнице, и в ландшафтной мозаике наконец начали проявляться части мира, в котором Салли дергала его за штанину.
-Мне холодно и мокро... -Пожаловалась она, прижавшись к нему. -И у меня болят ноги!
-Ты не возьмешь её на руки? -Спросил склонившийся над её устало понуренной головкой Тайлер у Джеверза, который догнал их.
Тот молча тронул девочку, но та вскрикнула, словно брат ударил её, и едва не сбила Восьмого с ног, до боли крепко обхватив его руками.
-Она меня разлюбила, -произнес он, подчеркнуто вычленяя каждое слово, так что если бы все внимание Тайлера было сконцентрировано на нем, он был бы поражен количеством яда, которым истекала эта фраза, не только не прозвучавшая как шутка.
Джеверз прошел мимо, и Тайлер не успел даже обернуться в его строну, так как Салли уперлась головой в его грудь и прошептала, дрожа всем телом:
-Мне страшно..
Мальчик посмотрел по сторонам.
Холодный, почти освежеванный лес становился мрачен. На него опускались сумерки, и сквозь просветы на далекие неизменные ландшафты просачивалась завеса тумана.
-Тайлер, -шепнула Тома, поравнявшись с ним. -Рено... очень плох.
Восьмой посмотрел на мальчика с русыми волосами, который остановился позади, прислонившись к стволу дерева, с трудом держась на ногах.
Уиллдени стояла рядом, отчаянно поддерживая его безвольно свешенную голову. Зубы девочки были стиснуты, и каждая мышца лица сведена болезненным спазмом, но она, с другой стороны от Каламинго, мужественно подставляла ему плечо здоровой руки, стараясь не стонать от боли.
-Её рана ужасна, -продолжала, глядя в её сторону, Тома, сдавленно переведя дух. -Она открылась, и Дени очень страдает. Хотя этого не показывает.
В её голосе прозвучало горькое уважение, и она опустила голову под тяжестью воспоминаний о том, что Мёрфи учил её саму быть способной на это.
-Нам нужно переждать ночь, -согласился Тайлер глухо.
Его взгляд упал на грот в чаще кустарника неподалеку, образованный тесным сплетением ещё не оголенных от листвы ветвей.
Вероятно, там земля была чуть более сухой.
Дождь шумел над их головами, просачиваясь по капле, неожиданно шлепающейся на щеку или нос, сквозь еще не успевший поредеть листвяной навес.
Впервые засыпать нужно было в столь глухой темноте - без единого источника света, которым в последнее время ещё могли служить Альфред или Мёрфи… К убежищу подступал туманный сумрак, в котором тонули древесные стволы.
Наступала ночь... А это значило, что приход Тьмы может застигнуть их врасплох. Они даже не заметят, как это случится.
Тайлер отогнал жуткие мысли, скрепив сердце, и посмотрел на Рено, тихо корчившегося, прижимаясь к Каламинго и Уиллдени.
Непрекращающаяся барабанная дробь, сделавшаяся еще оглушительней и угрожающей для беглецов под сотрясаемой ей крышей, действовала на нервы и самому Восьмому, не говоря уже о том, что он хорошо знал, что малейший шелест улавливался слухом Рено как полноценная звуковая волна.
"В последнее время эта чуткость обострилась", подумал Тайлер, и у него заледенило сердце.
Слишком обострилась, если от звука их голосов уши мальчика кровоточили... Тогда перестук этого водопад был для него мучителен.
Восьмой закрыл глаза, скорчившись на пороге листвяной пещеры и спрятав голову в колени.
- Если бы я вдруг позволил вырваться тому, что чувствую, наружу, -сказал Одиннадцатый, качая рыжей головой. -Я бы убил себя и нас всех... Я завидую тебе, -проронил он, безжалостно всматриваясь в черты чудовища в отражении. -Ты можешь дать волю ярости, боли и слезам, но не я. Что-то, про что говорили комбинезоны - энергия внутри меня, будет расти и расти, и в итоге ничто её не остановит. Такова судьба всех красных эталонов.
