глава 7
Мерно вышагивая, Кемпбелл не находил себе места. Что за напасть - вчера исчез он, а сегодня его муж. Скорее всего, решил пощекотать нервы, или как это можно иначе назвать? Граф был благодарен мисс Пэлми - женщина, увидев, в каком состоянии он находится, взяла поиски в свои руки и отослала с десяток черновых рабочих за вторым хозяином. Да, все слуги в поместье уже считали капитана вторым хозяином, хотя официально ещё не было объявлено. Но будто бы им оно было нужно, чтобы принять Стоуна.
За окном вечерело, низкое небо затягивало серым, будто покрывалом, и через час ночь вступит в свои владения. Тогда тьма скроет все, что мог бы увидеть глаз. И если до сильных сумерек не найти человека, то потом это будет более проблематично. Упрямец и гордец молча взял коня и ускакал ещё днём, и до сей поры не возвратился. Переполненный сильными эмоциями, омежка ждал внизу, но, в какой-то миг, не стерпел и решил подняться в свои покои. Да и что толку мерять шагами холл, это делу не помогало.
В спальне уже все было прибрано заботливыми слугами, постель пестрела чистым ярким бельем, вещи убраны. Несмотря на влажную уборку, комната впитала в себя запахи как омеги, так и альфы. Смешиваясь вместе, они витали то тут, то там, щекоча ноздри. Энджевик не нашёл, чем занять себя, и решил принять ванную.
Горячая вода и душистая пена обволакивала со всех сторон. В другое время молодой человек точно бы насладился этим, растер бы, как следует, распаренную кожу мочалкой, но руки не слушались. Осталось лишь наскоро вымыться мылом и уделить внимание только волосам. Обычно эти незамысловатые процедуры приносили успокоение, надолго расслабляли, но не сейчас. Взяв полотенце, он тщательно промокнул тело перед тем, как облачиться в плотный халат.
Вздорное настроение, кажется, достигло апогея, когда, вернувшись в комнату, Энджевик принялся искать вещи, но в глаза попадалось совсем не то, что нужно. Ткань халата раздражала, неприятно царапая чувствительную кожу, и он фыркнул, проговорив слова проклятия. Наконец, рукой нащупав нужное, он выудил тонкое, отороченное кружевом ночное одеяние и тёплую вязаную шерстяную накидку. Скинув ставший ненавистным халат, он надел тонкую приятную вещицу и укутался в шерстяную накидку почти весь. Взгляд упал на любимое кресло - отлично, туда-то он и присел вместе с ногами, захватив книгу. Накануне она так и осталась лежать подле этого же кресла недочитаной. Прекрасная яркая история любви пирата и омеги, чей корабль по ошибке захватил корсар. Как же любил такие невероятно захватывающие истории молодой человек, погружался в них с головой и растворялся без остатка!
Но, мелькая глазами по строчкам, Энджи едва улавливал суть и, две главы спустя, понял, что совершенно не осознает прочтённого. Господи боже, что за напасть такая? Даже любимое занятие не спасает, а тревога внутри разрастается. Нет, определенно чтение нужно отложить. Молодой человек устало прикрыл глаза и откинул книгу на низкий столик, шумно выдохнул. Устало прикрыв глаза, он тонкими пальчиками прошелся по щекам лёгкими похлопывающими движениями.
- Никаких нервов с вами не хватит, дорогой муж! - проговорил сам себе в пустой комнате, понимая, что в голове кровь шумит, разбиваясь, как волны о скалы.
Вот как засел, казалось, внутрь этот альфа, невозможно избавиться от мыслей и переживаний о его судьбе. Даже новенькая книга, которую он собирался осилить сразу же, лежит - вон она, мертвым грузом на краешке стола. Эта история подождёт, никуда не денется, а вот чужак в новой местности - это проблема. Леса, поля, совершенно незнакомые места умели уводить человека в небытие. И хорошо лишь то, что альфа на лошади, а значит, куда-нибудь набредёт. Заночевать в лесу это верная смерть, там полно голодных зверей. Эта мысль убила последние клетки. Кемпбелл подскочил и, не чувствуя холода, босыми ногами прошёл к окну. Лучше ждать так.
