25 мартини
Весь день Джису проводит в своей комнате.
Поездка к Дженни отменилась по умолчанию. Сыльги уходит учиться в библиотеку, потому что понимает, что соседка не из тех, кто любит, чтобы её успокаивали. А Чжимин, собравшись с духом, решает сделать то, чего от себя и не ожидала.
К вечеру она идёт мириться. Ханбин тоже провёл весь день у себя, а Чимин и Сехун составили ему компанию, просидев на кровати Чона и поглядывая на друга. Они несколько раз звонили самому Чонгуку, но тот не брал.
Все молчали. Было такое чувство, будто по комнате расползлись тучи. Ханбин был похож на грозу. К вечеру всё-таки раздался стук в дверь. Когда Сехун открывает её и видит Чжимин, он головой указывает хёну, что им надо выйти. Они оставляют эту горе-парочку одних.
- Ханбин... - девушка садится рядом с ним, пока он кидает в стену тот самый чонгуковский мячик. - Давай поговорим.
- Говори, - сухо отвечает он и внутренне борется с собой, чтобы не прижаться к девушке и сказать, что на самом деле ему херово и он хочет, чтобы его пожалели.
- Мне это удаётся плохо, ты знаешь, - вздыхает Чжимин, понимая, что в этот раз шаги делать действительно придётся ей. Ханбин больше не собирается помогать. - Я... то есть мы этой ночью... это было не из-за этого.
Она бегает по комнате глазами, пытаясь найти подходящие слова. Все переругались и она не хотела, чтобы между ними снова образовалась эта пропасть, которую они еле преодолели.
- И? - Ханбин в этот раз ведёт себя паршиво. Кажется он действительно решил помучить Ю.
- Всё это время ты делал шаги к этим отношениям и... наверное, теперь моя очередь. Но я не знаю как это сделать, а ты мне совсем не помогаешь, - голос девушки срывается. - Я тоже теперь застряла между вами. Между тобой и Джису. И в этом случае, я всё же на её стороне, потому что она моя подруга, но и ты... ты мне небезразличен, поэтому я не знаю...
- Насколько я тебе небезразличен? - он ловит мячик и начинает вертеть его в руке, повернувшись к растерянной девушке.
- Не знаю...намного.
- Насколько намного? - прищуривается Ким, чувствуя, как тепло разливается по его сердцу. Намного.
- Не знаю насколько намного. Просто намного. Чёрт, обязательно меня мучить? Ты знаешь, что я хотела этого, Ханбин, иначе я бы никогда не...
- Тшш, я знаю, - кивает Ханбин и прикасается рукой к её порозовевшей щеке. Всё тогда он сказал из-за нервов. Чжимин не из тех, кто лёг бы под него из-за чего-то. Это он знает точно. В тот момент его просто взяла жуткая обида. - Но всё же, ты врала мне.
- Я не врала. Я прикрывала подругу, и она сделала бы для меня то же самое. Мы все делаем это для друзей.
На слове «друзей» Ханбин изменился в лице. Его рука устало упала вниз, а взгляд потускнел. Он сразу вспомнил о своём «друге», которому вмазал сегодня, который врал ему и который переспал с его сестрой. Зашибись друзья.
- Как давно вы мне все врёте?
Вопрос, ответ на который нужно обязательно смешать с мартини, иначе никак.
- Я не тот человек, который имеет право об этом рассказывать. Это между вами - тобой, Джису и Чонгуком. Я пришла сюда лишь для того, чтобы узнать как ты и спасти отношения, которые до этого строил лишь ты один, - высказавшись, Чжимин встаёт и направляется к двери, но Ханбин нежно хватает её за запястье.
- Погоди... посиди со мной.
И в этом голосе столько мольбы и грусти, что Чжимин тут же садится обратно рядом с ним, а парень осторожно кладёт голову ей на плечо и прикрывает глаза, ощущая знакомое тепло. Чжимин легонько касается рукой его щеки и начинает гладить, как маленького мальчика, которого надо успокоить.
