Глава 4
Мэг, съежившись, смотрела в одну точку - туда, где сидела на одной койке с ней её полупрозрачная подруга.
Собственное тело уже давно перестало быть связанным с сознанием. Мэг видела туманный силуэт Роберти как будто сквозь сон.
"Джек доставит им много проблем", подумала она, медленно переводя взгляд на зелёные стены, и в ней шевельнулась гордость.
Он защищал её... могла ли Тома мечтать о таком? Могла ли?
Семьсот Пятая бы просто смылась, и никто бы не вспомнил о ней - даже её друзья. Они были сами за себя, -подумала Мэг.
Она уловила отзвук живого чувства... чувства принадлежности чему-то.
Тому, что могло соединять её и Джека на расстоянии, как... как её и прошлое.
Тук... тук-тук...
Это было сердце Мэг.
Тук-тук...
Из ниоткуда.
"Я хочу к вам", раздалось в мыслях. "Я хочу быть там, где вы."
Сердце забилось сильнее.
-Робертина, -прошептала Мэг призраку с пустыми глазами напротив. -Робертина?
Та медленно подняла едва различимую голову.
-Они придут за нами сюда, -сказала Мэг твердо, обращаясь ко всем остальным. В её голосе звучала такая уверенность, что ни одна не смогла остаться к этим словам равнодушной. -Наши семьи. Они спасут нас!
-Откуда ты знаешь? -Проронила Робертина, становясь чуточку более видной.
-Я... чувствую, -ответила Мэг.
К своему удивлению, при мысли о том, что Тома с остальными уже не успеют вернуться, она почувствовала… жалость.
Все-таки Тома не сделала ничего особенно дурного, чтобы заслужить быть брошенной.
-Это правда? -Спросил кто-то.
-Да, -произнесла Мэг, и в её голосе звучала теплота. -Они совсем близко...
Робертина подвинулась к ней и села рядом - она уже не походила на призрака.
-Да, -повторила её подруга. -Они почти тут.
Пол в палате медленно начинал покрываться теневыми провалами.
Сидя на верхнем ярусе вместе с другими тремя из восьми теперешних постоялиц палаты, Мэг поджала под себя ноги в белых гольфах.
-Они не бросят нас, Роберти. Никого из нас. Слышите? Вы верите мне?
-Мы хорошо себя вели, -прошептала Мальва, прижимаясь к ней. -Они заберут нас. Мэг, ты права... ты всегда догадывалась обо всем.
-Не бойся, -мужественно сказала та, не глядя на то, как черное пятно на полу увеличивается в размерах, подбираясь к ножкам пустых коек нижнего яруса. -Все будет хорошо.
К ним стремительно, так, что глаз не успел бы заметить распространение этой тени, не имеющей четких границ, подбирался бездонный черный омут.
Теперь оставалось лишь два островка, на которых сидели, прижавшись друг к другу, по четыре девочки, чьи глаза были прикованы к одной из них.
-Я вам обещаю, -сказала Мэг, оглядевшись в последний раз. -Обещаю.
Стейша смотрел на карту, пестреющую пустотами в ячейках внутри неверно состыковавшихся контуров координатной сферы.
Крошечная точка, обозначающая чип Вервольфа, двигалась сквозь смещаемые структуры сквозного купола прочь от россыпи прорех в центре Зоны.
Вены на лбу главного доктора вздулись; он перевел взгляд на двухъярусные часы. Его лицо приняло иссохшую гримасу, когда он подумал о Уитни...
-Не пытайся их спасти, -сказал Берингви, словно она могла слышать его. -Верни мне его... а их судьба неизбежна. Они унесут тебя с собой в могилу.
Дебора Бинн стояла у выжженного полукруга, за которым начинался провал в пустоту; снег под её ногами был покрыт брызгами крови.
Конвойный плотнее приставил дуло автомата к иссохшей спине, глядя на то, как поднимается к краю оврага чернота.
Закрыв покрасневшие, давно выжженные до последней капли влаги глаза, Дебора опустила голову и сделала шаг назад, исчезнув из ландшафта вместе со своим палачом.
Ночь, снег, кафель, стены в подтеках салатовой краски, лицо мальчика с серыми волосами в свете желтой электрической лампы, которая то гасла, то вспыхивала, выхватывая его из хаотичных промельков.
-Ты ведь знал, что можешь погибнуть. Ты жертвовал собой. Тоже… думаешь, что мы больше никому не нужны?
-Здесь я – это уже не я, Тайлер. И ты, и все остальные тоже. И поэтому мы нужны друг другу.
-Для какой же тогда цели рисковать жизнью ради других в этих стенах? Больше ни у кого из нас… Ничего не осталось! И тебе крупно повезло, потому что не было того, чего… по чему…
-Но ведь ты не хочешь вот так закончить?
