глава 6
Сон был таким ярким, Кристофер чувствовал все, будто это происходит наяву. Приятные мягкие губы, подобно лепесткам роз, осторожно, с опаской изучали его щетинистую щеку, а тело альфы от этих манипуляций полыхало огнём. Как тот самый камин, который грел их всю промозглую ночь напролет. В какой-то момент мужчина основательно проснулся, но лежал с закрытыми глазами, продолжая делать вид, что спит. Оказывается, сон с поцелуем вполне себе отчасти реальность. Омега заполз на него сбоку, настолько близко, почти что вжался своим очаровательным личиком в часть щеки и шею. Маленький глупыш притыкался вздёрнутым носиком к коже, выискивая феромоновую железу, будто слепой котенок на запах ищет теплое местечко у мамы-кошки. Альфа слегка улыбнулся, радуясь, что младший, сам того не осознавая, тянется к нему, находит природный запах приятным и успокаивающим для себя. Вот бы поддаться моменту, повернуться и одарить это нежное существо настоящим поцелуем. Крепко взять в плен маленькие губки сердечком, а после и вовсе смять, открыв вход внутрь. Отчаянно хотелось проявить благосклонность и поехать мозгами от близости с молодым графом. Острейшее желание обладать тихим, почти невинным и одновременно до скрежета зубов сексуальным омегой доводило тело до озноба.
Пока Стоун представлял, как будет дарить себя всего мужу, тот уже окончил изучение и затих. По-видимому, нашел, что искал и уснул снова. По загорелой оливковой коже старшего прокатилось горячее дыхание. Искушение чёртово, а не муж. Ранее капитан и думать не мог о женитьбе, единожды обжечься хватило на всю жизнь. Но этот странный брак, и его муж казался удивительно правильным. Как будто был создан для него, в Энджевике собралось все, что нравилось Кристоферу в нежных омежках. Превосходное тело, лицо удивительной красоты, стойкий характер - он хороший лидер, несмотря на омежью сущность и физическую хрупкость.
Боги насмехаются, не иначе, возбуждение дёрнулось в тонких штанах, напоминая о себе. Желая поиметь мужа всяко разными способами, он завелся, в последнее время это состояние постоянно преследует, и нет никакого спасения... Поглядев снова, он лишь прижал того покрепче к себе, шумно вдохнул букет вкусного феромона, подтаяв в этом аромате. Уснуть бы, иначе это пытка терпеть, и спустя какое-то время дрёма все же сгубила альфу.
Многими часами позже яркие лучи солнца били в окна. Тонкие и мелкие лучики крались по кровати и заливали всю комнату. Несмотря на то, что свет слепил, это выглядело приятно и тепло.
Как же невероятно хороша была их первая брачная ночь, подумал капитан. Повернув голову, он раскрыл сонные глаза, и зелёный омут мазнул по молодому графу, крепко спящему рядом. За время сна они как-то улеглись друг на друга. Сам он прижимал паренька к себе, а худенькая ножка того нагло вклинилась меж крепких мужских бедер, находя свое удобство, тонкая ручка по-свойски покоилась на обнаженной груди. Теперь светлая макушка пряталась в районе плеча, в сравнении с утром. Лицо наполовину скрыто завесой пшеничной копны, но и так понятно, что омега беспробудно дрыхнет. Черт, и ведь не представляет, как сложно спокойно лежать, удерживая в своих объятиях драгоценность, и не покуситься. Накатил интерес, спал ли Энджевик с тем самым художником вот так же? Целовал или обнимал? Касался? А может даже был более благосклонным, чем сейчас? Вопросы один за другим наводнили голову, однако ответов ни на один Кристофер не имел.
Странная кипучая волна ревности завелась внутри и пустилась вспенивать и гонять кровь. Вряд ли это любовь, но что-то из чувств собственника взыграло. Какая, к черту, разница, что там было у графа с другим? Это, в любом случае, прошлое, до брака. Порицания младший точно не заслуживает, да и Стоун никогда бы не стал уподобляться здешнему обществу, стремясь осудить мужа. Будь он даже развязным омегой, капитан скорее поддержал бы, чем осудил. У всех свои причины, по которым решается однажды каждый на ошибки.
