глава 3
Хорошее настроение, и лучший друг снова рядом, это не могло не радовать графа в милейший теплый денёк. Найджел Шервуд, как обещал в письме накануне, прибыл все же-таки для личной беседы, выбрал свободное время. За год эта встреча друзей была первой, и молодой граф был несказанно рад. Так как гость приехал немного раньше указанного им самим часа, его препроводили в гостиную. Небольшая, она располагалась на первом этаже фамильного особняка Кэмпбелл.
Для особого гостя подали чай и угощения, пока граф заканчивал встречу с одним из покупателей пшеницы. Стоило ему войти, омеги тут же крепко обнялись, радости от встречи не могли сдержать оба. Они присели и неустанно щебетали, каждый выкладывая своё. Хотелось наговориться вдоволь, ведь друг приехал на определенное время и до вечера должен вернуться в город. Все-таки, такой длительный перерыв без возможности общения сказался, и Энджевик не скрывал безграничного счастья в собственных глазах. Для молодого графа Найджел, можно сказать, единственный человек, кому ещё хотелось верить и не бояться обнажить перед ним душу и чувства.
Супруг Шервуда был в городе по делам, и омега выбрал провести время с другом вместо того, чтобы болтаться по магазинам или распивать чай с коллегами мужа. Скучное, довольно-таки, занятие. К тому же, после тех, не очень приятных событий сам Кемпбелл чуточку побаивался мужа друга, и это тоже одна из причин, по которой он ни в какую не хотел поехать к ним с визитом. Энджевик расспрашивал друга о поездке, замужней жизни, и тот в красках только и успевал рассказать одно, как ему задавали новый вопрос. Рядом суетился слуга с подносом, выставляя на полированный столик две свежих чашки чая и несколько тарелочек с булочками, пирожными и печеньем с кусочками шоколада, которое с детства любили оба друга.
Молодые люди, не отвлекаясь от беседы, перешли к чаепитию. Энджевик слопал сразу несколько булочек, а вот Шервуд поглощал печенье, предварительно макая сладость в свой чай. Дом графа всегда был и его домом, потому молодой человек чувствовал себя расслаблено. Соблюдая правила приличия, он не должен был так делать. Но чертовски хотелось, да и уверенность, что в этом доме он не увидит осуждения за столь детский поступок, утвердили его в том, что он волен есть печенье и пить чай, как захочет.
- Твой повар печет это печенье намного вкуснее, чем наш, - похвалил гость и отхлебнул чай.
- Я люблю, как он готовит, с самого моего детства этот дом всегда был наполнен выпечкой и сладостями, - поддержал комплимент друга граф.
Он уже хотел рассказать, какие тосты со сладким джемом в последнее время полюбились, как его прервали громкие голоса в холле. Нахмурив брови, граф извинился перед другом и встал, желая выйти и самому разобраться. Но его намерения порушила мисс Пэлми. Та вошла в гостиную, не успев даже прикрыть за собой створку двойных дверей.
- Прошу прощения, там какой-то джентльмен, сэр, явился по вашу душу, - проговорила она, и, нужно отдать должное, дама держалась ровно, хотя в глазах уже сквозила тревога.
- Вздор, я никого не ожидаю, нежданный гость может убираться восвояси, - резко отчеканил граф, начиная вскипать внутри.
- Ох! Этот просто так не уйдёт, - отрицательно покачала головой дама.
Возмущенный граф обогнул столик и ринулся к выходу. Сейчас тот, кто посмел прервать встречу с родным душе человеком, поплатится. Если это очередной ухажёр, он сам спустит наглеца с порога. Внутри все вибрировало от злости, ему так осточертели вечно снующие поблизости альфы!
Золотистые створки двери в гостиную распахнулись внезапно и с такой силой, что пожилая женщина охнула, а граф остолбенел, поднимая глаза вверх. Можно сказать, та самая проблема, а, точнее, странный незваный человек стоял, насупившись. Злость сменили другие чувства, и омега замер, будто бы завороженный, не желая верить своим глазам. Внутри затрепетало, а сердце замолотило с такой силой, что он мог бы запросто сбить масло. Красивые глаза мягко-голубого оттенка смотрели на мужчину с опаской и одновременным интересом. Разве такое возможно? Может, это все сон, и, на самом деле, он не видит того,кого, был уверен, уже никогда не повстречает?
- Вы? - выдохнул хозяин дома.