Лицо Восьмого опалило пламя - и перед ним раскрылись, рассекая ночь, два горящих крыла.
Они были огромными, и когда накрыли собой весь Санаторий, он вспыхнул, а Тайлер и Маквел стояли за его пределами на снежном холме, глядя на пожар.
-Мы не лабораторные крысы, мы люди - мы должны ими стать!
Тайлер смотрел на его лицо, все смотрел и смотрел, и на его месте мелькали клыкастые челюсти.
Перед ним был то Маквел, то большая бешеная кошка.
Оба призрака сменяли друг друга со страшной быстротой в надвигающейся тени, которая через мгновение пожрала бы самого Восьмого, но в это время его закрыло огненное крыло, и от убийственного жара Тайлер очнулся.
Завывающий свист, раскаленный мельчайший град, обсеивающий лицо, покрытое высохшей солью.
Едва распахнув глаза, мальчик закрыл их руками.
Над ним в зените плавал солнечный шар огромных размеров.
Продолжая наполовину заслонять лицо ладонью, Тайлер огляделся по сторонам - вокруг были бескрайние барханы песка, ослепительно сверкающего на солнце; с их хребтов по ветру стались рассыпчатые шлейфы.
Бушующий океан застыл в солнечной позолоте.
Сам Восьмой вместе с остальными лежал на вершине огромного песчаного холма, сквозь который выпирали каменные обломки.
Заметив какое-то движение среди тел товарищей, мальчик встал, чтобы оглядеть их.
Тома, Уиллдени, Рено, Каламинго, Джеверз, Салли, Мёрфи...
-Альфред! -Закричал Тайлер, за секунду вспомнив все, что произошло, и, обезумев, покатился с бархана вниз, ударяясь о камни. У его подножия мальчик вскочил на ноги, дико оглядываясь, и начал карабкаться на следующую волну, с которой был виден столь же однообразный ландшафт с раздвоенной горой вдали.
Да позади, совсем недалеко от того места, где он очнулся, расползалась между барханами черная тень - единственная в полуденный зной, в мертвой тишине.
Широко распахнув глаза, Тайлер заглянул в неё - и испытал такой ужас, что кубарем кинулся обратно, и, всхлипывая, начал ползти наверх, чтобы убедиться в том, что он не один.
Бархан показался в сотню раз больше, чем тогда, когда мальчик скатился с него, и прошла целая вечность леденящих душу попыток подняться вверх по струям песка под жестоко палящим солнцем, истекая потом, прежде чем что-то загородило раскаленный шар, плавающий в центре неба над гребнем холма.
Восьмой поднял залитую слезами и потом голову и увидел фигуру в вуали сверкающих струй дыма.
По рыжим спутанным волосам он понял, что это был Мёрфи.
-Где Альфред? -Дико закричал Тайлер, утопая в песке.
Мёрфи, содрогнувшись, сделал шаг назад - и жар вновь обдал лоб Восьмого.
Тай вскочил на две ноги и с немыслимой быстротой вскарабкался наверх.
-Где он? -Стиснув зубы, простонал он и схватил Мёрфии, из под блузы которого валил дым, за плечи. Когда тот поднял на него остекленевший взгляд единственного глаза, Тайлер воскликнул, безотчетно оттолкнув рыжего мальчика:
-Он не успел! Он просто не успел!
-Нет! -Прохрипел Мёрфи, словно его горло закупорило песком.
Тайлер обернулся к нему, бледный, как смерть, под палящим солнцем, и Одиннадцатый выдавил одними губами:
-В него... ударила молния.
-Ч-что, -прошептал нелепо Восьмой, ощущая, что проваливается во тьму – туда, вниз, в недра застывших волн.
В это время очнулась Тома.
-Что произошло?! -Крикнула она, вскинув голову, и вскочила на ноги. -Что это было?!
-Я... я не... -сорвалось с опухших губ Восьмого, корка песка на щеках которого покрылась мокрыми бороздами.
-Это был Маквел! -Заорала Тома, не дав ему закончить, и кинулась на него, схватив за ворот и подтащив к своему лицу. -Это был он!
Её черты скривились, и губы задрожали. Прерывистое дыхание с хрипом вырывалось из груди.
-Что с ним случилось? -Жалким голосом выдавила девочка, захлебываясь слезами. -Он... он ведь... -Её лицо отразило ужас, глаза расширились, и дыхание стало чаще - и в этот момент Мёрфи схватил её за руку, видя, что она душит Восьмого.
Тома кинулась к нему, исчезнув в клубах повалившего сильнее дыма, а Тайлер рухнул на песок, обхватив голову руками.
Мёрфи в ужасе почувствовал, как обугливаются ребра в его груди, к которой прижалась девочка.
Его нутро обдало смертельным жаром - и он стремительно оторвал её от себя.