Широкий подоконник был частой пристанью для отдыха, сегодня же омега опустился на него, дабы не пропустить возвращение мужа. С этого окна просматривался весь двор, потому можно увидеть, как возвращается тот, о ком уже сердце заходилось истошным боем. На доли секунды омега понял, что это впервые, когда он чувствует такое беспокойство за жизнь другого человека. Вряд ли в его жизни такое происходило ранее. Похоже, его мужу удалось за какие-то дни влезть под кожу. Это и радовало, и пугало одновременно. Из-за предыдущего опыта он боялся, да и не хотел подпускать близко даже фиктивного супруга. Хотя, видит бог, Стоун ни делом, ни проступками ещё не заслужил порицания, с его стороны не было чего-то вопиющего. Омега раскрывал себя рядом с этим человеком ежедневно и чувствовал, как сильно хочется дать Кристоферу Стоуну малюсенький шанс на общее будущее.
У этого человека очень красивое имя, и Энджи невольно улыбнулся, вспоминая о том единственном разе, когда обратился к нему прямо и столь фамильярно. В тот момент это вышло как-то из души, не намеренно. Эти их игры заводили вглубь невероятного сладострастия. И, вроде бы, это не плохо, но мысль о том, что альфа запросто может позабавиться и быть таков, не давала покоя. Казалось бы, терять уже нечего, но что делать с полной безопасностью? Со временем капитан может захотеть чего-то такого, о чем говорил Остин.
Голова обещала потрескаться, как перезрелый кочан капусты. Правы люди, говорящие, что от брака одни проблемы...
Пока мысли путались, а сознание рисовало нелицеприятные картины, в конюшни въехал всадник - конечно же, это Стоун. Эту выдающуюся фигуру не спутать ни с чьей другой.
В такой прохладный день тот был в одной рубашке светлого цвета. Наверняка, продрог весь, ещё, чего доброго, заболеет.
- Негодник, - заворчал Энджи и, вильнув длинным подолом, метнулся снова в ванную комнату.
Открыв подачу воды, он дождался, когда польется горячая, прикрутил кран и вышел, плотно прикрыв дверь. Сейчас он устроит отповедь, коих тот и не видывал! Посмел пропасть без предупреждения и вернуться в столь поздний час, как будто бы так надо!
Энджевик нашел на поверхности комода атласную ленту и быстренько собрал ещё не подсохшие волосы в высокий хвост, небрежно скрепив на макушке. Действовал омега слишком быстро, дабы успеть к появлению мужа, но не красота волос сейчас главное. Ими заниматься не было ни времени, ни желания, а так он будет выглядеть получше.
Не прошло и пяти минут, как из гостиной послышались шаги и взволнованный говор мисс Пэлми. Женщина громко журила мужчину и, видит бог, было за что. Непонятно по какой причине, омега скинул с себя шаль в последний миг, прикрыв лишь оголенную, в кружевах, грудь, и переплел на ней руки. Благо сорочка, хоть и тонкая, на первый взгляд, под ней разглядеть ничего не получится. Но это сейчас и не волновало.
- Беспокоиться было не о чём, - проговорил хрипло альфа, оборачиваясь в дверях, ему хотелось успокоить женщину, в миг, когда они уже вошли в спальню.
Энджевик стоял посередине комнаты, хмур, как грозовое небо. Прекрасный ангел во всем белом со слегка припухшими розовыми губками. Искусал, видимо, пока ждал, волновался, подумал старший. Не дойдя к нему, альфа замер в нескольких шагах от него, пожирая зелёными глазами омегу.
