4. В тихом омуте
Ефимия несколько мгновений стояла неподвижно в тишине. Из состояния задумчивости её вырвал звон мечей — в опустевшую ложу вбежали четверо странных незнакомцев в масках с обнажённым оружием. Сервилиан среагировал моментально и приготовился к бою. Схватка казалась неизбежной. Но...
В ложу неспешно и совершенно беспрепятственно вошли двое молодых людей. Один был худощавым брюнетом с прилизанной шевелюрой, отливающей синевой и голубыми глазами, облачённым в белый костюм, а другой имел непослушные снежно белые волосы, бесцветную кожу и ослепительно синие глаза-сапфиры, а одет был в чёрный костюм, состоящий из брюк и фрака, из-под которого выбивались кружевной воротник и манжеты белоснежной рубашки, на груди красовалась овальная брошь из серебра ручной работы, на правом боку, вместо левого, висела шпага, что говорило о том, что неизвестный вельможа левша.
— Господа! — укоризненно воскликнул альбинос в адрес четвёрки в масках. — Как вам не стыдно — вчетвером на одного, да ещё и на девушку?
— А вам какая разница? — среагировал один из четверых типов.
— Шли бы вы лучше отсюда подобру-поздорову, граф-де Нуар*! — добавил другой.
— Это вы лучше бы шли отсюда! — воскликнул юноша-брюнет, сделав особое ударение на второе слово.
— Что это ты там вякнул? — один из незнакомцев сделал угрожающий жест в строну черноволосого. Храбрость его мигом улетучилась. Он вздрогнул и спрятался за графа. А сам граф отреагировал неожиданно — выхватил шпагу и крикнул Сервилиану и Ефимии «Бегите!».
Дважды повторять не пришлось — принцессу и её охранника как ветром сдуло. Четверо в масках набросились на графа-де Нуар и его спутника. Однако граф не был настолько опрометчив и глуп, чтобы в одиночку (брюнета можно было не считать, так как он уже трясся от страха) драться с четверыми. Пронзив одного из них шпагой, он сорвал портьеру, закрывавшую вход в ложу и набросил её на остальных. Трое людей в масках запутались в шторе и когда им удалось наконец высвободиться, ложа была пуста.
Бегство из ложи и с арены Сервилиан впоследствии называл «самым позорным отступлением всей моей жизни», жалея, что не вступил в схватку с незнакомцами и подверг риску жизнь своих и Ефимии спасителей. Однако принцесса, едва они оказались за пределами арены, стала горячо убеждать товарища, что он поступил разумно, не став сражаться с четырьмя противниками сразу, а граф-де Нуар сам велел им бежать. Однако и принцессу, и её телохранителя одинаково беспокоила судьба тех, кто так неожиданно вступился за них. Впрочем, они быстро успокоились, когда граф в сопровождении юноши-брюнета спокойно вышел им навстречу целым и невредимым.
— Благодарим за спасение! — хором приветствовали их Сервилиан и Ефимия.
— Не за что, — небрежно махнул рукой альбинос. — Позвольте представиться — граф Анубис-де Нуар, меценат и единственный представитель оппозиции в Даркнерии.
— А я, — робко добавил его спутник, — Мики Кике, поэт.
— Очень приятно, Сервилиан Септимий Север, — протянул графу и поэту руку Юфемии.
— Ефимия Ольгерда Римская, — сделала книксен юная римлянка.
— Мы вас сразу узнали, — сказал граф. - Вы, всё-таки небезызвестные личности. Я одного не пойму — что вы забыли в королевской ложе? И почему люди Альбирео пытались вас убить?
— Что? — поразилась Ефимия. — Эти мерзавцы в масках работают на короля?
— Они — его секретные наёмники, которые используются лишь в крайних случаях, — ответил Мики.
— О Юнона! — помянула верховную римскую богиню принцесса. — Но зачем королю нас убивать?
Граф-де Нуар неоднозначно хмыкнул.
— А вот это мы уже у вас хотим спросить, — сказал он.
Сервилиан и Ефимия переглянулись.
— Слушайте, — сказала принцесса и поведала Анубису-де Нуар и Мики Кике историю своих братьев, которую уже слышала перед эти из уст короля Альбирео.
— Ха, тогда всё понятно, — заключил граф, выслушав рассказ до конца. — Альбирео вовсе не выгодно, чтобы кто-то знал о том, что на его арене находятся римские принцы. Ему не надо проблем с императором Серебряной Римской империи из-за его сыновей, а так как вы сумели докопаться до правды, всё знаете и можете рассказать кому не надо о том, что же на самом деле творится на арене, что туда можно попросту продать своего недруга, то уж лучше вас убить и разом избавиться от всех возможных проблем. Потом же всё можно легко объяснить — свалить всю вину на вас же — дескать, сбежала из дому в чужую страну и была случайно убита вместе со своим телохранителем, скажем, грабителем. Или что-нибудь другое — фантазия у короля нашего, на своём опыте знаю, очень богатая.
— Ничего себе, — только и хватило слов у Ефимии. — Какой ужас-то!
— Да, Альбирео этот очень мерзкий тип, — был полностью согласен Сервилиан.
— Ещё тот, — подтвердил Мики. — Он ведь узурпатор и сепаратист. Убил императора лет так четырнадцать назад и всё время воевал с императрицей. А потом и императрицу сверг — нашлись же такие идиоты, которые помогли ему в этом. Теперь сами же и жалеют сильнее всех. Народ же просто по уши погряз в нищете, люди нового короля бесчинствуют. За долги, или просто за дурное слово в адрес новой власти можно угодить в рабство или на арену.
— А особенно часто попадают на арену из-за политических взглядов, — добавил граф-де Нуар. — Вот как братья Её высочества Ефимии. Или ещё пример — в соседнем королевстве Апфельгард одна дама, некая принцесса Элиса убила свою сестру — королеву Ядвигу и захватила трон. Законная наследница престола — Гвиневра Бриллис, дочь убитой королевы, подняла восстание против тётки, но в финальной битве была разбита. Ходят слухи, что сам Горгинс Сансевер, принц Дарийской империи обещал ей помощь, но предал Гвиневру в самый последний момент и подмога так и не пришла. А тётушка продала принцессу на арену — по каким-то неведомым причинам не стала убивать и ныне правит себе преспокойно. Между прочим, Гвиневру на арене называет себя Хельга Холгейн и сегодня сражалась против Августа. В общем, вот такие дела. Даркнерия только кажется раем на земле, на самом деле же, как говорится, в тихом омуте...
— Черти водятся, — вполголоса закончил Сервилиан.
*Нуар (фр. Noir) - чёрный (де — приставка к фамилии).