-Чем я отличаюсь от вас? -Прошептал Тайлер.
Внутри него, он чувствовал каждой клеточкой тела, поднималась такая же сила, которая могла уничтожить вокруг Мёрфи все живое, если бы он не пожертвовал собой, такая же сила, которая умерщвляла Рено изнутри...
Но она не была красной, и не была желтой.
Всю свою жизнь, даже при Тимоти, он оставался с ней наедине.
Это была его главная загадка, загадка самого себя.
Опасность он или жертва?
Что было хуже - знать заведомо, как Мёрфи, или жить, не зная, обернется ли все трагедией?
На мгновение Тайлер снова почувствовал себя маленьким мальчиком в огромном мире теней.
-Сколько тебя знаю, ты никогда ни с чем не мирился, -сказал Мёрфи задумчиво. –Когда я перестал думать о всем этом, о том, что может быть дальше, Тайлер… Я стал причиной катастрофы. Но ты уже который раз предотвращаешь то, что могло бы нас добить. Разве все это происходит не ради чего-то? Неужели любая жизнь может пройти бесполезной?
Восьмой поднял голову, всматриваясь во мрак.
"Каждый из вас понял слишком многое", подумал он, и его сердце болезненно сжалось. "И вы дорого за это заплатили".
-Сколько нам нужно еще пройти, -проронил позади Каламинго шепетом, и Тайлер обернулся к ним. -Где эта граница? У подножия или на вершинах? И... что это вообще такое?
-И возможно ли её перейти, -добавил Джеверз, который прислонился к кряжистому гибкому стволу, вытянув ноги и мрачно скрестив руки на груди.
С минуту Тайлер сидел, не проронив не звука, и слушая гулкий стук своего сердца сквозь шум ливня.
-Ты так твёрдо веришь в то, что говоришь? -Наполовину поражаясь, наполовину испытующе сказал он Мёрфи тогда.
-Пусть верит хоть кто-то.
-Границ бы не существовало, если их нельзя было перейти,-проронил мальчик медленно, глядя Джеверзу прямо в блестящие в тени недобрым огоньком глаза. -Дебора послала нас туда не просто так.
-Значит, ты все-таки ей поверил, -прошипел тот, скользнув язвительным взглядом по остальным. -Небось, скучал по этой своей мамочке? -Поинтересовался он, подвинувшись к Тайлеру и приблизив в тени свое лицо к его лицу.
Каждый, кто слышал этот вопрос, содрогнулся, воспаленным нервическим предчувствием ожидая чего угодно, кроме того, что Тайлер не повел и бровью.
-Она была матерью Тимоти, -отрезал он тихо, не опуская глаз.
-Да, и Тимоти умер, -напомнил Джеверз зловещим тоном. -После этого никто на свете не стал бы верить ей. Кроме нас, разумеется, -и он внезапно обернулся к остальным, сверкнув ядовитыми глазами. -Нами можно пользоваться, как вздумается. Особенно легко, -добавил он, снова глядя на Тайлера, -притереться к тебе. Слишком быстро она стала хорошей, погладив тебя по головке. И даже перенесла нас сюда... Как это, если на это способен лишь ты один? Если это твоя уникальная способность?
-Я не скажу ни слова в её оправдание, -не повышая голоса, ответил Тайлер, спокойно выдержав вызывающий взгляд.
Словно непоколебимый стержень, в нем вырос принцип, раньше казавшийся ему вредительным.
Мальчиком окончательно завладело чувство стремления… любой ценой распутать продолжавшие окружать их сети.
Он знал, что никто из остальных не станет распалять вражду с Восемьдесят Восьмым. Ощущение их молчаливой поддержки пробирало его до мурашек, одновременно делая голос поразительно ровным.
-Но это наш последний ориентир. Мы все видели подтверждение того, что происходит что-то страшное... и у нас не остается времени действовать наугад.