Каменное напряжённое лицо ничуть не портило его, а нахмуренный взгляд метал молнии. И негласно обещал всыпать по полной программе, но, бог свидетель, молодой граф злой краше во сто крат. Залюбовавшись им, старший забыл, что они не одни в комнате. Нет бы начать извиняться, но он, как отупелый, вдруг растянул пухлые губы в улыбке. Посоловелый от выпитого алкоголя взгляд прошелся по очаровательнейшему мужу, и захотелось закинуть того на плечо и унести в постель. Снова. Мечтал об этом весь день подряд, похоже, этот человек засел внутри груди и не собирался уходить из мыслей. Убранные с лица волосы только подчеркнули доселе невиданные местечки, обнажили лебединую шею с почти белой алебастровой кожей, показали взору маленькие ушки. Мелкая жилка билась, перечерчивая часть шеи, и так соблазняла... Альфа чуть не зарычал от желания вгрызться, оставить яркий бутон сине-фиолетового цвета, пометить негласно. Но не все так просто. Искушение - вот имя для этого человека.
- Будете так хмуриться, появятся первые морщинки, - поддел старший мужа, вместо объяснений, заодно отвлекая
собственные порочные мысли.
- Где вас черти носили, скажите на милость? - звонко напал на него омега, шагнув ближе и ткнув в мощную грудь.
Глаза цвета сапфира метали молнии, хрупкие плечики вздрагивали. Кажется, гляди, и сейчас омега нападет с кулаками, настолько взвинченным он был.
- Не черти, а ваш скакун Перл, шикарный конь. И в галоп хорошо идёт, и командам подчиняется, а так же отличный собеседник, скажу я вам.
- Плевать на какого-то там коня, скажите мне, какого рожна сбежали, не сказав ни слова?! И где ваш сюртук? Вы его обронили или и не брали вовсе? На улице холод, а вы носитесь по округе, чуть ли не в чем мать родила, - ледяным тоном отчитывал тот Стоуна. В какой-то миг омега чуть было не впечатался в широкую грудь, так близко они оказались друг к другу.
Серьезная отповедь должна была выйти поучительной, однако только по забавила капитана. Он и ухом не повел, а на агрессию маленькой фурии ответил широкой улыбкой. Это все херес, заполнив кровь, сделал душу сентиментальной, а ещё заставил не замечать ничего, кроме неземной красоты мужа. Хмурый Энджевик - чёртово божество! Выдрать бы его сейчас так, чтобы успокоился, когда его заполнят... Позже бы только и делал, что стонал от удовольствия, позабыв обо всем разом. А по окончании долго-долго целовать каждый дюйм великолепного и умопомрачительного тела.
- Мне кажется, я начинаю влюбляться в то, как ты выглядишь, когда зол. Чертовски красивый! Взять бы в охапку и сделать своим прямо стоя, твоя аппетитная попка прекрасно уместилась бы в моих руках, - ляпнул, не думая о последствиях, Стоун, искренне рассуждая, что ему хватило бы сил доставить удовольствие мужу.
Позади Кесси охнула так громко, что омега, расфокусированый до сего момента, дёрнулся, вспомнив о том, что они не одни. Ох, чёрт! Два бессовестных, забыли о женщине.
Этот змей-искуситель грозиться свести с ума их обоих своим бесстыдством. И не думает о последствиях ни капельки, ведь поползут слухи между слугами. Чего доброго, не хватало ещё осуждения. И, наверное, этого Энджевик боялся больше всего.
- Прошу прощения, мисс Пэлми, вы не могли бы оставить нас наедине? Нам с капитаном необходимо кое-что обсудить без свидетелей. Спасибо, что помогли, и доброй ночи, - проговорил Кемпбелл как можно мягче и снова перевел взгляд на мужа. - А вас, сэр, ждёт горячая ванна, и никаких разговоров.
- Меня радует, что ты ждал, - снова посыпался флирт из уст старшего.
Хлопок двери дал знать, что они одни, и омега, закатив глаза, резко развернулся спиной к наглецу. В следующий миг он уже, было, собирался уйти в постель, но что-то его задержало. Вроде, тревога умолкла, мужа не убили, вот он стоит, целёхонький и какой-то непонятный, и слова несёт совершенно странные. И, все же, отойти от него было тяжким трудом. То, как он умело флиртует с искрящимися глазами и говорит непристойности, поднимало внутри странные горячие волны. Только этому альфе не страшно говорить откровенные вещи при свидетелях, не боясь осуждения.
