Глава 7
Армандо лежал на постели в своем номере (небольшая командировка, чтобы уладить пару незначительных дел) и лениво по привычке поигрывал компасом. На фоне работал телевизор, но едва ли Салазар действительно следил за тем, что происходило на экране. Капитан был полностью погружен в свои мысли, и фильм, который он даже не выбирал, а включил наугад, ничуть не мешал ему, не отвлекал, и в принципе, кажется, в данный момент совершенно для него не существовал. Сам он, как и его мысли, сейчас были очень далеко от этой комнаты.
Как он и предполагал, компас Джек действительно продал лишь потому, что напился так, что толком не отвечал за то, что творит. Максимально тщательный осмотр этой занимательной вещички не дал ему ровным счетом ничего. Кроме того, что он убедился в том, что компас не работает ни при каких условиях. Время от времени его стрелка подергивалась, начиная указывать куда угодно, но только не на север. Пожалуй, размышлять о том, с какой стати Воробей так таскался с этим компасом было бы в крайней степени нелепо. Оставалось только смириться с тем, что в голове у этого парнишки правят тараканы, и искать логику в его поступках было бессмысленно. Он делал то, что делал, просто потому что.
Весьма сомнительно, что он имел четкий план своих действий, или какую-то определенную систему. Да, разумеется, нельзя было поспорить с тем, что он четко и основательно продумывал каждую свою новую выходку, но Армандо был практически уверен в том, что все идеи приходили ему совершенно случайно. Быть может, очередные гениальные мысли приходили ему перед сном, или в пьяном угаре, или просто настигали его внезапно к месту и нет. Но одно Салазар знал точно. Джек действовал непродуманно. Это можно было заключить как минимум из того, что общая статистика, график его появлений был рваным и не давал никакой возможности выявить хоть сколько-нибудь отточенный план действий.
Он появлялся то тут, то там. Постоянно неуловимый - абсолютно точно одиночка. Время от времени выкидывал что-то, словно просто не хотел, чтобы о нем забывали. Напоминал о своем существовании. Лишний раз напоминал о том, что его так никто и не смог выследить, и вновь исчезал. Буквально бесследно для всех, кроме Армандо Салазара.
После той встречи в клубе, которую Джек, на удивление, запомнил, они, если можно так выразиться, пересекались еще несколько раз. То Воробей просто поддразнивал его, проходя совсем недалеко от места его работы и точно зная, что у Армандо нет ни времени ни возможности за ним последовать. То он появлялся в любимой кофейне Салазара недалеко от участка. Стоя в очереди, или подходя к столику капитана, Джек даже снисходил до того, чтобы переброситься с ним парой незначительных пустых фраз. Армандо даже узнал, какой кофе любит этот пират. Молочный, ореховый с легким ароматом шоколада. Правда, что ему делать с этой информацией, он не знал.
И, самое ужасное, с каждой встречей он все больше понимал, что буквально пропадает. Что этот несчастный Воробушек интересует его уже не просто как преступник, которого надо поймать и посадить за решетку. Джек нравился ему по-настоящему. В нем было что-то такое, что Салазар никогда не видел в других. Ни в ком, с кем он общался, или пытался встречаться, заботясь о потребностях, свойственных каждому мужчине, он не находил того, что с изобилием было в этом парнишке с кошачьим взглядом. Загадка, интрига, острый ум, умение заинтересовать, заставить ждать следующей встречи - Армандо не чувствовал такого никогда. И, несмотря на то, что он прекрасно осознавал всю неправильность этих ощущений, он не мог просто взять и вынудить себя перестать их испытывать. Он привязался к этому пирату, что осознавал действительно с ужасом. Он постоянно выискивал его глазами в толпе, мечтая столкнуться с этим кошачьим взглядом, который преследовал его во сне. И он словно бы и не слишком-то спешил собирать улики и работать над тем, чтобы как можно скорее предоставить доказательства в свой отдел.
Его слишком сильно затягивала эта опасная игра, и он всеми силами старался ее продлить, думая, что просто дает Джеку небольшую отсрочку. Дает ему еще немного поиграться, порезвиться на воле перед тем, как он на долгие годы отправится за решетку. И лишь время от времени, когда ему совсем уже не спалось, и он лежал в своей постели, одолеваемый не самыми веселыми размышлениями обо всем на свете, остатки здравого смысла буквально вопили в нем, что его чувство контроля над ситуацией абсолютно ложное. Что его разум уже давным-давно перестал подчиняться ему. Что он медленно, но верно теряет свою способность мыслить трезво, если дело касается Воробья.