''Я не позволю тебе сгореть'', -пронеслось лихорадочно в его воспаленной голове.
Она бросилась к нему просто так, закрыв глаза - она была идиоткой...
Неужели она и в этот раз не поняла, что он сделал?
Слезы на мгновение застыли в её полных отчаянной мольбы глазах, прежде чем лицо дрогнуло, и Мёрфи отвернулся, почувствовав, что задыхается от запаха гари.
Тома заплакала, сгорбившись и закрыв лицо руками.
Привставший Каламинго смотрел на них с застывшим в немом страхе лицом, приоткрыв слипшиеся губы; на его коленях лежала голова едва шевельнувшейся Уиллдени, и мальчик держал на весу её окровавленную руку.
Бесчувственный Рено раскинул руки рядом.
Следующим пришёл в себя Джеверз, который сделал два шага назад, держа на руках Салли – тоже без сознания.
В одно ужасное мгновение Тайлер, медленно подняв голову и продолжая стискивать виски пальцами, понял, что все глаза обращены на него.
Он опустил веки и кусал зубами губу до крови, пока не смог прошептать, чувствуя, как обрывается сердце:
-Маквела... уже нельзя было спасти. Мёрфи... и Альфред... сделали то, что следовало.
Голова Мёрфи упала, и он отвернулся, закрыв единственный глаз.
-Альфред был с нами, -сказал Каламинго помертвевшим голосом, словно его только сейчас посетила страшная догадка. -Что произошло?
Тайлер почувствовал, что по его телу проходит схватка невыносимой боли - и в этот момент Джеверз проронил:
-Гроза... -И в мёртвой тишине прозвучало надсадное: -У него не могло быть шансов. Он ведь...
Давясь рыданием, Тома зажала себе рот рукой и изо всех сил замотала головой, попятившись на не сгибающихся ногах назад.
Издав вскрик, Тайлер запрокинул голову, словно собираясь обрушить на Джеверза целый поток ярости, но в этот момент раздался тихий протяжный стон.
-Уиллдени? -Прошептал Каламинго, и та скорчилась от боли.
В глубокие следы клыков попала соль и песок.
Рану жгло беспощадное солнце, и Дени на последнем издыхании пыталась сдерживаться, чтобы не кричать в голос.
Было ясно, что ни промыть её, ни облегчить страдания девочки любым другим способом никто из них не сможет.
Тайлер встал, и, шатаясь, подошел к Уиллдени, произнеся севшим голосом:
-Сейчас... мы перевяжем рану.
-Возьми, -бросил Мёрфи, снимая с себя блузу, и Тайлер увидел, что его тело было сплошь покрыто старыми ожогами, которые продолжали дымиться.
Это выглядело как гниение.
Ткань в его руках тлела в нескольких местах, но Мёрфи прошептал, опережая стон тряхнувшей волосами Томы:
-Советую не брезговать... Сними кто-то из вас одежду - и солнце сделает с вами то, что для меня уже не имеет значения. На мне... от неё мало что останется.
И он отставил руку, видя, что Тома снова бросается к нему, хотя это стоило ему неимоверных усилий и боли, которая не сравнилась бы с той, которую причинял огонь.
Тай разорвал блузу, исподлобья глядя на Джеверза, который стоял ко всем вполоборота, прижимая к себе Салли и бросая косые взгляды налитыми кровью глазами.
Каламинго всхлипнул и отвернулся, когда Тайлер, сжав зубы, принялся заматывать рану, стараясь не думать об оставивших её клыках.
-Терпи, -процедил Восьмой, когда Уиллдени не выдержала и закричала; он закусил губу еще сильнее. -Потерпи... немного, слышишь?
-Рено, -выдавил Каламинго, вытирая слезы. -Я не знаю... не знаю что с ним. Он... он так и не шевельнулся.
Тайлер посмотрел на восковое лицо, с которого Минго сдувал песчинки, и медленно проговорил:
-Мы его не бросим.
Джверез повернул голову; Тома отняла трясущиеся руки от лица, каждая складка на котором в лучах жесткого солнца была обрисована, словно старушечья.
-Куда мы пойдем, -прошептал Каламинго безысходно, всхлипывая.
Затянув бинт туже и положив, стараясь унять собственную дрожь, руку на здоровое плечо Уиллдени, Тайлер посмотрел на маняще танцующий вдали над колыхающимся в жару горизонтом песчаных волн мираж с двойным хребтом.
-До следующего прохода, -сказал Восьмой глухо. -Это место не может быть бесконечным.
-Прохода куда? -Раздался иссохший голос, и Джеверз уставился на Тайлера с тихой Салли на руках.
-Ты прекрасно знаешь, что теперь мы не можем сбежать, -сказал тот, вставая. Мальчик втянул носом воздух и утер его рукой, нахмурив брови. -Мы обещали им.
