глава 17
Флёр феромонов, смешанный от обоих любовников, заполнил все помещение. Обменявшись своими жидкостями и сгустив ароматы, супруги изменили взаимодействие между ними. Кажется, от этого гона больше получил омега, нежели альфа. Во всяком случае, сам Энджевик насытился и был излюбленным.
Аккуратное шевеление, от чего в голове прошла пульсация; после невесомого движения омуты сна сошли на нет. Этого малейшего движения хватило, чтобы боль проняла живот и бедра. Энджевик в полную мощь осознал, как нещадно они заигрались друг с другом. Практически каждую клеточку тела выламывало, ноги даже не хотели двигаться. Казалось, заставьте встать, и он тотчас же свалится, как тряпичная кукла, не в силах сдержать свое же тело. Пожалуй, близость с альфой, да ещё и в такой особенный период, как гон, поистине своего рода физическое испытание. Нужно ли говорить, что почти не искушенному ранее омеге ещё один опыт был в новинку. Когда-то он вообще не задумывался, что такие периоды могут быть хороши. Однако рядом с мужем открыл такие потаённые местечки тела и души, что порой не верилось в происходящее.
Ощутив себя полностью проснувшимся, Энджевик открыл глаза, узрел за окном ещё серое предрассветное, довольно ранее утро. Ночь отходила, передавая эстафету яркому и, даст бог, солнечному дню. За все время уединения день настолько быстро сменял ночь, что в какой-то момент оба попросту потерялись. В любом случае, главным было сливаться воедино и отдавать всего себя для альфы.
По легенде, физический дискомфорт должен отвернуть парня, но Энджевик, напротив, решил, что в будущем ещё не раз проведет гон с любимым мужчиной. В этот миг он испытывал настоящую гордость за то, что смог, выложился по-полной с альфой. Теперь все прежние страхи развеялись, как туман в теплых лучах солнца.
Мысленно он снова вернулся в романы, и то, что ранее считал выдумкой, теперь оказалось вполне себе реальностью. Безграничное удовольствие, о котором он ранее мог только грезить, явилось гоном альфы.
Неясно, сколько граф пролежал так, просто боялся разбудить и без того усталого мужа. В какой-то момент тот сам проснулся, громко выдохнул, шевельнулся, снова притянул в свои объятия, и стало понятно по твердому органу, который ткнулся в бедро, что Кристофер вновь в возбуждённом состоянии.
Откуда только в нем силы берутся после такого марафона? Сам молодой граф едва мог дышать, не то, что заново совокупляться.
Хотелось простонать и отослать мужа, но вместо этого Энджи открыл сонные глаза. Перед собой он увидел, конечно же, Кристофера, который передвинулся и нависал аккурат сверху. Чужие глаза изучали полностью голое тело, и под таким тяжёлым взглядом у омеги сбилось дыхание, чем он себя и выдал, розовея щеками.
Не сосчитать, сколько раз пара была близка за долгие часы. И даже несмотря на то, что альфа срывался и был излишне крепковат, все же, в первую очередь он думал о своем Викки. В голове постоянно сидела мысль: не заходить за тонкую грань, не нанести травм. Подарить столько эмоций, чтобы младший запомнил этот волнительный период лишь со сладким вожделением.
Любой альфа за туманностью гона терял себя естественного. Очень сложно сохранить обладание и здравый смысл, когда тебя переполняет чувственность. Кристофер Стоун терял голову от этого омеги, но и так же быстро обретал мозг, сперва заботясь о любимом омежке.
- Кристофер, ты хочешь этого снова? - почти прошептал вопрос Энджи.
- Всегда хочу. Я голоден, любимый, а ты - мое блюдо, - с рвением ответил мужчина, а его зелёные глаза приобрели темный оттенок.
- Мы делали "это" столько раз, я думал, муж пресытился этим телом, - вновь заговорил Энджи, осторожно ступив на хрупкий лёд.
По природе, отказывать в момент всплеска гормонов своему альфе нельзя. Есть общепринятые правила: принимать все, что даёт альфа в близости, не упоминать других мужчин и не пытаться уйти. Стоит нарушить одно, и последствия могут быть слишком непредсказуемыми. Накануне Кристофер рычал даже на дверь, в которую слуга постучал, чтобы доставить им еду. Конечно, блондин знал, что в такой особый период альфа слишком окучивает омегу и не позволяет другим приблизиться.