В доли секунды альфа оказался чересчур близко и, кажется, заполнил своей статной фигурой просторную гостиную. Высок и крепок в плечах, настолько, что рядом с ним многое выглядит мизерным. Гость придвинулся, созерцая его глаза, и омега не успел даже охнуть или отскочить, как оказался напротив тяжело вздымающейся груди. Ещё бы шаг, и можно втиснуться в неё, как в стену, прямо лицом. Каков наглец, не имеет никакого права, но смеет стоять в такой опасной близости при свидетелях! Оттого, что все это видит его доброчестивый друг, Энджевика обуял страх и излишняя стыдливость. По телу вмиг прокатилась странная волна, опалив внутренности, и она же заставила дрожать каждый кусочек молодого омеги. Ранее он не испытывал ничего подобного, потому немного испугался реакции. Наверняка, омежья сущность в нем реагирует на страх и тревогу, так в своей голове решил младший. Только почему-то ещё и запекло внизу живота, голод, что ли? Только по какой причине? Нужно было срочно выдумать что-то, дабы выпутаться из этой ситуации. Потому Энджевик собрался с мыслями и только хотел открыть рот, как мужчина напротив сам заговорил.
- Да, это я. Захотелось разъяснить вам, молодой граф, что хитрить бесчеловечно, и проворачивать свои дела за мой счёт подло. Смею заметить, вы не имели никакого чёртова права на это, - прищурив взгляд, враждебно проговорил альфа.
После чего подхватил того разом за оба предплечья, сковывая крепкими ладонями упругую плоть обеих рук. Высоченный и большой, будто вековой дуб, он возвышался над омегой. От такого отбиться нереально, и потому жертва затихла, ожидая увидеть, что за действия последуют далее. То, что мужчина настроен враждебно, это уже понятно, вот только эти обвинения - черная неправда. Хотелось спросить, какого черта ему нужно, но слова будто бы терялись по пути к голосовым связкам.
Зелёный омут крупных сияющих глаз полоснул по нему, а белозубая легкая полуулыбка ослепила и спутала мысли. Она-то и выбила почву из под ног, и младший отвлёкся за пристальным созерцанием альфы. Он поджал и облизал свои вмиг пересохшие губы, совершенно чудная жажда напала на рот и тело, и это напугало. Откуда он взялся? Вынырнул из морской пучины? Судя по дорогой одежде, новой стрижке, не похожей на здешнюю моду, где челка осталась длинной и была зачесана наверх, виски коротко выстрижены, а несколько одиноких локонов ниспадали на ровный лоб, мужчина прибыл из-за границы. Эти самые пряди не давали покоя, густые и широкие, они делали альфу ещё более красивым, даже порочным. В голове омеги все поплыло, от того пахло свежестью океана с примесью какого-то горького древесного аромата. Чертовски приятный коктейль, от которого кружилась голова.
- Молчите? В таком случае, позвольте поприветствовать вас, как полагается. - Сказав это, мужчина притянул омегу, что есть мочи, и завладел его губами, не дожидаясь согласия.
Тугие тиски теперь уже на спине, наглый рот, по-хозяйски владеющий чужими губами с напором. От этого всего Кэмпбелл чуть было не тронулся умом, а на деле обмяк, поддаваясь власти альфы. Никогда в жизни его ещё так не целовали, ранее он не испытывал такого спектра эмоций, в принципе, ни с кем. Проворный язык врывался, заполнял чужой рот и хозяйничал так, что в голове приятно гудело. Ноги подкосились, но, нужно отдать должное, альфа тут же крепко прижал, не давая двинуться с места. Горячий омут из груди спустился в живот, будто в него кто-то вливал кипяток, подогревая тело изнутри таким изощрённым образом. Мысли, что ещё недавно были светлыми, теперь спутались.
Как какой-то слепец, Кемпбелл не понимал собственной реакции. Неужто прибывший обладает колдовскими чарами, но как он повлиял? Опоить его не могли, на то попросту не было времени. Непонятно было то, как и почему его организм реагирует настолько остро без стороннего вмешательства. Даже сущность странным образом поддаётся совершенно постороннему альфе, поскуливая внутри. Захваченный эйфорией разум прочистился лишь в момент, когда большая ладонь гостя легла на его затылок, грубо стиснувпшеничные волосы, после чего их поцелуй стал ещё более глубоким и жарким. Казалось бы, альфа уже и так излизал ему все до самого горла, но нет, он продолжил собственное изучение. Организм наконец-то забил нужную тревогу, а боль стиснутых волос отрезвила. Граф абсолютно точно фыркнул бы и топнул ногой, поражаясь такому, но возможности не было.