Его самого только что коснулось осознание того, что слова, сказанные в одной клетке каждым из пяти номеров друг другу, уже не будут возвращены никогда...
''Никто не освободит нас от этой клятвы до конца.''
-Разве ты не зашвырнул всех прямо в логово белых комбинезонов перед тем, как выпрыгнуть из окна корпуса номер один? -Медленно процедил Джеверз, сощурив глаза. Это было то, о чем только что подумали все остальные. -Мы были там, Тайлер! Только не говори, что не знаешь, как открыл этот проклятый портал... в очередной раз.
Восьмой почувствовал, словно камень рухнул ему в живот, и наступила мертвая тишина.
-Я просто первым увидел место по ту сторону, -выдавил он. - Все, что произошло, лишь стирало границы. Хочешь сказать, я сам воссоздал Санаторий... или море?.. -Кровь прихлынула к лицу Тайлера, и он разлепил губы, тяжело переводя дух. -Ты идиот, -сказал он, -если до сих пор считаешь, что все это - просто сломанная география. Все места, где мы побывали, всё это время появлялись из ниоткуда и шут скажет в какой момент, и я уж тем более никакого понятия не имею о том, куда все подевалось! -Крикнул мальчик. -Как, по-твоему, мы можем вернуться в любое из сию минуту?
-До чего же непредсказуемый лабиринт, -прошипел Джеверз, прижимая голову Салли к себе. Его взгляд был прикован к пылающей на солнце голове Мёрфи, который смотрел в сторону надвигающейся тени.
-Да, жизнь не предугадаешь, -клокоча от гнева, произнес Тайлер. -Особенно нашу. -Он замолчал и на мгновение опустил голову, вытирая со лба потоки пота, сверкающего на солнце, а когда поднял её, тряхнув отросшими прядями санаторной стрижки, то Тома не узнала его лица. -Без еды, а главное - воды, -сказал он (Мёрфи поднял на него глаз), -мы не продержимся долго, сидя на одном месте. Я помогу тебе, Уиллдени, -добавил он чуть тише.
-Я... я надеюсь, что смогу идти, -прошептала та одними губами. Она опиралась на дрожащее от навалившегося веса плечо Восьмого, пока он балансировал на широко расставленных ногах, чтобы девочка могла подняться. -Не думайте об этом.
-Сможешь, Дени. Ты выдержишь, -сказал Тайлер, и его желваки дрогнули от усилия. -Но кто-то должен понести Рено.
-Я смогу делать это какое-то время, -ответил Каламинго дрожащим голосом. -Пока... пока он не очнется.
-Мы должны передохнуть! -Воскликнул Джеверз, вытирая пот со своего красного лица и лица Салли. -Солнце в самом зените!
-Ты только что был без сознания, -процедил Тайлер. - Мы еще можем набрести на спасение до того, как сваримся заживо. Оставаться здесь - значит умереть.
Джеверз медленно поднял глаза, в которых горел отчаянный, полный душераздирающего бессилия упрек, и прижал голову хватающей воздух раскрытым ртом Салли к своей груди.
Но Восьмой даже не повернул головы в его сторону, с поразительной осторожностью поправляя перевязь, которая держала руку Уиллдени на весу.
Джеверз отвернулся и первым начал спускаться по песку вниз, сквозь пыльные потоки ветра.
Мёрфи, опустив голову, сделал шаг за ним, когда его остановил стальной взгляд, пущенный Восемьдесят Восьмым в его сторону через плечо.
Он вонзился Одиннадцатому в жаркую грудь, где сдавило меха грудной клетки, заставив их раздувать огонь с новой силой; в этот момент, оглянувшись на Тому, Мёрфи испытал страх перед собой с нарастающей остротой.
Замерев на гребне песчаного водопада, мальчик в сверкающих струях дыма поднял голову, в ужасе глядя на два клыка скалистой гряды впереди.
В направлении их спустя минуту по заколдованному океану пустыни протянулся крошечный караван, в конце которого между мальчиком с рыжими волосами и подростком с маленькой девочкой на руках отчетливо соблюдалась брешь.
Стремясь обезопасить себя от смертоносного солнечного удара, путники разворачивали над головами плащи, бросали в песок принадлежности причудливой маскировки и шли, поднимаясь на кончики пальцев ног, чтобы не сжечь кожу стоп, что грозило даже сквозь подошву обуви.
Тайлер брел впереди, распахнув блузу, широкие складки которой прилипали к телу, и предоставив солнцу нещадно выжигать болезненную бледность из обезвоженного тела с чёрным клеймом на память о Стейше Берингви.
Снаружи котельной первого корпуса доносились крики и топот ног; дверь, запертая снаружи, скрипела.
Между двух огромных водогрейных котлов склонившийся над оттаявшим изувеченным мальчиком Шэда уставился на неё, напрягшись, словно с минуты на минуту ожидая появления людей Стейши.