Во второй раз он проснулся ближе к полудню. Кристофер на пробу шевельнулся и сразу же ощутил, как снова тянет болью крепко вставший орган. Вот черт, опять? Это дикое желание может закончиться нервным срывом.
Лакомый кусочек грозится свести с ума только одним своим существованием. Внутренний альфа чересчур чувствует этого омегу и уже не раз заявляет о желании брать того до сорванного голоса. Как понять столь странный голод? Хороший вопрос, ещё было бы неплохо знать на него ответ. Вожделение поразило мозг, не иначе. Знал бы юный Кемпбелл, чего стоит взрослому альфе рядом с ним не лишиться разума. Шанс подмять под себя молодого графа был, и нужно было ловить его вчера, когда тот так рвался выполнять брачные обязательства. Каким поистине решительным и исполнительным он выглядел, почти что заставлял! Только вот, узнав правду мальца, обманутого негодяем, Стоун тормознул с этим самым супружеским долгом. Сломать Энджевика, сделать милого парня вновь безвольным, как кукла - никогда. Такой человек чести, как капитан Кристофер Стоун, не пользовался грязными уловками и не шел подлым путем. В своей жизни всего добивался честно, и как бы он ни желал совокупиться с ним, он будет ждать, столько, сколько угодно.
Слегка остудить пыл получилось потоком мыслей. И он смог бы сам успокоить себя, но, на беду, Энджевик проснулся и заерзал, соприкасаясь с альфой телами. Тонкая ткань сорочки задралась до бедер, и прикосновения кожа к коже взбудоражили. Омежка смахнул ручкой с лица длинную челку, приоткрыв сонные глаза, и огляделся. А во взгляде зелёных глаз старшего заплясали черти, когда он поймал голубой океан глазок мужа.
- Бог мой, сэр, простите, - севшим голосом проговорил малец, понимая, что залез на своего мужа. Двигаясь, он уже, было, собрался отодвинуться.
- Доброе утро, Викки, - улыбнулся в ответ тот ещё ярче и перелег на бок, притянув графа сильнее в своих объятиях.
Глаза, такие сонные и большие, поморгали, а тело тихонько вздрогнуло. Юркий язычок лизнул пухлую губку, и парень быстро заговорил.
- Доброе утро, я не спал с кем-либо со времён раннего детства, потому не могу отвечать за то, что мое тело посмело посягнуть на ваше.
- Не стоит беспокоиться, - ответил капитан, изучая совершенное личико и почти сапфировые глазки. - Мое тело тянется не меньше и, видит бог, желает посягнуть ещё сильнее вашего. Я испытываю физическую боль, сдерживаясь, дабы не взять вас силой сию секунду.
Такое откровение смутило молодого человека, тот сразу же вспыхнул, розовея щеками, и приоткрыл ротик в удивлении.
- Вы так прямолинейны, мистер Стоун! - попытался омежка, но ладони его предали, скользя по обнаженной крепкой груди мужчины. Тот проследил глазами за прикосновениями и загорелся ещё крепче.
Странный альфа, вчера уложил спать, дав свободу, сегодня же уже не хочет отпускать, так ещё и смотрит своим невозможным взглядом. В сонный мозг омеги пришла идея, дерзкая, не в его характере, но так он хотел сделать давно, ещё в тот день в тюрьме. Энджевик потянулся выше, невесомо коснулся теплых губ на пробу. Совершенно глупый и порочный поступок, но отказывать себе в желании почувствовать крепость этого рта вновь не хотелось. Граф прекрасно осознавал, что играть с альфой, когда тот в полной боевой готовности, нельзя, да и грешно проявлять себя. Телом он явно чувствовал, как что-то очень крупное упирается в его впалый животик. Так же, как он и думал, там точно нечто чересчур большое и горячее. Что за человек этот Стоун, гигантский, и все у него больше, чем у обычных альф!