Заминка графа, вроде бы, и была всего минутной, но альфа терял самообладание, да и к черту всё. Крепкие большие ладони старшего легли на хрупкие плечики омеги и огладили открытый участок шеи, помассировав чересчур нежно. Табун мурашек пустился по блеклой коже, и Энджевик выгнулся, шумно выдыхая. А перед глазами Кристофера полетели невидимые мушки. Маленькие выступы косточек позвоночника смотрелись, как мини-бугорки. Зарыться бы лицом в это местечко, или, лучше того, лизнуть, ощутить на языке вкус омеги...
- Ты осознаешь, насколько красив с поднятыми волосами? Шея, плечи, спинка... - порыкивая, говорил альфа, и его лицо, все же, ткнулось в открытую часть.
Инстинктивно он провел носом по коже, наслаждаясь природным цветочным ароматом. Его личный букетик доселе неизведанных цветов. Сколько ещё предстоит мучиться от этой любовной пытки? Кажется, и силы, и мораль на исходе, все-таки они супруги в законном браке, почему нет? Терпение, доселе сдерживаемое альфой, трещало по швам.
Ладони огладили плечи, слегка сжали и пустились по рукам вниз. Холодные ладошки омеги тотчас же переплелись с горячими ручищами Стоуна и вмиг обогрелись. Дыхание графа, учащенное до этого момента, сорвалось на всхлип в момент, когда альфа поцеловал открытый кусочек позвоночника и провел влажным языком по бугоркам косточек. Энджевик плавился в ауре этого человека, в нос ударили волны обоюдного возбуждения. Эта странная смесь из их природных ароматов сгущалась, переплетаясь, наполняя лёгкие, пьянила, как хороший алкоголь. Граф хотел близости с мужем до сумасшествия, но отозваться сейчас значило показать, какая шлюха-омега сидит внутри. А так низко пасть он не мог. Только не перед ним.
- Кристофер, пожалуйста, - севшим и немного загнанным голосом заговорил вдруг младший. - Вы должны принять ванну, чтобы не заболеть.
- Только если ты пойдешь со мной. Совершенно выбился из сил, могу уснуть и утонуть, станешь вдовцом, Викки, раньше времени, - пророкотал тот в ответ прямо в светлые волосы мужа.
Слепленные вместе тела дрожали, и явно не ванна им требовалась сейчас. Но пока каждый не заходит дальше, этому не произойти.
- Сумасшедший, - ответил омега и, полуобернувшись в объятиях мужа, посмотрел в зелёные глазищи, изучая.
Тонкий флёр, и Энджи вскинул красивые дуги обоих бровок, что взлетели вверх обе разом. - Бог мой, да вы пьяны! - последовало разоблачение.
- Ох-х да ладно, не то чтобы пьян, пригубил всего лишь бутылочку хереса, зато легко и спокойно стало, - улыбаясь, ответил тот.
- Вы просто несносный человек, капитан! Идёмте, вода остынет, если задержаться дольше.
- Все, что пожелает мой муж, - согласился альфа и, быстренько подхватив мужа на руки, понес к ванной.
Слушая порцию новых обвинений в свой адрес, старший только смеялся в ответ. Поддев ногой, открыл дверь и доставил их обоих к месту назначения. В то время, пока альфа стаскивал с себя вещи, Энджи отвернулся, хотя любопытство брало верх, пекло под ложечкой. Рассмотреть бы, жаль только, что свет не слишком ярок. Одинокий фонарь на одной из стен недостаточно освещает, какая жалость. Но даже в тусклом свете можно узреть очертания крепкого тела. Губы самопроизвольно улыбнулись фантазии, а позади послышался всплеск воды. Собравшись с мыслями, омега обернулся, закатал рукава и придвинулся ближе. Капитан лежал, откинув голову на выемку в большой ванной. Мощные ноги раскинуты, а колени торчат из воды, зато лицо - идеально красивое с влажной прядкой иссиня-черных волос поперек лба. Приблизившись, Энджевик на автомате взял в руки плетёную мочалку и душистое мыло с травами. Вполне нормально, если омега поможет вымыться альфе, но младший боялся сделать что-либо не так. Это первый опыт, до этого дня он никогда даже не представлял, что сможет решиться на такое. Однако рядом с мужем все было вновьё и смотрелось правильным.