Дыхание сбивчиво вырывалось из его груди.
Он прислушивался к шуму горячей воды, текущей по толстым трубам в семьсот палат и множество процедурных первого корпуса, в каждом уголке которого, как ему говорило шестое чувство, началась паника.
Дебора и в самом деле была сумасшедшей... И он идиот, что сидит теперь здесь.
Его все бросят в этом проклятом бункере, если начнется эвакуация, и сама Дебора, у которой созрел какой-то геройский план, за ним не вернется.
Что-то страшное творилось за пределами котельной, подступая к самым её дверям... Больше всего Бенвер боялся остаться здесь, взаперти и одиночестве.
Особенно после того, что он узнал.
Это было проклятое место... большой детский склеп.
В это время Локви шевельнулся, и из его груди вырвался тоненький хрип. Бенвер вздрогнул, словно его шеи сзади коснулась холодная рука.
Мальчик шевельнул остатком плеча, и его лицо сжалось от невыносимой боли. В отчаянии он распахнул белесые глаза, и из уголков его век потек растопленный лед.
Его взгляд, переполненный бессловесной слепой мольбой, словно обжег Шэде грудь, и тот затаил дыхание, внезапно почувствовав, как что-то шевельнулось внутри... это было... сострадание?
Отчего этот маленький призрак, которому суждено было тихо исчезнуть в тени четырехзначной очереди, смотрел на него так?
Не отрывая невидящих глаз от перекошенных черт Шэды, Локви разлепил покрытую язвами щелочку губ, и по его лицу снова прошла судорога, оставив след невыносимой муки от невозможности даже стонать.
Острая жалость, борющееся с отвращением, хлынула на Бенвера, заставив его на мгновение забыть обо всем, кроме маленького человечка с детскими глазами без ресниц - создания, существование которого было в его руках.
Кем он был до того, как стать препаратом? Неужели... неужели вполне возможно, что даже его собственным сыном, будь он женат?
Кем мог стать в будущем?
Шэда ощутил, как тяжело становится на душе под этим беспомощно рыдающим взглядом. Слишком мало тот походил на призрачный - он был... живым.
Молодому человеку сдавило человеку грудь.
На какие-то мгновения он перестал видеть следы зверства на окровавленном взбухшем лице. Гладкая, свежая кожа подернулась румянцем, который оттеняли пушистые ресницы белого цвета, и на безмятежный лоб упали пряди волос, бесцветных, как и брови.
Там, где скула была прожжена до мяса, вместо жуткой раны на зажившей щеке появилась ямочка - и порозовевшие губы, единственное прокрашенное пятно на тонкой прозрачной коже, которая выделяла Локви как альбиноса, мирно раздвинулись в улыбке.
Сверкнули белые зубы, и слуха Бэнвера коснулось эхо детского смеха - но видение исчезло, лишь, не мигая, продолжали казнить и умолять его глаза цвета апрельского льда.
В этот момент Шэда испытал, как что-то подкатывает к его векам, что-то горячее и неудержимое.
И он, переводя дух, опустил взгляд и уронил дрожащую голову.
Только продолжала глухо шуршать вода, минуя лабиринт труб, проложенный у них над головами.
-Где они? -Внезапно прошептал Локви сквозь зубы, сжавшись всем телом.
Бэнвер поднял лицо, пристально вглядываясь в мальчика.
Ему не послышалось?
-Где... -Выдавил Локви и затрясся от беззвучного кашля, сдергивая с себя покрывало.
-Тише, -прошептал Шэда, ухватившись за край ткани. -Не шевелись.
-Они.... ж... живы? -Ценой неимоверных усилий произнес мальчик, и его взгляд стал требовательным. -Живы?
-Все хорошо, -закусив губу, чтобы не заплакать, проронил Шэда, и не узнал своего голоса.
Теперь существовали только они с юным живым привидением, брошенные умирать в четырёх стенах.
Ведь он... он сам работал на это каждый день. Каждый день его электронные щипчики сканировали сотни полужизней, приближая их к концу, не давая возможности начаться.
Вот к чему свелось его собственное существования.
-Все будет хорошо, -повторил Бенвер шёпотом, видя, что чернеющие веки обессиленно падают на закатившийся белок. Он жестоко кусал губы, несмотря на то, что из собственных глаз уже катилась жаркая влага, обжигая налившиеся постыдной здоровой кровью щеки. -Ты... И ты будешь жить.
И он накрыл Локви пледом с такой осторожностью, что тот даже не поморщился.
Шевельнувшись, Шэда почувствовал, что в его кармане звякнуло что-то металлическое.
Он запустил туда руку и внезапно нащупал, очевидно, все же оставленный ему Деборой ключ.
Бэнвен сдвинул брови и придвинулся ближе к призраку на грани жизни и смерти.