-Наугад? -Произнес Джеврез по слогам, и выпрямился, глядя на Восьмого сверху вниз. Сумерки окончательно скрали его черты, и само его лицо казалось сгустком ночи. -Так разве сама твоя Бинн не назвала тебя Эвертаймером? Не по её ли словам ты переносил нас во времени вперед и назад? Или это ты не пожелал принять за чистую монету? Вы ведь так рвались спасти остальных, -прохрипел он с сиплым страшным смехом, -если вы так мечтали сделать это, вам не нужно никуда идти. Мы ведь там, где стоит Санаторий. Стоит тебе, -он кинул на Тайлера свой всесожигающий взгляд, и белки мелькнули в тени, -щелкнуть пальцами, и мы вернёмся туда. Повернём время вспять и устроим всеобщий побег ещё до первых смертей. Почему же ты не сделаешь этого? Или тебе уже наплевать на остальных? Мы поймем, если ты хочешь спасти свою жизнь, -прошипел он, -но не думай, что можешь нас обмануть. И еще... там, куда ты бежишь, тебя может ожидать горькое разочарование. Дебора противоречила сама себе, говоря, что мы можем существовать, не создавая коллапса, лишь за изгородью, и отправляя нас туда... и нужно быть законченным идиотом, чтобы сделать вывод, который сделал ты.
Воцарилась мертвая тишина, не нарушаемая даже шумом ливня.
Все молчали.
-Ты прав, -сказал Восьмой наконец, заставив Джеверза отпрянуть. -Пусть слова Деборы были произнесены лишь для того, чтобы мы поступили им наперекор... Пусть я, мальчик пятнадцати лет, управляю временем. Тогда мы вернемся назад, не дадим чипировать себя и станем бездомными бродягами, которым ничто не может угрожать... Но кто-то в конце концов смог бы понять, -прошептал он, -тот, кто стал за все это время моим братом, что это была бы животная жизнь.
Тома слушала его, затаив дыхание и чувствуя, как бьется сердце Минго, который сидел рядом. Что-то заставило Уиллдени забыть о боли, когда Рено склонил свою голову ей на колени.
В темноте никто не мог видеть, что это говорил Три Нуля Восемь, вздорный мальчишка, который доставлял как комбинезонам, так и другим их подопытным слишком много хлопот, но сердце подсказывало, что... это все-таки стал он.
-Мы ожидали бы смерти, забыв об опасности, так же, как и в стенах санатория, -прошептал Тайлер. -Нам не было бы за что цепляться. Без семей и надежд, без будущего... я бы никогда не приговорил себя к этому.
То, что произошло... эта финишная... прямая... наш последний шанс. Пусть они, в Таймлапсисе, думают, что смогут просчитать каждый наш шаг, -Тайлер сжал зубы. -Но если мы хотим остаться людьми, мы сможем использовать даже то, что против нас.
Джеверз сидел напротив него, опустив веки под сверканием внутри глазницы мальчика, и долго молчал.
-Поэтому я буду бежать, -выдавил Тайлер. -К той границе из последних сил... Буду бежать хотя бы потому, что больше не могу ни во что не верить, находясь внутри загона, каких бы размеров он ни был.
Где-то вдали блеснула молния, отбросив на Тайлера отблеск, и Тома почувствовала, что по её телу прошла дрожь.
"Это и правда он", подумала она, затаив дыхание, и Каламинго взял её за руку, чувствуя, что она читает его мысли.
Салли прижалась к Тайлеру, и тот обнял её за плечи.
Прямо над ними пророкотал раскат грома, и Рено мучительно скорчился.
Джеверз молча отполз куда-то вглубь пещеры, и остальные приняли решение сэкономить хоть малую часть сил, больше не обращая на него внимания, как и на то, что он пробормотал:
-А ты хорошо рассказываешь сказки.
Только Тайлер, который замер на страже их шалаша, настороженно вглядываясь во тьму светящимся глазом, знал о том, что эта сказка далась ему самому огромной ценой.
Тайлера разбудило яркое солнце. Болезненно морщась, он открыл глаза и подскочил на месте.
