Глава 8
Салазара буквально измучили долгой чередой мучительных допросов. Его чуть ли не каждый день вызывали для "дружеской беседы", видимо, надеясь, что он банально устанет и расскажет все просто так, не пытаясь извлечь для себя хоть какую-либо выгоду. Но он держался. Послушно приезжал в отдел, когда-то находящийся под его началом, но сразу же заявлял, что согласится дать всю необходимую информацию только при том условии, что его официально вернут в отдел, и он в расследовании будет принимать самое деятельное участие. После всего, что произошло с ним, он никак не мог позволить дать отодвинуть себя в сторону, использовать, вытянуть из него всю информацию, а потом ловить Воробья без него.
Конечно, он прекрасно понимал, почему ему так настойчиво отказывали во всех его просьбах. Было неприкрыто очевидным, что для него это дело во всех аспектах личное. Что его с Джеком явно связывает что-то куда большее, чем просто желание поймать преступника. Что его эмоции в какой-то момент могут воспрепятствовать успешному завершению дела. Он это понимал гораздо лучше чем многие. И, раз за разом уходя из отдела ни с чем, он отдавал себе отчет в том, что поменяйся он местами с теми, кто допрашивал его, он сам вел бы себя точно так же. Ни за что бы не допустил до расследования такого человека, как он сам.
Но история, какая бы она ни была, как известно, сослагательного наклонения не терпит. И он был там, где был. И едва ли это могло бы измениться, если бы в ближайшее время не изобрели машину времени. Поэтому Армандо был настойчив. Его выматывали, засыпали вопросами. Но он не давал никакой существенной информации, пока ему не давали права принимать участие в расследовании. И в очередной раз он доказал себе и остальным, что он в разы принципиальнее и сильнее тех, кто его окружает.
Поняв, что от него действительно не добиться ничего, пока Салазар не получит того, что он хочет, что он так и будет тянуть драгоценное время, за которое Воробей вполне мог и безвозвратно скрыться, ему, наконец, вернули его должность. Чтобы он мог не только отвечать на вопросы и оставаться где-то в стороне от такого важного дела, а руководить им. Как и должно было быть с самого начала. Как и должно было быть все эти долгие месяцы, что он пытался сделать что-то своими скромными, практически ничтожными силами, вот и оказался в самом настоящем болоте, выбираться из которого ему было теперь чрезвычайно сложно. И тяжелее всего ему было осознавать то, что выбраться из этой тьмы окончательно ему могло помочь только одно - поимка того человека, который и поместил его туда.
Ему предстояло поймать Воробья. Эту нахальную птичку, которая уже столько раз была в его руках, но каждый раз ловко вспархивала из приоткрытой клетки, играя на его чувствах и слабостях и не позволяя закрыть дверцу пресловутой клетки на замок. Но в тот самый момент, когда под замком оказался он сам, прикованный в номере, осознающий свою беспомощность, он дал себе клятву, что больше не поддастся. Чувствовать себя слабым ему не нравилось. Еще больше не нравилось осознавать, что он, наверное, первый раз в жизни позволил себе пропасть и оказаться в чьей-либо власти. И теперь ему надо было поймать Воробья, посадить его, полностью абстрагировавшись от собственных эмоций и чувств. Возможно, только это помогло бы ему полностью восстановиться прежде всего в своих глазах. Помогло бы вернуться в привычное русло своей жизни, без всяких страстей, сильных чувств и злосчастного Воробья, чей проклятый кошачий прищур он видел каждый раз, стоило ему закрыть глаза.
К счастью, ему не пришлось объяснять, что его преобладающее "личное" в этом деле будет напротив не мешать ему, а лишь только помогать. Что у него было время полностью осмыслить все, что происходило с ним последние несколько месяцев, осознать свои ошибки и всем сердцем возжелать исправить все. И, если не вернуть все "как было", то уж хотя бы постараться приблизиться к тому, как он жил до того, как превратился в птицелова.