Его отвлек от меланхоличного подбрасывания компаса звук приоткрывающейся двери. И это показалось ему странным. Даже погружаясь в самые глубины своих мыслей, он все же сохранял чуткость слуха, и вряд ли упустил бы стук в дверь, если бы таковой был. Впрочем, едва только его гость скользнул в комнату, все встало на свои места. Он поймал себя на том, что даже не хочет задавать этому гостю вопрос, каким же образом тот сюда попал.
- Ты, - Армандо усмехнулся, откладывая компас на тумбочку. Устраиваться как-то иначе или садиться, а уж тем более вставать с постели, он не подумал.
- Я, - привычный кошачий прищур. Джек плотно закрыл за собой дверь и пока оперся на нее спиной. - А у тебя, оказывается, есть кое-что мое, - он кивнул на компас.
- С каких пор это - твое? - Армандо чуть улыбнулся, наблюдая за Джеком. - Ты это продал.
- Мы оба знаем, что этот компас мой, - промурлыкал Воробей, неторопливо приближаясь к постели.
Эта игра с Салазаром, если бы он когда-нибудь стал задумываться о сложившейся ситуации, уже тоже увлекла его куда больше, чем стоило. Сперва ему просто было важно убрать со своей дороги единственного человека, который был в состоянии помешать ему творить все, что его душонке вздумается. О капитане Салазаре не слышал разве что самый ленивый. Его слава его опережала. О его способности в рекордно короткие сроки раскрывать даже самые сложные дела были осведомлены все. И слухи подкреплялись сухой статистикой, которая в общем-то ни от кого не скрывалась.
Конечно, самоуверенность Джека вовсю голосила в нем, что какой-то там капитан ему не помеха, и все же он счел, что убрать его будет не лишним. Скорее, дело тут даже было в том, что его интуиция подсказывала ему, что Армандо не смирится с таким положением. А иметь врага, который обладает достаточным количеством мотивации до тебя добраться, но не имеет достаточно средств, было вдвойне интересно. Ему хотелось смотреть, как Салазар будет выкручиваться в тех условиях, в которых он окажется. Хотелось подогревать его ненависть, увлекать его все сильнее, играться с ним. Пока все это не зашло слишком далеко.
Но даже когда Джек понял, что для прекращения этой забавы ему уже требуется приложить некоторое усилие, он так и не смог заставить себя. И, кажется, окончательно перешел ту грань, балансируя на которой, он еще имел хоть малейший, но все же шанс вернуться к безопасности. Он позволил себе полностью отдаться этой хитрой игре, и оказался прочно втянут в нее. Короткие свидания с Армандо становились ему необходимыми. Ему хотелось видеться с капитаном, болтать всякую ерунду, совершенно не касающуюся дела. Делать перед всеми вид, что они старые знакомые, а не преступник и гоняющийся за ним коп. В конце концов, ему ужасно нравилось наблюдать за тем, как смотрел на него Салазар своими темно-карими, почти черными глазами. Их взгляд был теплым, и он знал это точно.
Возможно, где-то глубоко в душе капитан еще и злился на него, ненавидел за смещение со своей должности, но изображать гнев при встречах он не мог, да и не пытался. Как и Воробей не особенно старался делать вид, что совершенно не заинтересован в Армандо. Что мог бы с легкостью проворачивать такое со всеми, если бы только пожелал. Они оба знали, что их уже слишком многое связывает, чтобы этот сложный клубок гнетущих мыслей, противоречий, непонятных, но таких сильных чувств, распутался в один момент. Особенно, учитывая то, что они оба пока вряд ли в принципе сумели полностью разобраться, в чем же они увязали.
К счастью, пожалуй, больше для Салазара, чем для него самого, Джек не был так склонен к саморефлексии и долгим ночным размышлениям, как тот же его оппонент. В конце концов, от этой игры, если бы она свернула не в нужное ему русло, он потерял бы куда больше, чем Армандо. Если бы он заигрался и окончательно забыл о всякой осторожности в своих попытках доказать всем, что ему можно все, он бы в одночасье лишился всего. Салазар же от этого лишь выигрывал.