Вокруг него, в утреннем старом Блэкпойне, кишела жизнь. Со всех сторон шныряли люди, открывались и закрывались, хлопая, окна и двери, звучали оживленные голоса.
Он стоял прямо посреди площади, той самой, на которой его и Рено собирались сжечь заживо, и внезапно понял, что люди, один за другим, проходят сквозь него.
От этой догадки у мальчика ёкнуло в груди, но не успел он хоть что-то предпринять, как окрестности потряс страшный рев, который не потревожил ни одного человека в толпе. По головам людей, меж башен и шпилей, прямо на него шагал на двух лапах полузримый допотопный монстр.
Ноги Тайлера приросли к месту; дрожащей рукой он закрыл предательскую глазницу, и динозавр исчез, как вдруг рев, раздавшийся с новой силой, заставил его в ужасе свалиться навзничь в тени чудовищной пасти, из которой водопадом хлынула слюна, затопившая мостовую...
Она поднималась все выше, и выше, и выше, пока Тайлер не распахнул глаза в глубине океана, окруженный подводным еловым лесом.
Вода заливалась в горло и легкие, и, чувствуя, что захлебывается, мальчик на последнем издыхании начал грести наверх, цепляясь за ветви гигантских хвойных кораллов.
Мир уже начал темнеть в его глазах, пока со дна поднималась зловещая тень, но раздался глухой грохот, и его вышвырнуло из воды.
Запрокинув голову, Тайлер с лихорадочным хрипом втянул в себя воздух и зашелся приступом кашля. Он свалился на колени между стволов, за которые инстинктивно продолжал хвататься руками.
Мальчика вырвало целым потоком воды, и, все еще содрогаясь, он не сразу смог поднять глаза.
В этот момент взгляд Тайлера замер, медленно округляясь от ужаса.
Он стоял в мрачном осеннем лесу на краю обрыва, и внизу под ним кипела в темно-синих сумерках вода, волны которой широко хлестали высокий песчаный склон напротив, заставляя его подножие таять прямо у мальчика на глазах.
Над оседающей почвой вверх уходил огромный серый холм леса, за которым белела раздвоенная гора, и замирающим сердцем Тай понял, что ему кажется - угол этой могучей поросли становится все более отвесным.
Он лихорадочно протер глаза, но берег под собственными ногами пошатнулся, и поверхность земли началась проседать все быстрее и быстрее. Позади него из почвы вздыбились корни, и откос с глухим грохотом ухнул вниз, едва мальчик успел совершить самый отчаянный прыжок в своей жизни.
В это время лавина лесного массива противоположного берега ринулась вниз вместе с хрустящими деревьями и кустами, которые утонули в стремительном месиве, с шумом низвергнувшейся с преддверий горной гряды.
Мальчик понесся от вышедшей из берегов реки со всех ног, пока земля вставала на дыбы.
-Вставайте! -Закричал он, пытаясь заглушить ливень . -Просыпайтесь!
Лес озарился вспышкой, и с высоты загремел громовой раскат, жутко протяжный, так что казалось, что его оглушающим силам не будет предела.
Голову Рено словно сдавило огромным прессом. В руках ужаснувшегося Каламинго он выгнулся дугой, стиснув окровавленные зубы.
-Оползень! -Выдохнул Тайлер, влетая под кусты. -Вылезайте, сейчас же!
Джеверз подхватил на руки спящую Салли, Тома и Уиллдени вскочили на ноги.
Грохот нарастал. К нему примешался треск ломающихся, словно спички, мощным потоком, стволов где-то прямо над ними.
С безумным лицом Джеверз оглянулся на беспомощно скорчившегося на земле мальчика с русыми волосами и в ужасе замершего подле него товарища.
''Так мы погибнем все!'' Панически пронеслось в мозгу, и волна бешенства захлестнула горло.
-Рено! -Заорал он, не помня себя от страха, во всю силу своих легких. -Вставай сейчас же!
Ударил гром.