Чонгук всю ночь пил и дымил. Юнги пришлось всё рассказать офигевшему Мино, а потом они вместе пытались остановить друга, но он начинал материть их, поэтому они бросили эту затею. На сцене Чжухон зачитывал что-то омерзительное про любовь, секс, желание. А Чонгук, откинув голову на спинку дивана, - на котором обычно они сидели все вместе, - пускал колечки дыма в потолок. Под конец у Чона уже начался речевой понос, который пришлось выслушивать, конечно же, Шуге.
- Мне нужна брюнетка... вот такая, вот прям... чтобы пиздец была похожа на Джи. Юнгииии, - орёт он, желая перекричать музыку, хотя бедный Юнги сидит рядом и держится за ухо. - Юнги, ты меня слышишь?
- Слышу я тебя, блять, ахереть как хорошо слышу. Чегооо? - блондин орёт на друга в ответ, чтобы и тот оглох на одно ухо. Ну, если вместе, так до конца!
- Чувак, я люблю тебя, - Чонгук улыбается пьяными глазами и хватает Шугу за голову, пытаясь чмокнуть его в щеку.
- Тебя мне не хватало, блять. Весь клуб и так думает, что я педик. Отъебись, - герой «Мартини» пытается сдержать смех и отодрать от себя друга.
- Найди мне брюнетку, - рэпер бросает затею поцеловать Шугу и теперь просто ноет, ударясь макушкой об стену.
- Давай, «Виски», вставай. Пошли, я уложу тебя в кроватку, пока ты не вскрыл мне мозги. Мино, иди помоги мне, - Шуга зовёт кузена и они вместе хватают Чона за руки и поднимают наверх. Пока они еле передвигают эту тушу, десять раз успевают поржать, уронить его, поматериться, а потом снова поржать. Когда они кидают Гука на кровать, он с закрытми глазами начинает бормотать:
- Мне нужна Джису. Джи-су. Нуж-на. Мне нуж...
И всё. После этого он резко проваливается в сон, крепко обняв подушку.
- Я впервые в жизни его таким вижу, - улыбается Мино, конкретно ошарашенный сегодняшним Чон Чонгуком.
- Он уже давно такой, просто сейчас слабину дал, наконец. Засранец мелкий, - хохотнув, Шуга выключает в комнате свет и они с кузеном выходят, решив, что завтра рэперу будет лучше.
Но наутро ему только хуже. Голова раскалывается, тошнит, а ещё в груди побаливает. Не потому, что кто-то ударял.
А просто. Просто побаливает внутри.
Тот факт, что он напился не изменил всего говна, что вчера произошло. Ханбин с ним всё ещё не разговаривает, а Джису все ещё нет рядом.
А Чонгук понятия не имеет, что ему с этим делать. Исправлять? А как? Он не из тех, кто умеет исправлять паршивые ситуации, он умеет лишь быть причиной этих самых паршивых ситуаций. Спустившись, он Шугу не находит. Съебаться уже успел куда-то. Зато записочку на холодильнике оставил, как в сопливых фильмах. Но послание зато совсем не сопливое:
«Пиво моё тронешь - яйца оторву. А без них ты никому нахрен не сдался. Джису так тем более. Для тебя - вода».
Чонгук улыбается записке и опустошает бутылку с водой почти до половины. Надо что-то сделать... но что? Что он может сделать? Поговорить с Ханбином? О чём? О том, что он собирается провести с Джису весь остаток своей жизни? Разве люди могут столько быть вместе? А разве Чон готов быть с ней так долго? А разве Ханбин вообще поверит ему?
Нет, пока с Ханбином он говорить не собирается, да и тот не горит желанием. А вот Джи... Джи ему хотелось бы увидеть. Очень. Просто увидеть. Просто спросить в порядке ли она. А ещё он должен забрать свои вещи, потому что майка уже пропахла сигаретами и виски, а он собирается оставаться в «Мартини» еще долго.
Чон хватает ключи от машины и едет в общежитие, но когда выходит из машины, смелость куда-то исчезает. Он просто опирается о дверцу своей «старушки» и прикуривает.
