Глава 6
Доктор Баганова шел, точнее, протискивался между рядами палат сектора, помеченного в экстренно обновленном реестре ярко-розовым цветом.
Он оглядывал каждую дверь, в которую упирались его бока, поминутно оборачиваясь через плечо, словно за ним следили чьи-то глаза, уличающие в том, что он собирается потревожить их покой.
Стены коридора не давали его тучному телу даже повернуться, поэтому он инстинктивно плыл дальше, колыхаясь, как пузырь, который выталкивает вверх в перевернутом шприце, дальше по коридору, пока не застрял.
Непонятно, что задержало его именно в этом месте, прижав к двери под контурным номером пятьсот.
Но это что-то пригласило его войти... что он и сделал, навалившись на створку, которая открывалась внутрь.
На мгновение ввалившегося внутрь доктора ослепило солнце, косыми лучами бьющее в окно; его свет, перебивающий тусклый электрический, заливал всю маленькую каморку, где на правой нижней койке, свесив босые ноги, сидел маленький мальчик с пушистыми волосами.
Он уставился на доктора, а тот посмотрел на него глазами, слезящимися от жестокого сияния.
-Я хотел есть и пить, -пролепетал ребёнок с обидой, спрыгнув с койки. -И мне было очень скучно.
Он взял Баганову крошечной холодной рукой за его потную руку, хотя тот видел его впервые.
-Я хочу поиграть! -Сказал он требовательно. -Поиграй со мной!
-Во что? -Пробормотал человек в белом халате, перестав отдавать отчёт всему происходящему. -Это сложная игра?
-Зато веселая, -ответил мальчик и кинулся ему на шею, разразившись смехом, эхо которого пронзительно отдалось в мозжечке толстяк. Тот подхватил малыша под мышки и принялся кружить с ним по палате, ударяясь о койки головой, и кататься по полу, заливаясь детским хохотом.
Его истерические переливы были слышны по всему опустевшему этажу.
Доктора Баганову явно затянула эта игра.
Солнце снова стояло в зените, струя мертвенные ультрафиолетовые волны на бескрайний песок, где-то в сердце которого лежали припорошенные им тела.
Ни у одного из них не оставалось ни слезы, и даже кровь внутри набухших вен, казалось, превратилась в ртуть, но все они умирали в полном сознании.
-П-пить... -Сорвалось с губ Салли, распростертой у Джеверза на груди, неслышно. -П... ить..
Лежа на спине, Восьмой не моргая смотрел на солнце.
Костер, вокруг которого они лежали, уже давно превратился в пепел, который унес раскаленный ветер, ерошащий их волосы, словно рука смерти.
-П-пить...
-Волны... несли лодку с маленькой девочкой на борту все дальше и дальше, -прошептал Восьмой, разлепив между растрескавшихся губ тонкую щель. Огромный зелёный шар над ним раскалялся, становясь розовым и чернея. -За белой чайкой.
Тома слышала его голос, лежа рядом с закрытыми глазами. Выбившаяся прядь её волос, пушащаяся на ветру, была опалена, а лицо, казалось, застыло.
-Наконец... однажды ночью... прибой пригнал лодку в бухту... в большую пещеру, где было холодно и темно. И под её сводами белая птица исчезла.
Каламинго с приоткрытым ртом закрывал глаза ладонью. Рено был распростерт рядом, безвольно уткнувшись в обжигающий песок курносым носом.
-Она продолжала плыть... во мраке, слушая эхо. Вокруг неё смыкались скалы, но течение... гнало... её вперед, все быстрее... -Восьмой напряг последние силы, чтобы договорить слова, которые звучали внутри него. -И быстрее... Пока перед ней не разверзлась бездна... Лодка... вместе с ней упала в водопад... и от неё остались лишь щепки. Та девочка... не знала... что была уже на свободе. Она лежала под струями воды. Это были слезы... её брата, -едва пролепетал мальчик, чувствуя, что мир вокруг гаснет. -Он поднял её и вынес на берег... где стоял большой город. В этом.... городе...