Этот бесстыжий наглец посчитал, что рядом с ним очередная омега-шлюха из борделя? Какого черта позволил себе такие вольности при свидетелях? На грани какого-то страшного опьянения близостью с альфой, молодой человек решил действовать. Маленькие ладошки упёрлись, а затем и посыпали градом ударов по широкой груди. Правда, на деле, это выглядело примерно, как трепыхания пойманной в клетку птички. Настолько мощного мужчину не остановит такое малое, по-детски лёгкое сопротивление.
Воздух выбило из лёгких, и голова закружилась вновь, сделать вдох под таким натиском никак не получалось. Альфа же, как будто насмехаясь, не дал ни одного шанса выпутаться, напротив, он с новой силой, искусством и жаждой продолжал, будто бы это последний поцелуй в его жизни. Смело и нагло старший подключил язык, провел по ровному ряду аккуратных зубов, лизнул кончик языка омеги. Видит бог, Энджевик пребывал в полной растерянности. Ранее он целовался, и то близ не было тем, что происходит сейчас. Опять омежья сущность взбунтовалась против него, нещадно ноя и прося чего-то неведомого. Тело и он сам стали мягкой глиной от этого странного жара. Ощущение, будто бы новый вид лихорадки.
За откровенной и даже чуточку интимной сценой наблюдал обескураженный молодой человек. Сидя на низком диванчике у окна, он громко кашлянул, пытаясь помешать облобызанию его же друга. Чуть было не пролил чай на свой безупречный ансамбль из светлых брюк и рубашки, от злости, что его даже не заметили. Решил вмешаться и наконец-то понять, что происходит.
Громкие шаги и скрип половиц отвлекли альфу, и тот, прервав поцелуй, поднял голову, взглядом обещая убить виновника на месте.
- Отпустите молодого графа, в противном случае, я буду вынужден остановить вас силой, - звонкий голосок вывел из любовной неги обоих.
Голова омеги, получив желанный кислород, заработала, тот сразу же оттолкнулся от крепкого тела и, вяло покачиваясь, отшагнул в сторону.
Рукавом собственной белоснежной тонкой рубашки он хотел, было, стереть с губ чужой вкус и собственную влагу, но рука опала, так и не решившись на такой шаг. Каждая часть его тела вдруг стала ватной и никак не желала поддаваться, более того, его так сильно тянуло к злосчастному альфе, что он поморщился, обхватывая себя руками. Моргнув, Энджевик попытался найти фокус, дабы не закружиться и не упасть ничком прямо перед ногами обоих своих гостей.
- А вы смельчак, - с красивой хрипотцой ответил на нападки в свой адрес альфа. - Уверены, что силы равны? Этот омега мой, в вашем присутствии или нет, я буду целовать его, сколько душе угодно, - стальные нотки враждебного тона резанули слух так остро, что Кэмпбелл по-детски съежился от этих слов.
- Да кто вы такой, черт побери? По какому праву напали на моего горячо любимого друга? - сыпал вопросами второй омега, выходя из себя и будучи на грани истерики.
Его, в отличие от Энджевика, не пугал грозный альфа, да и такого впечатления на него не произвёл.
- Представите нас, любовь моя, или это сделаю я? - встряхнул светловолосого за плечи альфа.
- Вы чудовище! Посмели ворваться без приглашения в дом замужнего омеги, распускать руки и не только. За эти деяния отправитесь на плаху незамедлительно, - буйствовал младший Шервуд, отчитывая альфу, в глубине души зная, что его супруг с радостью посодействует.
- Найджи, не надо, - тихо проговорил молодой граф, глядя в глаза друга с какой-то грустью. - Это он...
- Кто, Энджевик? Господь бог? - не успокаивался тот.
- Благодарю, так меня ещё не называли, - склонив голову набок, вперил свой взгляд в наглеца альфа.
- Этот человек - мой муж, - проговорил граф, легко встряхнув головой, будто бы это сон, и он хочет очнуться.
- Что ты такое говоришь? - поджал в возмущении губы Найджел Шервуд, явно не желая верить в слова собственного друга, и, подойдя ближе, коснулся его плеча. - Ты вдовец, забыл? Тот человек похоронен, у тебя не может быть мужа.