Альфа никак не отреагировал на то, что к нему присоединились. Вблизи чувствовался небольшой флер алкоголя, исходивший от сбитого дыхания, но почему-то он не портил общего впечатления. Более того, омега почувствовал, как заходится его внутренняя сущность. Руки с мочалкой двинулись вначале к шее, намылили, спустились к обнаженной груди, широким плечам. Пенный атрибут прошёлся по смуглой коже, обеляя мыльной пенкой, местами младший касался кожи пальцами. Вязаная мочалка была уже не новой, и пальчики проскальзывали сквозь нее не нарочно. Не передать словами, каков восторг касаться крепкого разгорячённого тела сильной особи. Эти ощущения даже сравнивать было не с чем. Твердь чужого тела влекла неимоверно, всякий раз, когда молодой человек проходился по бугристым мускулам, массивной шее, соблазн был невыносимым. Ко всему прочему, капитан как-то странно глубоко начал дышать и вдруг распахнул глаза, стоило руке Энджи спуститься к подтянутому животу. Кажется, глаза, что совсем недавно были зелёными, стали совсем чёрными, вытолкнув привычный оттенок изумруда до тонкой полосы. Альфа дёрнулся и привстал, создавая волну пенной воды, после чего перехватил хрупкое запястье.
- Дальше я сам. Если не затруднит, вымойте спину, - проговорил он, согнувшись вперёд и подставив ту самую часть себя.
Официальный тон раздосадовал младшего, он уже ждал какого-то другого шага, но не случилось. Либо Стоуну не понравилось
само мытьё, либо были другие причины. Минуты назад флиртовал и вмиг изменился. Не думая больше не о чем, Кемпбелл, хоть и сник, но выполнил просьбу, а уже после молчаливо покинул ванную комнату. И этого тоже никто не заметил.
В спальне мысли вновь закрались в голову, и, дабы отвлечься, он подошёл к полочке мужа и приготовил для него чистые вещи. Ниоткуда взявшаяся забота настораживала, но они супруги. Так что, вполне нормально, если он будет хоть немного проявлять должное внимание.
То ли время пронеслось быстро, то ли альфа чересчур быстро окончил свое омовение. Обнаженный, покрытый каплями, в одном полотенце и с мокрой шевелюрой, он выглядел непринужденно и молодо. Пытливому взору омеги предстало почти все тело, за исключением чресел и части бедер. Великолепие, красота, данная самой природой, стать и соблазн - все это собралось в одном единственном человеке. И каково коварство, что этот самый человек ворвался в его жизнь, открывая двери его же дома пинком.
Кемпбелл почти охнул, вовремя прикрывая рот и глаза, когда муж, не стесняясь, скинул полотенце и надел нижние штаны, ни капли не смущаясь мужа. Этот альфа родился бесстыдником! Каждым свои действием развращает все сильнее. Учащенное дыхание сбилось напрочь, и Энджевик почувствовал себя загнанной ланью. В это время Стоун, не замечая ни розовеющих щек, ни смятения в голубых глазах, придвинулся к кровати и сел. Затем поднял прищуренный взгляд, полный вопросов, на омегу.
- Викки, в комнате прохладно, чего стоишь там, да ещё и босой, марш в постель. Горячая вода разморила меня, боюсь, не смогу следить за камином этой ночью. - Выдав короткое объяснение, тот прилёг с краю, натянул одеяло и закрыл глаза, окончив все подобие разговора.
Мысленно младший выругал себя и свое воображение, отчего-то ему казалось, что они хотя бы сольются в поцелуе, лягут вместе, как накануне, но нет. Реальность оказалась колючей, а навязываться - дело последнее. Потому он прошёл к камину, щедро заполнил топку брёвенками до самого верха и закрыл решеткой. Таким образом, жар из камина будет греть, но случайные искры не выскочат внезапно и не учинят пожар.