Он замолк, и с его последними словами прекратилось даже завывание ветра.
Воздух превратился в густое варево.
Тук-тук... тук... т... тук.
Тома чувствовала, как замедляется в ней циркуляция жизни.
Все реже... и реже.
Тук...
Тук...
В последний момент её губы раскрылись, пытаясь ухватить немного кислорода, как вдруг на них упало что-то пронзительно свежее.
И еще.
Тук...
Тук...
В это время на лицо Каламинго легла призрачная тень.
Тук...
А потом лоб Уиллдени чем-то мимолетно окропило.
Восьмой моргнул. На солнце над ним наползли облака.
По его щеке что-то скатилось...
Капля!!?
Губы Салли дрогнули.
И Тома распахнула глаза с бешено заколотившимся сердцем. Неужели...
Это был ДОЖДЬ.
В какие-то доли секунды небо над ними покрыл густой синий амвон, и каждый нерв пронизал запах воды, которая спустя замирающее мгновение ниспала на них крупным холодным бисером.
Капли летели вниз все чаще и чаще; с хрипом втянув в себя воздух, Тома шире раскрыла рот, высунув сморщенный язык, и внутрь выжженного нёба полились струи воды.
Они залили лицо Рено, заставили Каламинго кашлять, и, стремительно расширяясь, смыли с Джеверза и Салли коросту песка.
Сквозь сверкнувшие на какую-то долю секунды лучи полусферической паутины на них опустился целый прозрачный леденящий шлейф, под которым дрогнули и осели застывшие пирамиды песка, растаяв, словно воск.
Под обожжённые спины закралась прохлада и свежесть, и, усевшись на траву, Тома запрокинула голову, позволив воде хлестать по измученному лицу прямо в горло.
Это был их первый дождь, первый величественный и прекрасный фронт, первая вода, которая спасла их жизнь.
С хрипом втянув в себя воздух, Каламинго сунул голову в ручей, и, дрожа всем телом, начал глотать воду. Встряхнув черно-белыми прядями, он поднял голову к превратившемуся в водопад небу, и его обезумевшее от восторга лицо не почувствовало разницы.
-Вода, -прошептала Уиллдени, заползая в ручей по траве.
Чувствуя, что волны подступают к горлу, Тайлер поднялся из стремительно наполняющегося русла, где лежал на спине. На его лице не было и следов крови.
-Рено? -Пролепетал Каламинго, держа мальчика за плечи, и его глаза стали похожи на два блюдца, когда тот чуть поднял голову, и его веки дрогнули. Держа друга за голову одной рукой, другой трясущейся рукой Минго лил ему в раскрытые губы воду из пригоршни. Наконец Рено открыл глаза. -Реннокио! -Сорвалось с губ Каламинго, у которого мгновенно сел голос, и он стиснул его в объятьях так сильно, что у того хрустнули ребра. -Мы спасены!
Человек, посланный Стейшей туда, где Дебора Бинн прятала Двенадцатого эталона, быстрее молнии взбежал по лестнице из подвала Первого корпуса на первый этаж - и устремился на второй, в коридор, в конце которого медленно расползалось черное пятно.
Кинувшись к первой из палат оранжевого уровня, он рванул дверь на себя – и в следующий момент на её пороге появилась фигура в белом комбинезоне, забрызганном кровью.
Одна из девочек внутри завизжала, остальные вскочили со своих мест, и с ламп на потолке посыпались искры.
Почувствовав, что волосы на голове становятся дыбом, человек огляделся по сторонам, убедившись, что свет в коридоре погас, а значит, все электрообеспечение Санатория Таймлапсис вышло из строя.
-Уходите! -Заорал он, прижав ладони ко рту. -Сейчас же!
Из его груди вырвался чистый детский голос, и одновременно из многих палат повысовывались головы, которые лишь успели заметить, как чей-то маленький силуэт метнулся к выходу.