Однако даже эта мелочь оставила приятное послевкусие в душе. Усталый от тренировок любви, Энджевик бы и рад был остановить мужа, и одновременно не хотел портить все.
- Так мало тебя, хочу подарить ещё больше удовольствия, - ответил альфа, но в следующий миг он прикрыл глаза и тряхнул головой.
Конечно же, зеленоглазый заметил скучающее выражение лица и нежелание. Видимо, слишком переусердствовал в гон. И теперь Викки его возненавидел за все мучения собственного тела.
- Не хочешь...
Вопрос - ответ, кажется, прозвучал для него самого, в первую очередь.
- Гон проходит, схожу в ванную и сам удовлетворюсь, отдохни. - Альфа помрачнел и настолько резко отпустил омежьи руки, что почти отскочил, кажется, даже воздух меж ними наэлектризовался.
- Не надо! - Возглас Энджевика прозвучал оглушительно, как хлыст рассекая воздух, при этом он подскочил и прижался к мужской спине, цепко оплетая широкие плечи. - Хочешь оскорбить меня?
- Любовь моя, боюсь, что вымучил твой маленький зад... - Следующим жестом Крис обернулся и указал куда-то вниз. - Несмотря на то, что края немного натерлись, он так и осталась розовым и прелестным.
Волны мурашек пронеслись к паху омеги. А похотливые разговоры слишком возбуждали, Энджевик проследил за взглядом любимого и почувствовал себя искушённым.
- В таком случае, опасаться нечего, и мы могли бы... - как-то осторожно продолжил граф.
- Нет, тебе нужно отдохнуть, - отрезал старший и, скинув омежьи руки с себя, встал.
Вот только у омеги были другие планы, и, будучи все ещё обнаженным после ночи, он юркнул следом. Деревянная дверь захлопнулась, Кристофер, не замечая чужого присутствия, принялся включать воду. Он потер ладонями лицо и дёрнул полотенце, а позади послышался лёгкий вздох, следом трепетный поцелуй в плечо.
- Как ты смеешь бросать любимого мужа, альфа? - Мурчащий рокот прошёлся по коже, и капитан обернулся.
- Викки, ты не перестаешь удивлять меня. - Кристофер смотрел на красивое лицо, голубые озера глаз и припухшие розовые губки.
- Возьми меня, - тихо прошептал младший, продвинувшись слишком близко.
Небольшой орган коснулся тренированного бедра мужчины, и в голове альфы закружилось. Цветочный букет дурманил, омега явно намеренно потёк. Коварство любимого умиляло, и он улыбнулся. Шелест воды разбавлял их сбитое дыхание, но оба не замечали ни воды, ни пара, который уже начал заполнять маленькое пространство ванной комнаты. Пожирая друг друга глазами, они шли наторенной тропой. Кристофер склонился и сжал в широких ладонях аккуратные половинки сладкой задницы. На эту хватку блондин ахнул и закатил глаза, слегка откинув голову назад. В голове набатом застучало облюбовать точеную шею, и одновременно альфа мысленно дал себе затрещину. Он помнил, что муж ранее просил не торопиться с меткой.
И одновременно хотелось сделать своим, создать узел и наконец-то получить шанс на маленькую жизнь в этом хрупком теле. На пике эмоций каждый альфа надеется на вязку, и это вполне нормально. Пальцы скользнули во все ещё тесный, но порядком смазанный природной смазкой, вход. Прекрасный омежка ему достался, и юное тело как нельзя крепкое даже после марафона занятий любовью. Тихие вздохи нарастали, и альфа, вдыхая цветочный флёр, ускорил движения собственных пальцев. Энджевик характерно потёрся о бедро, чем сводил с ума.
- Кристофер, хватит мучать! - заполошно проговорил младший.
Ручки оплели шею, и омега подскочил на нём, скрепляясь стройными ногами на талии мужчины.
- Покажи, как сильно желаешь это тело... - Тихий подстёгивающий шепот возымел самое точное действие.