Скрип дров раздавался от того, как языки пламени то и дело лизали одно за другим, принимая дерево в свои жаркие объятия. Вот даже эти в обнимку, а он сегодня будет вновь мёрзнуть на своей части кровати практически в одиночестве. Этот муж избаловал и испортил своей нежностью и заботой молодого омегу. Пламя так напоминает капитана, он точно так же поступал с ним самим. Видит бог, этот альфа лишил его душу спокойствия.
Кинув взгляд на мужа ещё раз, Энджевик понял, что тот задался крепким сном, и, дабы не обходить кровать и тратить время, он лишь задвинул плотный балдахин. Таким образом, ткань скроет все части постели и останется приоткрытой со стороны старшего. Тепло от камина будет проникать сюда и греть их обоих в течение ночи. Молодой человек решил, что перелезет прямо через мужа, чтоб оказаться на своей стороне. На секунду он даже задержался, сидя на крепких бедрах. Интересно, каково это, в такой позе принимать в себя большой орган этого мужчины?
Сегодня крепкое мужское естество в спокойном состоянии, но оно все равно чувствовалось прямо на промежности омеги большим бугорком. Стыд краской залил щеки, и младший быстренько покинул это местечко, переползая на свою сторону. В эту ночь они будут спать максимально отдалённо друг от друга. И, наверное, в душе омеги разлился неприятный кислый привкус от того, что муж не захотел его обнимать во сне, как накануне.
Сон долго не шел к нему, и только час спустя он задремал. Но разбудил его голос капитана. В какой-то миг слух уловил то, что вначале показалось сном, а позже поразило глубоко в сердце. Во сне альфа хрипло звал по имени чужого человека. Не его.
- Рикардо, что ты здесь делаешь? Все такой же, как тогда, помнишь, наши сердца бились в унисон... Как же чертовски любил тебя, а сейчас... - шептал, как в бреду, мужчина, а омега встал, наблюдая и слушая, впитывая каждое слово.
- Кажется, кто-то проник внутрь меня, Рика ... ох... как жить...
Дальше альфа затих и заворочался. А после простонал что-то нечленораздельное и вскинул руку.
- Полюби меня... Совершенно другой, неземной, знаешь себе цену, дразнишься так умело, видит бог, я еле сдерживаю себя. Моя жизнь изменилась подле тебя, хочу стать твоим единственным.
Монолог, непонятный ни одним словом, разбил все, что было до, вдребезги. Шёпот чужого сна обескуражил. Красивый хриплый голос того, кто нравился, вмиг разодрал все внутренности. Эти клятвы, направленные для другого омеги, убили в молодом графе все. Только сейчас Энджевик понял, как заблуждался. Альфий род все такие - им бы только иметь счёт тел под собой. Никому не нужны ни чувства, ни любовь. И да, это его законный муж объяснялся прямо сейчас в любви, черт знает, кому.
Получается, все это время капитан умело водил его за нос?! Похоже на то. В то время, пока они спали в одной постели, касались друг друга, он флиртовал и обещал попробовать будущее, а на деле, думал лишь о своём любимом Рикардо. Эгоист и лгун, ещё один каких много. Отлично, можно добавить очередной опыт в копилку и разбиться о суровую реальность! Такие альфы заняты, с чего он только решил, что общее будущее возможно? Ни один альфа больше не переступит порог этого дома! Энджевик заметно негодовал. Напрашивался вопрос: какого черта Стоун ищет здесь? Где мотивы? Решил позабавиться, сделать свои дела? Ах, нет, он просто хотел заполучить тело фиктивного порочного мужа в пользование на какое-то время и посмеяться. А как насладится вдоволь, взять развод и отбыть к любимому - хорош план.
Молодого человека натурально затрясло от своих же суждений, он злился так, что даже изменился в лице. Как теперь спать, зная правду? Негодяй завтра же будет разоблачён. Взбив подушки, паренёк сдёрнул с себя общее одеяло и, подтянув покрывало, укрылся отдельно. Отвернулся, и по лицу потекли горькие слёзы. То чистое и невинное, что зарождалось в нем, растоптали, как нежный цветок. Никогда больше он не поведется на чужие речи. Один, он будет один всю жизнь. Катитесь к черту, все альфы вселенной.