Те, кто выскакивал из палат первыми, оборачиваясь, видели, как чернота поглощает фигуры соседей через дверь, и в ужасе замирали на пороге. Следом показывались головы товарищей, и тогда первые вырвали их из столбняка, зажимая собственные рты ладонью, сдерживая крик. Они уносились прочь со всех ног, увлекая все больше детей.
Со всех этажей их толпы бежали по лестнице на первый, и когда очутились в холле, мальчик, который вышел из своей палаты первым, тяжело дыша, замер, как вкопанный, у двери с табличкой ''главный доктор'', которая была видна в незакрытом тамбуре.
В следующий момент мощным магнетическим ударом её сорвало с петель, и кабинет Стейши Берингви наполнился детьми, что уничтожали пирамиду своих номеров.
И вслед за этим все еще не поглощённые надвигающейся на этот мятеж тенью двери процедурных, подсобных и рекреаций начали высаживать рога и когти. Дети переворачивали вверх дном тонны шприцов и пузырьков, так что всюду разлетались брызги потока битого стекла и кафеля.
Клочья бумаг парили в воздухе, наполняя его огнем, а в трубы батарей вонзался лед, пробивая бреши.
Вода, принимавшаяся бить из них фонтанами, в мгновение тоже превращалась в камень, который разрывал их изнутри.
Бенвер Шэда поднял голову, услышав хруст и шипение. Прямо над его головой огромную трубу, присоединенную к водонагревному котлу, начинали покрывать трещины, а шум паники персонала санатория снаружи все усиливался.
Первым, что услышал Рено после того, как пришел в сознание, был всепроникающий звон в ушах, мешающий понимать происходящее; перед глазами мальчика все поплыло, и он наклонился вперед, когда его поймал Минго, который произнес его имя.
Звук его голоса саданул по слуху так, словно в ушных раковинах завибрировали клапаны из наждачной бумаги, и мальчик умоляюще приложил палец к мокрым губам.
Каламинго не обратил на это внимания, позволив другу сесть на траву, и сам огляделся вокруг, стараясь успокоить биение сердца.
Они были на пригорке посреди луга, потрясающе напоминающего тот, где беглецы очутились в самом начале безумного путешствия.
Нет, Минго готов был поклясться, что перед ним то самое раскидистое дерево, под которым они впервые решали, что делать, только его листва пожелтела, и внутри кроны сверкали омытые дождем, превратившимся в моросящий, плоды; ручей протекал с другой стороны его корней, почему они и не заметили его тогда... когда трава была зеленой.
Та же самая гряда гор на горизонте, но замечательная память, дополняющая зрительную остроту, не могла изменить мальчику.
В ломанной линии словно чего-то не хватало, чуть левее раздвоенной вершины Фалькон - треугольного уступа, который возвышался над ней, вероятно, потому, что был к ним гораздо ближе.
-Неужели вы не видите впереди ничего такого, -сказал Тайлер тогда, -похожего на часть... другого мира?
Каламинго больно кольнуло изнутри, едва он вспомнил, что говорил Восьмому тогда.
Он повернулся к Тайлеру и увидел, что тот смотрит в ту же сторону, закрыв сохранивший человеческий облик глаз ладонью.
Сфера, вращающаяся в его глазу, мерцала.
-Тай, -сказал Минго, глядя на Восьмого, но Тайлер не видел его.
На его глазах ландшафт прорезало русло полноводной реки в ореоле вишневого цвета, из которого вдали поднимались развалины старого города, и в следующее мгновение над башнями поднялись конусовидные зеленые макушки, осыпанные снегом, макушки до самого горизонта и раздвоенной горы, отчетливо видные сквозь призрак другой части их пути.
Не успел он понять, что происходит, как сам оказался окружен зимним лесом, полным мечущихся теней.
Ели зажали его между своих лап, и испытав агностический ужас, Тай прижал к лицу вторую руку, скорчившись в комок.