Просто так зайти и забрать вещи? И ничего не сказать Ханбину? Разве это правильно? Но и тот наговорил откровенного говна, разве они не оба виноваты? А что делать вообще? Что говорить, когда он зайдёт в комнату?
- Хён, - сдавленно говорит Чонгук, когда Чимин берёт трубку.
- Объявился. Ты где? Как дела?
- Нормально... я тут спросить хотел, ммм... ну это, вы в общаге? В комнате кто-нибудь есть?
- Ты что приехал? Засранец, поднимайся чего ты ждёшь, вам чертовски надо поговорить, блять!
- Нет-нет, я это... у Юнги пока, просто звоню узнать...
- Чонгук, вы оба вчера были неправы. Ханбин весь день просидел в комнате. Он пока спит сейчас. Слушай, вам надо сесть и поговорить!
- Бляя, всё, пока.
Гук резко отключает и засовывает мобильник в карман. С Паком просто невозможно разговаривать, чёрт возьми. Теперь Чон понимает, что чувствовал Чанбин, когда того посадили на стул «воспитания».
Нет, он точно сейчас не пойдёт ни за какими вещами. И вообще, какого хрена он здесь делает? Впереди прекрасные выходные, которые он может провести с бутылкой и с тёлочкой между ног, сдалась ему эта одежда. Только он хочет запрыгнуть в машину, как видит Джису, которая возвращается с утренней пробежки. Как же она достала со своими пробежками, с этим высоким хвостом и с этими тонкими брюками, обхватывающими её бёдра так плотно.
Заметив Гука, младшая Ким тут же замедляет шаг, вытаскивает из ушей наушники и подходит к нему.
Сердце начинает колотиться как обезумевшее. Если он приехал увидеться с ней, то почему уезжает? Почему не позвонил или не написал смску? А Чонгук стоит, словно ребёнок, которого поймали за воровством шоколадок.
- Привет, - тихо говорит Джису, когда останавливается в нескольких шагах от рэпера.
- Привет, - так же тихо отвечает он и облизывает губы, совершенно не зная, что говорить дальше. Дело - дрянь. Обычно общаться с девушками вовсе не сложно, так что блять сейчас происходит? Тем более Джису стоит напротив такая вся родная и ждёт... чего-то ждёт от него. - Ты... ты как? - спрашивает Чон, пробежавшись по девушке взглядом, замечая, что глаза её не светятся как раньше, когда она его встречала.
- Нормально, - усмехается Ким, будто именно этого и ожидала от Чона. - А ты как? - она засовывает руки в карманы жакета, потому что они так и тянутся к парню. Особенно к ране на губе от вчерашнего удара.
- Тоже нормально.
Вот и поговорили.
Чонгук не знает, что ему делать дальше, а Джису и без того вечно лезет первая, поэтому теперь его очередь. Но Чонгук и не думает этого делать.
- Ты... с Ханбином приехал поговорить? - осторожно спрашивает она в надежде, что Гук сядет и по-мужски наконец заверит её брата, что всё у них серьёзно, чёрт возьми.
- Нет, я вещи забрать хотел.
Что-то внутри Джи оборвалось. Резко так. Так резко, что ей теперь глотать сложно. Он пришёл не для того, чтобы её увидеть или поговорить с Ханбином. Нет. Он пришёл забрать свои вещи.
Чон Чонгук просто кретин!
- Молодец, - с горечью говорит Джису и как пулей хочет скорее отсюда свалить.
- Чёрт, Джи, нам всем надо остыть, сейчас не время, - его голос останавливает девушку.
- Это ты ночью подумал и пришёл к такому выводу? А знаешь что? Не отвечай. Мне пле-вать. Я и так попросила уже отца перевести мои документы, так что я тебе мешать больше не буду. Прости, что тебе досталось. Удачи!
- Стой, какие ещё документы? - Чон, словно с цепи сорванный, подлетает к девушке и хватает её за руку, а она с отвращением отдёргивает её.