Пока в мыслях молодой человек восхвалял законного мужа, его тело ответило порцией новых ощущений. Собственное, давно забытое омежье естество среагировало, притираясь к шелковой тонкой ткани, стиснутой меж двумя телами. По всему ясно, что альфа учуял игривое состояние молодого омеги, он шумно вдохнул, но временно бездействовал, давая полную свободу над собой. Энджевик на пробу толкнулся язычком внутрь и углубил поцелуй, насколько умел. Голова пошла кругом от новой порции ощущений. Ответная реакция альфы не заставила ждать, горячий плен сковал, а язык, ещё более опытный, ринулся ласкаться с омежьим. Танец языков и чмоки губ казались такими громкими и порочными, что младший отключил все моральные устои в своей голове и отдался моменту. В следующую секунду сам обхватил старшего за шею, втискиваясь куда крепче в стальное тело мужа. Казалось бы, руководит он, но и минуты не прошло, как его подмяли крепким телом. Альфа вступил в любовный круг и навис сверху, не прерывая поцелуя. Снова и снова тот выцеловывал мужа, тщательно, мокро, пошло и со знанием дела, одновременно удерживая свое крепкое тело на руке. Какова сила этого человека...
Вторая рука в какой-то миг вступила в действо, потащила подол тонкой ночной сорочки кверху. Оголённая кожа коснулась чужой, и внутренности будто бы оплескали чем-то горячим, великое множество мурашек усеяли тело паренька, и он шумно вдохнул. Чумовая мысль, но захотелось опустить руки и коснуться достоинства мужа. Совершенно сумасшедшее желание всплыло в мутном разуме. Ладони обжигало от нетерпения, но на деле он так и не смог набраться храбрости. Не сегодня, в другой раз. Ручки снова прилипли к тверди альфьей груди. Стоун точно скоро стащит свои штаны, войдёт сильно и глубоко... От такой фантазии между собственных ягодиц омеги появилась влага в сопровождении цветущего аромата, который сгустился, накачивая лёгкие альфы.
Энджевик пребывал в шоке от реакции собственного тела, да и мозга. Впервые он чувствует подобное. Невероятно сильно и дико, можно сказать, его просто по-животному, на инстинктах, влечет к капитану. Мокнет, дрожит, встал снизу, в голове порочные мысли, желания, как у продажной омеги. Хотелось просить, нет, молить альфу о прикосновениях, мурлыкая, предложить себя. Не находилось никакого оправдания для такого состояния. Ранее Энджи вообще был уверен, что фригиден, как его папа-омега, совершенно спокоен к особям сильного вида. Но нет, ошибочное представление о жизни и альфах сломал не кто иной, как его фиктивный и ненастоящий муж.
В голове промелькнуло живое воспоминание. С первой встречи, ещё в Тауэре, он что-то почувствовал, притяжение и те порочные мысли при взгляде на достоинство Стоуна в холщовых штанах. Нельзя не согласиться, что с этим альфой все как-то иначе, или это омежья сущность беснуется. Но то, что они каким-то образом подходят друг другу, это точно. Таков закон природы, видимо. Тем временем, пока омега занимался самокопанием и наслаждался поцелуем, крупная ладонь, действуя, прошлась, ощупывая внутреннюю часть бедра, продвигаясь выше, и того подкинуло на постели. В голове промелькнула мысль о течке, но странно то, что симптомов нет, а сущность скулит и беснуется куда хуже, чем в течку. Неужто один поцелуй с этим альфой уже в который раз вызывает настолько сильные реакции? Не выдерживая, Энджевик разорвал поцелуй, хватанул жадно воздух, но это прозвучало, будто хриплый стон. Тело выгнулось навстречу, когда старший таки обхватил большой ладонью его орган. Провел пальцем по головке и растёр предъэякулят. При свете дня можно совокупляться? Хотя это уже маловажно. Все здравые мысли графа исчезли сразу же, по телу потекла, распространяясь, сладкая патока. Точеной шейки коснулись влажные горячие губы. Язык лизал и проходился мазками, от чего омега чувствовал каждое движение, нажим, мокрое полизывание и даже короткое прикосновение острых клыков. А тиски с приятными движениями для его органа подавали импульсы по всему телу.