- Видимо, я воскрес, - рассмеялся мужчина, явно находя ситуацию комичной.
В это время сам Энджевик уже не хотел стычек и устало выдохнул. Единственное, что волновало, это Шервуд и его принятие ситуации, с остальным он разберётся многим позже. Светлые волосы качнулись от того, как Кемпбелл обернулся к другу и тихо проговорил, смотря извиняющимся взглядом:
- Познакомьтесь - капитан Кристофер Стоун, мой покойный супруг, который, оказывается, живее всех живых, - обернувшись к другому гостю, рукой он указал на того самого человека слева от себя - А это Найджел Шервуд, мой хороший друг, супруг судьи Шервуда.
Найджел охнул, округлил темные глаза и обмяк, вмиг лишившись чувств на глазах присутствующих. Хорошо, что граф стоял рядом, и его крепости хватило вовремя подхватить. Попутно он отдал приказ стоящей здесь же женщине принести нюхательные соли.
* * *
Кристофер неторопливо следовал за пожилой женщиной. Ещё более жгучая злость внутри разрывала на части от несправедливости этой жизни. Оказывается, этот самый омега, кто стал его черным пятном на судьбе, весело похоронил его для себя, и спокойно об этом говорит, как о чем-то, самом собой разумеющемся. Если бы он только догадывался об этом, отплывая в родную Америку с отцом, он явно нашел бы Кэмпбелла намного раньше. В тот счастливый момент он был уверен, что ноги его более не будет в этой погрязшей в грязи и лжи Англии. Безвинно осуждённый, оговоренный и сломленный наконец-то получил отмщение.
Воспоминания накатили волной.
Два года назад его судоходной компании дали заказ привезти ценный груз из Вест-Индии для одного очень богатенького кошелька. Стоун решил вести корабль сам, и груз как и планировалось, оказался в Лондонском порту точно в указанный день. Вот тут его и ждал большой сюрприз. Ранее корабли с грузом пропадали в море, и если к такому капитан, как и команда, были готовы, то того, что их захватят на суше в одном из самых больших портов Англии, никто не ожидал. Крепкие мужчины, ничего не объясняя, скрутили и увезли вначале Стоуна, после уже и всю команду. Его лучший галеон быстро конфисковали, лишили привезённого товара, денег, личных вещей. Порт мгновенно подал заявление, обвинив капитана в воровстве и большом долге по обязательствам, непонятно перед кем. На тот момент, он был уверен, что пройдет день или два, его будет искать заказчик, и всё недоразумение разрешится в его сторону. Расследование проведут и найдут преступников, а его оправдают, ведь не может быть, чтобы совершенно ни в чем не повинного осудили. Но дни сменялись тягучими и серыми неделями, выделенный для него адвокат палец о палец не ударил, чтобы помочь, а капитан так и гнил в Тауэре без права связи с родными и возможности выйти на свободу.
Выход он придумал сам спустя несколько месяцев, обдумывая все варианты и правильные ходы. Сказавшись смертельно больным, он попросил вызвать священника, дабы мужчина смог исповедовать его и причастить грехи. Так сказать, последняя воля порадовала толстокожего начальника, и он с радостью исполнил просьбу умирающего. Стоун в кратком рассказе обрисовал свой план пожилому мужчине, попросил связаться с отцом, и позже его большая семья щедро отплатит за труды. Священник не отправил письма, а отбыл сам в чужую страну по нужному адресу и привез-таки Стоуна-старшего в Англию. Плату он так и не взял, сказав, что справедливость должна восторжествовать.
Даже в такой прогнившей стране, оказывается, есть честные и порядочные люди, не лишенные человечности. Отец Кристофера обладал большой властью у себя на континенте и не только. Мужчина пришел в бешенство и, высадившись на земли Англии, грозился смести с лица земли Тауэр за то, что они сотворили с его сыном. Подобралась палата лордов, и они заверили бунтующего гостя, что во всем разберутся немедля.
Стоун-старший добился, чтобы уволили большую часть людей в порту, начальника тюрьмы и сыну вернули все. Разобраться с заказчиком не представлялось возможным, он исчез, будто такого человека никогда и не было. Главное, что Кристофер был отмщен, в Тауэре он забрал тюремные документы с липовым расследованием. Знал бы он в тот день, какую крупную ошибку совершил, не заглянув в бумаги, когда ещё они были на берегу Англии.