- Вот такие. Собираюсь перевестись в калифорнийский колледж, потому что и ты, и Ханбин, и мама меня достали. Единственный, кто меня по-настоящему любит - это папочка. Вот с ним и буду жить, далеко-далеко от вас всех. И даже звонить не буду! - она делает глубокий вдох после этой пламенной речи и снова хочет уйти быстрее в общежитие, но Чонгук снова не даёт ей этого сделать. У него кажется нервы прямо к горлу подкатили. Он чувствует, что сердце больно сжимается от услышанного.
- Что за хрень ты несёшь? Не знаю про твои отношения с матерью, но твой брат правда не заслужил такого отношения от тебя, Джису. Вся вчерашняя муть - это между мной и Ханбином, мы с этим сами разберёмся. Но честно, твоё отношение к нему очень несправедливо.
- Тебя забыла спросить. Срать я хотела на твоё мнение. Я буду жить в любви и заботе папы, буду тусить с Рейной и трахаться с классным американцем. А ты можешь катиться к чёрту. Руки свои убери!
- Блять, ты ведь снова врёшь, правда? Снова хочешь просто ебать мне мозг. Джису, он уже не может. Мой мозг просто уже не может тебя вынести, ты понимаешь? - Гук хмурится и чуть ли не рычит на неё, потому что всё. Потому что он правда не может.
И он знает, что виноват. Но не может. Он сам не знает, чего именно хочет и как к этому подойти.
- Вот поэтому ты меня больше не увидишь. Можешь расслабиться! - спокойно говорит брюнетка и силой выдёргивает свою руку, оттолкнув Чона, а потом убегает в общежитие. Чёртов придурок!
Чонгук чувствует, будто ему весь мозг сожрали. Как этой клизме это удаётся, а? Как ей удаётся так хорошо врать, чтобы потом целый день думать: правда или ложь? Как ей удалось вообще вот так забраться ему под кожу? Хотя, всё к этому и шло. Ещё тогда, с их первого поцелуя. Она нравилась ему, но в то время ему было достаточно тех баб, которые сами вешались. Она нравилась ему, но была младше и требовала к себе другого внимания. А именно - мороженого внимания. Это когда ты берёшь свою девушку за ручку, и ваши отношения не могут идти дальше сопливых свиданок. Вот ты берёшь её за ручку, угощаешь мороженкой, а мысленно представляешь, как она облизывает твой член. Именно так.
А с Су такого делать было нельзя. Нельзя, потому что они росли вместе и она была сестрой Ханбина. Два фактора, которые вечно останавливали, но не остановили в прошлую ночь.
***
Шуга приезжает вечером и, разумеется, видит свои две бутылки пива пустыми. Гук снова дымит, сложив ноги на столе, и снова «депрессирует».
- Она сказала, что собирается уехать, - задумчиво оглашает Чонгук недавнее заявление.
- Ну и что? Вечно она уезжает к папе, а ты вечно страдаешь из-за этого, как я помню, - Юнги хохочет и достаёт сигарету из пачки друга. - Твои сигареты покурю, раз ты выпил моё пивко.
- Нет, она хочет перевестись туда. Учиться. Хочет остаться там.
- Серьёзно? - теперь блондин понимает, почему весь тлен сегодня на лице Чона. - Чувак, ну ты блять трус. Сядь и поговори с Ханбином по-человечески. А Джи скажи, что любишь её. Ну пиздец, что тут сложного? Слушай, по-моему, у тебя филофобия. - Шуга говорит это с таким умным видом, что Гук морщится и приподнимает брови, услышав до жути странное слово.
- Это что за хуйня?
- Это, ну блять, я читал, что это типа, когда страшно влюбиться. Теперь смотрю на тебя и понимаю, что это вполне реально. Честное слово, не хочу такой хернёй болеть, - Юнги синхронно с Чоном выпускает дым и тоже складывает ноги на стол.
