глава 2
Жизнь наконец-то устаканилась и заиграла новыми красками. Только через год после визита в Тауэр Энджевик Кэмпбелл официально объявил себя вдовым омегой. Наконец-то парень зажил в спокойствии и мог не думать, что каждая дворовая собака готова его облаять за тот самый неудавшийся роман в прошлом. Сразу после заключения брака он заплатил столичной газете, дабы вывести эту новость в одну из главных колонок. Таким образом, весь бомонд узнал о том, что граф Кэмпбелл официально вышел замуж. И те же самые люди за хорошую плату сообщили Лондону о том, что капитан Кристофер Стоун в результате нападения пиратов трагично потонул вместе с кораблем. Удачно то, что этот альфа был неизвестен практически никому, а если верить словам Клинтвуда, о нем никто и не узнает даже после смерти. И вот тут воображение писак взяло верх. Большая колонка чуть ли не с подлинным рассказом в красках разжалобила не одно сердечко. Опытные люди описали нападение и взрывы, даже то, как посудина уходила на дно, а ее капитан крепко держал штурвал, не желая расставаться с делом всей своей жизни. Омеги, читая, слёзно вздыхали, альфы же готовились поддержать горемыку графа, которому так не везёт в жизни. Это новость не оставила равнодушным ни одного англичанина. И вот теперь-то все изменилось для самого Кэмпбелла. После огласки о смерти мужа он получил кучу корреспонденции со словами соболезнования, сочувствия. Кое-кто из более богатых слоев передали чеки с довольно круглой суммой в знак поддержки. Такой отдачи и отзывчивости Энджевик не ожидал. В особенности, от тех, кто ещё вчера фыркал, показывая на него пальцем. Очевидно, что наконец-то тот скандал с художником, лишением его девственности и оглаской забылся, уступая место шепоткам о том, как несчастен граф и безутешен в своем горе. То, что нужно было для омеги, конечно, не в таких масштабах, ну это даже хорошо. Важным было то, что его лучший друг Найджел Шервуд, находящийся в путешествии, находил время поддержать письмом. В последнем он обещал навестить поместье сразу же, как вернется на родину.
Поместье потихоньку переходило во владение единственного хозяина. Так повелось, что высший свет не принимал омег в управлении серьезными делами. Априори это делали только альфа-особи, омегам уготовано другое. Но, так как юный Кемпбелл потерял родителей, а после и мужа, оставшись одинок, его пожалели. Каждый день поступали предложения о помощи и неким сотрудничеством в продаже запасов с полей. Что тоже нужно было с опаской перепроверять, жуликов-то полно. Омега принял только тех, кого знал лично, и с кем работал его альфа-отец ранее.
Вот теперь отношение к нему изменилось в корне. Хотя он все ещё не появлялся на светских мероприятиях и в домах хороших знакомых, на балах. Это не мешало ему без опаски писать письма, не вызывая осуждения от великосветских людей. Ранее молодой омега не вел дела, даже не заглядывал в учётные книги с нудными подсчетами по посевам, податям от крестьян и прочему. Все, что он учил и практиковал ранее, это музицирование, чтение, занятие вышивкой. Без нужной помощи омега, разве что, мог принять ванну и выбрать себе наряд. И не стоит говорить, что одно это отчасти уже было самостоятельностью. Многие омеги без помощи альфы или родителей практически не делали ничего в своей жизни.
Нанятый учитель - помощник быстротечно натаскал его в управлении и подсчётах. Каких-то несколько месяцев, и граф вник в дела. Оказывается, справляться с делами поместья ничуть не сложно. За время самостоятельного управления омега сумел приумножить имеющееся наследство почти втрое. Купил лесопилку и даже наладил продажу древесины, и запасов зерна пшеницы, ржи. Правда, с этим ему тоже помогли добрые люди, но он успешно двигался вперед. Не торопясь, потихоньку справлялся, и если некоторое время назад омега боялся что жизнь окончилась, то сейчас все по-другому. Выигрышное замужество на бумажке оказалось удачным и принесло в жизнь блондина счастья больше, чем он мог подумать. Размеренная спокойная жизнь и забота только о самом себе - это главная задача. Все остальное в ближайшем будущем ни имеет никакого значения.
* * *
- Сэр, ваш кофе сварен и ожидает в гостиной, - сказав это, молодой парнишка-слуга неслышно покинул покои молодого хозяина.
Энджевик стоял прямо посередине хозяйской спальни, ранее принадлежавшей его родителям. Когда-то его, теперь уже покойный, отец омега спал в ней один, папа альфа находился в смежной, более маленькой спаленке. Почему-то их обоих такое положение дел вполне устраивало.