Наверное, Джек выбрал его отчасти еще и из-за того, что видел в нем, так называемую, темную сторону. И они оба знали, что уж кто-кто, а капитан найдет, как выкрутиться из ситуации, если их игра выплывет наружу. Но Воробей крайне редко старался столь глобально просчитывать на несколько шагов вперед. Хоть он и сам не раз признавал, что это бы не помешало в том деле, которое он затеял, он все же принадлежал более к тем людям, которые тяготели к "здесь и сейчас". И пока, несмотря на все риски, это здесь и сейчас его вполне устраивало.
- И что же, ты пришел забрать... свое? - лениво произнес Армандо, наблюдая за Джеком, который своей манерной слегка покачивающейся походкой приближался к нему.
- Ну что ты? Разве я мог знать, что он у тебя? - они оба усмехнулись.
Воробей присел на край постели, поджимая одну ногу под себя, а вторую свешивая с кровати. Как всегда потянуло совсем легким запахам алкоголя. Казалось, Джек пил ром по утрам вместо чая и просто не выходил из дома, если не пропускал по весьма пагубной, на взгляд Салазара, привычке стаканчик-другой. Он откинул волосы за спину и в очередной раз хитро сощурился. Армандо внимательнее всмотрелся в его красивое лицо. Что-то сегодня в настроении Джека было совершенно особенным, и капитану пока никак не удавалось угадать, что именно. Так и тянуло назвать такое поведение игривым, но Салазар предпочитал списать это на свою разбушевавшуюся фантазию. Было бы нелепо отрицать, что время от времени он думал о парнишке именно в таком ключе.
- Тогда зачем ты здесь, мм? - капитан все же удобнее устроился полулежа, чуть повыше приподнимаясь на подложенной под спину подушке.
- Вы знаете, мой капитан, - Воробей рассмеялся и стал неторопливо расстегивать совсем тонкую рубашку.
- Что, так сразу? Никаких ласк и поцелуев? - Армандо пока наблюдал за Джеком со смесью легкого удивления и интереса. Неужели это действительно то, о чем он думает? Неужели парнишке в самом деле взбрело в голову вот так завалиться к нему за тем, чтобы предложить себя? Должно быть, он уверен в своей неотразимости. Салазар даже несколько позавидовал такой самооценке. Или же все дело было в том, что все его мысли и желания для Воробья были буквально написаны на его лице?
- А ты что же, любишь нежность? Никогда бы не подумал, - Джек усмехнулся, бросая рубашку на пол.
После он уже полностью забрался на постель и принялся за одежду Армандо. Сперва он решительно стянул с не особо сопротивляющегося капитана футболку, после занялся его штанами. Не собираясь больше это терпеть, Салазар решительно перехватил его руки и властно уложил его на спину, прижимая к постели. Быть может, он был и не самым нежным любовником, но и позволять парнишке изображать из себя какую-то шлюху, он бы не позволил. Он готов был дать Джеку то, за чем тот пришел. Чего скрывать, он хотел этого, наверное, так же сильно. Но хоть в этот вечер все должно было быть по его правилам.
Армандо склонился к нему и стал покрывать неторопливыми влажными поцелуями его грудь и шею, с наслаждением прижимаясь губами к довольно нежной теплой коже. Он медленно скользнул пальцами по бокам Джека, погладил его по животу, бедрам, невольно отмечая, что Воробей до неприличия худой.
- Ты ласкал себя, думая обо мне? - проворковал Воробей, когда Салазар сдернул с него брюки вместе с бельем, и он остался обнаженным.
- Не слишком ли много ты хочешь знать? - Армандо даже не подумал злиться за этот совершенно беспардонный вопрос. Он уже давно успел понять, что вывести его из себя - основная задача Джека, и так же давно научился давать достойный отпор всем этим попыткам. Во всяком случае, даже если Воробью и удавалось хоть сколько-нибудь поддеть его, он никогда не показывал этого, чтобы не радовать пирата лишний раз.
- Просто интересно. Может быть я, - он прервался, несдержанно томно застонав, когда Салазар приник с требовательным поцелуем к его шее, оставляя на коже засос, - может, я каждый вечер трогаю себя. Представляю тебя. Нас вместе, - несколько сбивчиво прошептал он, сильно отвлекаясь на ласковое покусывание выступающих ключиц. В этой игре он откровенно проигрывал. Казалось, капитан сохранял полное самообладание, а он уже успел завестись так сильно, что хотелось только нетерпеливо поскуливать.
- Как интересно, - Салазар усмехнулся и ненадолго отстранился, чтобы полностью раздеться.