- Мне херово, чувак, - ноет Гук, а другу хочется ему вмазать, ведь сам виноват. Хотя, Джи тоже хороша! Разве можно вот так паршиво лгать? Если бы она видела состояние Чона, то, наверное, забрала бы свои слова обратно. У него даже сил нет пить. Он просто лежит на диване, откинув голову на спинку стула. От Чана уже четыре пропущенных. От Чимина три. От Ханбина ни одного. Последний действительно не хочет говорить, но оно и к лучшему, ведь Гук сам сегодня не смог зайти в общежитие.
А затем, всё как вчера - Чон присасывается к бутылке и ни за что не отдаёт её другу. Но потом вообще случается ментал брейкдаун. Он просто не выдерживает и набирает младшей Ким.
- Чего? - раздаётся знакомый и чертовски любимый голос. Да, вот именно сейчас Чонгук понимает, что любимый. Как он вообще без этого голоса будет?
- Скажи честно, ты ведь наврала мне сегодня, да? - тяжело вздыхает рэпер, а Шуга сидящий рядом улыбается и качает головой, думая, что эти двое правда дурни.
- Нет, не наврала. Спи сладко, - издевается Джису.
- Стой-стой-стой! Не выключай. Джису... прекрати меня мучить. Знаешь, сколько я вчера выпил? А сегодня собираюсь выпить ещё больше.
- С чем я тебя и поздравляю. Пошёл к чёрту! - но в ответ рэпер лишь стонет в трубку от безысходности.
- Я мудак, я знаю. Но это не значит, что ты можешь вот так больно врать.
- Что хочу, то и делаю!
- Тогда, я сейчас пойду трахаться с кем-нибудь.
На секунду Джису замолкает. Она перебирает варианты своих реакций и останавливается на самом привычном.
- Презик не забудь нацепить, а то мало ли...
И отключает. Она, блять, отключила. Чон яростно швыряет телефон и запускает руки в волосы. Юнги понимает, что снова дело - дрянь.
- Стерва, боже, какая же она стерва, - мычит парень, опустив голову.
Вот что, ей сложно было сказать, что она наврала? Так Чон бы спокойно отправился сегодня спать, а завтра подумал бы снова о том, что же ему делать. Но нет же. Су просто доставляет удовольствие издеваться над ним.
- Если честно, то мне тебя не жаль. Хотя, иногда жаль. Пока не решил, - Шуга хлопает друга по плечу, но теперь он уже не помощник им. Он сделал всё, что было в его силах.
- Забей. Сейчас мне станет лучше, - двусмысленно и внезапно улыбается Гук, а блондин следит за его взглядом. В центре зала танцует симпатичная брюнетка, которая поглядывает на Чона, подзывая его к себе. А тот, как кот на молоко, сразу же тушит сигарету и идёт к ней. Юнги даже не успевает спросить: «А как же твоя депрессия?»
И Чону этого хватает. Ему даже кажется, что у брюнетки шампунь тот же, что и у его Джиджи. И целует он её крепко, прижимая к себе. И язык проталкивает глубоко в рот, руками скользя по ягодицам незнакомки. И бутылку виски хватает с собой, когда ведёт её наверх. Ему просто надо забыться.
Да, ему сразу станет лучше. Подумаешь, Джису уедет. С каких пор жить без неё стало невозможно? Очень даже возможно. Пусть катится в свою Калифорнию.
И Юнги уверен, что сегодня ночь у Чона будет лучше, но не тут-то было.
Через некоторое время Джису буквально влетает в клуб. Не расфуфыренная, как обычно, а словно она пришла забрать своего непослушного ребёнка отсюда.
- Не прошло и года, - весело произносит Шуга, отмечая, что всё-таки эта девушка невероятна. Невероятна и её любовь к Чону. Она её пронесёт через огонь и воду, стопудово.
- Ну и где он? А, можешь даже не говорить, - усмехается младшая Ким и, заприметив на столе перед парнем недопитый мартини, сразу делает несколько глотков. - За твоё здоровье, сладкий, - подмигивает она Юнги и быстренько поднимается в комнату для траха.
