Глава 7
Слова Деборы отдались в голове мальчика гулким эхом, и мир покачнулся, так что Тайлер сделал два шага назад, борясь с предательской гравитацией.
-Что ты хочешь сказать? -Выдавил он.
-В ту ночь... -Дебора чувствовала, как взгляд обведенных черными кругами глаз, глаз, которые когда-то выводили её из себя своим кокетством, прожигает её насквозь.
Этот мальчик, мальчик, чьи черты были детскими куда больше, чем лица остальных, невинные и пронзительно-притягательные в своей изнеможённой ребяческой очаровательности, мальчик, на которого было больно смотреть, казался так похож на её сына…
И он чувствовал сейчас то же самое, что чувствовал бы Тимоти, расскажи она ему, за что несла ответ перед всеми детьми, которых держали в той чудовищной клетке вместе с ним.
Больше жизни Дебора хотела заполучить его доверие, но понимала с самого начала, что узнай он, какой ценой была рядом, то превратилась бы в чудовище в его глазах…
Но все, что она делала, было напрасно.
Все же она стала для него монстром предательства.
-Когда сгорел тот болид, -Бинн вскинула взгляд, и её глаза пересеклись с преображенным взглядом Эвертаймера. Дряхлая женщина обвела глазами Джеверза, Каламинго, и надолго задержала взгляд на Салли, пока её губы не задрожали. -Вы все… оказались мертвы.
Каламинго содрогнулся. Переглянувшись с ним, Джеверз побледнел, как полотно, и прижал к себе сестру.
Рено, над которым склонялись Тома и Уиллдени, поднял голову по направлению к очертаниям товарищей неподалёку от холма, и его глаза остекленели.
-Вы погибли... задолго до этой вспышки, -выдавила Дебора, сжавшись под взглядом Тайлера всем телом. -Излучение из Гаргантюа прошло горизонт событий узконаправленно... и в том промежутке, когда каждый из вас в свое время должен был начать существование в материнской утробе, этого не случилось. Вас, кому следовало появиться на свет в эти шесть лет, никогда не было на свете... и для ваших родителей тоже.
-Ч-что за бред ты несешь, -прошептал Тайлер, дрожа. Его глаз сверкнул, а щеки то вспыхивали, то покрывались ужасной бледностью. -Но я же живой, Дебора! Разве ты слепая, ты не видишь, как я дышу? Я стою прямо перед тобой, и я выжил! Мы никогда не были призраками! -Его голос сорвался на отчаянный крик, и небо почернело над желтой прерией, накренившейся под порывом ветра. -Как ты это объяснишь?
И он прижал руку к груди, в которой бешено колотилось сердце.
-Мы проделали долгий путь, пытаясь спасти свои жизни, о которых ты сама кричала, только появись здесь, мы истекали кровью и страдали от голода и жажды! И постоянно были на волоске от самой настоящей гибели!
-Но не ты, -проронила Бинн, и её взгляд словно подернулся туманом. -Никто не может причинить тебе вред, кроме тебя самого.
-ТЫ знаешь, что мы настоящие, и что в наших телах, которые превратили в препараты, течет такая же кровь, как твоя, -процедил мальчик, не обращая внимая на её реплику, и сжал кулаки. Его лицо все почернело. -Мы чудовищно долгое время считались расходным материалом. И ты смеешь говорить называть нас пустым местом? Скажи это моим друзьям, которые на самом деле были вами убиты там, в проклятом загоне! Скажи это своему сыну!
-Тайлер, -окликнул его Минго, схватив за руку. -Кажется, она уже получила по заслугам.
Вцепившись в белые космы волос, Дебора тряслась всем телом, словно каждое слово Восьмого вонзалось в неё зазубренным лезвием.
Джеверз спрятал лицо Салли, прикованный к этому жуткому зрелищу, и слух Рено прорезали сдавленные рыдания.
-Все это, -выдавила Дебора спустя минуту нечеловеческим голосом. -Делалось лишь ради тебя... и только ты можешь исправить то, что произошло.