Уснуть удалось только на рассвете, когда иссякла внутренняя боль.
* * *
- Прошу прощения, сэр, молодой граф послал разбудить и пригласить вас спуститься на обед. - Слуга, молодой человек, улыбался ярко, засматриваясь на полу - обнажённого альфу.
Стоун это заметил, но, как всегда, виду не подал. Жаль, что он так крепко уснул, что пропустил пробуждение мужа. Сладкий тяжёлый аромат сливы, исходящий от омеги, неприятно раздражал, потому он решил избавиться от слуги.
- Передай моему мужу, что я спущусь через десять минут, - буркнул он и перевернулся, укрывая зудящую голову плотным одеялом.
Вставать не хотелось совершенно. В голове пульсировало от выпитого накануне алкоголя, и аппетита, как такового, не было. Но омега ждёт, а значит, надо поднять себя и почтить вниманием хозяина этого дома.
Как и обещал, он наскоро привел в порядок и оделся. Вода, кажется, помогла. Во всяком случае, двигаясь к семейной столовой, Стоун чувствовал себя гораздо лучше. Войдя внутрь, он поприветствовал омегу, но его не удостоили даже взглядом. Молодой человек сидел прямо и с тусклым взглядом, стоявшие до этого момента слуги засуетились и начали подавать к столу. И только капитан хотел сказать что-то, извиниться за вечер, как увидел, насколько напряжено лицо у молодого графа. Дождавшись, когда слуги подадут все блюда и удалятся, альфа тут же спросил:
- Вы так хмуры сегодня, я чем-то вчера обидел?
- Ешьте и не задавайте вопросов, - резко отчеканил омега голосом, полным желчи.
- Викки, что за черт происходит? - сразу же взвинтился альфа, такой тон не терпит сантиментов.
- Не смейте меня более так называть, я ни один из ваших омег, мое официальное имя - Энджевик! Или Мистер Кемпбелл, забудьте другие формы, вы не достойны.
- Черт, да что происходит? Если так хорошо осведомлены о каких-то моих омегах, в таком случае, будьте добры, введите и меня в курс дела, - разозлился пуще прежнего Стоун, вступая на предложенное поле боя без оружия.
- Вы лгун! - фыркнул младший, кинув столовые приборы, те со звоном пронеслись по столу.
Теперь уже взгляд зелёных глаз вцепился в омегу. Молодой граф чувствовал, но не смотрел. Поначалу он, правда, пытался, думал, что поговорить можно после обеда, в спокойной обстановке, но не сдержался. Правда жизни колола в груди, и вступить в отношения с ещё одним обманщиком он не желал. Враждебность, которую они, казалось бы, давно переступили, вновь вернулась, и Энджевик, не в силах более терпеть, взорвался окончательно.
- Хотите сказать, что были одиноки до того, как приехать сюда? Тогда для кого хотели получить развод? Не смейте лгать, отвечайте правду! Вас подослали? Или нет, вы, наверное, решили, что раз уж брак случился, можно поразвлечься с пустоголовым омегой и спокойно вернуться восвояси в постель к любимому, избавив себя от обузы в виде брака! Коварный негодяй, и грош вам цена! - Высказав все это, омега вскочил так резво, что стул, на котором сидел, опрокинулся, глухо ударившись о пол.
- Какого черта обвиняете? - взревел в ответ Стоун. - Я что, по-вашему, похож на того проходимца, в которого вы влюбились и поскорее прыгнули в постель?
- Да как вы смеете! - закричал Энджи, округлив глаза, полные непрошеных слёз, его тело мелко трясло и было видно омега на грани.
- Я, в отличие от вас, не лгал вам ни словом, ни делом! Не понимаю, откуда в вашей, казалось бы, умной голове появилось такое глупое суждение обо мне? Конечно, я далеко не девственник, и да, в моей постели были омеги. Более того, я любил и был любимым, но я свободен на данный момент ото всех отношений. Вы, вы нравитесь мне, Энджевик, и я не имею никакого злого умысла, находясь здесь!
На манер самого хозяина, мужчина встал, и только он хотел обогнуть стол, как увидел выставленную вперёд ладонь.