Джису резко открывает дверь, которая (разумеется) не заперта и заходит внутрь. Картина... какую она и ожидала в принципе. Чонгук, по пояс голый, сидит в кресле, откинув голову назад, а какая-то шлюшка тире незнакомка сидит перед ним на коленях и расстёгивает ремень на брюках. Услышав, как Ким вошла, оба они во все глаза уставились на неё. Правда вот у брюнетки между его ногами взгляд трезвее. Джису даже замечает, что она чем-то смахивает на неё. Это такой способ забыться?
- Давай, дорогуша, проваливай! - Ким указывает рукой на дверь «замене на ночь», а та что-то не спешит вставать. Вот это уже злит. - Я сказала, встала и пошла отсюда. Найди на сегодня другой член. Давай, живо! - младшая Ким уже готова за волосы её оттащить, но видимо девчонка испугалась такого тона, да и Чон с удовольствием наблюдает за сценкой и ни разу не сказал Джи прекратить, что оскорбляет незнакомку.
- Не больно-то и хотелось, - фыркает брюнетка и схватив туфли, что валялись рядом, выходит из комнаты громко хлопнув дверью.
Джису переводит свой яростный взгляд на Чона, а он смотрит на неё с пьяной улыбкой. Он вовсе не боится, что сейчас ему достанется. Он просто рад её видеть.
- Она мне собиралась хорошенько отсосать. Что будешь делать? - спрашивает он и закидывает руки за голову. Кажется, когда он увидел Джису, у него ещё сильнее встал.
- Хочешь, чтобы я тебе отсосала? - усмехается девушка, а Чон от одной этой фразы громко стонет и, прикрыв глаза, устало откидывает голову на спинку кресла. Глупо отрицать. Ещё как хочет. Но, чёрт возьми, он не может просить об этом Джи.
И вообще, почему это она здесь? Разве она не обижена на него? Разве им не запретили подходить друг к другу?
- Ну и? Ты вот так и собирался просто жить здесь и трахать вечерами брюнеток? - Ким пытается сохранять спокойствие, ведь она прекрасно знает, какой подход нужен к Чонгуку. Если сейчас она здесь будет закатывать истерики, всё станет только хуже. Тем более Чон подвыпивший. Она тянет молнию своего кожаного жилета и снимает его, а затем и кофту под пристальным взглядом рэпера. Увидев Джису лишь в лифчике, он тут же облизывается, хоть и не понимает, зачем она пришла его вот так дразнить... пока она не садится к нему на колени.
- Разве ты не должна держаться от меня подальше? Что ты делаешь, Джису? - хоть разум его и затуманен сейчас желанием вперемешку с алкоголем, но он отчётливо помнит слова Ханбина. Но ей будто плевать. Она кладёт руки ему на живот и пахом трётся о его затвердевший член.
- Я хочу тебя, - твёрдо отвечает она на его вопрос прямо в ухо, обдавая его горячим дыханием. - Даже такого пьяного безумно хочу, - она влажно проводит губами по его щеке, спускаясь к челюсти, и начинает покрывать поцелуями шею, всё ещё медленно ёрзая на нём, ощущая, как сильно он её хочет тоже.
- Джи, - выдыхает устало Гук, потому что где-то далеко понимает, что надо её оттолкнуть и отправить в общежитие, но он не может. Он её ахуеть как хочет. Его руки замирают на её бёдрах в джинсах, а она продолжает чуть ли не вылизывать его шею, а потом и ключицы.
- С другими, значит, решил трахаться? - она водит руками по его горячей груди и спускается всё ниже. Чон дышит уже через раз и мозг его полностью отключается. У него адски стоит на эту девчонку и... и он готов просто взорваться, когда она кладёт руку ему на член, сжимая через ткань брюк.
- Блять, - срывается с его губ, а пальцы хватают бёдра девушки ещё сильнее. - Сними их, - сквозь стон произносит парень и расстёгивает пуговицу на её брюках. Как только Джису отстраняется, чтобы стянуть с себя джинсы, Гук чувствует, будто его член кто-то связал в узел. Он смотрит за тем, как она остаётся лишь в белье, а затем приподнимается с кресла, чтобы она сняла брюки и с него. Ни минуты не медля Джису снова садится к нему на колени, широко расставив ноги, а Чон запускает руку ей в волосы.