Он прислонился к котлу и спрятал лицо в локтях, трепля себе волосы и думая о Деборе Бинн... Точнее, Уитни...
Уитни Саре Хьюстон.
Пекло, от которого некуда, совсем некуда деться, лучи солнца, словно прокалывающие кожу миллиардами игл, сбивающий с ног раскаленный ветер становились все мучительней.
Никто не смог бы указать оставшийся позади бархан, на котором они очнулись, а между тем солнце словно застыло в зените, не думая спуститься настолько, сколько было бы достаточно, чтобы позволить образоваться хоть крошечной тени.
Пот заливал Тайлеру глаза, в которые била ослепительная белизна песка, покрытая пляшущими в зрачках чёрными мушками.
Скалы на горизонте раздваивались в глазах несчетное количество раз, окружаемые призраками миража заснеженного леса.
-...гора... Я готов поклясться, что это... -Это перевал Фалькон. Он самый.
Звенело у его голове, и сбоку от себя он видел профиль мальчика с посеребренными снегом и луной волосами, от губ которого отлетали облака пара.
-Я и мы все узнаем это место из тысячи раздвоенных гор. Все наше времяпровождение целую вечность состояло из того, чтобы смотреть на него из окна... Ты вел всех на протяжении этого времени, -прошептал Маквел, схватив его за плечи. -Ты видел, куда идти, еще задолго до...
-Я не знаю, -прошептал Тайлер одними ссохшимися, потрескавшимися губами. Солнце палило прямо над окружившим его лесом, который пророс сквозь пустыню; сверкая, снег валил на наполовину обнажённое тело мальчика, но обжигал его. -Не знаю... куда мы идем.
Маквел говорил с ним так, словно знал гораздо больше его, словно был гораздо взрослее - впрочем, как всегда...
Маквел на самом деле вел их всех - то зримо, то незримо, его слова, которые никто никогда не хотел слушать.
Маквел говорил, что никто не должен погибнуть... он один всегда был человечнее всех остальных.
Внезапно в голове Восьмого молнией пронесся проблеск лица мальчика, стоящего над кровавым месивом, оставшимся от его добычи.
Он вспомнил выражение его глаз, выражение, которого он не мог понять тогда...
Когда Тринадцатый всего лишь был голоден.
-Жизнь не так невинна, как ты думаешь, -сказал он, и его голос прозвучал с бесконечной тоской.
Неужели это был он?
Маквел?
Тайлер закрыл лицо руками, спрятавшись от красного снегопада.
Мир вокруг него был пуст.
Пуст и бесконечен - Восьмой мог бы признать, что они потерялись здесь навсегда.
Инерцию его отчаянной решимости начинали медленно расщеплять следы взгляда Джеверза, который он успел безошибочно прочитать.
Отняв ладони от лица, Тайлер увидел, что брат Салли плетется с ней на руках позади.
Восемьдесят Восьмой упорно держался на значительном расстоянии ото всех, а его покрасневшее лицо казалось каменным.
-Всё ещё думаешь, что я обманываю всех вас? -Не выдержав, заорал Восьмой, шатаясь на ветру. -Чего ты от меня ждешь?
-Ты утащил нас от Альфреда, когда это было необходимо, -произнес Джверез хрипло, останавливаясь. -Что ни говори, а не начни ты вращать тот шар, перемещений бы не было. Отрицать это уже никто не сможет. Вот и все, о чем я думаю.
Тайлер открыл рот, но поперек горла встал ком.
Он хотел позвать остальных, хотел услышать, что это было не так, как вдруг какой-то голос в голове прошипел:
-ТЫ оставил АЛЬФРЕДА ТАМ.
Перед его глазами мелькнули вспышки и волны, и силуэт Десятого, несшийся прочь от порога между жизнью и смертью.
Впервые Тайлер сделал отчет тому, что три раза подряд отгораживал себя и остальных от опасности по другую сторону, и два из них спас не всех.
Сердце в груди никак не хотело сделать следующий удар.
-Ты открываешь ходы, и ты закрываешь их, -продолжал Джверез неумолимо, и в его голосе прозвучала тень злорадства. Остальные остановились за спиной Тайлера, обернувшись на обоих. -Проблем в видимости не возникает, когда этого от тебя требуют обстоятельства. Точнее, когда твоя жизнь под угрозой. Разве до вас не дошло, каким образом все происходило?
Медленно, словно во сне, Тай посмотрел на товарищей - и увидел, что все по очереди отводят взгляды, словно до глубины души поражённые словами Восемьдесят Восьмого.
Уиллдени дрожала, отвернувшись.
-И мы все зависим от тебя одного, -прошипел Джеверз. -Больше не делай из себя чью-то жертву, Восьмой. Ты вся загвоздка этого чудовищного опыта. А мы - мы расходный материал.