- Ах, мой бог, Кристофер! - с шумом выдохнул младший, закатывая глаза от удовольствия, которое доставлял мужчина своими действиями.
- Сойду с ума, так и знай! Погляди, что вытворяешь, Викки? Бессердечный малый, мучаешь, - рыкнул прямо в ушко альфа своим приятным севшим голосом.
Ласкающая рука двигалась, с каждым разом набирая темп, действуя быстрее, соки омеги помогали действу, и когда только капитан успел ими смазать свою руку, неясно. Расфокусированый напрочь, омега стонал все выше и выше, срываясь на хныканье, жарко метался под крепким телом и в какой-то миг почувствовал, как то, что горело недавно в груди, резко ринулось вниз. Такие реакции тела он испытывал впервые, сегодня точно день откровений. Ничего не соображая и действуя на эмоциях, он вцепился руками в спину альфы и впился, наверняка причиняя боль. Вспоротая тонкими ноготками кожа будет гореть, но Энджевик чувствовал, что воспарит, и хотел удержаться, а в следующий миг густая субстанция окатила опытную руку, укладываясь каплями, как росой, на ночную сорочку самого омеги.
- За это можно и душу отдать, - тихо проговорил альфа, задыхаясь.
В голове молодого парнишки все плыло, тело не слушалось, он закрыл глаза и откинулся на подушки. Тот восторг, что произошел с ним, невозможно даже описать словами. Наивысшая мера удовольствия. Несмотря на то, что все тело мелко дрожало и пульсировало то тут, то там, душа воспарила. Молодой человек хотел бы поблагодарить мужа, но не решался после всего посмотреть в эти наглые зелёные глаза. Осознание и позор придут позже, сейчас оставалось только парить на мягких облаках удовольствия.
В голове были мысли, что нужно каким-нибудь образом отплатить старшему за эти ласки, но как? Опыта ноль, все сегодняшнее для него в новинку, а спросить совета было не у кого. В то время, пока младший нежился, альфа отдышался и покинул поле боя.
Во всяком случае, омега ощущал шуршание одеяла и перемещение по кровати. Энджевик на пробу приоткрыл глаза и увидел, что бережно прикрыт. Захотелось спросить, отчего Стоун остановился. Неужели ему самому не нужно продолжение в виде близости, или? Как-то странно и однобоко все произошло между ними. В это время старший окончательно встал с постели, подхватил чистые вещи и, ничего не говоря, скрылся за дверью ванной комнаты.
- Отлично, гордись собой, продолжения не будет, - шепотом обвинил сам себя граф, раскисая хуже некуда.
Он ещё несколько минут полежал, после чего выпутался и скинул ночное одеяние. Тут же, около постели, наскоро кое-как стёр липкость и, взяв первые попавшиеся на глаза вещи, переоделся. На комоде расческа, нужно пойти и привести в порядок непослушные волосы, которые абсолютно точно растрепались, и придать им божеский вид, дабы выйти из комнаты. Он взял ее, и тут же взгляд наткнулся на статуэтку. Конь. Но не простой, а корявый, по всему видно - вылепленный ребенком, в раннем детстве. Он подхватил необыкновенную вещь в руку, повертел и внизу подставки увидел детский почерк. Там было его имя, то есть, эта статуэтка принадлежит ему? Но как она сюда попала, и кто ее мог принести? Слуги точно знают, как Энджевик не любит свое детство и любое упоминание о нём. Часы и дни одиночества. Он даже в детскую не заходит, дабы не вспоминать тот период свой жизни. Зачем и кто?