Горячая ладонь младшей Ким опять возвращается к его члену, который приятнее гладить через тонкую ткань боксёров.
- Будешь, значит, с другими трахаться? - теперь голос её звучит угрожающе, и Чонгук улыбается своей пошлой и пьяной улыбкой. Джису тянется и целует его в губы, прикусывая их. - Будешь? - ладонь её ласкает его член, а потом резко сжимает, отчего рэпер стонет ей прямо в губы.
- Хочешь, чтобы я в трусы кончил?
- Нет, - качает она головой и продолжает поглаживания, отчего кажется, что ткань боксёров сейчас разорвётся.
Чонгук двумя пальцами расстёгивает её лифчик и резко откидывает его в сторону. Его руки тут же ложатся на её груди и он крепко сжимает их, начиная массировать, а потом, нагибается и втягивает один сосок в рот.
- Чёрт, - рука Джи замирает на его члене и она лишь пытается губами хватать воздух. Да, ей было больно в прошлый раз, но сейчас между ног горячо и мокро, и она до безумия хочет второго раза. Она хочет, чтобы он проделывал всё то, что она видела в тех порнушках, которые он приносил Ханбину. Чон теперь языком водит по её шее, наслаждаясь тем, что снова чувствует запах её духов. Когда он кусает кожу на подбородке и встречается с девушкой взглядом, подносит руку к её лицу и поглаживает по щеке. Джису, как кошка, носом утыкается в его ладонь и вдыхает запах сигарет, что вечно остаётся на его пальцах. Господи, она даже это чертовски любит.
- Ну давай же, - улыбается Гук, когда девушка губами начинает ласкать его ладонь. Он знает, чего она хочет. После его слов Су проводит языком по его пальцам и втягивает в рот указательный и средний. Сомкнув губы на них, она следит за реакцией рэпера, и ему явно нравится то, что она делает. Глаза его ещё больше заполняются желанием, а улыбка уже исчезает. Она играется с его пальцами языком, а потом медленно выпускает их изо рта. Она прекрасно знает, что рисовало его воображение. - Сейчас будет приятно, - шепчет он ей на ухо, а затем внезапно отодвигает ткань её чёрных трусиков и касается влажными пальцами её такой же влажной плоти. Джи от этого дёргается и начинает тихо хныкать.
- Гу....Гук
Чон ласкает её, чувствуя, что она готова. В прошлый раз из-за незнания он был груб, но сегодня он будет медленно и сладко растягивать её. Да и под действием алкоголя всё он делает размеренно. Второй рукой хватает её за затылок и заставляет взглянуть в глаза. Он медленно вводит сначала указательный палец, а затем средний, наблюдая за тем, как Джису закусывает нижнюю губу сильно-сильно и прикрывает веки издавая громкий стон. Она крепко хватается за его плечо и чувствует, как коленки начинают дрожать. Все мысли моментально улетучились из головы и всё, о чём Джису теперь может думать - это о его пальцах, пробирающихся глубоко в неё, в её жаждущее его ласки тело.
- Много моей порнушки смотрела? - спрашивает он с улыбкой, лаская её щеку своим носом.
- Всю, - еле выговаривает Ким и кивает, а рэпер начинает гладить её внутри быстрее, отчего она теперь громко дышит.
- Приятнее ведь, когда это делаю я, а не ты сама?
- Кретин!
Чон начинает тихо хохотать ей в ухо, а потом кусает кожу на шее.
Конечно приятнее. Конечно, чёрт возьми. Младшая Ким запускает пальцы в его мягкие волосы и приоткрывает рот, чтобы заполнить лёгкие воздухом, когда он доводит её до оргазма. Мышцы сжимаются и удовольствие разливается по всему телу, а Джису, не сдерживаясь, вскрикивает. От её стонов ему сильнее хочется поскорее избавиться от боксёров и просто слушать её всю ночь. Она всё ещё пульсирует на его пальцах, уткнувшись лбом в его плечо, и пытается привести дыхание в порядок.