Каламинго получил от Рено размашистый удар в грудь. Семьсот Второй невольно отпрянул в заросли, в белой вспышке увидев, как тело друга скорчило новой судорогой.
То, что происходило эти секунды, гипнотически врезалось в память остолбеневшего от ужаса Минго.
Вытаращив остекленевшие глаза, Рено начал лихорадочно хватать воздух страшно побелевшими губами, из которых полился темный густой поток. Он упал на колени и схватился за левую сторону груди. Изуродованное высветом молнии лицо прочертили вздувшиеся вены.
Барабанные перепонки лопнули под страшным давлением, и, оглохнув и ослепнув, он закричал от чудовищной боли, истекая кровью. Спазм пронзил каждый нерв тела, прежде чем от сердца словно что-то оторвалось, и костный мозг обхватила клешня паралича.
Все это произошло за какое-то мгновение.
-Рено! -Безотчетно закричал Каламинго, кидаясь к нему, и в это время их убежище оказалось стерто лица земли.
Не успела Уиллдени опомнится, как Тома неистовым рывком вытащила её на ствол дерева, то ныряющий в океан грязи, то вышвыриваемый волнами, словно спичка.
Они неслись назад с взбурлившей горной рекой, неистовство стремнин которой превосходило снежную лавину, сметающую все на своем пути.
Лес отсеченными огромными членами кишел в этом чудовищном вареве, где на щепках многовекового дуба хватались за каждую шероховатость гнилостно-склизкой коры два крошечных человеческих детеныша под сверканием молний.
-Где они!?-Прокричала Дени, срывая голос.
В это время Тома чуть было не упала в лавину, потому что бревно пошатнулось, встав на дыбы, и могло перевернуться, если бы за противоположный конец не ухватился Джеверз, другой рукой сжимающий Салли поперек туловища.
-Прыгай! -Прохрипел он. -Ну же!
Дрожа, как осиновый лист, девочка с безумно вытаращенными глазами прижималась к нему, пока ту часть коры, за которую он уцепился окровавленным пальцами, по щепке утачивали волны.
-Саллия! -Крикнул он захлебывающимся голосом. -Противная девчонка, ненавижу тебя! Пры... га..
Белое кипящее молоко мощным ударом унесло его прочь; Салли, которую Тома схватила обоими руками, завизжала:
-Джееееверз! Дже... джеееверз!
Тома почувствовала, будто внутри неё что-то оборвалась.
''Он не мог... не мог отцепится...''
-Вон он! -Крикнула Уиллдени, едва удержавшись на стволе.
Тома стремительно повернула голову, больно ударив себя мокрыми волосами по лицу, и увидела его голову, ежесекундно скрывающуюся под грудами древесины.
Его и их бревно несло прямо на каменные груды.
-Нет, -прошептала она одними губами. -Нет!
Голова Джеверза исчезла окончательно.
Мальчик выбился из сил; по голове ударило чем-то тяжелым, и он уже провалился в воронку мусора, когда за его руку отчаянно уцепилось что-то маленькое и колючее.
Волны отхлынули, и Джеверз увидел над своим лицом перекошенное от натуги мокрое лицо Тайлера, который изо всех сил удерживал его обеими руками за кисть руки.
Сам он лежал на краю покатого бревна, обхватив его ногами.
-Идиот! -Захлебывая воду, выплюнул Джеверз. -Я тебя перевешу!
Вместо ответа ногти еще больнее вонзились в запястье Восемьдесят Восьмого, не давая ему быть окончательно погребенным в бездонном месиве - и лицо Тайлера стало красным от мучительного напряжения и отчаяния.
-Джеверз! -Завопила Салли.
На темно-белесые гребни, окружающие обоих, упала какая-то тень, и, подняв голову, Джеверз увидел, что от берега откололся огромный кусок, чудом балансируя над пропастью у них на пути.
Он в отчаянии уставился на упрямое лицо маленького мальчика.
Тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, Тайлер скользил по своему предательскому плоту, из последних сил стиснув ноги, и внезапно почувствовал, что тяжесть, которую выдерживал каким-то чудом, увеличилась в десять раз, грозя вырвать руки из плеч.