Крепкий разгорячённый орган ткнулся, и альфа застонал - входить в мужа так крышесносно... Продвигаться неспешно, толчок за толчком, одновременно слышать стон всякий раз. Ревновать хотелось даже к самому себе, чересчур прекрасен этот хрупкий, но сексуальный омега, что достался ему в мужья. Какой прыткий и тесный... Половинки в ладонях напряглись, и Кристофер наконец выпустил себя. Он насадил любимого по самое основание, а потом так же резко сдёрнул вверх. И снова вошёл на всю длину, хрипло рыкнув, такого огня и пылкости он никогда не испытывал ни с кем.
Энджевик дёрнул низом, помогая альфе, по-видимому, его не меньше увлекало такое необычное переплетение. К тому же, орган омеги тесно притирался к животу старшего, получая свою порцию удовольствия. Быстрые и точные толчки приближали обоих к сладострастной кульминации.
За секунду до того, как излиться, альфа услышал мелодичный крик и почувствовал, как его в тиски сжало нутром любимого. Сдержать узел, разбухающий в секунду, не удалось, головка протиснулась в ещё один узкий кармашек и раскрылась, вплескивая потоки спермы в омегу. Энджевик дёрнулся, но не смог соскочить. Крепкие руки тут же оплели и прижали к крепкой груди. Несколько секунд спустя подёргивания внизу закончились, и только тогда Кристофер решил объяснить и отлепился от влажной стены.
- Потерпи немного, любимый, я внесу нас в теплую воду, и совсем скоро все закончится, только не двигайся, доверься своему мужу.
Энджевика хватило лишь на тихое «хорошо». И он тут же затрепетал, стоило только Крису двинуться и медленно опуститься в горячую воду. Завинтить кран пришлось уже по инерции, вода плескалась по полу, но они не спеша полулегли.
Кажется, младший отошёл от неги быстрее и теперь едва дышал.
- Я же просил не вязать нас, - с обидой прошептал Энджевик.
- Не переживай, понести в такой случай без метки и течки практически невозможно, - ответил альфа, успокаивающе проглаживая тонкую спинку.
- Правда?
Прозвучало с какой-то надеждой, и это так не понравилось старшему. Положа руку на сердце, сам Кристофер мечтал, чтобы тот один процент сработал, и муж забеременел прямо сейчас. Ему хотелось иметь сына с его данными и ярко-голубыми глазами Викки. Но такое крепкое нежелание к потомству раздражало. Пора бы уже поднять эту тему и озвучить свои желания, да и неплохо бы получить хоть какое-то объяснение. Шервуды совсем скоро будут нянчить, а они чем хуже.
- О чем ты думаешь? Твоё дыхание изменилось, - блондин приподнялся, как только почувствовал, что орган мужа покинул его детородный орган и скользнул куда-то вниз.
- Мне не нравится, что ты сторонишься меня, - буркнул в ответ старший.
- Что? - округлились голубые глаза.
- Чего ты себе надумал? - Ладошки легли на небритые впалые щеки мужчины.
С черной щетиной, сейчас он выглядел точь в точь как в их первую встречу в Тауэре.
- Не желаешь метки, не хочешь потомства, это только от меня? Или ты намерен отдать все это кому-то ещё? - Сталь в голосе ничуть не пугала блондина, и он слез с тела мужа, сел между ног.
- Есть вещи, о которых я не хочу говорить.
- Но я хочу! - привстал и тоже сел ровнее альфа, от чего вода вокруг них пошла волнами.
- Послушай, мы могли бы вернуться к этому вопросу чуть позже? - Ладошка прошлась по мощной груди, успокаивающе поглаживая, хотя внутри себя молодой граф очень перетрусился.
- Мне и так все ясно, - вновь оторвал и убрал руку омеги тот.
Кристофер полуобернулся, взял мыло и мягкую ткань и принялся отчаянно растирать вторую, взбивая густую пену.
- Повернись, я помою тебя, да и волосы неплохо бы освежить. - Он сам сменил тему, потому что не хотел ссориться - в доме все ещё его отец и брат, и разжигать с мужем какие-то распри было бы себе во вред.