-Тайлер! -Воскликнул Каламинго, отнимая обе его ладони от лица.
-Рено, -прошептал мальчик, тяжело дыша, и кивнул на товарища, который сжимал голову руками, стиснув зубы.
-В чем дело? -Спросила у того Уиллдени тихо, чуть дотрагиваясь до дрожащего плеча здоровой рукой.
-Прошу... -едва выдохнул тот, осторожно отнимая ладони от ушей. -Не говорите... так громко...
В воздухе между оставшимися беглецами повисла тишина.
Уиллдени покорно отстранилась от него, опустив глаза.
Каламинго уставился на друга, а потом на Тайлера.
Восьмой медленно покачал головой, держа руки в карманах промокших штанов – тем самым жестом, который был для него непозволительно роскошью в Санатории.
В глазах Каламинго мелькнул ужас.
-Что с ним, -прошептал Джеверз Томе, не двигаясь с места.
Тряхнув отросшими волосами, девочка отвернулась от него, прикусив губу до крови.
Зато Семьсот Первый поднял голову и устремил на Джеверза с усилием сфокусированный немой протяжный взгляд.
Пока остальные в гробовом молчании обступали Рено, Салли стояла под деревом, глядя на россыпь розовых плодов между блестящей мокрой желтой листвой, которая тихо осыпалась ей на голову.
Она забыла, что это такое, но из кроны струился дивный аромат, который заставлял живот урчать от голода. Её бледные щеки тоже порозовели от досады, и она принялась возбужденно подпрыгивать на месте, вытягивая ручонки вверх - и все же дикие яблоки маняще румянились слишком высоко.
Салли упрямо топнула ножкой, и вокруг поднялся вихрь желтой листвы. В этот момент земля содрогнулась, и по холму застучала россыпь плодов, из которых девочка поймала на лету самый большой.
Поднявшись на холм в окружении друзей и шатаясь от перенесённой всеобъемлющей встряски с кровоподтеком под ноздрями, Восьмой посмотрел туда, откуда распространилась волна, и на его лице застыло выражение, которое заставило складки потемневших век разбежаться вокруг широко распахнутых глаз, что, казались, грозили вылезти из своих орбит.
Дружный вздох вырвался из груди всех, стоило им присмотреться к фигуре, которая направлялась к ним по морю травы в сопровождении ещё одной, вооруженной.
-Три нуля восемь! -Крикнула Дебора дрожащим голосом, посылая им отчаянные взгляды. -Не двигайся... с места!
-Куда ты, -охнул Каламинго, едва оправившись от оцепенения и схватив за рукав Тайлера, который шагнул с холма вперед.
-Про вас не идет речи, -тихо процедил тот, побледнев. -Спасайтесь, пока я их отвлеку.
-Ты с ума сошел! -Невольно воскликнул Минго. У него заледенило сердце.
-Я это уже слышал, -огрызнулся Тайлер, но сжал его руку, на мгновение зажмурившись. Между его бровями пролегла глубокая, складка. -Как только я открою портал...
-Не сопротивляйся, -выдавила Дебора слова из протокола, закрыв глаза с посиневшими веками. В её спину упирался автоматный ствол. -Никто не причинит тебе вреда.
-Там ловушка! -Чуть слышно простонала Тома, беспомощно оглядываясь на Джеверза, который стоял позади, застыв, словно скала. -Это самоубийство, Тай! Тайлер!
-Они не смогли справиться со мной в первый раз, -вычленил мальчик, и его голос был холоден, как лед, а глаза, взгляд которых был устремлен прямо на Дебору, превратились в две темные щели. -Каждый из этих поддонков наконец стал бояться нас, если кто-то предпринял меры по хождению со стволом наперевес. И больше всего... они боятся меня.
С этими словами он, не вынимая рук из карманов, шагнул в жухлую траву, которая теперь доходила ему до плеч, и под остекленевшим взглядом Джеверза побрел вперед, высоко держа голову.