До сих пор парень не понимал, почему его родители не спали вместе. Он никогда не видел их ссорящимися, недовольными - обычная, даже тихая, семья. В детстве он не раз слышал шепотки слуг о том, что младший хозяин омега отказывался делить постель с супругом. Достоверно знать этого никто не мог. Жаль, что их жизни унесла болезнь, практически обоих одновременно. Чудным образом уцелели только Энджевик и слуги. Видимо, в жизни так бывает, что если пара любят друг друга крепко и по-настоящему, то и на небеса отправятся вместе. О такой любви в своей жизни юный граф даже не мечтал. Любые чувства теперь для него чужды и заведомо страх. Родители на том свете, а более никто в этой жизни не заслужил получить от него настоящую любовь. Никто и не нужен, к альфам он не рвался, да и его родители как будто знали все наперед, позаботились о благополучии сына, оставив хорошее наследство. Чем парень и будет пользоваться до конца своих одиноких и скучных дней.
Как новый граф и носитель фамилии, которую он так и не сменил после замужества, Энджевик переделал обе спальни для себя. Спланировав, объединил два помещения в одно, по-настоящему достойные королевских особ покои. Спальня гигантская, ванная комната, сделанная по новым технологиям с подачей воды по железным трубам наверх, удобная и просторная отдельная личная гостиная. Правда, ею он почти не пользовался, ремонт закончили недавно, а гостей у него не было.
Повсюду стоял запах просохшей краски, тканей, дерева, однако Энджевик не тянул и переселился в неё, как можно скорее. Пройдет время, и комната наберёт собственный природный аромат, присущий Кэмпбеллу. А все другие запахи обязательно выветрятся, рассеиваясь как туман поутру. Ежедневно слуги проветривали и промывали пол и панели, теперь только от старых вещей и покрывал отдавало нежным едва уловимым ароматом папы омеги Энджевика. Их он не убрал, сохранив как память о былом. Эти вещи помогали в моменты, когда парнишка чувствовал лёгкое недомогание, тогда он укутывался в старую шаль папы, таким образом успокаиваясь. Как делал это в далёком детстве, когда оставался совершенно один.
Недомогание - замена циклу и течкам, его тело выставило стену.
Природные часы совершенно сбились, возможно, влияние гормонов, или из-за постоянного стресса, но он за год испытал течку лишь единожды, после той поездки в Тауэр, будь он не ладен.
Новая жизнь была куда приятнее, потому омега прогнал из головы картинки, прошествовал к столику с завтраком. Он жил один и посему занимать столовую, заставляя слуг выполнять лишнюю работу, не хотелось. Да и зачем? Чтобы прочувствовать свое единение сильнее? Нет уж, увольте.
Отхлебнув из чашки божественный напиток, парень закатил глаза от удовольствия и звучно промычал. Какое неподдельное блаженство. Вопреки правилам этикета, в которых говорится, что каждый уважающий себя омега должен пить только чай, он пил кофе. Паренёк терпеть не мог эту терпкую вяжущую на языке гадость. Горьковатый, но очень ароматный кофе бодрил, а если добавить к нему сладость или шоколад, можно от неземного наслаждения воспарить. Да и кто ему указ? Когда он сам себе хозяин.
Будучи все ещё в ночном одеянии под тонким шелковым халатиком, омега уселся в кресло к окну и подогнул под себя ноги. Лодыжки слегка озябли, и он потер их ладошками, чтобы согреть. Какое-то хлипкое у него тело, частенько чувствует холод. Радовало то, что все наладилось и стало на свои места. Пришло его личное, свободное от оков время, стоит теперь жить и радоваться этой самой жизни. Люди будут возделывать поля, принадлежащие ему, производить деревянную продукцию пилить, расторговывать густой лес. Дел невпроворот, но в голову вновь влезло то, что он один, для кого
стараться в этой жизни? С кем делиться своими приобретениями и победами?
Омега помнил, что ещё с раннего детства любил своё одиночество. По неизвестным причинам, с ним редко играли дети в деревне, считая миловидного сына господ неприкосновенным и чем-то богичным. Наверное, из-за недостатка внимания он и подпустил близко того злосчастного альфу, и погубил, тем самым, себя, свои чувства и свою добродетель. За красивыми речами и горячими ночными объятиями оказался монстр, но нужно согласиться, что лишь он один дал то, чего так не хватало Энджевику до него. Тепло, внимание, заботу от другого человека. Омежья ведь участь не особо радужная. Даже будучи в браке, ты остаёшься без прав. Подчинение альфе, рождение детей, управление обедом, принятие гостей - вот и весь скудный перечень дел для любой светской особи. И редкость, когда браки заключают по любви, в основном, это либо связи, либо финансовая выгода. Но бывали и исключения.