-Хватит! -Раздался надсадный голос внезапно, и Джеверз попятился, видя, что Мёрфи, утопая в дыму, зашагал к нему навстречу. -Альфред выплыл на поверхность сам! -Тяжело дыша, Мёрфи оглянулся на остальных, и смерил несчастную Тому гневным взглядом. -Его убило собственное электричество. Он сделал это... -Его голос сорвался, и он кашлянул, после чего из его рта повалил черный дым. -Он пожертвовал собой ради нас! Ради тебя, -выдавил он, оборачиваясь на Джеверза со страшным лицом.
Тот застыл в ужасе, и лишь зрачки его расширенных глаз мелко дрожали, как у безумца.
Салли обвивала руками его шею.
-Тебя убьет собственный страх, -сказал Мёрфи, отступая на шаг прочь, чтобы дать ему дорогу. -Если не научишься доверять нам.
Уиллдени, голову которой закрывали от солнца обрывки его прожжённой в нескольких местах блузы, послужившей частично бинтом, слышала его слова, пытаясь справится с болью и обдумывая каждое сказанное мальчиком слово.
Тома смотрела на Одиннадцатого, не отрывая глаз, из которых полились слезы, и едва Джеверз сдвинулся с места, широкими шагами зашагав в сторону, кинулась к нему. В этот момент Мёрфи упал, и дым вокруг него мгновенно почернел, подхваченный ветром, словно черный теневой шлейф.
Опомнившись, Тайлер прыгнул к нему, и прижав к земле, вместе с Томой принялся осыпать песком, пока рыжий мальчик не закашлялся, упершись руками в землю.
Из старых тлеющих прожогов в коже на спине еще выплясывали редкие пламенные язычки, которые сдувал ветер.
Каламинго подбежал к ним, и Уииллдени поспешно потащилась навстречу, однако Мёрфи умоляюще прошептал:
-Пожалуйста... не приближайтесь.
-Мёрфи, -выдавила Тома и зажала рот ладонью, глядя на то, как Тайлер отдергивает руку, невольно вскрикнув от боли.
Его пальцы побагровели, а Мёрфи поспешно сделал два шага назад, с трудом разогнувшись и в отчаянии стиснув зубы.
Тома умоляюще посмотрела на него, и в какие-то короткие мгновение взгляд его единственного глаза прожег её грудь насквозь.
Зачем он глядел на неё так, словно... словно был обречен?
Он не смел ставить на себе черту!
Он же всегда контролировал все, что происходит внутри!
Как и они все.
Как Маквел, пронеслось в её голове. Как Альфред.
Имена, участь обладателей которых отказывалась укладываться в голове. Это была как бы часть защиты от чудовищной боли, которая возникала при одном воспоминании о них.
-Н-нет, -прошептала она, глядя на призрак, который вырастал за его спиной, и ей стало страшнее, чем если бы её собственная жизнь была под угрозой.
Очередь.
Это её фантом снова возник перед ними со всеми своими чудовищными издержками.
Возник стремительно, словно вспышка молнии, и следующей его жертвой был номер Одиннадцать.
Номер, с которым Тома была негласно связана, словно два нуля перед двумя единицами. И настал момент, когда она осмелилась признаться себе - куда сильней, чем с остальными. Потерять Мёрфи значило... потерять косвенную причину пребывания здесь.
Значило абстрагироваться от всего, с чего началось то, что неизвестно как закончится.
Её сердце пропустило удар - казалось, на целую вечность, прежде чем Тайлер, резко отвернувшись, не пропустил Одиннадцатого вперед.
Каламинго невольно посторонился, поправив Рено, которого нес на плечах, обливаясь потом. Он судорожно перевел дух, не отрывая от Мёрфи отчаянных глаз.
Сдвинув брови, тот прошел мимо замершей Уиллдени, и ту обдало таким жаром, что ей показалось - её волосы встали дыбом, начав дымиться.
Но все-таки она не сдвинулась с места. Заставила себя не отступить ни на шаг, и Мёрфи хорошо увидел усилие, с которым девочка не отшатнулась от окружающего его дыхания смерти.
Его глаз на мгновение встретился с её мужественным взглядом, и рыжий мальчик был поражён внезапной твердостью её измученного лица.
Джеверз наблюдал за ними через голову Салли, нахмурив брови, мокрые от пота. Он прижал девочку к себе еще сильнее, и её лицо слабо сморщилось, а губы дрогнули.
-Сестренка? -Прошептал он, глядя на то, как бессильно падают на затуманенные большие глаза детски-пушистые выцветшие ресницы.
-П-пить... -Долетел до него еле слышный лепет сквозь оглушительный шепот раскаленного ветра, безжалостно треплющего её вьющиеся волосики. -Джеверз... я хочу пить...