Сердце Восьмого рухнуло куда-то в пропасть.
-Что ты сказала? -Прошептал он.
-Таймлапсис - вневременная зона, сооруженная внутри будущих развалин Блэкпойнта ради того, чтобы использовать вас, не допуская парадокса, который грозил бы концом света, -прорыдала женщина, кусая локти. -Парадокса, который случился, когда вы переместились во время, когда вас не должно было существовать.
-Значит, мы... мы... п у т е ш е с т в о в а л и в о в р е м е н и? -Выдавил Каламинго, и огляделся по сторонам. Словно вспышка осенила его сознание.
Как... как он мог не догадаться об этом раньше!
Раздвоенная гора, разрушенный волнами и погребенный пустыней утес, с которого они упали, спасаясь от челюстей динозавра, едва все это началось... Жители города в средневековой одежде, празднующие День Вишнёвого Цветка, словно это был Блэкпойнт...
Когда это и был Блэкпойнт.
Значит, они так и не ушли далеко.
Мир вокруг менялся сам.
-Всплеск энергии, которая есть в каждом из вас, энергии, которая концентрировалась с помощью тех гемотрансфузий... для того, чтобы стать абсолютным началом четырехмерных манипуляций, которые Стейша проводил бы с твоей помощью, -она снова запрокинула голову и уставилась на Тайлера, не прекращая сжимать её руками. -Всплеск этой энергии произошёл в тебе неожиданно для него... Покинув Зону, ты спровоцировал временной коллапс, остановив течение времени в псевдореальности Таймлапсиса. И сейчас не только жизнь твоих друзей... жизнь всей Вселенной под угрозой.
Тайлер пошатнулся.
Все, что она говорила... каждое слово было подтверждением того, что не давало ему покоя.
-Почему я? -Закричал он, словно хотел сорвать голос. -Слышишь!? Почему?
Ветер донес эти его слова до Томы, Уиллдени и Рено, прижавшихся друг к другу.
Не открывающий взгляда от прерии мальчик дрожал мелкой дрожью, сжав губы и не обращая внимания на кровь, что текла из его ушей.
-Никто из эвертаймеров, могущих быть способными на перемещения во времени, так не досуществовал до такой фазы, -прохрипела Дебора. -Я не смогла спасти Тимоти... Но ты - ты можешь спасти всех.
-Как? -Заорал Тайлер, которого еле удерживал трясущийся Каламинго, потерявший, как и помертвевший Джеверз, дар речи. -Как, по твоему, я это сделаю?
-Бегите, -прошептала та, лихорадочно оглядываясь по сторонам с безумными глазами, -оборотень, превращенный ими в чудовище, успел всадить чип одному из вас вместе с укусом, как и планировал Стейша на случай, если вдруг кто-то помимо тебя все же оторвется от погони киллера. Он знает, что вы неразделимы... он... будет здесь с секунды... на секунду. Пока вы в черте Зоны, он может открыть портал почти в любой момент. Для вас, в отличие от людей, работающих внутри ограждения вокруг корпусов, граница кончается за перевалом Фалькон - там продолжается город, где все началось.
-Это же огромное расстояние, -сорвалось в поледеневших губ Джеверза.
-Вы уже не раз срезали путь, искривляя пространство-время, -простонала Дебора. -Бегите, сейчас же! Три нуля восемь!
''Беги, Восьмой!''
В голове Тайлера грохотал колокол, осколки которого наконец соединились воедино.
Маквел не был монстром... Они сделали это с ним.
Они сделали это с Альфредом и Мёрфи, которые пошли на самоуничтожение ради его безопасности, когда как он из любой угрозы выходил невредимым…
Эти трое не успели до конца осознать этого. Как и того, что их гибель – дело рук тех же, кто убивал внутри мясорубки, откуда они бежали, множество, несчетное множество таких же подростков… жертвуя пресловутому перевернутому знаку бесконечности.
Перед мальчиком возникли глаза человека, который смотрел на него через стеклянную перегородку - словно по ту сторону аквариума, где он разлагался под проклятым клеймом.