Например, его горячо любимый друг Найджел Шервуд, который с замужества купался во внимании и любви, как своего альфы, так и его родственников. А такое, по нынешним меркам, большая редкость. Иногда, читая письма друга, Энджи хоть и по-доброму, но завидовал ему. Иметь семью, мужа, заботливых родных, это поистине большая удача, роскошь. Самому Кэмпбеллу не дождаться подобного, его жизнь разделена на до и после. К тому же, после недавней влюбленности, а, точнее сказать, роковой ошибки, он твердо был уверен, что лучше оставаться одному. Все эти альфьи штучки и красивые речи могут катиться в ад, вместе с их желанием порабощать и владеть омегой, как каким-то питомцем. Похотливые лживые расчётливые лгуны. Да каждый из них только и жаждет уложить в постель, наполнить нутро своей жидкостью, получив удовольствие, подмять под себя, лишив воли, или же опорочить на весь мир. Вот таков план каждого альфы.
Наверное, парень уже в тысячный раз вспомнил своего бывшего и единственного любовника. И эта картина не принесла ему никакой радости. Смазливый, с вьющимися волосами и темными карими глазами, высокий, худощавый. Тогда глупый омежка попался в сети, очаровался, влюбившись за несколько дней по уши. На момент знакомства альфа показался честным, правильным, даже слуги не чувствовали подвоха и приняли. Воспоминания накатили одно за другим, каким же мерзким и грязным оказался альфа сразу после того, как Энджевик отдал ему свою невинность. Гадкий характер и желание завладеть всем вышло наружу, отравляя мнимое единение душ. На тот момент художник, чье имя омега не хотел больше произносить, боясь отравиться, хотел и был уверен, что получит на следующий день все. Злосчастное мерзкое утро, полное грязи, боли и разочарования невозможно даже забыть. В душе рокотом прокатилось прошлое, задевая хрупкие струны.
Тот самый день.
Открыв глаза, омега попытался сесть и почувствовал дискомфорт в пояснице. Он совершенно один в постели, хотя ждал, что проснуться вместе, альфа обнимет, унося с собой боль, подарит нежный поцелуй, которым исцелит. Дверь с хлопком распахнулась, и его недавний любовник появился, встав у постели. Энджевик улыбнулся, сердце потеплело, застучало набатом в ушах. Как приятно, альфа пришел, стоило только о нем подумать. Человек, кто раскрасил жизнь яркими красками, чувствует его. Приподнимаясь, граф чуть было не протянул руки к любимому, но на миг осекся, остановив себя. Что-то было не так, холодная усмешка на красивых губах вместо приятной улыбки, нервное подёргивание ногой - кажется, альфа не особо торопится в его объятия. И настроен враждебно.
- До сих пор в постели? Долго же спишь, приведи себя в порядок и спускайся, дел по горло, - сказав это, альфа прошел к большому шкафу и начал рыться на полках.
Лицо Энджевика вытянулось, он вылез из постели, морщась от дискомфорта. Тревожность тут же заполнила тело, неужели, пока он спал, действительно что-то стряслось? Прошла всего ночь, а кому-то потребовалось его личное вмешательство в дела поместья?
- Что вы ищете? Какие дела? Меня кто-то позвал? - омега шел, прихрамывая, и пытался успокоить дрожащие руки, когда увидел собственную шкатулку, полную драгоценностей, в чужих руках.
- Это теперь тоже мое, - победоносно выдал мужчина и, прихлопнув крышку, обернулся.
- Не понимаю, - нахмурил брови омега.
- Сказал же, одевайся, неужели так сложно сделать то, что велят, - рыкнул старший. - Чёртовы глупые омеги, все вы такие, вам нужно разжевать и положить в рот, чтоб дошло.
- Не смейте говорить со мной в подобном тоне, - взяв себя в руки и, наконец, напал на нахала омега. - Кто дал вам право оскорблять?
Мерзкий хохот наполнил спальню, а за ним последовал взгляд, полный пренебрежения и насмешки.
- Думаешь, я по большой любви трахнул тебя, малохольного, и шептал слова любви, обещая лучшую жизнь? Как бы не так! Считаешь, что очаровал, и я молниеносно влюбился? Посмотри на себя, тощий мешок с костями, да кто в здравом уме позарится на бесцветные волосы и чересчур большие глаза? Моя цель здесь, это поместье, и так как твоя девственность досталась мне, хозяином отныне буду я. Каждый получил то, что хотел, ты горячую ночку, я - денежки и все, что здесь есть.