В стервятничьих глазах Стейши мелькали, сменяя друг друга, секунды обратного отсчета.
Окружающие его люди были молчаливы, как призраки. Каждый из них знал, что уже давно стал смертником. И было поздно пенять, по чьей воле.
Воздух был пропитан липким всепроникающим ужасом, который Стейша вдыхал с маниакальным энтузиазмом, заглушая свою собственную тревогу.
Один из лаборантов, приведших Дебору, вернулся в лабораторию, зеленый и трясущийся, только что оттащив труп товарища в коридор. Он хотел было нащупать ручку, чтобы как можно быстрее закрыть дверь, как вдруг Стейша крикнул, заставив его ноги подкоситься:
-Эталон под номером Двенадцать еще не обнаружен?
-Н-нет, сэр, -прошептал тот умоляюще, пряча голову в плечах. Казалось, кто мог сейчас помнить об этом? Помнить о каждой лабораторной крысе в условиях апокалипсиса, когда в черте расползалось, как язва, всепоглощающее ничто?
Только этот кровожадный педант, этот нечеловек, увертливый, но точный, как часы или прицел.
-Он исчез из одного из помещений моего бывшего старшего лаборанта, пока тот отучился на тест, -сказал Стейша, прищурив глаза. -Прошло огромное количество времени, -прошипел он, оборачиваясь, -чума побери, а его все еще не отыскали? -Он хватил о панель кулаком, заставив её пошатнуться, и в два огромных шага приблизился к молодому человеку в белом комбинезоне, прижав его к двери. -Это полудохлое отродье? Целый штат не может вытащить из банки рыбку сачком? Уроды, -крикнул он, ударив молодого человека по щеке. -Как пить дать, это снова дело рук девчонки! Нецельс догадывался, что она помогала им сбежать. Где вы нашли эту мерзавку Уитни Бинн?
-Д-дебора... Мисс... с... Бинн... в... в...
-Отвечай, когда спрашивают, -сказал доктор Берингви наставительно, занося руку во второй раз, и молодой человек умоляюще выпалил:
-В первом корпусе... сэр! Она пряталась в котельной... точнее... точнее... сама вышла к нам навстречу.
-Идиот! -Сплюнул Стейша в бешенстве. -Она оставила там мальчишку, ленивые вы поддонки! Она прячет там эталона!
-Я... .я... -задыхаясь, молодой человек зажмурил глаза, заслонив лицо руками, -п-пожалуйста... сэр... можно...
-Чтоб он был у Багановы сию же секунду, -прошипел Стейша, отходя на шаг. -Так и быть. Вон отсюда!
Но молодой человек не двинулся с места и не отнял рук от лица, дрожа всем телом, и выдавил, очевидно, уже не отдавая себе отчета в том, что говорит:
-Прошу вас... сэр, можно... можно... пожалуйста, доктор Берингви, можно я останусь здесь?
Наступила гробовая тишина, в которой было слышно, как закипает в мозгу главного доктора чудовищный котел.
-Я... я не хочу наружу, -выдавил комбинезон, всхлипнув и сжавшись всем телом. -Я... я погибну!
Стейша взял молодого человека за воротник, и в этот момент для него умерла последняя надежда.
Никто из коллег ни за что не помог бы ему, зная, что он подставит их в любой момент, ничто бы не защитило его перед лицом неизбежности там, где рос провал в никуда - ни жестокость, ни шантаж, ни подхалимство.
-Тогда оставайся с ним, -произнес Стейша голосом, в котором скрежетали тысячи ножей. -Оставайся с Двенадцатым.
Он вынул из кармана несчастного ключ и вложил в мокрую трясущуюся руку, сжав пальцы.
-Запритесь в котельной и скоротайте время вместе, -проронил он и добавил с жуткой расстановкой: -вам не будет скучно.
Пальцы человека словно вмерзли в железный предмет. Смертельная бледность покрыла его лицо.
Стейша прекрасно знал, что он сделает так, как он сказал, что он никогда уже не выпустит этого ключа из руки.
В глазах главного доктора, совершающего самоубийство за самоубийством, загорелся безумный огонек.
Стейша открыл дверь и выпроводил молодого лаборанта наружу, во мрак. Там тот обернулся на залитое кровью из дырки во лбу тело товарища, что уставилось на него пустыми глазами, и побежал прочь, зажав ключ в руке с диким хохотом.
А Таймлапсис в гаснущий к началу рассвета ледяной день тем временем пожирала гниль, растекаясь изнутри ландшафта и поглощая на своем пути все.
Её тень ложилась на всех и вся, увлекая в бездонную пасть: пожарный отряд стал первым, кто был съеден добровольно.
Она ложилась сквозь века и пространства, сминая отростки Вселенной, и кралась за беглецами по пятам с медленным движением другого солнца над волнами застывшего океана пустыни.