Хотя задумки уже прокрались в мозг. Ответ пришел скоро, и омега фыркнул, выгибая губы. Стоун, больше некому. Наверное, разнюхивал о нем и притащил вещицу сюда, не понимая, какой эффект она произведёт. Первым порывом было выкинуть дрянное изваяние, но, чуть остыв, граф поставил ее на прежнее место. Когда-то он был счастлив, а вылепленная им вещь тоже история, своего рода.
Закончив расчёсывание, он покинул комнату, в гостиной взгляд упал на столик. На светлой поверхности стояла расписная высокая ваза, в ней тот самый букет цветов, что он собрал накануне. Как внимателен, оказывается, этот альфа! Другой бы выбросил мокрый веник, и дело с концом. А Стоун сохранил и поставил в вазу, или приказал поставить, неважно. Энджевик прошел и наклонился, вдохнул разнообразный флёр, наслаждаясь.
Что же всё-таки за человек его муж? Как бы узнать его получше, чтобы понять природу, характер. Конечно, для таких познаний нужно время, доверие, но графу не терпелось. Очень хотелось знать всё, понять и, самое главное, о чем он неустанно думал, это есть ли у альфы возлюбленный, там, на родине. Не ломает ли он сейчас чью-либо жизнь, как однажды сломили его собственную? От собственного мытарства в голове настроение упало ниже некуда.
Замерев лишь на миг, Энджевик решил заняться делом, так будет легче отвлечься, да и нужно распорядиться, чтобы подали завтрак. В столовую со старшим он не сможет пойти, не сейчас. Быть может, как-нибудь потом они сделают вид, что все нормально. Или же сядут поговорить о том, что произошло между ними, и как это принять.
Спустя несколько часов, Кемпбелл пообедал в кабинете отца в полном одиночестве. С вкусностями, кажется, и сил поприбавилось, и настроение стало разительно лучше. Душе хотелось качаться в теплом послевкусии, а телу и вовсе весело плясать и петь. Неужто то удовольствие, которое он получил, заполнило кровь частичками радости? Как интересен и сложен организм омег. И нужно отдать должное мужу, если бы не он, вряд ли Энджи вообще когда-либо познал бы это состояние. Да и, если быть честным, решился на такое он только со Стоуном. К другим не тянуло настолько.
Черные мыслишки то и дело закрадывались в голову, но пока что они не могли испортить полное впечатление от близости. Например, он думал, что альфа отказался от продолжения потому, что нашел его недостаточно красивым в постели. На теле не было соответствующего белья, а лицо не сдобрено макияжем, копна непослушных волос вместо прически. Множество факторов могло быть не по инструкции. Быть может, сыграло роль полное отсутствие опыта - да, скорее, так и есть. Это остановило старшего, ему наскучило играть в одни ворота, не получая взамен ничего. Других причин, почему тот сбежал, не находилось. Наверняка, у него было много красивых, разукрашенных и разодетых, как кукол, омежек. Уж они то и ласкают по-любовному, и отдаются, как надо, а тут какой-то деревенский граф с топорной внешностью, не девственен, но и совершенно глуп в постели. В общем, сплошное разочарование.
* * *
После произошедшего утром черед избегать друг друга пришел альфе. Он спустился позже хозяина, злой и взвинченный. Путь к кухне показался коротким, или же это он так быстро шагал, испытывая массу различных чувств.
- Добрый день, сэр, - его встретила девушка, кухонная рабочая, и поклонилась.
-Добрый, - буркнул невесело тот и принялся искать корзину.
- Я могу чем-то помочь? Повар уехал в деревню за закупками, - щебетала где-то вблизи девушка.
- Мне не нужен повар. Ломоть хлеба, сыр, вяленое мясо и бутылка хереса, - полуобернувшись, приказал мужчина.
Девушка кивнула и, забрав корзину, принялась заполнять ее.
- Вы не хотите позавтракать или пообедать, для начала? Молодой граф уже заказал еду в кабинет.
Болтливость девчонки раздражала, и Кристофер пытался сдерживать себя. Сорваться сейчас на ни в чем неповинное дитя нехорошо, да и кто виноват, что они с омегой два глупца? Пока тот смотрел в одну точку, девушка уже окончила сборы и протянула корзину хозяину.