Как только все документы были подписаны, и ему позволили вернуться в отдел, он сразу же принялся за активную работу. Как ни странно, к его же собственному огромному удивлению, приняли его очень тепло. Почти весь его штат остался на месте, и принимали его с улыбками, приветливо. Некоторые даже особенно и не скрывали своей искренней радости тому, что Салазар вновь вернулся в строй. И это с лихвой компенсировало то, что руководство ему было откровенно не слишком-то и радо. И каждый раз, когда он приходил на работу, чтобы разворачивать бурную деятельность, ему не упускали случая напомнить, почему он вернулся в отдел и что от него ждут. Впрочем, ему было довольно просто пропускать все это мимо своих ушей и не обращать на эти отвратительные попытки давления на него никакого внимания. Как минимум просто потому, что никто и никогда не смог бы потребовать от него больше, чем он требовал от себя сам.
Первое время его работы Джек не объявлялся вообще. Словно такого хакера, как Воробей, и не существовало вовсе. Армандо как мог искал следы его появления хоть где-нибудь, пытался хоть как-то засечь - но все его усилия оканчивались ничем. Похоже, пират прознал, что за ним объявили весьма серьезную и обстоятельную охоту, и решил, что на какое-то время ему лучше скрыться.
В свободное время Салазар даже подумывал, как, должно быть, ему тяжело. Как, должно быть, невыносимо тяжко Воробью со всеми его отвратительными привычками самоутверждаться и выкидывать что-то непоправимо мерзкое, спокойно сидеть где-то, притаившись и выжидая момент, когда снова можно будет появиться. Наверное, Воробью было очень тоскливо сидеть совсем тихонечко в своем углу и не иметь возможности подкинуть Армандо какую-нибудь очередную гадость, разозлить его и попытаться вывести из себя, провоцируя на нелогичные и неоправданные здравым смыслом поступки.
Эти мысли порой даже очень сильно льстили ему. По одной очень простой и очевидной причине. Пусть даже и сдавшись и потеряв всякую надежду на то, что он сможет справиться сам; окончательно убедившись, что он один не в состоянии держать всю ситуацию под контролем, он переиграл Джека. Отступив и перестав пытаться поймать Воробья в одиночку и попросив помощи, он явно сделал то, что он него пират никак не ожидал. Очевидно, хакер был уверен, что, как бы все ни повернулось, Салазар ни за что не отступится. Будет, гордо подняв голову, переть напролом в совершенном одиночестве, но ни за что не признается, что не справляется. А тут Армандо удалось удивить его.
Он практически не сомневался в этом хотя бы потому, что об этом свидетельствовало поведение Джека. Вряд ли пират бы вот так притаился, скрылся бы от всех, если бы хоть немного просчитывал вот такой вариант развития событий. И это невероятно согревало его. Приятно было думать, что после того, как Воробей игрался с ним, чувствуя свою безнаказанность, Салазар сумел показать ему, что не только у него под контролем не все, как сильно ему бы этого ни хотелось.
И тем не менее это затишье не могло длиться целую вечность. Вряд ли Джек, избалованный всеобщим вниманием и легкими способами добычи денег на свое существование, захотел бы поискать нормальный, легальный поиск заработка. На это и был расчет Армандо. И капитан оказался прав. В конце концов, Воробей появился. И выяснилось это далеко не косвенным способом, не по каким-то там признакам, почерку Джека. Отнюдь. Тщеславие этого парнишки не испарилось даже в условиях ужасной опасности и угрозы того, что на его поимку нацелены все, кто только мог. Он, как и прежде, оставлял за собой свою подпись - нахальную пичужку-Воробушка, чтобы ни у кого не оставалось никаких сомнений в том, что это именно он такой наглый и гениальный вновь безо всяких следов сумел увести деньги с чужого счета.