- Ты с ума меня сводишь, - шепчет Гук, вдыхая запах волос девушки. Неужели он мог подумать, что какая-то тёлка сможет доставить ему такое же удовольствие?
Джису ничего не говорит и просто скользит руками по его рукам, груди, мышцам на животе, а потом снова накрывает его член своей ладошкой. Чонгук стонет от её действий, а когда она тянет резинку его боксёров вниз, он наконец чувствует тёплое прикосновение к голой коже.
- А тебе? Лучше ведь, когда это делаю я, а не ты сам перед окном? - она обхватывает его член пальцами и медленно двигает вверх-вниз, касаясь большим пальцем головки и чувствуя влагу.
- Мелкая засранка, - блаженно улыбается Чонгук, мысленно соглашаясь, что чувствовать её пальчики на своём члене куда приятнее. - Я должен тебя трахнуть, иначе взорвусь к херам! - рэпер откидывает голову на спинку кресла, лаская бёдра девушки, а она начинает оставлять влажные поцелуи на его груди, не прекращая движений вверх-вниз. - Он в заднем кармане брюк.
Как только Джи отпускает его, Чон издаёт что-то похожее на рычание. Девушка нагибается к его брюкам и достаёт пачку с презервативом, а потом вытягивает оттуда резинку.
- Натяни его... сама, - парень следит за тем, как младшую Ким впервые в жизни охватывает растерянность и от этого очень смешно. - Неужели тебя можно чем-нибудь смутить, малышка Джиджи? - усмехается он.
- Не дождёшься, - преодолевая чёртово смущение, Ким начинает накатывать презерватив на пульсирующую плоть. С каждым движением, Чон сильнее закусывает губу, потому что он уже на пределе.
- Выше, - диктует он Джису, а рука её подрагивает, хоть и ей тоже становится отчего-то смешно. - Осторожно, не порви.
- Почему я чувствую себя на уроке у сексолога? - сквозь улыбку говорит она, сквозь сдавленное дыхание.
- Ты посещала такие уроки?
- Нет, конечно!
- Вот и хорошо, потому что я собираюсь учить тебя всему, малыш. На практике. - Чонгук улыбается и тянет её на себя, когда она заканчивает. - Приподнимись, - снова диктует он, и Джису слушается. Она хочет его слушаться. Она хочет быть его чертовски послушной девочкой. И всегда хотела.
Схватившись за плечи парня руками, она медленно насаживается на него, ощущая его в себе уже второй раз. Но в этот всё намного приятнее. Даже слишком. Джису облизывает засохшие губы и издаёт стон, который Чонгук ловит своим ртом. Он как сумасшедший начинает её целовать, а руками скользить по бокам, периодически задевая грудь и соски большими пальцами. Джису позволяет его языку пробраться глубоко, как и его плоти. Она сначала медленно приподнимает и опускает тело, а потом увеличивает темп, ровно следуя за своими желаниями. Жар чуть ли не поднимается к самому горлу, когда Чонгук входит в неё до самого основания, а грудью она касается его влажной груди. Скольжение ускоряется и Джису просто стонет ему в губы после каждого толчка. Комната начинает вращаться, а потом и вовсе переворачивается вверх дном.
Чону просто сносит крышу от мысли, что именно он всё это проделывает с ней впервые. Никакого америкоса там не было. Она полностью его блять девочка. Джису крепко впивается пальцами в его кожу на спине и царапает зубами плечо, чувствуя подступающий оргазм. Гук сильнее стискивает её в объятиях и на какой-то момент замирает с хриплым рычанием. Мышцы внизу живота девушки начинают трепетать и она ощущает, как всё внутри заполняется теплом.
- Я... пиздец как люблю тебя.
Тихо. Хрипло. Прямо в ухо.
А потом целует в висок. И плевать, что он говорит эти слова под действием алкоголя.
Они всё равно оседают на сердечке Джиджи. Она от этого обнимает его ещё крепче.
Он её мужчина. Он её мужчина с шести лет. И пусть хоть весь мир треснет.
И пусть хоть он сам от этого убегает.
Но это так.