Тома было ринулась ему вслед, но Каламинго вцепился ей в плечо.
-Что ты делаешь? -Прошипела она.
-Джеверз прав, -прошептал тот, глядя Тайлеру вслед сверкающими странной надеждой глазами. -Он знает больше нас.
Тома почувствовала, как сжалась грудь при виде еле-заметной головы маленькой фигурки, шагающей навстречу призраку белого комбинезона, нагрянувшему, словно гром среди ясного неба, в этот мирный ландшафт.
Ей казалось, море травы поднималось, готовясь сомкнуться над макушкой Восьмого номера, чтобы тот исчез, как и все те, кто были им опорой.
Как…
Девочка сжала зубы.
''О, Мёрфи…''
В первый раз она поняла или начала понимать, что значит этот странный мальчик, отрезавший себе часть уха, чтобы вынуть зелёный чип, для каждого из них. Что значит его сказка... которая ещё заставляла из жить.
Как и он сам.
''Будь, что будет. Но ты сможешь нами гордиться… Два нуля одиннадцать.''
-Надеюсь, -прошептала она, чувствуя, как сердце разрывается внутри. -Надеюсь...
С каждым шагом Восьмой чувствовал, как каждая капля его крови все больше превращается в лёд.
Впервые он не чувствовал страха; внутри него вырастало чувство, которое снова заставляло мир в глазах чернеть, словно траурное полотно, на котором отчетливо маячила согбенная белая фигурка.
Дебора Бинн.
Она знала...
Она все знала.
Она играла им, как кошка с мышкой, и её смех, её щепетильность, её беспокойство за него были самой отвратительной ложью.
Словно электрический ток, его пронизала иллюзия женского прикосновения, и к горлу хлынула тошнотворная волна.
Никто из всех них.. даже не был в её глазах одушевленным предметом.
Ни Маквел, ни Альфред, ни Мёрфи.
Что бы она ни сказала, даже человек с оружием в руках не разжигал в нем столько злобы.
Он шел, раздвигая руками посекшуюся хрустящую траву, наступая на неё ногами, пока её фигура на замерла в нескольких шагах.
Три нуля восемь устремил на неё взгляд, полный мрака, но на мгновение какая-то деталь заставила его остановиться.
Это были её волосы, белые, как снег, развивающиеся на ветру.
В следующее мгновение она подняла к нему свое лицо, на котором горел кровавый шрам, и Тайлер увидел, что она постарела.
-Ноль… ноль… ноль… восемь, -прошептала она, дрожа всем телом и странно растягивая слова. -Я...
Её рука медленно потянулась к микрофону, который касался губ.
Конвойный резко вдавил ствол в позвонки щуплой спины, но в этот момент она резким движением сорвала микрофон и крикнула так громко, насколько могли быть способны её легкие:
-Бегите! Уходите сей...
-Стерва! -Заорал человек с ружьем и нажал на курок, приставив дуло к голове Бинн, упавшей навзничь, но какая-то сверхъестественная сила сковала каждый его нерв.
Инстинктивно отпрянув, Тайлер видел, как тот, шатаясь из стороны в сторону, попятился – а потом отшвырнул автомат и кинулся бежать прочь со всех ног.
Напружинив каждую мышцу, Восьмой, однако, не двигался с места. Ему показалось, что в траве мелькнула маленькое белое платьице…
-Салли? -Крикнул он, наконец сорвавшись с места, и увидел, как её призрак отделился от силуэта, стремглав несущегося от беззащитной жертвы.
Девочка молча обернулась на него, взмахнув пушистыми ресницами над огромными синими глазами, и Тайлер испытал ощущение сродни тому, если бы его хватили чем-то по голове.
Впервые в жизни он не поверил собственным глазам.
Под ноги ему покатилось розовое яблоко. Словно во сне, наклонился, чтобы поднять его, и, отрывая от Салли взгляда, сжал в руке.