- Приятного пикника, - пожелала она, вот только ей никто не ответил.
Мужчина выскочил из кухни, как пуля. Он уже достиг холла, но из гостиной выплыла миссис Пэлми, и Стоун чуть было не простонал. Ее взгляд из спокойного вдруг стал настороженным.
- Сэр, вы?.. - попыталась она.
- Ни о чем не спрашивайте, мне нужно проветрить мозги и развеяться, - быстро проговорил он, и женщина кивнула, все понимая.
Уходя, он не обернулся, а будучи на улице, направился прямиком к конюшням. Ему нужен воздух, иначе слетит с катушек.
Дама наблюдала за тем, как муж ее хозяина уходит, и сразу заподозрила что-то неладное. Капитан не стал бы просто так отступать. Вместо того, чтобы самой участвовать в этом, она нашла слугу и отправила его разнюхать.
Занимаясь бумагами, подсчётами, молодой граф ни на секунду не мог перестать думать о Стоуне. Рядом крутился слуга, парень сам вызвался помочь, неспешно переносил папки из спальни в кабинет. Теперь, когда комната больше не была личной обителью, хранить документы там было не очень рационально.
Энджевик осмотрел молодого омегу, когда тот вернулся с последними папками. Именно этого паренька он подослал тогда к капитану, негласно предложив. Красивый, небольшого роста, с формами, что позавидует любой. И он не понравился альфе? Или тот просто из вредности отверг? Молодой слуга абсолютно точно превосходит своего хозяина по красоте, так думал граф. Альфа его не попробовал, а вот с ним, Энджевиком, решил перейти черту. Сколько непонятного, и как всё это распутать, попросту не понять.
- Остин! - окликнул парня граф.
- Да, сэр, - тот тут же ответил и обернулся, будто бы ждал.
Он прошелся взглядом по хозяину и выпрямился в плечах.
- Как понять, нравится ли омега альфе или нет? - начал с малого граф.
- О-о, сэр, тут все просто. Когда альфа заинтересован, он крутится рядом, делает приятные мелочи, заботится, дарит поцелуи или и вовсе склоняет к близости. Бывает и наоборот, альфа не стремится взять омегу, как бы оберегая его, все это достаточно индивидуально, - ответил слуга.
- А если, м-м, альфа тебе говорит, что с ума сводишь, что это может значить?
- В постели?
- Мгм, - смущаясь, проговорил, кивая, граф.
- Этот альфа хочет с вами близости до сумасшествия, настолько остро его желание, - объяснил Остин, прохаживаясь поблизости. - Вы и капитан сегодня?.. - приподнял брови тот, как бы спрашивая, случилось ли чего интересного этой ночью.
- Нет, Остин, мы только целовались, и он трогал меня, потом почему-то оставил постель, и я уверен, что ему что-то не понравилось, - вдруг непонятно почему разоткровенничался Кемпбелл с подчинённым.
- О, граф, вы вкусны, как леденец в рождество, и так же желанны, - поспешил успокоить его молодой слуга. - Учитывая невинность в таком вопросе, могу подсказать следующее: некоторые остаются сами недоудовлетворёнными, стремясь подарить удовольствие партнеру-омеге.
- Вот как... - сгримасничал граф. - Скажи, Остин, а что должно понравиться альфе во время близости?
- Да почти все! Поверьте, они те ещё эгоисты, на самом деле. Можно прикасаться внизу, там они чувствительны куда сильнее нас с вами. Примените губы, язык - не только сам ствол, чувствительную часть под ним тоже. От такого они порыкивают в удовольствии, - мурлыкая, рассказывал тот, улыбаясь и не замечая, как лицо молодого графа заливает багровым.
О таком даже говорить смущающе, а как же такое сделать? Где смелости набраться на столь рисковый шаг. Нет, он точно сбрендил, раз спрашивает о таком. Однако интерес лишь разгорался.