Он прекрасно видел состояние Джека, и, казалось, этим вечером собирался максимально использовать возможность мучить Джека, дразнить, своеобразно издеваться над ним. К тому же такая месть была ему самому особенно приятна. - Я бы послушал об этом подольше.
Армандо потянулся к тумбочке и некоторое время рылся там, наконец, найдя какой-то крем, который мог бы послужить подобием смазки. Положив тюбик рядом, он вновь устроился на коленях между приглашающе разведенных ног Джека и стал медленно поглаживать его по груди, лаская и пощипывая соски. Воробей выгнулся, подаваясь за прикосновением, и все же заскулил, тут же закусывая губу и плотно зажмурившись.
- Не знал, что ты такой жестокий, - прошептал он, часто дыша и бросая на Армандо довольно гневный взгляд, отчего тот не выдержал и даже рассмеялся.
- Ты многого обо мне не знаешь, Воробушек, - усмехнулся он, все же, наконец, потянувшись за тюбиком.
Салазар выдавил крем себе на пальцы, неторопливо погладил Джека между ягодиц, старательно смазывая, и аккуратно протолкнул в него два пальца. Парень томно вздохнул и тут же расслабился, позволяя как следует подготовить себя. Армандо стал медленно двигать пальцами, вскоре добавив третий, раздвигать их в стороны и стараясь при каждом движении нажимать на простату.
Ему самому было очень сложно сдерживать себя, когда он смотрел на вздыхающего и жарко дышащего Джека, но пока он мог сдерживаться. Чтобы довести Воробья, заставить его умолять. Когда дыхание Джека заметно участилось, Салазар стал быстрее двигать пальцами, при этом свободной рукой сжимая его член у основания, чтобы не дать ему кончить.
- Я ненавижу тебя, - простонал Воробей, в очередной раз вскидываясь на постели всем телом. Он прекрасно понимал, чего добивается мужчина, и с некоторым отчаянием осознавал, что ему придется сдаваться. - Черт... Возьми меня. Я тебя хочу. Ты доволен? - прошептал он, то и дело срываясь на стоны.
- Очень, Воробушек, - хмыкнул Армандо, склонившись и чмокнув Джека в губы.
Наконец, он аккуратно убрал пальцы, выдавил немного крема себе в ладонь и тщательно смазал свой член, не без удовольствия наблюдая за тем, как жадно смотрит на него Воробей. Видеть раскинувшегося на постели, на его постели, изнывающего от желания парня было приятно до безумия. Наверное, такой соблазнительной картины он не мог представить себе даже в своих самых смелых фантазиях.
Армандо закинул ноги Джека себе на бедра и, придерживая пальцами свой член, стал неторопливо проникать в любовника, давая ему возможность привыкнуть и вновь расслабиться. Едва только он смог войти до основания, как они оба довольно громко застонали от наслаждения. Воробей выгнулся, крепче обхватывая Салазара ногами, и скользнул ладонями по его разгоряченной спине, специально довольно сильно царапая кожу.
- Воробушек царапается? - усмехнулся Армандо, принимаясь довольно торопливо толкаться в любовника. Особое наслаждение ему доставляло то, что при каждом сильном движении Джек вздрагивал под ним и начинал стонать громче, время от времени невольно впиваясь ногтями в его спину и заставляя сводить лопатки. Воробей был чертовски горяч, иначе не скажешь, и уже одно осознание того, чем они занимаются, делало Армандо так хорошо, как, кажется, не было еще никогда.
- Воробушек хочет тебя глубже, - хрипловато прошептал Джек, в очередной раз невольно сильно сжимая пальцы на спине любовника. С Салазаром ему было так хорошо, что он не мог, да и не особенно пытался хоть немного контролировать себя.
- Как пожелает мой Воробушек, - прошептал Армандо в самое ухо парню, низко склонившись к нему и всем телом чувствуя, как Джек еще сильнее задрожал под ним.
Было приятно иметь над ним такую власть хоть недолго, и это заводило уже Салазара до предела. Он вновь выпрямился, резко рванул любовника на себя, сильно сжимая пальцы на его бедрах и совершенно не заботясь о том, что, скорее всего оставит синяки, и принялся буквально вбиваться в него. Джек рефлекторно очень сильно сжимался, и Армандо проходилось практически проталкивать в него свой член на всю длину, ничуть не жалея хрупкого подрагивающего Воробушка. Помимо прочего, он замечал, что это очень нравится им обоим.