- Мое прошлое не вашего ума дела, - продолжил разбивать все доброе между ними Энджевик, а бороздка первой слёзы уже ринулась по щеке. - Вы скрыли всё о себе и хотите, чтобы я поверил в эти слова после того, что узнал накануне?
- Да не врал я вам, черт побери! - ответил альфа, приклонившись к столу. - Не знаю, что вам там наговорили, если я не заслуживаю доверия, готов покинуть этот дом прямо сейчас.
- Гениально! - крикнул в ответ омега и истерично рассмеялся сквозь завесу слёз. - Вы спали в моей постели, касались тела, чтобы, в конечном итоге, предложить это?
- Объясните, в чем моя вина? И, пожалуйста, не плачьте, молодой граф, - Стоун снова потянулся, но от него отпрянули, как от прокаженного.
- Не смейте! Пошлю за судьей Шервудом, он приедет в поместье и оформит развод. Вы получите, что хотели, и вернётесь к своему любимому Риккардо. Будьте счастливы, капитан Кристофер Стоун. - Договорив это, молодой граф с красным от слез лицом покинул столовую.
С минуту Кристофер переваривал все, что услышал, но в голове ничего не укладывалось. Все было хорошо ещё вчера, и сегодня омега бесится и гонит. Внутри бушевала буря, мужчина был уверен, что если сейчас последует за мужем, то наломает дров или и вовсе обидит. А это самое плохое развитие событий из всех возможных. В голове билась мысль, неужто бывший и сюда протянул свои лапы? Энджи назвал имя - Рикки, и попал в цель, но как тот сумел попасть сюда, как вообще узнал о браке, адресе графа?
Образ некогда любимого всплыл в голове, Стоун простонал, как раненый зверь, опустился на рядом стоящий стул и закрыл глаза руками. Живот странно заурчал, требуя пищу, но впихнуть в себя хоть что-то сейчас невозможно. Чувства досады, боли и вины за чужие слёзы режут все внутри. Неизвестно, сколько он так просидел, но чуть, более или менее, успокоившись, встал и молча покинул дом.
Волосы растрепались лёгким ветерком, а капитан шагал по дорожке по направлению к саду. Сегодня выдалась теплая погодка, хотя будь даже лютый холод, он и не заметил бы. В голове билась мысль, как бывший узнал о Энджевике Кемпбелле, да и зачем ему это, если все, что между ними было, закончилось давным-давно? В сердце защемило, та любовь причинила боль таких масштабов, что альфа решил не впускать вновь внутрь никого. И вот сейчас, когда он, кажется, нашел своего человека, прошлое, а точнее, эта самая дрянь, явилось.
Лавочка из тугого дерева приняла его в свои объятия как родного. Кристофер вздохнул, присаживаясь на твердую поверхность, и вновь, опираясь на собственные руки, прикрыл глаза. Нужно срочно узнать, что и в каких красках наговорили мужу. Если Шервуд и впрямь появится, ему несдобровать, а дни, наполненные счастьем, можно будет забыть навсегда.
Стоун помнил однажды брошенную фразу Рикой, о том, что тот не даст ему быть счастливым. Однако странно то, что самому омеге Кристофер был не нужен, к чему тогда говорить такое? Наверное, из вредности и желания удержать лучший вариант. Альфа прекрасно помнил себя, когда узнал, что любимый вытворял в его отсутствие. Тащил в свою постель всех, кто нравился, принимал украшения и деньги, в то время, пока Стоун находился в плавании. Правда раскрылась быстро, и капитан разорвал помолвку сам, а омега оскорбился и проклинал того, на чем свет стоит. Боль в том, что альфа любил до беспамятства этот кусок дряни и был готов простить измены, если бы не слова отца. Он пригрозил, что если брак случится, то Кристофер может забыть о семье. Вот и сейчас, по причине того же Рикардо, может разрушиться его собственная семья. Голова шла кругом, он не знал, что делать. Но единственное, что било внутри, это то, что Энджи нужно вернуть. Убедить, что угодно сделать, но не дать развода.
С этими мыслями, решительно действуя, Стоун направился к конюшням.