Впрочем, суммы были не слишком большими. Воробей явно осторожничал. Не хотел рисковать всем, что он имел. И это, по мнению Салазара, являлось очередным признанием того, что капитан для него очень опасен. И стоит Джеку хоть немного оступиться - и его вполне могут лишить его свободы. А птичкам уже точно не слишком нравится в клетках. Теперь дело было лишь за тем, как все провернуть, чтобы в эту самую клетку пташка, которую так хотел получить весь отдел по борьбе с пиратством в сети, зашла сама и позволила захлопнуть за собой дверцу.
***
Армандо торопливо шел в кабинет к своему начальнику, чтобы как можно скорее поделиться с ним своей теорией. В такие мгновения ему казалось, что на счету каждая секунда, хоть он и понимал, что его торопливая походка ни на что не влияет, и, даже если он будет бежать в кабинет к своему начальству, а потом тараторить ему свои гениальные мысли, в доли секунды такое дело не решится. Салазар нетерпеливо постучал и, услышав согласие, дернул ручку двери, шагнув в кабинет.
- По твоему лицу вижу, ты что-то придумал, - мужчина вальяжно раскинулся в кресле, приподнимая брови. В принципе, с нахождением Салазара в отделе на должности начальника уже все успели смириться и не могли не признавать его эффективность во многих вопросах, но все же не избегали поддеть его хоть как-то, хоть немного.
- Придумал, придумал, - Армандо, как и всегда, даже не подумал оскорбляться на пренебрежительный тон, и опустился в кресло напротив своего начальника. - Прошла внутренняя информация о том, что банк, с которым мы сотрудничаем, выкупается другим. Надо, чтобы эта информация перестала быть внутренней, - негромко произнес он, упираясь локтем в мягкий подлокотник кресла и привычно потирая большим и указательным пальцем подбородок.
- С какой стати? - Салазар даже удивился этому вопросу. Как будто это было очевидно только для него.
- Воробей не удержится. Я успел изучить его, и, поверьте, как только он узнает, что этот банк - наш, он захочет вмешаться в ход транзакции. Я знаю, что он очень осторожничает, но я уверен, что в этот раз мы сможем его перехватить. Надо просто аккуратно сбросить в сеть какую-то информацию о том, когда будет проходить перевод денег. А лучше даже просто хоть какой-то обрывок, где будет говориться, что это произойдет. Пусть Воробей выведывает все сам, так ему будет гораздо интереснее, - размеренно произнес Армандо, надеясь, что этого хватит для того, чтобы убедить свое начальство в том, что именно так и надо поступить, чтобы они смогли выследить Воробья.
- А он не поймет, что это ловушка? Насколько я понял, он все же не тупой, - мужчина усмехнулся, и Салазару все же стало довольно неприятно. Можно подумать, он сам был тупым, и не понимал, на что идет.
- Может, и поймет. Скорее всего, поймет. Даже если Вам удастся сбросить информацию так, словно это действительно была случайность, в чем я сомневаюсь, - не упустил свою возможность ответить шпилькой на шпильку Салазар. - Но все равно не остановится. Он примет вызов и пожелает ответить, доказать, что ему ничего не стоит вмешаться в нашу операцию. Я буду сидеть здесь хоть до самой ночи, хоть сутками, я просчитаю все и попытаюсь выяснить, на каком именно этапе и когда он попытается влезть в ход транзакции, чтобы мы были ко всему полностью готовы, - Армандо выдохнул, видя, что ему все еще так и не удается воззвать к здравому смыслу. - Вам нужен Воробей или нет? Его поймать могу только я, и вам всем прекрасно это известно. Прекратите мне мешать, и хоть раз просто сделайте так, как я говорю, - наконец, выдал он то, что было у него на уме.
- Вот как, - было видно, что на этот раз мужчина серьезно задумался, очевидно, заметив, что терпение капитана истекает и в геометрической прогрессии близится к самому концу. Знать, что будет, когда терпение совсем уже истечет, едва ли кому-то хотелось. - Что ж, хорошо. Вы осознаете, что до проведения операции мало времени? - отлично, теперь с ним общаются на "Вы". Неплохое свидетельство того, что, наконец, все, что он говорит, было воспринято всерьез.