- Губами прям там? Но это не будет чем-то не правильным? - выдохнул с шумом молодой граф, пытаясь сделать серьезное выражение лица, но, на самом деле, почти представил, как бы это все выглядело.
- Можно не только губами - задействовать язык, лизать смачно и как леденец, или вовсе взять внутрь рта, всосать, но не с силой, а нежно и аккуратно. Действовать нужно, не торопясь, тогда альфа будет просто подтаявшим медом рядом с вами.
- Боги, как же все сложно...
- Сэр, поверьте, ничего такого, это похоже на глубокий поцелуй, но с его чл.... органом, я имею в виду, - осекся слуга, тряхнув головой. - Многим нравится наблюдать, как разрушено смотрятся во время этой ласки альфы.
Такой вариант вообще возможен? Одному богу известно, как тяжело все это представить, а уж сделать, так и вовсе. Но желание что-то из этого испробовать с мужем появилось. Каким порочным он стал, хотя всегда боялся этого, а тут, с появлением нужного альфы, захотел узнать побольше, что к чему.
- А лихорадка и горячие волны в теле, как во время течки, что бы это могло быть? Не знаешь? И, в окончании всего, когда происходит выброс организма, кажется, что ты теряешь сознание. Это нормально вообще?
- Лихорадка, - ярко заулыбался Остин, - О, сэр, это возбуждение, то есть, высшая реакция вашего тела на альфу или же его действия. А выброс, ну, это обычный оргазм, то есть, вы кончили от этого самого удовольствия.
- А разве у омег он тоже бывает? - вскинул удивленно бровки граф.
- Конечно! Если в постели с вами опытный и правильный альфа, он даже происходит сам собой, без стимуляции. Наивысший пик оргазма бывает при течке, а у альфы - когда гон, они, правда, ненасытные донельзя в этот момент, однако и омеги в такие моменты облюбованные, - подмигнул слуга, усаживаясь на низкий диванчик. - Вам муж ваш понравился? Что так заинтересовала эта тема?
- Совершенно нет! - отрицательно покачал головой Энджевик. - Всего лишь в качестве просвещения на будущее интересуюсь.
- Ах, ну да, ну да, - ответил слуга, улыбаясь и смотря так внимательно, будто ему известны какие-то тайны этого мира.
- Спасибо за советы, Остин, я думаю, ты можешь быть свободен, мне нужна тишина для работы.
Паренёк кивнул и ретировался, оставляя графа переваривать полученную новую информацию.
Теперь в его голове вообще ничего не складывалось. Если капитан хотел его, то почему не взял? И зачем доставил удовольствие ему одному и, в первую очередь, если они не пара влюбленных? Как-то все это не вязалось в его голове, можно было бы спросить самому, но до вечера далеко, да и хватит ли смелости. И посмеет ли он взглянуть в эти глаза, что сжирают и уводят в порочный мир так умело, что теряешь всякую святость. Хотя кому нужны эти устои, кто их придумал, шли они к черту с правилами поведения омег! Каждый человек имеет право жить личной жизнью так, как ему того хочется.
Божья кара, что ли, эти искушения? По телу забегали мурашки, и Энджи тряхнул головой, скидывая наваждение в виде законного мужа. Этот альфа точно его чем-то опоил, одни мысли в голове про него. Неужели он уподобится порочным омегам, так и глядишь, начнёт вымаливать близость и вертеть задом. На поверку он сравнил первую влюбленность и своего мужа. И чуть не завыл в голос, художник и близ не обладал ни одним достоинством Кристофера Стоуна. Да и то, что было между ними, получается, даже неправильно произошло, Энджи точно помнил, как дрожал от боли и неприятных ощущений. А тот гад ещё и уверил, что так и должно быть. Оказывается, даже в тот момент лгал. Нет, здесь все прозрачно ясно, что капитан это тот тип альф, что кружат голову одним своим видом. Такого набора харизмы, особенностей и габаритов тела, опыта и красоты, как у капитана, нет ни у кого из всех известных ему особей.