- Капитан, вы слышите меня? - обратилась к нему экономка, и он тут же вынырнул из собственных воспоминаний. - Мы пришли, ваши вещи поднимут совсем скоро. Сейчас можете принять ванну с дороги и, если есть желание, отобедать.
Штат слуг у графа приятный, с ним, практически незнакомцем, обращаются куда дружелюбнее, чем его супруг.
- Простите, мэм, задумался, Идёмте, - кивнув, он открыл дверь и впустил вначале даму.
Сам же с порога начал осматриваться. Кругом была неподдельная роскошь. Гостиная огромных размеров, в которой с успехом можно принимать короля, переходила в спальню, куда и пришли они далее. Что ж сказать, эта комната - не обычная спаленка омеги, о, нет! Она оказалась ещё более богато украшена, чем прилегающая к ней гостиная, совмещая в себе зону для сна, отдыха и часть в виде рабочего места с крепким столом и уютным креслом. Большая кровать по центру, камин в полстены слева от нее, гардеробная по другую сторону. Тут же имелась и личная ванная комната с мраморной ванной и выложенным из камня полом. Массивный рабочий стол засыпан письмами и какими-то папками. У другой стены, прямо перед окном, красивый округлый столик с мягкими креслами около него, для того, чтобы можно было отдохнуть или выпить чая. Вся здешняя мебель, выполненная из светлого дерева, покрытого лаком, сияла и освежала пространство дополнительным отсветом.
В уголке губ Стоуна пряталась улыбка, а глаза мужчины сияли от того, насколько же мило и красиво подобран интерьер. В стиле молодого графа такое же нежное, невесомое. Он ожидал грубого стиля чипендейл с его рубленой громоздкой поступью и тёмными цветами, а встретил такой воздушный и невесомый.
Захотелось даже присвистнуть от переизбытка приятных чувств, но рядом стояла дама, и хоть при первой встрече Стоун повел себя не очень красиво, проявить полную бестактность не хотелось. Да что же с ним за странное творится? Его мечет из стороны в сторону, то зол, как волк, а в следующий миг уже готов пустить слезу радости.
Личные счеты с Энджевиком Кемпбеллом не дают расслабиться ни на йоту. Пришлось призвать на помощь всю свою волю, потому как внутри кипело то, чему хотелось взорваться. Ох, уж этот граф, явился, чтобы перепутать ему мозги окончательно! Надо же, а в первую встречу омега сильно ему пригляделся. Кто же мог знать, что ждёт его при следующей встрече. Та самая смазливая мордашка и тело бога, но откуда коварность поступка? Видно было, что идея не в духе открытого омеги.
- Мистер Стоун, ванную для вас приготовят в течение нескольких минут, обед подать сюда, или спуститесь в столовую? - нарушила тишину и вежливо спросила дама.
- Подайте сюда, мэм, нет желания снова смущать это милое дитя перед его несравненным другом, - доброжелательно улыбнулся альфа.
Тёмные глаза экономки смотрели с теплом, но видно было, что она хочет что-то сказать или же спросить. В этот самый момент, в комнату вошел молодой слуга. Довольно привлекательный паренёк улыбнулся, поклонился, после чего оставил их, нырнув в ванную комнату.
- Капитан, хочу сказать от себя: наш молодой граф никогда не лгал и не собирался опорочить ваше имя. Мы все были уверены, что вы мертвы, - красивые слова женщины задели совесть внутри альфы.
- Выходит, есть тот, кто надоумил графа заключить подобный брак? - развернулся мужчина, скидывая с себя сюртук и вешая на спинку близстоящего стула.
-У меня нет ответа на ваш вопрос, сэр. - Поклонившись, экономка, на удивление быстро, ретировалась, пожелав хорошего дня.
Собственной спальней граф уже пожертвовал, что же будет следующим? Условия самого Стоуна были чуточку иными, но, раз его так приняли, нужно подумать, раздувать ли пламя костра. Они супруги, почему бы и не спать в уютной хозяйской постели. Конечно, омега вряд ли захочет разделить ее с ним добровольно, но на все воля бога. Капитан усмехнулсясебе под нос, вспоминая, как отреагировало его естество на мягкое тело в руках и тихие стоны в поцелуи. Махнув головой, он намеренно стёр наваждение из своей головы. Сладость потом, первым делом, нужно устроить графу крепкую взбучку. А уже потом и позволить пригреться под теплым боком.