С Роуэна Стоуна станется начать учить его, тридцатилетнего, жизни. По-любому отец примет сторону Викки, и пока он в поместье, стоило бы повременить. В любом случае, они могут вернуться к этому немного попозже.
Спина мужа, ровненькие плечи уже ожидали омовения, хватит тянуть. Первыми он вымыл мягкими движениями красивые пшеничные локоны. Занимаясь столь простым делом, альфа чувствовал, как злость сходит на нет, отлично.
Чуть позже они поменялись местами, и Энджевик так же заботливо и бережно вымыл тело любимого мужчины. Надо бы было поговорить, отвлечь, попытаться найти какую-то другую тему, но Энджевик не представлял, что сказать. Только когда огромное полотенце оплело его тело, а Кристофер взял его в свои руки и перенес в спальню, он сумел нарушить тишину.
- Как твое самочувствие?
- Прежнее...
- Кристофер, мы должны выйти к твоим родным, мне ужасно неловко, что мы бросили их на целых четыре дня.
- Отец не глуп, думаю, все прекрасно понял. Потому и не уезжает, испытывая мое терпение, - кинул Кристофер, набросив на плечи рубашку.
- Что ты делаешь? - Энджи стащил вещь с крепких плеч мужа.- Вот тут чистые вещи, к чему надевать эту?
Намедни омега как-то надел именно эту рубаху старшего и спал в ней. Теперь измятая и несвежая, она не заслуживала быть надетой альфой. Ручки быстренько скомкали белую ткань и откинули на постель. Свежие вещи всегда стопочкой находились на прикроватной тумбе. А так как в эти дни им не нужна была одежда, сейчас это было только на руку. Молочного цвета рубаха и черные брюки - именно эти вещи он протянул мужу.
Взгляд любимого все ещё был потухшим. Не знал бы Энджи истиной причины, решил бы, наверное, что Кристофер просто устал. Но тот разговор в ванной комнате... Ну зачем он должен был случиться именно в такой момент?!
Сейчас граф чувствовал себя совершенным остолопом. Он потянулся к мужу и обнял его, приткнувшись к все ещё оголённой, но горячей бронзовой груди.
- Несмотря ни на что, я люблю только вас, мой капитан. Мы обязательно вернёмся к разговору о продолжении рода, только немного позже, не нужно смотреть волком. - Подняв взгляд, он поймал чужой и получил в награду лёгкий, почти невесомый поцелуй.
Обняв друг друга ещё раз, двое продолжили надевать вещи. Кажется, за несколько дней тело даже отвыкло от хоть и тонкой и приятно льнущей, но ткани. Молодой человек всегда заказывал себе наряды из достаточно дорогой и приятной к телу ткани. Вещи он носил аккуратно и старался беречь, будь то рубашки, отороченные кружевом, или же брюки из более грубой ткани.
Темно-вишневый костюм сел как влитой, он лишь раз окинул себя взглядом, чтобы убедиться, что он все ещё в шикарной физической форме и, кажется, даже за столь короткое время бёдра стали плотнее. Так как муж все ещё копался, омега шагнул к постели и накинул покрывало. Конечно, неплохо бы было взбить подушки и поменять белье, но то заслуга челяди, пусть занимаются.
- Закончил? Прекрасно выглядите, мой любимый муж, - сделал комплимент Кристофер и подмигнул, сокращая расстояние между ними.
- Нам пора, - с лукавой улыбкой отшагнул блондин ближе к двери.
Нельзя задерживаться ни на секунду, иначе они снова могу сорвать все грани и слиться воедино. Все-таки гости терпеливо ждут уже несколько дней, и это не просто какие-то знакомые. Родитель его мужа. Теперь, когда слепая ревность сошла, Энджевику очень захотелось поговорить с Роуэном Стоуном обо всём. Хоть тот и настаивал на том, что они обязаны отплыть в Америку, граф не был уверен, что согласится. А пока они здесь, нужно выжать максимум с родни капитана.
Пропасть и не появляться не делает их хорошими хозяевами, да и не помешало бы покушать что-то более съестное, чем сэндвичи и сыр. Голод, кажется, уже обоих пожирал, просто ни один из мужей не мог этого озвучить.