- Вы не посмеете, - глухо выдохнул младший, стараясь держаться из последних сил.
Горькие слова ранили крепче ножа.
- Учинишь преграду, и я прикажу высечь, подпортив эту белесую кожу плеткой, и это самое безобидное, - в ответ прошипел, как змея, альфа.
Взгляд омеги застыл, и слёзы самопроизвольно хлынули из глаз.
Он хотел сказать свое мнение, поспорить, но слова не шли с языка. Вовремя появившаяся экономка прервала их.
- Сэр, попрошу вас покинуть комнату графа, - строго приказала женщина, кажется, даже не боясь.
В то время, как самого Энджевика уже трясло, и он был готов лишиться чувств.
- Недолго вам осталось подавать команды, - кинул альфа, и хлопнув дверцей шкафа, незамедлительно покинул спальню.
Кесси тут же придвинулась и подхватила графа в свои крепкие объятия. Теперь можно было дать волю и выпустить горечь на плече той, что растила и оберегала много лет.
- Я пропал, каков слепец, - громко всхлипывал паренёк, цепляясь за плечи женщины, как за свое единственное спасение.
- Любовь ослепляет, молодой граф, этот проходимец слишком хорошо умеет петь, но для такой птицы тоже найдется клетка. Прошу вас, не плачьте, давайте сделаем утренние процедуры и приукрасим вас, мы с Джорджем позаботились об остальном.
Расфокусированный, разбитый в щепки юный граф совершенно ничего не понимал. Но пришлось пересилить себя и позволить Кесси войти с ним в ванную комнату. Женщина помогла мягко омыть тело, нанесла мазь в нужных местах. Вернувшись в комнату, омега, не торопясь, надевал свежие вещи. В прострации сел к зеркалу, позволяя даме уложить длинные волосы в нехитрую прическу.
- Простите меня, мисс Пэлми, с новым хозяином вам будет сложно.
- И думать не смейте, что мы бросим вас на растерзание этому волку, в таком случае, он будет измываться над вами до конца дней, - слёзно проговорила женщина в ответ.
- Пусть будет так, видит бог, я это заслужил, вы же - нет. Расплачиваться за мои ошибки? Не смогу видеть ваше порабощение им и не иметь возможности ничего сделать, - оборачиваясь к женщине, ответил молодой омега.
Его разбили, влюбленность осмеяли, а сердце растоптали и кинули в кучу с мусором. Вот как, порой, жизнь оборачивается для тех или иных людей. По-видимому, он заслужил такой жизненный опыт. Оттого тянуть время и злить того, кто сильнее физически, не стоит. Кто он теперь здесь, и какая судьба ожидает его далее, неизвестно. Весь путь в бывший кабинет отца Кесси сопровождала графа, ступая рядом. Негромко женщина пообещала, что все обойдется, но Кэмпбелл не внимал словам, чувствуя, что для него эта жизнь уже окончена.
Распахнув крепкую дверь, он вошёл и поднял взгляд на того, кто смотрел в глаза ещё несколько часов назад и клялся, что встретил лучшего омегу. На того, кто окатил его грязью, и теперь собрался прибрать в загребущие руки все, что наживали родители. Прохвост и самозванец, лжец, коему дорога гореть в огне позора. Сейчас, видя настоящие алчные чувства, Энджи прозрел и сам. Право слово, иногда нужно включать голову и видеть то, что не рассмотреть глазам.
- Поприветствуйте нового графа, с минуты на минуту прибудет юрист. Все это наконец-то станет моим! - радуясь, обвел кабинет руками мужчина. - Ценности, деньги, какая удача!
Переминаясь с ноги на ногу, Энджи не ответил. Внутри мутило от этого наглеца, находиться на одной территории больше не хотелось. Они с Кесси выиграли сборами добрых два часа, а они пролетели как минуты. Опустошенный, он уже чувствовал, что готов лишить себя жизни. Ещё раз позволить этому чудовищу взять себя или жить с ним под одной крышей казалось уже адом. Какое будущее уготовано ему? Подстилки? Прислуги? Или его вовсе погонят взашей, как только злосчастные подписи будут поставлены. Молчаливо омега прошел к диванчику у стены - ожидать, значит так.
Неизвестно, сколько прошло времени, но шуршание готовящихся альфой бумаг нарушил стук в дверь. Граф выпрямился, как струна, ожидая кончины себя, как личности. В кабинет вошли, и омега ахнул, прикрывая рот рукой, дальше все было, как во сне. Вслед за гостем, а им оказался судья Шервуд, а не тот, кого ждал художник, влетел Найджел и кинулся к другу. Художника силой выволокли взашей, оставляя омег наедине. Не веря в свою удачу, Энджевик дал волю слезам уже во второй раз за этот день. Найджел наскоро объяснил, что слуги заподозрили что-то неладное накануне вечером, когда альфа рылся в бумагах хозяина, и послали за ними этим утром.