Воздух и земля вокруг снова начали вибрировать, и Дебора вскочив на ноги, закричала:
-Спаси их, Эвертаймер! Номер Восемь! Верни моего Тимоти!
В этот момент мир расслоился сквозь черные провалы на часть секретной лаборатории, откуда Стейша направил в Дебору пистолет, желтое поле и паутину бликов и теней, которые поглотили Восьмого, Каламинго, Джеверза, Салли и троих остававшихся на холме.
Дебора закрыла портал, где исчезли беглецы, и с дырой в груди повернулась к Стейше, который стоял по ту сторону с дымящимся стволом.
В руках она держала розовое яблоко, и её полупрозрачное лицо, отражающее призрачный румянец, светилось торжеством.
-Прощай, Уитни, -процедил главный доктор, опуская пистолет под её взглядом, и окно в Таймлапсис сменила мирная желтая прерия.
Ноги Деборы подкосились, и она погрузилась в золотистые волны под просветлевшим небом.
-Глупая, -пробормотал доктор Берингви, мрачный, как туча, и положил пистолет на панель, скрестив руки; при этом его узловатые пальцы вцепились в складки халата, словно когти в несчастную жертву. -Их уже не спасти. Время сделает свою работу.
Он посмотрел на двухэтажные часы, сняв очки.
Оставалось пять часов.
Шум снаружи сменился зловещей тишиной, так что теперь был слышен лишь отчетливый треск разрываемых льдом труб, от которых откалывались целые черепки.
Через трещины было видно, что вода в них окончательно застыла.
Бенвер Шэда накрыл Локви одеялом по самый подбородок.
Белесые глаза без ресниц были широко распахнуты, и, молодому человеку показалось, что взгляд мальчика принял четкое выражение, словно отразив теплую золотистую искру.
Двенадцатый номер смотрел на Бенвера, не моргая.
Его изуродованный лоб был удивительно спокоен, и молодой человек хорошо видел, насколько красивым оставалось это невинное лицо, чистота черт которого не сравнилась бы со стерильностью здешних стен.
Локви чувствовал, как его тело медленно засыпает от кончиков пальцев ног, погружаясь во внутренне тепло.
Он слышал её голос, голос, который пел колыбельную, в такт которой качались желтые стебли мягкой, как шелк травы.
Мой мальчик, не плачь и не бойся, усни.
Я спрячу твою колыбель
Под ивой, поодаль забвенья реки,
Согрею вне сумрачных стен.
Огромное янтарного цвета поле, посреди которого высился холм с мальчиком в зеленом комбинезоне, открывалось его глазам.
Это был Тайлер...
Тайлер, который... вырос?..
Стройный, высокого роста, он махал Локви рукой, а Двенадцатого мягко обнимала трава.
Забудешь о боли в объятьях моих,
До дома чуть-чуть потерпи.
С рассветом оставим проклятые сны.
Молю, тень мою сохрани.
Он увидел Маквела, увидел Алфреда и Мёрфи, а потом всех остальных. Они были где-то рядом, мелькая в море травы.
Их голоса звучали успокаивающе.
Вдруг что-то заставило его обернуться - и позади себя, бредущего в траве, которая едва доходила ему до колен, он увидел человека с белыми волосами и мужественным лицом.
Он был большим, как облако, которое надвигалось на него в мягком свете невидимого солнца.
-Пап? -Сорвалось с губ мальчика. -Папа!
И, сорвавшись с места, он понесся ему навстречу, словно пущенная из лука стрела, не чувствуя ног, а только обволакивающее его золотое сияние, в которое слилось все вокруг.
Потом он прижался к нему.
Я призраком стану ночною порой,
Глаза закрывая, прости.
Я рядом всегда, так усни, мой родной,
Молюсь, чтоб тебя возвратить.
Шэда поднял край покрывала и опустил его Локви на глаза, уронив голову на грудь.
Он не успел заметить, как дверной проем провалился в черноту, а в следующую секунду на месте котельной образовалась бездонная воронка.