Набрав в легкие больше воздуха, Джеверз подтянулся, наполовину показавшись из воды - и в этот момент Салли завизжала, а Тома и Уиллдени забыли, как дышать.
Там, где маячило злополучное бревно с товарищами по несчастью, в воздух поднялся на много метров чудовищный фонтан - это целый пласт земли рухнул в воду с огромной высоты, оторвавшись от жалкого корешка, который держал его до последнего момента, и платиной лёг между каменным зубьями и несущимся на них потоком.
Мощной волной остатки спасательного плота девочек отбросило назад, а потом буруны улеглись, и воцарилась зловеще журчащая тишина.
-Н-нет, -снова выдавила Тома помертвевшими губами.
Раздался всплеск - и Джеверз вытащил Тайлера обратно на бревно, края которого показались всем троим из-за огромного камня.
От облегчения у Томы отнялись руки и ноги, и она едва не свалилась в воду, как светаюший воздух над застоем грязевых потоков прорезал надсадный крик:
-Рено!
Выброшенный на берег Каламинго, спотыкаясь, вскочил на ноги, дико озирая груду мусора, скучившегося от плотины далеко по изуродованному руслу.
-Рено! -Заорал он, в отчаянии снова бросаясь в воду.
-Только не это, -сорвалось с губ Уиллдени, и её сердце сжалось в жуткий комок.
Спотыкаясь, карабкающийся к берегу вброд Тайлер преградил Семьсот Второму дорогу и прошептал дрожащими губами:
-Каламинго...
-Он где-то там! -Воскликнул Минго, без особого труда переставил тщедушного мальчика на сушу, не взирая на лицо и тон, с которыми было произнесено его имя. -Мы не можем его бросить! Рено! -Снова закричал он, отчаянно всматриваясь глазами, зрачки которых превратились в крохотные точки, в месиво, оставшееся от могучих деревьев и почвы, держащей их корни веками.
Джеверз, застыв по колено в воде, почувствовал, что и его сердце сдавила ледяная рука.
-Тебя завалит обломками, -прошипел Тайлер в слезах, отчаянно кидаясь на Каламинго. -Минго... стой!
-Но я увижу его издалека! -С душераздирающим, подсознательно обреченным упрямством простонал тот. Под его глазами, все более лихорадочно бегающими по следам разрушения, принялись растекаться потоки грязи. -Я должен найти его... Тайлер! -И, набрав в легкие побольше воздуха, он испустил надсадный, полный нечеловеческой боли крик: -Рееенооо!
-Каламинго! -В отчаянии крикнул Тайлер, ухватив его за руку. -Слишком... поздно.
При этих словах Минго обернулся на него, и взгляд опустевших глаз, остекленело уставившихся рыдающему Тайлеру в лицо, впечатался тому куда-то в глубину подсознания.
Он понял, что Каламинго больше его не видит.
-Н-нет, -прошептал Семьсот Второй, мотая головой. Его начал разбирать смех, жесткий, бессвязный и исполненный агониии захлебывающегося в самого себе какого-то патологического пережитка десткой наивности. -Этого... не может быть.
Вырвав руку у Тайлера, Каламинго, пошатываясь, остановился на берегу, сотрясаясь от истерического приступа, и, устремив невидящий взгляд в даль, закричал:
-Реннокио!
Его ноги подкосились, и он рухнул на колени, задрав голову и зайдясь переливами жуткого хохота.
Не чувствуя биения собственного сердца, Джеверз, как прикованный, смотрел на него, видя каждую крошечную деталь этой страшной тоски.
Щепки, на которых еще держались две девочки с его сестрой, лицо которой Тома спрятала у себя на груди, причалили к берегу обмелевшей реки скорби, и Тайлер содрогнулся, словно от жестокого удара, когда из груди мальчика с черно-белыми волосами вырвался долгий бессловесный крик, рыдая и ломаясь, пока по сгустившимся потокам наступала тень пустоты.