- Тише, Энджи, не горюй так, все кончено, теперь все обязательно будет хорошо, - говорил и одновременно гладил друга по голове Найджел.
- Он обманул, лишил девственности, я пропал, Найджи, кто в здравом уме захочет теперь такой второсортный материал? - Плач с рыданиями вырывался из груди молодого графа, а с ним и вся боль и горечь от собственного провала.
Стыд перед друзьями, страх. Что, если, узнав сейчас все подробности от художника, лорд Шервуд запретит мужу общение с ним, и тогда он останется даже без друга?
- Вместе мы что-нибудь придумаем, поверь, поруганная честь - не самое важное в жизни, - уговаривал тот, и омега понимал, что друг прав. Он жив, здоров - это ли не самое важное?
В тот же день самозванца выдворили восвояси, заставив подписать письменное обещание не появляться вблизи Энджевика Кэмпбелла и его поместья. Видимо, тогда те самые твердые решения и натолкнули оскорбленного альфу на возмездие. Казалось, весь мир узнал в красках, как Энджевик отдался альфе и не вступил в брак после, оставив себя для совокуплений с другими. Грязная ложь, от начала и до конца. Вот только никто не слушал и не хотел слышать правду от самого графа.
После такого печального опыта, кто бы и с каким бы намерением ни мелькал на горизонте, Кэмпбелл гнал каждого потенциального жениха вон. Само собой, не весь мир такой, и есть порядочные альфы и мужчины постарше, однако пережитое оставило слишком большой след. Настолько глубоко, что Энджевик даже детей не хотел, одному дать ребенку достойное и правильное воспитание невозможно. Присутствовал и страх не разродиться и умереть в муках на операционном столе, истекая кровью. Вариантов столь много, что родительство осталось для него недопустимым.
Допив вкусный утренний кофе, парень взьерошил свои отросшие до плеч волосы, пропустив их сквозь пальцы. С недавнего времени, белокурые локоны стали виться, и теперь им не требовалось особой укладки или прически. Теперь он не носил длинных волос, это для него также осталось в прошлом. На столе ждёт тёплый завтрак. Хрустящий бекон, яйцо пашот, овощи и свежеиспечённая булочка с маслом и джемом. Парень так быстренько накинулся, что очнулся, лишь когда слизывал джем с собственных пальчиков. В голове, ко всему прочему, откуда-то всплыло ещё одно лицо. Тот самый осуждённый, его спаситель, капитан Кристофер Стоун.
Ох, боги, вот он, единственный альфа, кто поистине хорош собой. Статный, как арабский скакун, широкоплеч, с ярко выраженными чертами лица. Поистине красавец и, наверное, он тот, кто затронул броню графа, выстроенную ранее оберегать себя. Мужчина обуял собой, по-настоящему понравился, как жаль, что его жизнь была так коротка. Он остался мужем только на серой бумаге, и ярким воспоминанием в голове графа.
Вопиющая несправедливость.
Может, ему на роду написано одиночество? Этот самый Стоун давно умер, надо бы поинтересоваться, где захоронение. Можно бы было хотя бы навещать могилку мужа, который, по сути, им и не был никогда. В голове проплыла та самая встреча, взгляд на, казалось бы, пышущего здоровьем мужчину, как без лишних вопросов тот согласился, поставил подпись, отдав омеге документы, даже не спрашивая. Видимо, когда человек одной ногой в могиле, он уже не думает о мелочах. Ему далеко все равно на любые события жизни.
Омеге хотелось бы узнать судьбу капитана, но при упоминании о начальнике тюрьмы и его полном похоти сальном взгляде на себе, вдруг становилось мерзко до тошноты. Конечно, можно бы было направить письмо в тюрьму и справиться, но кто сейчас даст данные по прошествии столького времени.
Погода за окном лучилась теплом. Солнышко пригревало день ото дня все жарче, скоро весна, посевы, много забот. Нужно гнать от себя мрачное настроение и темные мысли. Он собирается прожить одинокую, спокойную и безбедную жизнь. Хороший план для того, чтобы перестать грустить и всякий раз упоминать прошлое. Прошедшее не изменить, а будущее не предугадать, остаётся жить здесь и сейчас.
Именно с такими мыслями парень пошел к высокому шкафу, выискивая что-то, подходящее для повседневной носки.