Понимая, что не сможет еще долго продержаться в таком темпе, Салазар обхватил ладонью член парня и стал торопливо сжимать его, внимательно вглядываясь в красивое лицо своего любовника. Джека хватило еще ненадолго. Уже совсем скоро он в последний раз весь изогнулся дугой, сдавленно постанывая от сладкой боли в сведенных судорогой мышцах, и стал медленно кончать, ритмично сжимая мужчину в себе. Армандо сделал еще несколько рывков, наслаждаясь тем, как жалобно и тихо постанывает Джек, все еще дрожа от оргазма, и, наконец, излился в него, крепко сжимая его бедра и резко прогибаясь в пояснице.
- Останешься на ночь, или снова сбежишь? - негромко спросил Салазар, когда, наконец, смог отстраниться. Он торопливо заправил за ухо прядку волос, выбившуюся из привычного хвоста, который он не распускал даже на ночь.
- Даже не знаю, - Джек перевернулся на живот и поближе подтянул к себе подушку, прижимаясь к ней щекой. - Наверное, останусь. Мне лень сейчас куда-то идти, - он слегка улыбнулся, щурясь. - К тому же, это ведь не все? - он хмыкнул.
***
Проснулся Салазар от настойчивого стука в дверь. Судя по светящему прямо в глаза солнцу, проспал он чуть ли не до полудня. И, если честно, сам уже не смог бы вспомнить, когда в последний раз позволял себе спать так долго. Даже не то что позволял. Когда его бессонница давала ему такую роскошь. Видимо, свою роль сыграло то, что они с Джеком смогли улечься спать отнюдь не сразу.
С перерывами на шампанское в номер, фрукты и пустую болтовню ни о чем, они не давали друг другу спать чуть ли не до самого утра. Вот, видимо, Армандо и проспал в кои-то веки полдня. Он уже хотел было потянуться к тумбочке за телефоном, чтобы узнать, сколько времени, как что-то не дало ему двинуться. Он повернул голову и тогда уже проснулся окончательно. Его рука был прикована к спинке кровати. Заботливо. Чтобы не мешать ему спать. От мыслей о том, где этот гаденыш достал наручники среди ночи, Салазара отвлек повторившийся стук. Он торопливо огляделся и, конечно, ключ обнаружился на тумбочке на месте компаса, до которой он чисто физически не мог дотянуться.
- Кто там? - громко спросил он, торопливо накрываясь одеялом свободной рукой и стараясь придвинуть подушку к спинке кровати так, чтобы скрыть наручники.
- Уборка номера, - ответ последовал, кажется, весьма облегченным голосом. Похоже, он заставил ждать столько, что горничная засомневалась в том, что он вообще пребывает в добром здравии, а не скончался ночью в их отеле.
- Войдите, - обреченно откликнулся он, приготовившись к позору.
В следующее мгновение раздался тихий писк, оповещающий о том, что магнитный ключ сработал. Секунды, когда открывалась дверь, и довольно хрупкая девушка проталкивала в номер тележку со всеми принадлежностями, показались ему вечностью. И ему лишь огромным усилием воли удалось сохранить каменное выражение лица, когда горничная, наконец, лицезрела его в том виде, в котором он был.
- Простите, Вы не могли бы подать мне ключ с тумбочки и дать мне десять минут? Я освобожу номер для уборки, - негромко произнес он, изо всех сил оставаясь полностью спокойным и стараясь утешить себя мыслями о том, что персонал просто не должен задавать лишних вопросов. И вообще, это только его дело, что происходит у него в номере. На удивление, девушка подала ему ключ без лишних комментариев и поспешила уйти, оставляя его одного. Да уж, теперь он будет просто обязан оставить хорошие чаевые.
Армандо торопливо принял душ и ушел из номера в ближайшее кафе. Завтрак он давно пропустил, а выпить кофе и хоть немного перекусить хотелось ужасно. Обожаемый напиток - как всегда крепкий двойной эспрессо - помог ему хоть немного привести его мысли в порядок. И ему не составило особого труда понять, что все его попытки контролировать ситуацию в эту ночь потерпели окончательное и бесповоротное поражение. Он позволил себе столько всего, о чем раньше даже и не помышлял, так что выбора у него больше не оставалось. Армандо достал из кармана телефон и торопливо набрал номер, звонить на который зарекся пару месяцев назад.
- Это Армандо Салазар. У меня есть информация по делу Воробья, - сквозь зубы отчеканил он в трубку.