В это время Дебора пошевелилась, пытаясь подняться, и Салли схватила Восьмого за запястье.
К ним уже бежали Каламинго и Джеверз, оставив Тому с пострадавшими на холме.
Глядя на то, как молодая женщина с седыми волосами поднимается с земли, дрожа всем телом, Тайлер тяжело переводил дыхание.
Первые слова, произнесённые Деборой, прозвучали для него слишком внезапно.
-Можете... убить меня, -прошептала она, не поднимая взлохмаченной головы. -Я была послана сюда... как раз для этого.
При звуках её голоса, пусть он звучал душераздирающе надсадно, в мозгу Тайлера вновь вспыхнула слепая ярость.
-Лгунья, -проронил он, задыхаясь. -Это ты... ты убийца! -Крикнул он, сжав кулаки, и сфера принялась мерцать в пустотой глазнице. -Ты...
-Об этом можно говорить вечно, -проронила она, и Тайлер понял, что она только что перебила его.
Протянув вперед бледную руку, женщина прошептала:
-Но у вас нет времени... Т..Тайлер...
В мгновение ока лицо мальчика изменилось до неузнаваемости, когда он одними обескровленными губами прошептал:
-Не смей. Не смей называть моё имя.
-Стейша... ведет за тобой охоту, -продолжала Дебора в отчаянии, -прошу, выслушайте меня!
-Это поразительно, -произнес мальчик страшным голосом, приближаясь к ней. -Поэтому-то ты и здесь.
-Выслушайте меня! -Умоляюще простонала она. Её колени снова подогнулись, и Дебора упала на них, едва успев выставить руки. -Прошу вас... Вы должны знать, что происходит... -Она показала ладонь, на которой лежал сломанный микрофон, и сунула его Тайлеру. -Я не нахожусь под его контролем, я... я была послана сюда потому, что он хотел избавиться от меня. Я... Это я помогала вам сбежать, как только забили тревогу. Если вы хотите спасти свои жизни, послушайте меня и делайте со мной все, что хотите... я знаю, что я это заслужила. -Её голос сорвался, но она запрокинула голову и прошептала: -Потому что ваша жизнь значит то, о чем вы даже не можете представить. Твоя жизнь, -выдавила она, глядя на Тайлера полубезумными глазами.
-Зачем тебе нам помогать? -Воскликнул Тайлер, тряхнув головой и отшвырнув микрофон прочь. Его человеческий глаз был налит кровью. -Ты была нашим палачом, Дебора Бинн. Почему, -он подавился своими словами, стараясь сдержать дрожь ненависти, охватившую все тело, -мы должны верить тебе сейчас?
Дебора опустила голову и запустила руку за пазуху белого комбинезона, достав оттуда квадратный кусок бумаги. Он выпал из её трясущейся руки, и Восьмой, подняв его, замер с открытым ртом.
Мальчик медленно вытащил из кармана обрезок фотокарточки с изображением молодой женщины, а потом приставал неровный нижний край к верхнему краю того, что был у Деборы.
Сомнений в том, что сюжет обрёл законченный вид, быть не могло.
Изображённая на соединенной фотографии женщина, чей призрак явился им сейчас, через белый шрам границы совмещённых фрагментов протягивала руки к голове смеющегося так же весело, как и она, смуглого малыша в больших очках.
Не разъединяя обрывки, Тайлер повернул оба обратной стороной, и Каламинго с трудом прочитал фразу, нижняя строчка которой была пресечена бумажным швом:
''Тимоти, с любовью
От мамы.''
-Потому что это я, -прошептала Дебора в ответ Восьмому в мертвой тишине.
Тайлер опустил руку с фотографией.
Его глаза снова стали огромными, а веки почернели ещё сильнее.
-Ты хочешь сказать, что... -Выдавил он, чувствуя, как мысли путаются в голове. -Ты была его...
-Ваши родители не забыли вас, -проронила Дебора одними губами. -Просто вас у них не было.