- Да. Тем лучше. Воробей тоже будет уверен, что у нас недостаточно времени, чтобы подготовиться как следует, - Армандо повел плечами.
Сомнений в своем успехе у него оставалось все меньше и меньше. Ему очень хотелось думать, что он действительно знает Воробья. И знает, как поведет себя эта самодовольная пташка. Теперь настала его очередь вот так играться.
***
День у Армандо был напряженный. В частности потому, что он по всем признакам напоминал тот самый день, когда его собственная жизнь очень круто перевернулась. Только теперь ловушка ставилась не для него, а им самим для Воробья. И сработать она должна была в самый неожиданный для него момент. Когда пират будет полностью уверен в том, что все его планы и задумки увенчались успехом. Чтобы Джек почувствовал, как это - остаться ни с чем, когда меньше всего ожидаешь этого.
Армандо прохаживался по своему отделу, напряженно вглядываясь в работающих за компьютерами сотрудников. Он еле сдерживался, чтобы не отвлекать их от работы, поминутно спрашивая, не удалось ли им выяснить хоть что-нибудь, не появилось ли в системе что-то подозрительное. Он прекрасно знал, что все они знали свое дело, понимали, что от них требуется, и доложили бы в ту же секунду, как только появилось бы, что, собственно, докладывать. Но волнение играло свою роль.
- Получилось! - из мрачных мыслей о том, что, возможно, он все же был не прав, что зря затеял все это, и теперь станет посмешищем, его вырвал этот победный возглас. Работа тут же закипела с еще большим усердием, и Салазар склонился над одним из сотрудников, вглядываясь в монитор.
- Черт возьми, ни за что бы не обратил внимание, если бы не знал, что искать! - капитан только усмехнулся этому возгласу.
Да. Он действительно не солгал, когда сказал, что готов сутками не выходить из участка, лишь бы досконально изучить и просчитать все. И понял, как обнаружить проникновение в систему сразу же, как только оно произойдет. Ведь раньше присутствие Воробья удавалось обнаружить только по птичке. Казалось, больше не было никаких следов. И все же, после долгих часов работы и многочисленных кружек кофе, Салазар подобрал необходимый ключ.
- Мы его отследили, - Армандо сжал спинку стула так сильно, что у него побелели костяшки.
- Немедленно высылать группу! - буквально рявкнул он, впрочем, и так зная, что и без его приказаний группа должна была среагировать мгновенно, так как до начала сегодняшних действий все были тщательно происнтруктированны.
Ожидание было до жути мучительным. И капитан до последнего не знал, что он, в конце концов, ждет. Он понимал, еще давно понимал, что Джек вряд ли сможет упустить то, что его засекли. И вряд ли он будет просто сидеть на месте, дожидаясь, пока за ним приедут, заберут его в участок, а потом посадят в тюрьму. Нет, таких иллюзий он уж точно себе не строил изначально, да и едва ли кто-то надеялся на поимку Воробья именно в этот день. Оставалось только терпеливо дожидаться доклада от группы, направленной на квартиру хакера. Если, конечно, они нигде не ошиблись и вычислили верное место.
Сказать, что группа вернулась ни с чем, было бы в корне неверно. Конечно, самого Воробья дома не обнаружилось, но зато в отдел была доставлена вся его техника, что означало возможность полностью доказать его вину. Первый осмотр всех привезенных сокровищ показал, что в спешке Джек даже не успел запустить на всех устройствах программу по уничтожению файлов. Не без мстительности Армандо подумал, что парень явно не был ни капельки готов к тому, что рутинная для него процедура может обернуться таким исходом.
- Разошлите всем ориентировки на Воробья, чтобы он не смог никуда уехать или, простите, улететь, - скомандовал он, довольно улыбаясь. Что ж, птичка попалась. И теперь никуда не выпорхнет из клетки.